Переход был рассчитан и сделан в спокойном режиме. «Генератор прокола» уже пришел в норму, но терзать его без нужды смысла не было. Почти десять дней, необходимые для достижения точки выхода прошли без потрясений. Научная бригада помощи цивилизации уларсу вела исследования, всячески привлекая к вопросу Белочку. Поняв, что пытаются сделать ее спасители, она безропотно проводила многие часы в медицинском отсеке на сканировании и прочих исследовательских процедурах. И все же, несмотря на усердие, проблема оказалась неразрешимой, по крайней мере, научная бригада «Ботаника» не смогла, а скорее, не успела ее решить. Тем не менее, был найден ряд компромиссных вариантов, хоть и не решения проблемы, но могущих облегчить поставленный вопрос для уларсу.

В борьбе со скукой я практиковался во владении своим симбиотным модулем гравитационного контроля. Не могу сказать, что достиг истинных высот, но и полнейшим новичком уже не был. Время интеграции следующих симбиотных модулей, по словам Светланы, пока еще не подошло. А ввиду наведенного Стекляшкой марафета могло и вообще не подойти никогда. Для загрузки мозгов я потихоньку осваивал «общий» язык Содружества, по словам Саныча, занимаясь полной ерундой. С помощью моего симбиота для расширения памяти можно было бы в пассивном режиме загрузить всю словарную и лексическую базу, но были трудности, в таком режиме «обучение» проходило труднее и болезненнее. В пылу своей самоуверенности я сначала так и попытался сделать. Процесс тогда пошел, вроде быстро, но через несколько дней начались сильные головные боли, нарушение сна, апатия. В общем, налицо было переутомление, пришлось вернуться к более щадящему методу, загружая информацию порциями и, без спешки усваивая ее, так сказать, естественным путем. Санычу по причине отсутствия подобного симбиота были прописаны ночные сеансы индукционнного обучения во время сна. Процесс шел очень медленно, но в другом случае я вообще сомневался в положительном результате. Саныч не слишком рвался себя напрягать ненужной учебой, а время скачков считал законными выходными.

«Рабочий» день Саныча, как и мой, начинался разминкой в зале, но дальше наши пути кардинально расходились. Саныч продолжал вяло изучать историю Содружества, глазел на Белку, даже умудрялся общаться с ней, отвлекая от исследований. Для разнообразия он даже попытался вернуться к попыткам раскрыть способ «оживления» кристаллов «ушедших». Ну а во второй половине дня мой мореманский друг по большому счету, просто убивал время, заканчивая день обязательным пивком в кругу друзей и походом к своим женщинам. Светлана по секрету мне сказала, что у Саныча появилась еще одна постоянная «подружка». По всему выходило, что Саныча такое проведение времени не слишком утомляло.

Выход из многомерности получился немного неточным, до родной системы уларсу нам пришлось добираться еще почти сутки на звездной тяге. За это время Светлана со Стекляшкой провели поверхностную разведку системы. Опасения Саныча на счет кончины цивилизации уларсу оказались напрасными. Нельзя было сказать, что в системе кипит бурная деятельность, но все же радио эфир был полон переговоров, и наблюдалась какая-то деятельность вблизи двух обжитых планет. Как удалось выяснить Светлане, их в переводе называли «Старый свет» и «Новый свет». Белка неотрывно следила за эфиром, пытаясь понять ситуацию, сложившуюся у себя на родине. И слушая ее частые комментарии, я понял, что ясности в этом вопросе не было. При более близком знакомстве с ситуацией, оказалось, что основные радио-переговоры ведутся не между обжитыми планетами-спутниками, а между двумя явно непригодными к жизни спутниками разных планет-гигантов. Скорее всего, на них были развернуты исследовательские станции. Не сильно раздумывая, мы направили «Ботаника» к исследовательской станции, находящейся на спутнике планеты-гиганта, у которой находились обе обитаемые планеты уларсу. Нашему удивлению не было предела, когда на подходах к интересующему объекту нам было предложено срочно изменить курс, в противном случае в целях безопасности правительства наш корабль будет атакован. Подчинившись требованию, мы зависли на безопасном от станции расстоянии.

— Это что за лабуда? — сказал Саныч. — Может, они негативно к инопланетянам относятся.

— Мы, пока никак не представились, — ответил я. — Откуда им знать, кто мы и с какими намерениями их посетили. Нас же даже к переговорам не пригласили.

— А пусть Белка со своими соотечественниками договаривается, — предложил Саныч.

— Что-то я не видел в ее словах трепета в отношении правительства после вымирания экипажа их корабля-астероида, — рассуждал я вслух. — Как бы дров не наломала, темперамент у нее сам видел какой.

— И все же ей стоит побеседовать, — настаивал Саныч. — Соотечественника они скорее признают.

— Ладно, давай так, — согласился я. — Светлана, предложи связь с голографическим каналом и Белку подготовь толкнуть речь перед счастливыми соотечественниками.

— Молчат, — подвела итог Светлана. — Но если хотите начать в одностороннем порядке, могу предложить канал с изображением, но без голограммы, я отследила несколько таких передач.

— Давай, — согласился я. — Но убеди Белку нас пока не афишировать, может у них там фобия?

Не знаю, было бы лучше нам самим появиться на публике, или в правительстве сидят исключительно слабонервные уларсу, но после речи Белки, которую мы слушали в переводе, о том, кто она и откуда, на нас без каких-либо предупреждений вышли две немаленькие звездные посудины. Сомнения в том, что это парламентеры развеялись, когда обе посудины дали синхронный залп из главных калибров. Я был в «подключке», да и интуиция, скорее всего, тоже не спала. Мой маневр уклонения оказался немного корявым, но попало в нас всего два лазерных луча. Я увидел, что попадания практически не навредили нам, полыхнул и начал угасать самый шустрый на подъем экран щитов многомерности.

— Саныч, не вздумай даже ветры пустить, не говоря уже о ракетах, — упредил я намерение друга. — Мы воевать не собираемся.

— Понял, — отозвался Саныч. — Жаль. Очень жаль, товарищ капитан.

— Светик, — сказал я, маневрируя с целью окончательного выхода из боя. — Повысь энергию щитов, как там мощность орудий?

— Мощность вполне приличная, — отозвалась Светлана. — Нас, конечно сразу не проймешь, щиты все-таки, но расслабляться не стоит. Тем более, нет информации, что там еще у них припасено. Белка не знает о таких кораблях. Раньше этих моделей не было. Уларсу не воевали ни с кем, у них были военные корабли, размерами типа сторожевиков со скромным вооружением для подавления всякого рода шаловливых дельцов в приплаетном космосе. В прочем, она не совсем уверена, у правительства могли быть и другие корабли.

