— Я одного не могу понять, — сказал Хаджи. — Как, после того, что сделал Такада Машидо, ты согласился работать на него?

Культурно-оздоровительная прогулка подходила к концу. Хиро уже поглядывал на часы, готовясь выдать что-то вроде: Васе времья истекло.

— Много лет назад именно отец помог мне получить эту должность, — признался Эйб. — Я ведь не чистокровный гинуанец, в компании таких как я больше нет.

— Но ты работаешь на человека, который подвинул твоего отца, разве это не унизительно?

Эйбрахам нахмурился, должно быть, Хаджи задел его за живое.

— Нам пора возвращаться, — сказал он.

— Да, тюрьма заждалась, — невесело усмехнулся Хаджи, мысленно прощаясь со свежим воздухом и журчанием воды в водопаде.

Когда в его апартаментах погасили свет, Хаджи хотел по привычке позвать Есть, чтобы спросить совета. Но немного подумав, решил, что он и сам все знает. Единственный реальный способ вытащить Слая заключался в том, чтобы уничтожить Такаду Машидо на корню, на пике его восхождения на бионический Олимп.

Сейчас, когда Такада устранил всех конкурентов, ему не может быть равных. У него нет слабых мест и уязвимых сторон. Но тогда, пять лет назад, когда братья Хиггсы впервые приехали в Гину, возможно, существовало несколько людей, способных противостоять Такаде. Таких, как, например, Йонг Сигиура.

Именно поэтому Хаджи решил для начала расспросить его сына.

— Эйб, расскажи мне побольше о своем отце, — попросил он, когда ученый в очередной раз явился к нему, чтобы проводить физиологические тесты.

— Он очень любил биоников, — начал Сигиура младший, — У нас дома их всегда было полным-полно.

Хорошо, что Эбрахам был отходчивым парнем; Хаджи боялся, что он не захочет говорить об отце после его колких замечаний во время прогулки.

— Наверняка он занимался изучением интеллекта у биоников, — предположил Хаджи.

— Интеллекта? Не смеши, — заулыбался Эйб. — Всем известно, что бионики примитивнее, чем котята.

Слышал, Есть? Ты примитивней, чем котенок, понял? — не без удовольствия сказал про себя Хаджи.

— Однажды бионики отца стали болеть, а техника, в которой они жили — выходить из строя, — продолжал ученый. — Я хорошо помню, как отец показал мне старую электрическую мясорубку — она была массивно покрыта ржавчиной, словно месяц пролежала под дождем. Именно тогда он изобрел Агент-16.

— Ты сказал, что Такада нанес ему поражение, как это было? — спросил Хаджи. Его голова была увешана датчиками, отслеживающими деятельность мозга.

— Это было 31 августа, 2145 года на большой конференции, посвященной инновационным технологиям.

31 августа 2145, - Хаджи начал припоминать кое-что. — Наш последний день в Гине, тогда, пять лет назад.

— Мой отец демонстрировал Агент-16, а мастер Машидо — биоников-носильщиков.

— Бионики-носильщики? Это такие круглые штуковины, которые в аэропорту предлагают взять твой багаж, а потом катятся за тобой следом? — уточнил Хаджи.

— Они самые, — кивнул Эйбрахам, снимая датчики. — Именно на их продаже Takada Inс поднялась в свое время.

— Но это не самое главное, — продолжал он. — От успеха конференции зависело, кто займет кресло директора компании. И это место занял Машидо.

— Спорю на свою шляпу, что у него был туз в рукаве, — заметил Хаджи, совсем забыв, что та самая шляпа давно сгинула в небытие.

— Наверняка, потому что выступление отца с треском провалилось, — сказал Эйбрахам.

— А что именно произошло, можешь рассказать?

— Мой отец демонстрировал то, как воздействует Агент-16 на биоников. Все было хорошо, пока… — тут Эйбрахам замялся, — Пока один из биоников не напал на подростка.

Хаджи нахмурился: бионикам не свойственно нападать на людей. По крайней мере, самым обычным, розовым, что живут в электрических чайниках, пейджерах и микроволновках.

— Комиссия решила, что Агент-16 вызывает агрессию, и лекарство было запрещено, а мой отец навсегда утратил веру в себя, — продолжал Эйбрахам.

— Что с ним теперь? — осторожно спросил Хаджи. Он был готов к любой версии: от самоубийства до сумасшедшего дома.

