Мы едем уже больше четырёх часов. Моя голова покоится на коленях Холдера, и он перебирает пальцами мои волосы. Где-то в районе Уйэко он выключил телефон — Карен забросала его эсэмэс с моего мобильника, умоляя вернуть меня домой. Сложность в том, что я уже не знаю, какое место я могу назвать своим домом. Мы молчим, и Холдер, наверное, решил, что я заснула.

Но я размышляю. Я очень люблю Карен, и до меня всё не доходит, почему она так поступила. Никакими обстоятельствами нельзя оправдать похищение ребёнка. Так что не знаю, хочу ли я вернуться к маме. Планирую собрать как можно больше информации о случившемся, прежде чем принимать какие-то решения. Знаю, самым правильным было бы немедленно позвонить в полицию, но самый правильный поступок — не всегда наилучший.

— Не думаю, что нам стоит ехать к моему отцу, — произносит вдруг Холдер. Видимо, как-то почувствовал, что я не сплю. — Сегодня остановимся в отеле, а там уж решим, куда податься дальше. Этим летом я расстался с отцом не в лучших отношениях, а нам с тобой и без того предостаточно драм.

— Поступай как считаешь нужным, — киваю я. — Мне хочется только одного — упасть в постель, я совершенно вымотана. Вообще не представляю, как ты-то ещё не заснул за рулём.

Поднимаюсь и потягиваюсь, а Холдер в это время въезжает на парковочную площадку у отеля.

Зарегистрировавшись, он отдаёт мне ключ, а сам отправляется к автомобилю за нашими вещами. Вхожу в номер — там одна большая кровать, видимо, Холдер заказал такой номер нарочно. Собственно, мы столько раз спали в одной постели, что если бы он заказал номер с двумя кроватями, получилось бы гораздо более нелепо.

Он входит через несколько минут и ставит наши сумки. Я копаюсь в своей в поисках одежды для сна. К несчастью, я не догадалась взять пижаму, так что достаю длинную футболку и трусы.

— Мне нужно в душ, — сообщаю я, беру туалетные принадлежности и чрезвычайно долго отмокаю под струями горячей воды. Закончив, пытаюсь высушить волосы. Но сил уже совсем не осталось, и я стягиваю влажные пряди в хвостик. Потом чищу зубы.

Когда я выхожу из ванной, Холдер распаковывает наши сумки и вешает одежду в шкаф. Поднимает на меня глаза и, заметив, как скудно я одета, окидывает меня повторным, более пристальным взглядом. Но лишь на несколько секунд, а потом смущённо отворачивается. Пытается проявить уважение, ведь у меня был такой тяжёлый день. Но мне не хочется, чтобы он носился со мной, как с фарфоровой вазой. В любой другой день, он уже отпустил бы парочку замечаний насчёт моего наряда, и через мгновение его ладони уже сжимали бы мою задницу. Вместо этого он поворачивается ко мне спиной и достаёт последние вещи из своей сумки.

— Я быстро схожу в душ, — говорит он. — Я насыпал лёд в ведёрко и захватил напитки. Не знал, чего тебе захочется: колы или минералки, так что купил и то, и другое.

Берёт боксёрки и движется мимо меня в сторону ванной, старательно отводя взгляд. Когда он оказывается рядом, я хватаю его за запястье. Он останавливается и поворачивается ко мне, заглядывая в глаза.

— Можешь оказать мне услугу?

— Конечно, детка, — отвечает он искренне.

Я поднимаю его ладонь, легонько целую, прижимаю к своей щеке.

— Знаю, ты беспокоишься обо мне. Но я стою тут полуголая, а ты на меня даже не смотришь. И если из-за всего случившегося ты стесняешься показать, что я по-прежнему для тебя привлекательна, это разбивает мне сердце. Холдер, у меня остался только ты. Пожалуйста, обращайся со мной как раньше.

Он понимающе смотрит на меня и отводит руку. Взгляд его спускается на мой рот, и улыбка приподнимает уголки его губ.

— Значит, ты разрешаешь мне признаться, что я всё так же тебя хочу, хотя твоя жизнь превратилась в полное дерьмо?

Я киваю.

— Знать, что ты меня хочешь, мне сейчас необходимо даже больше, чем до того, как моя жизнь превратилась в полное дерьмо.

Он улыбается и прижимается губами к моим губам. Его рука обхватывает мою талию, вторая уверенно ложится на затылок. Этот глубокий поцелуй — именно то, в чём я сейчас нуждаюсь. Возможно, единственная хорошая вещь посреди всех гадостей этого мира.

— Мне правда нужно в душ, — говорит он между поцелуями. — Но теперь, когда я получил разрешение обращаться с тобой как раньше… — Он обхватывает ладонями мой зад и прижимает меня к себе. — Смотри не засни до моего возвращения, потому что я намерен тебе показать, насколько потрясающе ты, по моему мнению, сейчас выглядишь.

— Хорошо, — шепчу я ему в губы.

Он отпускает меня и отправляется в ванную. Я ложусь на кровать в тот момент, когда в душе включается вода.

Пытаюсь смотреть телевизор, раз уж представилась такая возможность, но ни на чём не могу сосредоточиться. Уже светает, мы двадцать четыре часа на ногах, а денёк получился изнурительный. Опускаю жалюзи и задёргиваю шторы, потом сворачиваюсь на постели и закрываю глаза подушкой. Я уже погружаюсь в благодатный сон, когда Холдер ложится рядом, просовывает одну руку под мою подушку, а другой обнимает меня за талию. Так тепло и уютно! Его грудь прижимается к моей спине, сильные руки держат меня. Он накрывает мою ладонь своей и легонько целует в затылок.

— Живу тебя, — шепчу я.

Он снова целует меня в затылок и вздыхает.

— Думаю, я уже больше не живу тебя. Кажется, я продвинулся дальше. Вообще-то я совершенно уверен, что продвинулся дальше, но пока не готов тебе это сказать. Не хочу, чтобы мои слова слились в твоей памяти с сегодняшними событиями.

Я подношу его ладонь к своему рту и мягко целую.

— Я тоже.

И опять, уже в новом для меня мире, полном сердечной боли и лжи, мой безнадёжный мальчишка находит слова, которые помогают мне улыбнуться.