1

Робин вернулся к восточной скале и взобрался наверх. Верный Римбоу терпеливо дожидался хозяина. Робин любовно потрепал его по гриве и вскочил в седло. Им овладела жажда отыскать убийцу. Того, кто убивал — подло, из-за угла, в спину. В душе Робина не осталось места для любви к отцу. Образ бесстрашного предка растаял и уступил место совсем другому.

Но все-таки, Тигр — его отец… Сейчас он ранен, быть может, убит. И надо найти его. Как странно: сын так ни разу и не поговорил с отцом по-человечески. Может статься, уж и не доведется, и увидит он лишь мертвого Тигра.

На месте перестрелки Робин попробовал определить, откуда стрелял убийца. Очень скоро это ему удалось. Две пустые обоймы валялись меж камней. Сюда прокрался Тигр, чтобы напасть неожиданно. И везде кровь, много крови кругом.

Судя по всему, пуля Хилтона серьезно ранила Тигра. Там и сям валялись окровавленные тряпки, большое темное пятно застыло на земле. Значит, делал перевязку. В таком состоянии далеко нельзя уйти. Робин поискал след. Помогали кровавые отметины. В одном месте валялся револьвер. Видно, оброненный во время движения. Выходит, Тигр совсем ослабел, не смог с коня сойти, чтобы поднять оружие. А вот место, где снова делал перевязку. И тут кровь, кровь, кровь. Наверное, силы на исходе…

Робин уверенно шел по следу и поражался выносливости старого Тигра. Он ожидал найти его где-нибудь на обочине тропы, лежащего без сознания. Но миля сменялась милей, а Тигр, судя по следу, все-таки держался в седле.

Робин добрался до ручья и обнаружил следы стоянки: остатки перевязки, холодную золу на месте небольшого костра. Здесь Тигр немного передохнул, а потом спустился в долину. Следы копыт вели дальше — в сторону от железной дороги, к бескрайним, поросшим густым кустарником прериям.

Отец… Кто бы он ни был, а он — отец, думал Робин. Надо обязательно разыскать его, помочь ему, принести еды. Он поправится, и они вдвоем уедут. Если надо, он силой увезет старика…

На пути стояла грубо сколоченная хижина. Может быть, какой-нибудь бродяга соорудил себе пристанище. Следы копыт вели прямо к порогу. Значит, Тигр здесь. Он не мог уйти дальше. Робин думал, что делать: старый Тигр избегает людей, даже смертельно раненный, он не попросит помощи — как-никак, Тигр! Робин пришпорил коня. В пустых глазницах окон ни огонька, дверь настежь распахнута…

Навстречу грохнул выстрел.

Стреляли из глубины окна. Пуля просвистела у самого виска. Робин рванул поводья. Отец?!

Прогремели еще два выстрела.

Нечеловеческим голосом вскрикнул Робин, словно мозг его не выдержал страшного напряжения: как он может, его отец?! Вонзив шпоры в бока Римбоу, он пронесся мимо хижины.

Вдогонку стреляли.

Пули отца просвистели в дюйме от головы сына.

2

В Фолкстоне тем временем воцарился мир. Белые фермеры пришли наконец к соглашению с индейцами о пастбищных землях. В истории городка подобного раньше не случалось. Не то, чтобы установилась сердечная дружба, но враждебность, во всяком случае, исчезла. Привыкли даже к тому, что в салуне посиживал сам индейский вождь по имени Микувайи. Ничто так не сближает, как общая ненависть.

— Я так считаю, — заявил веснушчатый Хайрон, — Ровер инженера не дождется. Всем известно про Глайтона, так что ни у кого охоты нет в петлю лезть.

— Убийца, конечно, мерзавец, вот, — подтвердил толстяк, — но службу нам добрую сослужил.

— Виски с содовой, эй! — гаркнул Микувайи.

Толстяк нахмурился, но подчинился, поставив перед краснокожим стакан.

— Чего как в воду опущенный, Алан? — спросил шериф Хоулд, ковыряя в зубах. — Пусть другие переживают, которые на Ровера горбатятся, а тебе-то что за дело?

— Да больно все спокойно, не нравится мне это. Ровер не тот человек, чтобы так легко отступиться…

— Инженера дожидается, — усмехнулся Хайрон.

— Давно бы в Денвер съездил да привез… И работают ведь, не сидят сложа руки. Даже ночью ковыряются, я сам с горы видел: факелы, факелы кругом…

— Видать, всякую черную работу делают.

— Черную-черную, а там глядь и плотина готова!