Мы легко оторвались от «почетного эскорта», впрочем, сразу было видно, что догонять нас корабли не рвутся. Достигнув определенной дистанции, они застопорили ход, зависнув в избранных точках. Благодаря моим маневрам нас больше не накрыл ни один из лучей. Я даже возгордился, но, может быть, нас тоже не собирались уничтожать. Положение сложилось чрезвычайно странное. Корабли висели на позициях, переговоры никто вести не собирался.

— Чего они хотят-то? — спросил Саныч. — Так и будем висеть?

— Видимо, нас не ждали и не ждут, — ответил я. — Интересно, к планетам нас пропустят, «база правительства» совсем в стороне от них.

— Наверное, нет, — предположил Саныч. — Но для уверенности нужно проверить.

На малом ходу «Ботаник» стал огибать «базу», стараясь не нарушать сложившихся границ. Корабли так же медленно двинулись вместе с нами, не нарушая дистанции. Проход к планетам был открыт.

— Не знаю, в чем фокус, — удивился Саныч. — Давай тогда посмотрим, что на планетах, если не передумают.

*****

К планетам нас пустили без всяких вопросов, никто просто не проявил к нам даже малейшего интереса. Странным было то, что около самих обитаемых планет не наблюдалось какой-либо активности, система обороны как таковая отсутствовала в полном объеме. После нашего контакта с кораблями правительства практически все свободные переговоры в эфире затихли, продолжались только кодированные передачи. Со стороны обоих обитаемых планет никаких передач вообще не велось. «Ботаник» завис на орбите одной из планет. Исследование планеты силами сканеров показало весьма странную и неоднозначную картину. На планете наблюдались города и прочие следы цивилизации, но воздушное пространство планеты оказалось девственно чистым, практически в таком же состоянии были и транспортные магистрали планеты.

— Они, что так сильно испугались нашего появления, что прекратили всю активность, — удивился Саныч. — У них, похоже, серьезно поставлено дело в теме гражданской обороны.

— Саныч, не глупи, — ответил я. — Как бы ни отличались уларсу от нас, невозможно за несколько часов остановить активность целой планеты. Тут что-то другое. Белка-то что говорит?

— Белка находится в недоумении, — отозвалась Светлана. — Для нее это такой же сюрприз, как и для нас. Она утверждает, что даже в ее бытность на планетах активно использовались гравитационные двигатели, а воздушное пространство планеты было строго разделено на полосы движения.

— Что же тогда могло случиться? — рассуждал я. — Может, Саныч был не так уж далек в своих предположениях, и население планеты стало жертвой войны?

Нужно было ближе взглянуть на планету. Чтобы не привлекать излишнее внимание на разведку поверхности пошел Саныч на «Блохе», отлично зарекомендовавшей себя при действиях на поверхности. С Санычем во втором кресле полетела Белочка. По причине невозможности подключиться к пилотскому креслу МИ «Блохи» делал ей голографическую трансляцию на небольшом кубике в отсек. Планета не была мертва, но на ее теле были видны ранения и отметины, оставленные войной. Города, если и не были уничтожены полностью во время боевых действий, пострадали от губительного действия времени, безжалостно стиравшего закрытую страницу жизни уларсу. Цивилизация не исчезла, то там, то тут были видны какие-то свежие признаки разумной деятельности. Однажды мы даже обнаружили, что на чудом сохранившейся автостраде двигалось какое-то транспортное средство, при виде нас экстренно свернувшее с трассы в заросли растительности. На окраине разрушающегося города была обнаружена деревня, жители которой тоже брызнули рыжими каплями в полосу растительности. Попытка завязать знакомство через внешние динамики успеха не дали, похоже, нам не доверяли. Уже когда «Блоха» начала набирать высоту из зарослей раздались хлопки, и по обшивке прошлись «пули». Саныч вернул на место щиты, которые были убраны, чтобы не пугать население деревни во время переговоров.

— Белочка, а у вас вообще было изобретено лучевое оружие на момент твоего вылета на корабле-астероиде? — спросил Саныч нашу гостью через МИ «Блохи». — Чем войска-то вооружались?

— Уларсу не имели армии, мы не имели контактов с другими разумными, — ответила тем же способом Белочка. — Правительство же, боясь революции, ограничило вооружение полиции шокерами.

— И что, у вас вообще не было регулярных войск? — настаивал Саныч.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, бортинженер, — отозвалась Белочка. — Если о правительственных силах охраны нравственности и порядка, то были.

— Я не бортинженер, Белочка, я — стрелок, а …. Неважно, — сказал Саныч. — На наш Совок смахивает, когда оружие могут иметь только менты и бандиты.

— Бандиты — понятно, у нас тоже были ренегаты, но «менты» и «совок»? — спросила Белочка.

— Не обращай внимания, — отозвался Саныч.

Продолжая разведку, мы наткнулись на поселок с довольно хорошо сохранившейся структурой, больше всего это было похоже на ухоженную военную базу. Не смотря на ухоженность, «поселок» как будто вымер. Саныч сделал два облета «поселка» по периметру на приличном удалении. При попытке пройти над «поселком» на малой высоте по боту был открыт огонь. «Блоха», получив пару попаданий в щиты, без проблем ушла из зоны обстрела.

— Ну вот, — обрадовано сказал Саныч. — Есть и огнестрельное оружие и что-то похожее на лучевое.

Разговор Саныча прервал сигнал МИ, привлекающий внимание пилота, по «Блохе» был произведен пуск четырёх ракет.

— Во, разнообразие появилось, — продолжал радоваться Саныч. — Потанцуем!

— Саныч, сбрось ракеты, но не затевай обстрел «поселка», — охладил я пыл Саныча. — Мы не воевать прилетели, а узнать «как пройти к мирам Содружества». Не сомневаюсь, что эти ракеты для экранов «Блохи» опасности не представляют.

— Зануда, — констатировал Саныч.

Были ли ракеты опасны или нет, три штуки Саныч расстрелял из ЭМИ орудий на подлете, оставшуюся добил после лихого ухода с траектории ее движения.

— Саныч, да ты ас, — похвалил я.

— Хлам, — ответил Саныч. — Полное отсутствие интеллекта, скорее всего элементарная система наведения, можно было просто стряхнуть их помехами.

— По крайней мере, жители этого «поселка» не прячутся по кустам от нас, — сказал я.