— Ничего. Он оставил свою работу и занялся огородничеством, — сказал Эйб. — Теперь я кормлю нашу семью: кстати, это еще один из факторов, почему я не ухожу от Такады.

Сигиура посмотрел на часы: ему пора было на собрание, докладывать о состоянии мистера Хиггса старшего.

— Не знаешь, почему тот бионик напал на подростка? — спросил Хаджи, пока тот не ушел, — Не могли люди Машидо уже тогда подмешать барбинозу в Агент-16?

— Не могли: Агент-17 появился лишь спустя полгода после этого, — покачал головой Эйб. — Должно быть, просто неудачное совпадение.

— Вряд ли, — заметил Хаджи. — Слишком велики были ставки.

— В любом случае дело в прошлом, — сказал Эйбрахам, вставая с кушетки, — До завтра, Хаджи.

В прошлом — это точно, — мелькнула в голове у парня.

— Постой, — вдруг спросил он. — Что с моим братом?

Он спрашивал об этом каждый день, и каждый день получал один и тот же ответ.

— Мы запрещено говорить об этом, ты же знаешь, — сокрушенно ответил Эйбрахам. Он бы и рад был сказать ему правду, но нарушение приказа босса стоило бы ему жизни.

Дождавшись пока в комнате погасят свет, Хаджи по привычке нырнул с головой под одеяло.

— Я нашел нужный момент, — сказал он Есть. — 31 августа 2145 года, конференция по инновационным технологиям. Это именно та точка, в которой я смогу все изменить.

— Будем надеяться, что ты прав, — раздался в его голове бестелесный голос.

— Только представь: каковы были шансы, что пять лет назад мы окажемся в Гине именно в этот день?!

— У Вселенной на все свои планы, — философски заметил Есть. — Что ты планируешь предпринять?

— Планирую разобраться по ходу дела, — сказал Хаджи и щелкнул пальцами.

***

Сопроводив Хаджи Хиггса в камеру, Хиро направился в самое дно небоскреба, бывшего некогда крупнейшим на островах бизнес-центром под названием Звездная Башня. Основав пять лет назад Takada Inс, мастер Машидо закрыл публичный доступ в Башню, сделав ее своей резиденцией. В подвальных помещениях он распорядился построить несколько десятков индивидуальных камер для содержания опытных образцов. Хиро содрогался при одной только мысли об этих образцах, об их мерзком запахе и еще более мерзком виде. Но сегодня именно ему предстояло инспектировать нижний этаж.

Хиро глубоко вздохнул. Прислонившись к стене лифта, он достал из внутреннего кармана пиджака ампулу с густой черной жидкостью. Ему просто необходим был допинг, прежде чем он вновь спустится в это ужасающее подземелье.

Таока Рей, например, была совсем другой. Она могла часами проводить в камерах, рассматривая химер, изучая их. Но Хиро был не таким. Он не мог выносить вида этих изуродованных, умирающих тварей, которых разводил Машидо. Быстро обходя клетку одну за другой, он делал пометки в журнале о тех, кто сдох и о тех, кто еще продолжал сопротивляться. И все же их крики и стоны еще долго звенели у Хиро в ушах.

Конечно, Такада Машидо не должен знать о его слабости, иначе его вышвырнут на улицу, как слепого котенка. Именно поэтому нужен был Агент-17.

Черная жидкость с трудом втягивалась в одноразовый шприц. Барбиноза быстро загустевала при соприкосновении с воздухом, поэтому вводить ее надо было немедленно. Сделав еще один глубокий вдох, Хиро ввел полный шприц себе в шею. Разрывающая боль сменилась теплом, потом жаром. Зрачки расширились, он почувствовал, что сердце начало биться в два раза быстрее. Ощущение уязвимости и страха ушло, уступив место ярости и желанию крушить все подряд. Желанию убивать.

Должно быть, именно это чувствуют бионики Такады. Взять хотя бы Шинзу. Это был самый умный и кровожадный бионик, из всех, кого видел Хиро. Много месяцев Такада держал его в темной маленькой клетке, истязал и морил голодом, пока тот не утратил свою волю. Только это помогло Машидо выдрессировать бионика, сделав своим верным помощником.

Неужели он хочет сделать то же самое с младшим Хиггсом?

Слай тоже был здесь. В подземелье, среди гниющих химер и их холодящих душу стонов. Хиро не представлял как он еще не сошел с ума, если даже ему, прожженному качку из клана Никчемных, не по себе находиться здесь больше пятнадцати минут. Ладно, черт с ним. Планы Такады — не его забота.