— Так ведь нету же инженера!

Алан замолчал.

— Микувайи и его люди всегда сделают плохо нехорошему белому человеку, — подал голос индеец. — Белые могут пожелать.

— Опять кровь проливать… — процедил толстяк.

— А все вокруг в болото превратится! — запальчиво ответил Хайрон. Остальные молчаливо поддержали: правду говорит.

— А я, между прочим, слыхал, будто Ровер просил у губернатора солдат для охраны, — проговорил один из фермеров. — Вот придут они, и пиши пропало. Против солдат не попрешь.

В молчании выпили, никому не хотелось говорить. В салун поспешно вошел новый посетитель. Кое-кто вскочил от неожиданности: в вошедшем узнали одного из людей Ровера.

— Тихо! — выдохнул тот, стараясь отдышаться. — Я один. Решил к вам перейти. Не могу больше. Ровера всегда уважал, но плотины этой не хочу. Погубит она нашу землю… Налейте чего-нибудь.

Фолкстонцы глядели с недоверием. Уж не задумал ли Ровер какой-нибудь новой хитрости?

— Не верите, да? А от Ровера многие бегут. Ему-то, по-моему, плевать. А я вот прямо к вам. Не хочу никаких плотин!

— Да пока ее построят…

— Через пять дней, между прочим. Земли в нижнем течении и так уж одно болото. Вы что, ослепли, не видите? Грех против Бога, так я скажу!

— Но ведь некому командовать там у вас?

— Есть кому. Сначала никто и не знал, в секрете держали, а сейчас уж все знают. Инженера тайком привезли через горы, ночью. Так что провели вас. Вот я и пришел. Пять дней осталось… Грех, большой грех!

Нависла тяжелая тишина, которую нарушил толстяк:

— А чем докажешь?

— Что доказывать?! — взорвался Алан. — Ясно сказано! Всем быть вечером в сборе, понятно?

— Да мы хоть сейчас…

— «Сейчас» слишком скоро для Микувайи, — размеренно проговорил индеец. — Надо идти вечером. Стрелы Микувайи подожгут ферму.

— Ступай к своим, — скомандовал Алан, — и скажи, что вечером мы ждем. Рассчитаемся с Ровером за все сразу.

— А может, сперва какое-нибудь там послание отправить? — начал было перебежчик. — По-людски с ними поговорить?

— К черту переговоры! — отрезал Алан.

Через несколько минут план мести был готов. Фолкстонцы разошлись по домам — готовиться к вечернему визиту. В суете они не заметили, что их приготовления не укрылись от одного внимательного свидетеля. То был человек, который еще с дальнего склона увидел скачущего от фермы Ровера в сторону города всадника.

Когда Микувайи вскарабкался в седло, человек тихо тронул поводья и шепнул коню:

— Вперед, Римбоу… По-моему, началось.

3

Индеец скакал в направлении каньона, откуда начиналась индейская территория. Внезапно он услыхал за спиной конский топот и характерный свист. Микувайи отлично понял, что означает этот свист, и потому попытался вильнуть в сторону, но не успел. Петля накрепко перехватила тело, индеец вывалился из седла, а преследователь потащил его за собой сквозь кусты, по камням — и больше он ничего не помнил, потому что потерял сознание.

Робин остановился. Ему вовсе не хотелось зря мучить вождя краснокожих. Быстро связав его, он перебросил тело через седло и повез на ферму Ровера. Связанного краснокожего он сбросил к ногам вооруженного часового.

— Зови сюда хозяина, быстро!

— На плотине он.

— Тогда Паттерсона. Живее!

Шериф вышел на крыльцо и тотчас схватился за револьвер.

— Сдавайся, Робин!

— Паттерсон, не время сейчас. Нынче вечером вам придется очень жарко.

— Слезай с коня!

— И не подумаю. И вообще, что за манеры, шериф? Я пришел сказать, что фолкстонцы задумали нынче вечером напасть на ферму. Индеец собирался свое войско созывать, да я перехватил. Пока там в Фолкстоне сообразят, что к чему, будет темно. Времени мало, но хватит. Готовьтесь к обороне!

— Ну спасибо, если не лжешь.

— Кто-то из людей Ровера перебежал к ним. Я все слышал. Они теперь знают и про Хилтона, и про плотину. Так что пощады не ждите. Всего хорошего, Паттерсон!

— Стой! Куда?!

— В Кантри. У меня тоже есть план. А не выгорит, обратно вернусь.

Робин развернул коня. Шериф опустил револьвер. Неудобно стрелять в спину…