— Но и говорить с нами не намерены, — усмехнулся Саныч. — Оставим в покое, раз капитан так думает. Хотя, я считаю, что если кто-то шмалит в меня из стволов, я вправе ответить.

— Саныч, оставь их, — отозвался я. — Просто закончи облет в намеченных нами районах, еще остался район «большого завода» и «мегаполис».

Пока мы говорили, ситуация поменялась. С территории поселка в сторону «Блохи» поднялись два летательных аппарата. Набрав высоту, аппараты уверенно двинулись на «Блоху». Практически сразу после выхода на боевую траекторию «истребители» выпустили по две ракеты. Саныч сделал что-то типа классической «горки», снизился и пошел над грунтом, используя укрытия местности. Одна ракета прошла мимо в верхней точке «горки», начав разворот для повторного захода. Две ракеты вспахали грунт по ходу движения «Блохи», заставив щиты окраситься искорками от попадания осколков. Последний подарок смог вывернуться и уйти на повторный заход. Но уцелевшие ракеты, завершив разворот, так и не смогли взять цель и ушли в «молоко». «Истребители», снизившись и уменьшив скорость, начали преследование «Блохи». Маневренность машин была не хуже, и пилоты, видимо, сильно не хотели упустить незваную гостью, обильно постреливая в ее сторону.

— Помощь нужна? — спросил я на всякий случай.

— Не завидуй, Серёня, — отмахнулся Саныч, — дай развлечься по-настоящему.

Саныч вертелся, как ужаленный. За преследованием сладкая троица достигла ближайшего горного массива. Может, дали себя знать наши с Санычем гладиаторские бои, может, один из пилотов допустил невнимательность, Саныч умудрился, сделав петлю Нестерова, дать короткую очередь из ЭИМ орудий, тут же уйдя за ближайшую скалу каньона, прорезающего массив. «Истребитель» оказался без прикрытия полей. Левый бок аппарата покрыла серия дырочек, правый бок разлетелся кусками обшивки, открывая внутренности машины. Мы наблюдали за боем с «Ботаника» через сканеры. Подбитый «истребитель» потерял скорость, затем остановился совсем и начал медленно вращаться на месте. От поврежденного аппарата отстрелилась капсула, бывшая частью кабины. Аппарат, провисев еще несколько секунд, пошел по спирали к поверхности планеты и упал, покатившись по гравию откоса горы. Вопреки ожиданиям Саныча, потеряв напарника, второй «истребитель» не подался на базу, а продолжил наседать на Саныча, пытаясь оттеснить его от места падения сбитого аппарата. Уйдя на приличное расстояние от упавшего собрата, «истребитель» бросил «Блоху» и вернулся к месту падения. Саныч, сделав разворот, пошел по следу «беглеца». Состоялась короткая перестрелка, отогнав «Блоху», «истребитель» опять вернулся к месту падения. Саныч, изменив тактику, начал «подкрадываться» с другого направления и приуспел в этом. «Истребитель» поздно заметил «Блоху», подкравшуюся к месту падения в «тени» горы. Ситуация сложилась патовая. «Истребитель» висел недалеко от останков собрата на склоне горы, «Блоха», блестела экраном, метрах в ста от него, в ложбине между горой и холмом. Стрельбу пока не открывали, но напряжение начало возрастать.

— Я вижу спасательный отсек первого истребителя, — доложил Саныч. — Похоже, пилот выбрался и прячется среди обломков.

— Саныч, не вздумай стрелять, пока сами не начнут, — предупредил я. — Даже если начнут, сразу уходи.

— Ясно, кэп, просто хочу поглядеть на них, — согласился Саныч. — Вот и пилот сбитого летуна, прячется за куском скалы, ярко-красный комбез, на голове, похоже шлем. Скорее всего, птички — атмосферники, в космос не выходят.

— Саныч, помаши ему «крыльями», пусть для смеху, — высказал я мысль. — Надо же как-то разрядить обстановку.

— Щас и поклон отобьем, — поддержал Саныч игру.

«Блоха» качнулась пару раз из стороны в сторону, потом вперед-назад. Даже сделала переворот «пузом вверх» и замерла в ожидании. «Истребитель» через какое-то время тоже покачался из стороны в сторону.

— С территории «поселка» стартовала еще пара «истребителей», — Светлана дала картинку Санычу. — До места им лететь минут десять-пятнадцать.

— Белочка, может, поговоришь с соотечественником? — спросил Саныч, а то прилетят, начнут стрелять.

— Да, бортинженер, я поговорю, — согласилась Белочка.

К нашему сожалению, «истребитель» никак не отреагировал на наши попытки связи.

— Саныч, пара новых гостей на подходе, — сообщила Светлана.

— Да вижу я их, — отозвался Саныч. — Один заходит сбоку под прикрытием горы. Надо бы отойти.

«Блоха» плавно набирая высоту, попятилась к холму. Достигнув вершины, поднялась еще метров на двадцать. «Истребитель», делавший маневр обхода, свернул к месту падения. Из-за ската горы на среднем ходу вынырнул первый «истребитель» двойки, чуть позднее с другой стороны горы показалась вторая машина. «Истребитель» из первой пары спустился рядом со спасательной капсулой. Задняя часть корпуса приоткрылась и туда из-за камня метнулась красная молния пилота. Люк закрылся, «истребитель» поднялся. Эфир ожил.

— Что мнимому правителю нужно от нас? — перевел МИ бота. — Вы же знаете, что мы не дадим мародерствовать в пределах нашей базы. Может, у вас и появилась новинка, но один штурмовик не сможет уничтожить всю базу.

— Что скажем? — спросил Саныч. — Белочка, ты что-то можешь объяснить?

— Я не знаю, что это может значить, бортинженер, — отозвалась Белочка. — Тут много всего произошло с момента моего отлета.

— Говори правду, Саныч. — предложил я. — Мы плохо разбираемся в обстановке, чтобы врать.

— Мы не представляем правителя или правительство, — ответил Саныч через МИ «Блохи». — У нас на борту член одного из кораблей-астероидов, посланных на разведку новых звездных систем. Мы хотели бы узнать, что тут происходит.

— Ваши слова звучат маловероятно, — пришел ответ МИ. — Это весьма старая история, мы не можем проверить вам. Кроме того, после отлета группы революционеров к «Надежде» мы так и не получили от них какой-либо информации. Почему мы должны вам верить?

— Нам нечего предоставить вам в доказательство, — ответил Саныч через МИ. — Что такое «Надежда»?

— «Надеждой» назвали открытую экипажем «Ловца-24» планету, — пришел ответ. — Вы держите в плену кого-то из экипажа этого булыжника? Разве правительство не уничтожило всех исследователей на его борту?

