— Лесли научила меня завязывать шнурки, —  произношу я тихо, по-прежнему не отводя взгляда от здания.

Холдер с улыбкой смотрит на меня.

— Ты вспомнила, как она тебя учила?

— Да.

— Она так гордилась тобой.

Я кладу ладонь на ручку, открываю дверцу и выхожу из машины. На улице холодает, поэтому я поворачиваюсь к сиденью, беру толстовку и натягиваю её через голову.

— Куда-то собралась? — спрашивает Холдер.

Он наверняка не согласится с тем, что я намереваюсь сделать, начнёт отговаривать, а мне совершенно не хочется тратить силы на разговоры, поэтому я молча захлопываю дверцу и перехожу улицу. Он догоняет меня на газоне.

— Холдер, мне нужно увидеть свою комнату.

И шагаю дальше. Ноги словно знают, в каком направлении меня вести, хотя планировку дома я так и не вспомнила.

— Скай, не надо. Там никого нет. Это слишком рискованно.

Я ускоряю шаги, почти бегу. Одобрит Холдер мои действия или нет — ему меня не остановить. Подхожу к окну — почему-то уверена, что это окно моей спальни — и поворачиваюсь к своему спутнику.

— Мне нужно это сделать, Холдер. Хочу найти вещи моей мамы. Знаю, ты против, но мне это необходимо.

Он сжимает мои плечи и озабоченно смотрит на меня.

— Скай, нельзя же вламываться в дом. Твой отец — коп. Ты что, собираешься разбить это чёртово окно?

— По закону это всё ещё мой дом. Фактически никакого взлома не будет, — отвечаю я.

Впрочем, кое в чём он прав. Как я попаду внутрь? Сжимаю губы, задумываюсь, щёлкаю пальцами:

— Скворечник! На заднем крыльце висит скворечник, а в нём спрятан ключ.

Поворачиваюсь и бегу к заднему крыльцу. Поразительно, но там и правда красуется скворечник. Засовываю пальцы внутрь, в полной уверенности, что там лежит ключ. Есть! Человеческий мозг — совершенно безумная шутка.

— Скай, не надо! — Холдер уже практически умоляет.

— Пойду одна, — решаю я. — Ты знаешь, где моя спальня. Стой у окна и предупреди, если кто-то подъедет.

Он тяжело вздыхает и хватает меня за руку, как только я вставляю ключ в замок.

— Пожалуйста, не наследи там. И поторопись.

Обнимает меня и ждёт, когда я войду внутрь. Я проворачиваю ключ в скважине... Откроется или нет?

Получилось!

Вхожу в дом и захлопываю дверь. Внутри царит темнота, почему-то немного зловещая. Сворачиваю налево, пересекаю кухню, непонятным для себя образом зная, где находится моя комната. Задерживаю дыхание, стараясь не думать о том, каковы могут быть последствия. Если меня поймают… Эта мысль меня ужасает, потому что я ещё сама не определилась — хочу ли я встречаться с отцом. Вспомнив слова Холдера, двигаюсь осторожно, чтобы не оставлять следов своего пребывания. Дойдя до нужной двери, делаю глубокий вдох и кладу ладонь на ручку. Медленно поворачиваю её. Вхожу в комнату и включаю свет, чтобы получше всё рассмотреть.

За исключением штабеля коробок в углу, всё выглядит знакомым. Комната маленькой девочки, заброшенная на тринадцать лет. Напоминает мне о спальне Лесли, куда никто не входил со дня её смерти. Наверное, тяжело избавиться от физических напоминаний о человеке, которого любишь.

Провожу пальцем по крышке комода, оставляя чистую полоску на слое пыли. Ох, нет, нельзя оставлять улики! Вытираю полоску рукавом.

Как следует из моего последнего воспоминания, на комоде должен стоять снимок моей родной мамы, но сейчас его там нет. Оглядываю комнату в надежде найти хоть какую-то мамину вещь, чтобы взять её с собой. Я совсем не помню её лица, поэтому фото стало бы пределом моих мечтаний. Мне нужно что-то, что связывало бы меня с ней. Мне нужно знать, как она выглядела — может, это даст новую ниточку, за которую я могла бы ухватиться.

Прохожу к кровати, сажусь. Комната украшена под ночное небо — какая ирония, учитывая имя, которое дала мне Карен. На стенах и шторах — изображения облаков и полумесяцев; на одеяле — аппликации в виде звёзд. На стенах и потолке тоже налеплены большие звёзды, которые светятся в темноте. Вся спальня усыпана ими, как потолок моей комнаты в доме приёмной матери. Вспоминаю, как несколько лет назад, увидев их в магазине, я упросила Карен их купить. Ей они показались детскими, но у меня было такое чувство, что я жить без них не смогу. Тогда я сама не понимала, с чего мне вдруг так понадобились звёзды, но теперь дело чуточку прояснилось. Видимо, я их очень любила, когда была Хоуп.

Поселившееся во мне напряжение усиливается, когда я ложусь навзничь и устремляю взгляд к потолку. Наваливается волна знакомого страха, я перекатываюсь набок и смотрю на дверь. Та самая дверная ручка, которую я умоляла не поворачиваться в кошмарном сне, посетившем меня прошлой ночью.

Горло сжимается, и я зажмуриваюсь, гоня прочь назойливое воспоминание. Мне каким-то образом удавалось держать его взаперти тринадцать лет, но сейчас, лёжа в этой постели, я уже не могу его прогнать. Воспоминание, как паутина, облепляет меня со всех сторон, его невозможно сорвать. Тёплая слеза катится по щеке. Зря я не послушалась Холдера. Не надо было сюда возвращаться! Если бы я не вернулась, я бы никогда не вспомнила.