А вот и нулевой этаж. Двери лифта медленно распахнулись, и в нос Хиро ударила мерзкая вонь лекарств, крови и испражнений. Чувствуя, как его трясет от ненависти к тварям, обитающим здесь, мужчина изо всех сил стиснул зубы. Каждый раз, спускаясь сюда, он давал себе обещание не перебить их всех.

Хиро включил рубильник и старые лампы в решетчатых намордниках загорелись сильнее. Послышались невнятные голоса: химеры оживились, почувствовав, что к ним спустился посторонний.

Хиро медленно шел мимо клеток. За их стеклянными пуленепробиваемыми дверями лежали существа, только отчасти напоминающие людей. Почти все они были киборгами, скрещенными с биониками, находящиеся на разной стадии поражения.

Вот существо мужского пола: он не мог сдвинуться с места, так как его ноги разрослись до невероятных размеров и заполнились собой почти все камеру. Они гноились и кровоточили, источая трупный запах. Открыв журнал, Хиро пометил его порядковый номер оранжевым — это означало угрозу смерти.

Следующей была девушка лет шестнадцати. Она была маленькой и хрупкой за исключением здоровой бычьей шеи с пульсирующими сосудами. Из-за нехватки кислорода ее голова была багровой, а глаза почти выкатывались из своих орбит. Хиро покачал головой: снова оранжевая отметка.

Большинство из образцов были доставлены сюда уже после появления Хаджи Хиггса. Но только он был и оставался единственным в своем роде гармоничным симбионтом бионика и человека. Это невероятно бесило Такаду Машидо: как же так: он, такой гениальный ученый-изобретатель не может разгадать его секрет?! Он чертыхался, ломал мебель и велел своим людям снова и снова скупать и воровать людей: с улиц, из госпиталей, из малоимущих семей. Он привозил их сюда десятками за месяц, но все они, так или иначе, умирали.

— Вонь-то какая, — Хиро не удержался и прикрыл нос платком.

Из первой десятки почти все были отмечены оранжевым цветом — знаком быстро приближающейся неизбежной смерти. Во второй десятке набралось два красных — это означало, что химера погибнет в ближайший час или два, ну а третья десятка, самая не любимая десятка Хиро, опять порадовала семью черными отметками. Химеры, обитающие в этом крыле, умерли в течение прошлых суток.

— Вот черт! — выругался Хиро, когда последний из десятки вдруг шевельнулся. Он только что пометил его черным, а он, зараза, был все еще жив.

Но еще сильнее Хиро удивился, когда признал в этом существе никого иного, как Слая Хиггса. За два месяца пребывания здесь, он превратился в скелет, обтянутый кожей. Хиро достал фонарик, чтобы осветить камеру и получше рассмотреть то, что от него осталось. Одетый в одноразовую брезентовую робу, как и все остальные химеры, Слай, свернувшись калачиком, спал на полу. У него была кровать, но, должно быть, не было сил, чтобы забраться на нее.

— Эй, ти жив? — позвал его Хиро.

— Что… см… смо… — еле слышно сказал Слай.

— Что ти там говоришь, не слишу? — крикнул Хиро.

— Что с моим… братом?

— Он у нас. И пока еще жив, — именно так было велено отвечать на все вопросы о Хаджи Хигссе. Пусть вера в то, что его жизнь находится в руках Takada Inс поддерживает жизнь в теле Слая.

Сделав вместо черной зеленую отметку, Хиро к своему величайшему облегчению направился к лифту. Его инспекция была окончена.

***

31 августа 2145 года выдалось дождливым. Слай и Хаджи ели хот-доги, стоя под козырьком какого-то торгового павильона. Туда то и дело заходили красивые девушки и молодые люди с яркими зонтиками — вечная и немного чудаковатая мода гинуанцев.

Перенесясь по щелчку пальцев в то далекое прошлое, Хаджи мгновенно почувствовал слабость, которой была наполнена каждая клеточка его тела. Он уже привык к любезно выращенному для него сильному организму, не испорченному токсинами, и оказаться в умирающей от рака крови оболочке, было крайне неприятно.

Хаджи закашлялся и выбросил недоеденный хот-дог в ближайшую урну.

— Ты чего? — удивился Слай. Он был именно таким, каким его запомнил Хаджи: вечно растрепанным, сероглазым, в рубашке, надетой на майку, брюках и с чемоданом в руках.

— Заканчивай трапезу, брат, — сказал Хаджи, оглядываясь вокруг. — У нас появились планы.

