— Я пúсать хочу, — хихикает Лес. Мы скрючились под их крыльцом и ждём, когда нас найдёт Дин. Мне нравится играть в прятки, но только если я прячусь, а не ищу. Они могут догадаться, что я не умею считать. Когда они прячутся, Дин просит меня досчитать до двадцати, а я не знаю, как. Поэтому просто стою с закрытыми глазами и делаю вид, что считаю. Они уже ходят в школу, а я — только в следующем году, вот и не научилась считать так же хорошо.

— Он идёт, — говорит она и немного отползает назад. Земля под крыльцом холодная, и я стараюсь не опираться на неё руками, но у меня уже болят коленки.

— Лес! — вопит Дин. Подходит к крыльцу и поднимается по лестнице. Мы уже давно прячемся, и, кажется, ему надоело нас искать. Он садится на ступеньку — прямо над нами. Если запрокинуть голову, я увижу его лицо. — Я устал искать!

Я поворачиваюсь к Лесли: не пора ли вылезать? Она мотает головой и прижимает палец к губам.

— Хоуп! — кричит он, всё так же сидя на ступеньке. — Сдаюсь!

Он оглядывает двор, вздыхает. Бормочет что-то себе под нос и пинает ботинком гравий. Мне смешно, но Лесли пихает меня локтем в бок и велит сидеть тихо.

Он смеётся, и сначала я думаю: это потому, что он нас услышал. Но потом понимаю — просто разговаривает с самим собой.

— Хоуп и Лес, — шепчет он. — Хоуп-Лес. Безнадёжные [10] . — Снова смеётся и встаёт. — Вы слышали? — кричит он, приложив ладони рупором ко рту. — Вы безнадёжны.

Услышав, как он слепил наши имена, Лесли тоже смеётся и выбирается из-под крыльца. Вылезаю за ней и выпрямляюсь как раз в тот момент, когда Дин оборачивается и видит нас. Он улыбается, глядя на наши вымазанные в грязи коленки и паутину в волосах. Качает головой и повторяет снова:

— Безнадёжны.