— Белочка, как ваш корабль назывался? — спросил я.

— «Ловец-18», капитан, — ответила Белочка.

— У нас на борту не пленник, а спасенный член экипажа «Ловца-18», — ответил Саныч. — Нужно сказать, что она — единственный выживший член экипажа.

— В это верится с трудом, — перевел МИ. — Как вы смогли вернуться, правительство посылало булыжники в ближайшие звездные системы, имеющие планеты, но это заведомо были билеты в один конец. По крайней мере, никто не слышал о возврате кого-либо домой, у булыжников не было двигателей, способных разогнать их до достаточной скорости, чтобы вернуться обратно.

— Вас не сможет убедить наш корабль? — спросил Саныч. — Наверняка технологии для его постройки отличаются от ваших.

— Правитель имеет на «Мегаполисе» космические верфи, они иногда делают какие-то разработки, как и революционеры на «Мегаполисе — дубль», — ответили с «истребителя». — К счастью, они так и не смогли восстановить технологию сборки «звездной кары», а оставшиеся у них заряды стерегутся, как девственница в период первой «игры любовного безумия».

— Что это за игра такая, Белочка? — поинтересовался Саныч по внутренней сети.

— Это первая в жизни девушки любовная лихорадка, бортинженер, — смущенно прострекотала Белочка. — Первый раз в жизни это может на какое-то время помутить рассудок девушки, делая ее просто куклой с единственным инстинктом. Для наших самцов это самый желанный приз.

— Да уж, — пробурчал Саныч. — Извини, если что напомнил.

— Не за что, бортинженер, — ответила Белочка. — Мне повезло, мой друг был нежен и заботлив. Он был опытным и не потерял голову от моего «запаха любви», мне удалось избежать беременности.

— У тебя есть дети? — отличился Саныч природной деликатностью.

— Нет, бортинженер, — тихо прострекотала Белочка. — В моей жизни было всего две «игры».

— На «Мегаполисе» вряд ли есть такие разработки, — ухмыльнулся Саныч. — Не хотите все же взглянуть на корабль?

— Нет смысла, мы вам не верим, — пришел ответ. — Что вы хотите?

— Мы — археологи-любители, нам бы очень хотелось изучить историю этой цивилизации, — съязвил Саныч. — Вам не кажется, что обсудить и предложить что-либо друг другу можно в другой обстановке?

— Перейдем к делу или вернемся на базы? — спросили с «истребителя».

— Сергей, не хочешь все-таки прокатиться к нам на «Клопе?» — спросил Саныч. — Контакт может оборваться.

— Буду через десять-пятнадцать минут, потяни время, Саныч, — отозвался я. — Светик, твои возражения не принимаю, я — не домашний хомячок, а ситуация вполне себе спокойная, прикрывай нас, если будет шумно, дай знать.

— И все же мы хотели бы сотрудничать, — предложил Саныч. — Нам нужна информация, возможно, мы сможем помочь вам в ответ.

— О чем? — пришел вопрос.

— О ситуации на планете, о местоположении «Надежды», — тянул Саныч время.

— У нас нет информации о «Надежде», тем более координат, — был ответ. — У нас нет космических кораблей, у нас нет архивов правительства. Мы пытаемся выжить в послевоенном хаосе, имея весьма ограниченную техническую базу.

— Кто нам сможет помочь? — продолжал Саныч терзать аборигенов. — Правитель начал разговор подобно вам, только аргументы были потяжелее.

— Возможно революционеры на «Мегаполисе — дубль» помогут, — ответили с «истребителя». — Но не удивляйтесь, если ответ будет столь же теплым. У них тоже сохранилось несколько военных кораблей из числа присоединившихся к ним во время революционного переворота.

— Может, вы сможете отрекомендовать нас? — спросил Саныч. — Тогда и диалог проще пойдет.

— Исключено, — пришел категорический ответ. — Мы вам не верим.

Истребитель с подобранным пилотом взял курс на базу, остальные два висели на месте.

— А вот и друзья, — обрадовано заявил Саныч в эфир.

«Клоп» шел по довольно экстремальной траектории на большой скорости, защитный экран «горел», накалившись от атмосферы до ярко-белого свечения. Я спешил, не хотелось начинать диалог сначала. Увидев «падающий» бот «истребители» попытались уйти в стороны. Эфир наполнился их передачами. Саныч поднял «Блоху» повыше и выставил щиты на максимум. «Клоп» с грохотом затормозил в сотне метров над поверхностью, перейдя с громким «хлопком» звуковой барьер. Вокруг поднялась «буря в стакане». «Истребители» уцелели, выпрыгнув из урагана. У пилотов аборигенских букашек хватило ума не пускать пузыри. Увидев неизвестную цель, они отошли на приличное расстояние и зависли на склоне холма. «Клоп» в боевой трансформации блестящий серебром полей был красив, я до сих пор с восхищением смотрю на эту «пулю». Когда ветерок снес поднятую пыль, под «Клопом» стал виден абсолютно лысый, как будто начисто выметенный, холм. Нагретый «воздух» исходил вихрями и тек, перемешиваясь слоями, слегка преломляя очертания серебристой «пули». Щиты экрана, отпихнув раскаленный воздух, стали практически незаметными. Вопректи нашим ожиданиям Светлана дала картинку стартующих с базы шести «истребителей».

— Похоже, нам не верят, — задумчиво сказал мне Саныч. — Может мне выйти из «Блохи»? Прикроешь щитами «Клопа»?

— Давай, — согласился я.

«Блоха» села. Отдававшее краснотой серебро экранов в передней части корпуса погасло, обнажив корпус бота, слегка отражающий свет закатного светила. Разошлась диафрагма шлюза, показался Саныч в серебристом скафандре. Сделав с десяток шагов от «Блохи» Саныч помахал рукой «истребителям», висящим метрах в двухстах от нас. Один из «истребителей» плавно снизился и приблизился метров на сто к нашим ботам. Я занял позицию чуть выше позади моего друга и подал мощность на боковые защитные экраны, приготовившись в случае проблем переместить их для прикрытия Саныча. Я бы с удовольствием прикрыл его щитом полностью, но из-за преломления и отражения света аборигены просто не смогли бы его рассмотерть.

— Следуйте на базу, — через несколько минут пришло сообщение с «истребителя». — Мы дадим вам посадочную площадку на окраине периметра. Нам нужно эвакуировать сбитый «Коготь».

— Шестерка вернулась на базу, две машины остались в воздухе над ней, — отрапортовала Светлана. — Видимо, вас ждут.