Прежде всего нужно было раздобыть свежую газету. А вот и она — лежит, родимая, забытая кем-то на скамейке возле павильона.

— Идеально, — резюмировал Хаджи, увидя на первом же развороте информацию о сегодняшней конференции по бионическим технологиям. — Вот туда-то нам и надо.

— Это же унылое сборище пиджаков, — заныл было Слай. — И к тому же проходит в Звездной Башне, а она на другом конце города.

— Лови такси, Слай, — распорядился Хаджи. — Ты и не представляешь, как мы повеселимся.

Но только не в этот раз. Потратив больше часа на дорогу, Хиггсов ждало грандиозное разочарование: в Звездную Башню вход был лишь по пропускам. Голова Хаджи уже взрывалась от боли, и ему не оставалось ничего, кроме как раздосадовано щелкнуть пальцами и ретироваться в свою теплую постельку в 2150 год.

— В следующий раз будем действовать по-другому, Есть, — сказал он и мгновенно отрубился.

Следующей ночью все повторилось. Щелчок пальцами, недоеденный хот-дог, летящий в урну и слова Слая про унылое сборище пиджаков.

— Ловит такси, — сказал Хаджи, — Повеселимся.

Спустя час, потраченный на дорогу, братья оказались перед пуленепробиваемыми, чистыми как слеза ребенка дверями Звездной Башни. И снова разочарование: охранник не пропустил их даже за толстую пачку перетянутых резиночкой лемингов. Выругавшись, Хаджи снова вернулся в будущее.

— Нужно достать пропуск, — заключил он, поворачиваясь набок. — Следующей ночью все получится.

Пропуск на две персоны обнаружился у симпатичной гинуанки. Хаджи вытащил его жестом фокусника, пока Слай отвлекал девушку разговорами. Победа! Теперь охраннику ничего не оставалось, как пропустить братьев в роскошное фойе Звездной Башни.

Самый дорогой отель и бизнес-центр Гины полностью оправдывал свою репутацию. Фойе было выполнено из белого мрамора, инкрустированного золотом, дамы были исключительно в коктейльных платьях, а мужчины в деловых костюмах, а с высоченного потолка свешивалась поистине колоссальных размеров люстра в форме солнца.

От яркого света резало глаза, а от изобилия парфюма начиналось чуть ли не удушье. На миг Хаджи захотелось начать все заново и раздобыть им как минимум по костюму-тройке, но из-за похода по магазинам они рисковали упустить девушку с пропуском. Ладно, пусть уж так, все равно они сюда не развлекаться пришли.

— Зачем мы здесь, Хаджи? — по лицу Слая блуждало отвращение. — Я чувствую себя на выпускном.

— Считай, что это моя предсмертная воля, — сказал Хаджи, ища в толпе людей физиономию Такады Машидо. — Всегда мечтал поприсутствовать на подобном мероприятии.

Презентация инновационных технологий должна была начаться с минуты на минуту. Раз — и в центре фойе появились столы для внушительного вида жюри и претендентов, два — и гостям уже предлагают шампанское в длинных бокалах на тонкой ножке. Три — и Такада Машидо собственной персоной появляется под всеобщие аплодисменты.

— А вот и он, — вырвалось у Хаджи. — Нисколько не изменился.

— Ты что, знаешь этого типа? — недовольно спросил Слай. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Вроде того, — нахмурился Хаджи.

На самом деле он не сильно представлял, что делать дальше. Конечно, можно было выстрелить в Такаду из молекулярного расщепителя, но тогда, вероятнее всего, щелчок пальцами вернул бы его не в уютную кроватку, а в какую-нибудь тюрьму на Луне. Говорят, такие хотят построить для особо опасных преступников. Выгодней всего было просто наблюдать за развитием событий. К несчастью, голова уже начинала раскалываться, и Хаджи не знал, сколько еще сможет продержаться.

Машидо был одет в черный похоронный костюм и как всегда окружен свитой из шести-семи человек. Они кланялись и пожимали руку направо и налево, приторно улыбались и говорили неестественно высоким голосом. Что ж, типичная манера гинуанцев: быть милым даже для своего врага. Вот только Хаджи не могла провести подобострастная улыбка Такады — он знал, на что способен этот маленький, но наделенный исключительной властью человек в будущем. И именно сегодня, если верить Эйбрахаму Сигиуре, должно было состояться его восхождение.