— Мы можем доставить ваш «Коготь» на базу, — предложил я.

Молчание было, видимо, согласием. Саныч вернулся на борт «Блохи». Я захватил обломки «Когтя» гравитационным захватом, выгнув его нужным образом. И наша процессия двинулась к базе аборигенов.

*****

Мы опустились на грунт на краю огороженной территории, скорее всего, это была открытая площадка для какой-то техники. Напротив нас сели два «истребителя» прикрытия, как бы составляя нам почетный эскорт, но явно держа стволы орудий в нашу сторону. Встречающая делегация состояла из трех уларсу, подкативших к нам на открытом аппарате, видимо, использующем гравитационный двигатель. Форма у жителей базы присутствовала, это были своеобразные комбинезоны-безрукавки коричневого с оранжевыми разводами цвета и с темными, почти черными, знаками различия. Саныч в скафандре с Белочкой в комбинезоне уларсу, взятом на «Ловце-18», поочередно покинули шлюз «Блохи». Я остался на «Клопе» не из-за трусости, но в силу разумной необходимости. Не буду описывать процедуру представления сторон, она была недолгой. На ней аборигены вдоволь насмотрелись на скафандр Саныча и после продолжительных споров зафиксировали обоюдное согласие в пунктах, когда и где нам стоит побеседовать. Суть спора была проста, как мир, местное начальство ни в каком варианте не хотело соглашаться встречаться на борту нашего «Клопа», мы же с Санычем по причине здравого смысла не горели желанием безвозвратно потеряться где-нибудь впределах чужой военной базы. Обе стороны приводили массу доводов, почему именно их предложение будет лучше и почему предложение противоположной стороны не подойдет. В конце концов, устав препираться, я начал подумывать, что и на не слишком гостеприимном лоне природы вполне можно поговорить о главном, но гости почему-то отвергли этот вариант еще более жарко, хотя после него почему-то пошли на уступки. Возможно, решающим стал аргумент, что у себя на борту мы сможем организовать конфернц-каюту с обоими типами атмосферы, разделенными прозрачной перегородкой. Любопытство уже не одну кошку сгубило, как выяснилось, аборигенам оно тоже было не чуждо. Лично мне покахалось, что хозяева базы согласились на такие условия исключительно из острого желания видеть нас без скафандров. Зафиксировав договоренность, военные тут же покинули посадочное поле, остатвив присматривать за нами пару «истребителей», да тройку постов. Подготовокой переговорной комнаты занялась Светлана, отправив фактически ненужную «Блоху» своим ходом на «Ботаник».

На следующее утро делегация по контакту с пришельцами подкатила на гравиплане без верха приблизительно через полчаса после восхода местного светила. Без особых формальностей, но с некоторой опаской, три прибывших персоны поднялись на борт «Клопа». Как и ожидалось, на встречу с нами прибыли отнюдь не старшие офицеры базы, а грозно проинструктированные и имеющие связь с начальством боевики, это легко угадывалось по рослым фигурам. К моему удивлению один из парламентеров оказался особью женского пола, именно она, судя по всему, и была делегатом, подготовленным для общения. Мундиры прибывших представителей отличалась чуть большей изысканностью, нежели полевая форма, мы же с Санычем вынуждены были предстать далеко не в параде, так как на борту бота нашлись лишь комбинезоны для повседневной носки в расположении части.

Гости с некоторым недовольством осмотрели находящиеся на их половине каюты диваны и с легкими затруднениями заняли места. Минут десять парламентеры с тщательно скрываемым любопытством разглядывали нас с Санычем, а когда окончательно убедились в нашей непричастности к «правителю», дело стронулось с молчаливой позиции. Как я и ожидал, первой подала голос военная дама. После недолгой процедуры представления был задан вопрос, что, собственно, мы хотим и что можем предложить.

Я прекрасно понимал, что в первую встречу мы по большому счету собрались вместе просто, чтобы посмотреть друг на друга и понять, есть ли какой-то смысл в продолжении диалога. Со своей стороны мы всем экипажем пришли к выводу, что хоть нам и было бы интересно завязать общение с этой группой аборигенов, но если все пойдет криво, у нас имелся шанс подыскать альтернативный вариант для контакта. Подтверждая правильность моих выводов, мы задали друг другу ворох никому не нужных вопросов, высказали какие-то предположения и, пообещав подумать, расстались. Покинув борт нашего скромного бота, гости вздохнули с явным облегчением. Лично меня, конечно, не слишком радовала задержка, но, говоря честно, и спешить нам было некуда. Так что второй раунд переговоров был назначен на следующий полдень, и я сильно надеялся, что на него прибудет кто-то более серьезный и уполномоченный.

Утром следующего дня к нам прибыл одинокий посланец, оказавшийся хозяйственником. Он попроисл от лица руководства оснастить «переговорную комнату», разделенную герметичной перегородкой, некоторой местной мебелью и по возможности доставить на борт съестные припасы и напитки. Возражать мы не стали, и бригада из двух уларсу сноровисто втянула в каюту несколько забавных пуфиков и низенький столик. Следующая персона доставила на борт довольно большой рюкзак, из которого оказались извечены всякого рода съедобности.

Делегаты прибыли к полудню. По странному стечению обстоятельств их опять оказалось трое. К моему удовлетворению, за исключением вчерашней военной дамы, нас посетили совершенно другие лица.

— Серёня, у них что, ритуал такой, на троих постоянно соображать, — усмехнулся Саныч, разглядывая в голокубе прибывших. — Может, у нас и не идет нифига, потому что нас двое? Давай, Светку притащим для святой троицы?

— Это, неверное, для солидности, — отмахнулся я. — Сегодня пожаловали, похоже, более серьезные перцы, есть шанс до чего-то и договориться.

— А тётка-то вчерашняя, — тоже заметил Саныч. — Может, она у них за главаря тут, такая подкожная, типа я тут крашу-белю, а на самом деле серый кардинал в юбке.

— Это вряд ли, — не согласился я. — Мне показалось, что вчера дамочка была сильно стеснена в ответах, так что она тут явно — не первая дудка и даже не второй барабан. У меня есть подозрение, что вот тот крепыш с блестяшкой на кепочке будет сегодня заводилой нашей болталки.

Не вижу смысла описывать пустопорожние беседы двух мало доверяющих друг другу сторон. Все шло не сильно гладко, хозяева военной базы присматривались к нам еще три дня, прежде чем вынести вердикт «попробовать». С момента, как кто-то наверху дал некое разрешение, отношение и общение между нами и аборигенами переместилось на отметку «тепло», к нам зачастили разного рода гости, большинство из которых хотело просто поглазеть на пришельцев. А общение уполномоченных лиц перешло из разряда новостей с легендами к более-менее осознанной конкретике.