Йонга Сигиуру, создателя Агента-16, приветствовали не меньше. Это был высокий худощавый гинуанец, одетый в длинный пиджак. На его шее красовался небрежно накинутый платок, а на носу квадратные очки. Выглядел Сигиура старший, надо сказать, очень эффектно. Он помахал рукой толпе, что приветствовала его и уселся за стол рядом с женой и худосочным пареньком, в котором Хаджи с трудом узнал будущего ученого и своего единственного друга в логове врага — Эйбрахама.

— Обезболивающего не найдется? — в надежде спросил Хаджи. Должно быть, его и без того измученный раком организм не в состоянии был выдержать вторжение чужеродного сознания.

— Тебе плохо? — забеспокоился Слай. — Может, выйдем на улицу?

На улицу Хаджи выходить отказался, зато с радостью проглотил целых две таблетки болеутоляющего.

Тем временем презентация началась. Вначале, на суд жюри выкатились пятеро биоников-носильщиков. Один из них, самый крупный, напоминал улитку размером с колесо внедорожника, остальные, поменьше, катились следом словно выводок утят за мамой-уткой.

Пока Такада Машидо расписывал все прелести своих носильщиков, члены жюри причмокивали губами и попивали минералку. Нельзя было сказать, что изобретение Такады задело их за живое. Овации в конце выступления были слабенькими, но дружными.

Следующим за микрофон взялся Йонг Сигиура.

— Дамы и господа, я получил от вас много электронных писем, — его международный язык был просто превосходным, — Все вы просили об одном: починить ваших биоников.

В фойе раздалось несколько одобрительных возгласов.

— Мне выпала большая честь, выступать здесь, в главном холле Звездной Башни, где на меня смотрят не только вы, уважаемые коллеги, но и любимая жена с сыном.

Снова послышались одобряющие голоса, а симпатичная женщина, сидящая рядом с Эйбом, смущенно заулыбалась. Она не была гинуанкой, чем объяснялась своеобразная внешность Сигиуры-младшего, скорее, жена мистера Йонга была родом из Вестландии.

— Я совсем не хочу тратить бесценные минуты вашего времени на свою болтовню, — Сигиура элегантно поправил свой шарф. — С позволения жюри, я прямо здесь и сейчас окажу помощь вашим бионикам с помощью эликсира под названием Агент-16.

Он поднял со стола колбу с нежно-фиолетовой жидкостью и продемонстрировал ее слушателям.

Однако желающих испробовать этот раствор на своих питомцах не находилось. Шли минуты, и Хаджи уже решил было, что это и есть провал Сигиуры, как вдруг молодая женщина в красном платье протиснулась к столу и робко произнесла:

— Я писала вам вчера, мистер Сигиура. Мой кот-бионик подхватил какой-то вирус, вы не посмотрите?

Она вынула из сумки маленького механического котенка. Такие не выступают на турнирах; их предпочитают приобретать те, у кого аллергия на кошачью шерсть.

— Ты только взгляни, какая прелесть, Слай, — пробормотал Хаджи, толкая брата локтем в бок. — Досмотрим до конца только ради котенка, ладно?

Слай закатил глаза и ничего не ответил.

То, что кот-бионик нездоров, было видно невооруженным глазом: его лапы двигались не синхронно, вразнобой, словно каждая из них жила своей собственной жизнью.

— Когда бионик заболевает, он становится не в силах поддерживать нормальное функционирование своего механического симбионта, — ученый поднял бионика вверх, чтобы все могли его рассмотреть. — Агент-16 помогает излечить его недуг путем воздействия на нейронную сеть.

Открыв котенку рот, Сигиура щедро капнул Агента-16 прямо ему на язык. Не прошло и двух минут, как конечности робота синхронизировались. Абсолютно довольный жизнью, он ловко запрыгнул на плечи к своей хозяйке.

Ее слова благодарности потонули в аплодисментах и одобрительных криках. Члены жюри одобрительно хмыкнули, а некоторые даже сделали пометку в своих журналах.

Тем временем к мистеру Йонгу Сигиуре выстроилась очередь. Мужчины и женщины, державшие на руках своих заболевших биоников, смотрели на ученого, разливающего Агент-16, словно на Бога.

— А хорошо он придумал, — подал голос Слай. Видимо, даже его проняло выступление Сигиуры. — И биоников лечит, и жюри пыль в глаза пускает. Ставлю свой чемодан, что именно он получит грант.

— Если бы, — вполголоса произнес Хаджи. Всем своим нутром он чувствовал, что именно сейчас все пойдет не так.

Один из членов жюри подал мистеру Йонгу знак, что до конца его выступления осталось две минуты. В этот момент откуда-то с дальних рядов в начало очереди начал пробиваться гинуанец с бионическим богомолом на руках. Несмотря на острое непонимание со стороны других граждан, он продолжал работать локтями и заискивающе улыбаться, словно его бионик был самым больным существом на свете, требующим немедленного лечения.

Хаджи насторожился. Сосуды на висках пульсировали так, словно вот-вот готовы были взорваться.

— Уважаемые коллеги, я принимаю последнего! — громко, чтобы все слышали, сказал взмокший Сигиура. Его сын Эйбрахам тоже был рядом: поднявшись с места, он помогал отцу набирать Агент-16 в одноразовые пипетки.

Этим последним ко всеобщему негодованию, оказался человек с богомолом. Хаджи смотрел во все глаза, чтобы не упустить ни одной детали и все же проморгал момент, когда жидкость в колбе из нежно-фиолетовой превратилась в почти черную.

— Они подмешали что-то в раствор! — крикнул он, — Смотри, он поменял цвет.

— Точно! — заметил Слай. — Может, просто окислился?

Но это было уже что угодно, только не Агент-16.

Уставший и взмокший от пота Йонг Сигиура влил раствор в рот последнему бионику. Тело полутораметрового богомола задрожало, словно от лихорадки. Толпа расступилась, а гинуанца — его владельца — и след простыл.

В следующую секунду передние конечности богомола начали удлиняться, а челюсти зловеще клацать. Ясно было одно: миролюбивое существо, коим это чудовище было до приема микстуры, начало вести себя не просто вызывающе, а агрессивно.

— Что вы с ним сделали?! — испуганно и гневно произнес один из членов жюри, когда бионик-богомол хищно навис над его столом.

— Я… я… — растерялся Сигиура. Должно быть, подобное было впервые в его практике.

— Папа, его нужно срочно обездвижить! — крикнул Эйбрахам. Его резкий высокий крик подействовал на бионика, словно красная тряпка на быка.

Конечности шваркнули по столу, оставляя на обшивке глубокие царапины. За долю секунды этот монстр преодолел несколько метров до мальчика, лицо которого побелело от ужаса, словно простыня.

— Ну уж нет! — сказал Слай, вынимая из чемодана молекулярный расщепитель.

— Стой! — остановил его Хаджи. — Мы не должны вмешиваться.

Он был уверен, что события прошлого разрешаться без их участия. И он оказался прав.

Когда богомол приставил свою клешню к горлу Эйбрахама с явным намерением перерезать его, точный выстрел из пистолета снес его механическую голову.

Черная субстанция вывалилась из изуродованного скелета. По толпе прошелся боязливый шепот.

— Что вы себе позволяете, мистер Сигиура?! — громогласно произнес усатый мужчина, вставая из-за стола жюри. Именно над ним минуту назад нависал озверевший бионик. — Почему он стал черным?

— Я… я не знаю, — обнимая сына, произнес Йонг.

— Я знаю почему, — донесся голос стрелявшего человека. — Потому что продукт Агент-16 несовершенен и ни в коем случае не должен быть допущен к продаже.

— Полностью поддерживаю вас, мистер Машидо, — кивнул усатый. — Вы получите свой грант на разработку биоников-носильщиков. Что же касается вас, мистер Сигиура, ваш подающий надежды эликсир едва не убил вашего собственного сына. Задумайтесь об этом.

— Вот ублюдок! — Слай сплюнул себе под ноги. — Ясно как день, что этот Машидо подмешал что-то в колбу!

— Теперь уже не докажешь, — сказал Хаджи. — Посмотри сколько СМИ понаехало.

— Да, черный пиар ему обеспечен, — вздохнул Слай, глядя на то, как Йонг Сигиура отмахивается от колких вопросов журналистов. — Отмотать бы время назад — уверен, мы могли бы помочь ему.

— Ты правда так думаешь? — изумленно спросил Хаджи. На какой-то миг ему показалось, что Слай обо всем знает.

— Кто, если не мы? — бросил тот.

Ты даже не представляешь, насколько ты прав, брат, — подумал Хаджи и щелкнул пальцами. Нужно было вернуться и многое обдумать.

Благодарю за внимание, продолжение следует! Буду рада любым отзывам и критике в комментариях или в моей группе VK — > https://vk.com/khramstories