Белочка, увидев соотечественников, уже не смогла оставить их. И в первый же вечер, приняв приглашение «погостить», исчезла где-то в подземных недрах военной базы.

— Ну настоящая белка, — немного негодующе выразился Саныч, наблюдая шумную компанию с центром внимания в виде нашей недавней гостьи. — Ни тебе «спасибо», ни тебе «пока, дядя Саша». Свистелка-пищалка-трещалка рыжая.

Усмехнувшись, я не стал уподобляться Санычу, потому что вполне мог ее понять. Если честно, я уже мысленно распрощался с нашей пушистой спасенной, но через пару местных суток появился посланец от командования базы с сообщением, что Белочка как-то скоропостижно заболела. Тогда у меня закрались подозрения, что кто-то взял наивную девчушку в оборот и немного переборщил с добычей из ее головки информации. Дело усугублялось еще и тем, что в течение пары часов мне пришлось доказывать кому-то из руководства военной базы, что будет куда лучше доставить этого пациента на борт «Клопа». Кто-то же из руководства пытался меня уверить, что она в госпитале и ей занимаются лучшие специалисты. Не знаю, что там произошло на самом деле, но после пары часов болтовни к борту бота все же подкатил закрытый экипаж, доставивший Белочку.

Обследование в медицинском блоке выявило у страдалицы роскошный букет инфекционных заболеваний. По всему выходило, что местная микрофлора заметно мутировала по сравнению с известной организму Белочки. Для меня так и осталось загадкой, почему нам не хотели передать на лечение нашего фактически временного члена экипажа, возможно, аборигены опасались, что мы просто не справимся, но увидев серьезность ситуации, решили не вредничать. По нашей просьбе местные медики предоставили пробы «крови» обоих женских полов представителей базы. Исследования производились на «Ботанике» и заняли не так уж много времени. Скоро медицинский блок начал разработку адаптационной программы для организма Белочки по базе данных, переданной Светланой. Из-за этой непростительной мелочи мы фактически лишились на переговорах нашего пушистого консультанта.

То ли по причине запрета начальства, то ли в силу каких-то традиций никто из шумной компашки, забиравшей нашу гостью с борта «Клопа», так и не пришел навестить больную. Лишь пару раз наведывалась явно немолодая дама, скорее всего, являвшаяся кем-то из медиков военной базы. Если честно, мне это было не совсем понятно. Даже если учесть, что внешний вид заболевшей подружки не вызывает игривых эмоций, осталось бы элементарное чувство сопереживания.

*****

Сложив все доступные фрагменты мозаики, нам удалось выяснить, что судьба цивилизации уларсу с момента «отлета» Белочки простой не была. Как уже упоминалось «Ловец-24» нашел пригодную к колонизации планету в звездной системе, отстоящей от родины уларсу приблизительно на шесть световых лет, названную «Надежда». Для народа уларсу, задыхающегося на освоенных мирах, это оказалось шансом. К открытой планете срочно отправились два корабля-астероида, оказавшиеся на момент получения сообщения почти готовыми к отправке. На борт кораблей-астероидов по максимуму напихали оборудования и «анабиозные» камеры. Каждый корабль-астероид унес к новой планете почти по двадцать тысяч добровольцев. Поначалу народ не очень верил правительству, и добровольцев частью пришлось набирать добровольно-принудительными методами. Кроме этого правительство начало спешное оборудование двух самых малых спутников планеты-гиганта, пригодных для такого путешествия размеров, а так же соответствующие тягачи для их разгона. Вскоре широкой общественности стало известно, что один корабль-спутник готовится исключительно для нужд правительства и приближенных лиц, его сразу окрестили «Мегаполис». Власть имевшие не стеснялись в средствах на постройку, внутренняя отделка бесстыдно отдавала роскошью, а начинка комплектовалась по максимуму и исключительно по последнему слову техники уларсу. На борту этого чуда техники базировались научные лаборатории, комплектующие для высокотехнологичных производств и даже небольшая космическая верфь. Второй же корабль строился для «быдла», соответственно, там была максимально реализована доктрина минимализма, и народным массам он стал известен под прозвищем «Мегаполис-дубль». В общей сложности оба корабля должны были перевезти к новому месту жительства приблизительно около трех миллионов жителей обоих планет. Когда корабли-города практически были готовы к отлету и набор «добровольцев» шел полным ходом, от «Надежды» пришло очередное сообщение. В систему «Надежды» стали периодически наведываться космические корабли враждебных разумных видов, судя по косвенной информации, имеющие на борту «генераторы прокола». «Ловцу-24» пока удавалось вместе с уже оборудованной наземной базой отбивать атаки, но обстановка стала сложной. Правительство, узнав о таком раскладе дел, решило повременить с отправкой правительственного корабля-города, кинув в горнило разборок только «пушечное мясо». Сразу же по получению плохих новостей начали срочно конструироваться и закладываться на верфях первые военные космические корабли. Народ же, видя такое отношение, начал закипать.

С одной стороны отодвигалась мечта, с другой — правительство в очередной раз дискредитировало себя таким поведением. На обоих планетах начали вспыхивать недовольства, случались даже мятежи против правительственной власти. Власть имевшие жестко подавляло недовольства. Тем не менее, управление ситуацией постепенно уходило из рук. И тогда, была обнародована новость, что найдено долгожданное «избавление» уларсу от «любовного безумства» и бесконечных беременностей. Обуздание роста населения планет могло стать реальностью. Новость сразу качнула чашу весов в сторону правительства. По словам приближенных к власти ученых проблему должна была решить своего рода «вакцинация». И народ толпами кинулся к светлому будущему, забыв на время о «Надежде». Никто, кроме правительства и приближенных к нему, не подозревал, что новая панацея была еще толком не проверена. Биология, как уже известно, никогда не была коньком уларсу, и за время отсутствия Белочки ничего в этом плане не поменялось. К сожалению, при глобальном эксперименте на своем народе учеными были быстро выявлены побочные эффекты, снова выбивавшие ситуацию в мире из-под контроля. В конце концов, ученым осталось честно признаться, что в подарок от правительства уларсу получили мутировавший вирус, который оказался на тот момент неизлечим для медицины уларсу. А через неполный год началась глобальная пандемия, охватившая обе планеты. Не пострадало лишь правительство, к моменту вакцинации эвакуировавшееся на свой корабль-город и некоторое количество отправленных в «анабиоз» добровольцев. Умирающий народ, озверев, смел все правительственные структуры, погрузив обе планеты в хаос анархии. Ответом обезумевших от ярости чиновников должен был стать удар по крупнейшим городам обоих планет «звездной карой» — это были своего рода термоядерные бомбы. Но правительство просчиталось. Часть звездного флота перешла на сторону мятежников, отказавшись бомбить родные планеты. Именно поэтому удар не уничтожил всю жизнь на поверхности планет, но обе планеты надолго погрузились в местный аналог апокалипсиса. После столь безумного поступка гражданская война охватила и космос. В результате военных действий оказались серьезно повреждены звездные тягачи, революционеры таким шагом лишили правительство шанса тихо улизнуть на «Надежду». Обе стороны бились без пощады, как это и бывает в гражданских войнах. В определенный момент военный потенциал обоих сторон оказался практически исчерпанным. Создалась ситуация вынужденного перемирия. Одна из фракций мятежников смогла привести в подходящий для путешествия вид последний почти готовый корабль-астероид, строительство которого было заморожено ввиду закладки кораблей-городов. Эта группа пыталась пойти к «Надежде», они смогли даже найти специалиста, просчитавшего им курс и параметры разгона для стоящего на приколе и видавшего разные виды тягача, использовавшегося для разгона кораблей-астероидов. Но, понимая, что таким образом вирус отправится на «Надежду» трезвомыслящие уларсу с «Мегаполиса — дубль» во время разгона повредили тягач и сбили корабль-астероид мятежников с курса. Тягач остался «летучим голландцем» в пределах звездной системы уларсу, мятежники же отправились в путешествие без определенной конечной цели. Они, конечно, пытались подкорректировать курс и вернуться в систему. Но скорость на тот момент уже была очень велика, выпалив все топливо маневровых двигателей, корабль-астероид все-таки покинул родину уларсу, унося с собой больше трех тысяч отверженных. Начался период безвластия.

Правительство всеми силами старалось отсидеться в изоляции, оставив народ вариться в собственном соку. Но ученые, создавшие «звездную кару» и «вакцину» взбунтовались. Уничтожив результаты исследований в своих лабораториях, они попытались прорваться к кораблю, чтобы уйти к мятежникам. Их раскрыли из-за предательства части своих же коллег. В злобе на коллег и правительство беглецами был выпущен один из мутировавших штаммов вируса, который использовался для исследований по обузданию пандемии, передающийся воздушно-капельным путем. Беглецы погибли, а правительственный корабль-город накрыла эпидемия, которой они всеми путями пытались избежать. История знает случаи, когда эпидемии уносили целые народы, навсегда закрывая их страницы в истории вселенной. Уларсу повезло, природа пощадила их. Потихоньку пандемия сошла на «нет», организмы уларсу выработали иммунитет к вирусу. К сожалению, для выживших, их прошлая мечта стала их же действующим бичом. Практически у всего оставшегося населения произошли мутации, нарушившие «генные» структуры организма, затронувшие системы размножения. Не вдаваясь в подробности, женский пол уларсу обоих видов попросту не мог нормально беременеть. Вообще поражение коснулось обоих полов, но сильнее всего изменениям подверглась женская часть населения планет.

На момент нашего прибытия сложилось следующее положение. В космосе имелись две враждующие группировки. Мятежники оказались более многочисленными, бывшие правительственные войска были чуть лучше вооружены, у них оказалась более высокая научная и техническая база. Новый правитель, выдвинувшийся из населения правительственного корабля-планеты, считал себя вправе, как ему вздумается, грабить население планет. Сами же планеты, оставшиеся практически беззащитными, скатившись на много веков назад в плане технологий. Мародеры правителя угоняли в сексуальное рабство женщин уларсу, отбирали продукты, забирали необходимое им сырье. Мятежники всячески давали понять правителю, что он не прав. Но, находясь на доовльно большом расстоянии от жилых планет, испытывали некоторые трудности в реагировании на действия мародеров. В конце концов, было решено организовать на поверхности обоих планет военные базы, стянув туда остатки уцелевших производств. Базы, развернув собственные инфраструктуры, постепенно начали давать отпор мародерам правителя. Но все же покрыть всю территорию планет оказалось делом непосильным, и воронье бывшего правительства регулярно собирало свою жатву, насилуя, грабя, убивая.

*****

В общих чертах ситуация стала ясна. Хорошим для нас моментом было наличие каких-то разумных у планеты «Надежда», нападающих на колонистов уларсу и имеющих понятие о технологии путешествий через многомерность. Предположительно, они могли знать, как найти Содружество. Второй хорошей новостью было наличие в данной системе уларсу, знающих приблизительные координаты «Надежды». Осталось только наладить с ними контакт и узнать координаты этой самой «Надежды». Посовещавшись, экипаж «Ботаника» решил открытого участия в военных действиях уларсу не принимать, помогая симпатичной стороне советами и оказывая другую помощь не связанную напрямую с военными действиями.

За Белочнику судьбу мы не волновались. Вирус, пошатнувший цивилизацию уларсу вместе с небольшим количеством «новых» зараз был успешно изучен. Силами медицинского центра организм нашей гостьи адаптировался и стал готов бороться с местной заразой. Узнав, что Белочка очень даже способна к полноценному зачатию, к нам тут же выстроилась шеренга «женихов». Белочку же такая ситуация скорее пугала, так что она старалась до минимума сократить свободное общение с «женихами», ограничиваясь пока только рабочими рамками.

Через день после финального заседания руководство военной базы, связавшись по кодированному каналу, получило ответ с «Мегаполиса-дубль», что к нам направлено для переговоров два корабля. К сожалению, вопрос пускать нас в «Мегаполис — дубль» или нет, пока оставался в подвешенном состоянии. Я не питал радужных надежд на полное сотрудничество «мятежников» с нами. Судя по всему, нам придется изрядно поторговаться или поработать, чтобы получить информацию о «Надежде». Пока же, осудив недоверие местных жителей, мы в полном составе, включая Белочку, вернулись на «Ботаник», прихватив останки сбитого Санычем «истребителя», признанного механиками базы невосстановимым. Меня, как собственно и Саныча, просто заинтересовали образцы чужой техники. От долгого безделья мы надеялись восстановить машину и испробовать себя в роли ее пилота. Светлана радости по данному поводу не высказала, но и препятствовать процессу не стала.

Разобрав «истребитель», на самом деле являвшимся доделанным для военных целей скоростным «такси», консилиум в составе Светланы и Стекляшки нарисовал, переделал и довел схему боевой единицы, сделав ее более подходящей названию «истребитель». Давая задание нашему КБ, мы жестко поставили условие, что технологии всей машины должны быть на уровне развития уларсу. Допускались инженерные находки или технологические «прорывы», но только не выходящие за рамки теоретической базы ученых уларсу, построивших данный аппарат. Мы хотели создать максимально возможный для данного уровня развития «истребитель» и опробовать его. Может, это было ребячество, но нам с Санычем очень хотелось опробовать себя в роли пилота-истребителя уларсу. Машина оказалась доведенной до ума на удивление быстро, благо мы не ставили условие, что сборка должна тоже проводиться на уровне местных технологий. В новой машине осталась в лучшем случае десятая часть родных деталей. Остальное было переделано, доделано и рождено на «Ботанике» по образу и подобию исходного материала или по полету конструкторской мысли нашего КБ. Корпус истребителя пришлось немного доделать конструктивно, доводя его аэродинамику, и совершенно переделать в плане материалов и компонентов для его изготовления. Для подробного изучения командование базы любезно предоставили в наше распоряжение свою свалку списанной военной техники. И хоть на ней и было практически одно лишь железо, с которого было снято все мало-мальски пригодное оборудование, мы заимели некоторую сырьевую базу. Единственный компромисс, на который мы были вынуждены пойти — отсек пилота. Новый истребитель был укомплектован немного переделанным пилотским отсеком по функционалу близким к спасательной капсуле КСС. После долгих споров решено было установить на борт боевой машины примитивнейший искусственный интеллект, функционал которого полностью подключался лишь в случае аварийной ситуации, в остальном ограничились стандартным пилотским креслом для кораблей КСС, автоматикой, электроникой и вычислителной техникой аборигенского уровня.

Из допустимых новинок установили поляризационный защитный экран, способный в определенных пределах отклонить пучок когерентного излучения средней мощности и гравитационный экран, способный в силу резкого изменения вектора гравитации вблизи машины слегка отклонить траекторию различных вредных корпусу машины предметов, типа снарядов или ракет без дистанционного взрывателя. Уларсу давно баловались с обеими технологиями, странно, что еще не дошли до защитных экранов. Защитные экраны оказались довольно прожорливыми, так что в энергетическую установку машины пришлось внести ряд хитрых изменений. И даже при таких переделках активировать щиты было целесообразно лишь на короткое время. Оружие и ракеты оставили из родного уларсу ассортимента: бортовые лазеры и «огнестрельные» орудия без особого труда удалось воссоздать по имеющимся останкам. По крайней мере, КБ «Ботаника» приблизило их технические параметры к аборигенским в рамках аборигенских же технологий. А вот одну неисправную ракету пришлось тихо украсть, но сделано это было исключительно для того, чтобы привести созданные на борту «Ботаника» экземпляры в соответствии с местными размерами. Таким образом, наша боевая машина оказалась полностью унифицированой к местному топливу и боеприпасам. В совсем махонький довесок наша «птичка» могла выходить в космос, но ввиду слабой энергоустановки межпланетные перелеты аппарату оказались бы не по зубам.

Как ни старались, вышло не совсем то, что было изначально, но вышло красиво. Грешить иными оценками результата стараний КБ было бы грешно. По окончанию работ Саныч потребовал сделать еще один истребитель, добавив в него некоторые незначительные изменения. Первую машину он считал моей, так как идея забрать битый «истребитель» исходила изначально от меня. Для отвода местных глаз убитый корпус очередного местного «истребителя» доставили на «Ботаник» с помощью «Клопа». Сборку второго аппарата произвели по накатанной дорожке. Гравитационный двигатель новой боевой машине достался от найденного нами научного зонда. По словам Саныча «нечего добру пропадать», раз делали его фактически те же белки. В целом, технология на уровне аборигенов была соблюдена, хотя двигательная установка второго истребителя оказалась немного мощнее, что требовало в свою очередь более внимательного отношения к щитам. По ходу сборки второй боевой машины кое-что было додумано и потом исправлено и на первом экземпляре. В итоге, мы получили две красивые и почти одинаковые игрушки, но вынуждены были частично демонтировать две спасательные капсулы ради пилотских кресел, установленных на истребители. Светлана с этим смирилась, так как для спасения далеко неполного экипажа на борту «Ботаника» теперь имелось целых два бота.

В любом случае, наигравшись, мы обещали вернуть пилотские отсеки на место для приведения в порядок спасательных капсул. Под стать аборигенам боевые машины раскрасили в местные цвета. Саныч набил на оранжевом фоне черно-белых акул и какие-то молнии. Чтобы не отставать я нанес на свою машину две утолщающиеся от носа к корме серебристые полосы. До прихода кораблей с «Мегаполиса — дубль» оставалось почти три дня. И мы с Санычем решили поиграть на новых игрушках в гладиаторов. Позиция Светланы в этом начинании оказалась жутко отрицательной, но победила молодость. День мы потратили на виртуальный тренажер для привыкания к управлению истребителями. Даже невооруженным взглядом стало видно, что мне осовение новой техники далось значительно быстрее, видимо, сказалась адаптационная программа моего симбиота. У меня даже закралась мысль, что я теперь на любом утюге смогу сдать лётную практику, были бы, как говорится, конспекты лекций. Поглядев на результаты, Светлана немного успокоилась, но для наблюдения за нами решила попрактиковаться в том же районе дистанционному управлению «Клопом».

*****

На планете белок в районе одной военной базы наступал очередной день. Двое измученных бездельем и нарзаном людей стояли на лётной палубе корабля разведчика и играли в интеллектуальную игру «Камень-ножницы-бумага». Тому, который побольше, патологически не везло.

— Тьфу, зараза, — возмутился Саныч, — как ты умудряешься мухлевать?

— Привычка, наверное, — скрутил я на пальцах «викторию».

— Ну чё, Серёня, погоняем? — Саныч показал в ответ жест алкаша в законе. — Покажем сухопутным пингвинам, как тельняшку любить?

— Заметано, зёма, век воли не видать, — согласился с ним я, цикнув через зуб в конце.

Как говорится, дураки любят приключения на свои задницы, а судьба любит дураков. С местным рассветом мы вывалились на двух истребителях с «Ботаника». Управление реальным кораблем оказалось немного непривычным, но за пару часов я окончательно свыкся. Как говорил Саныч, инстинкты уже не пропьешь, а налетали мы с ним на всяком добре уже не одну сотню часов. По общему мнению, наши обновки заметно не дотягивали до «Блохи», даже не беря в расчет боевую мощь и защитные экраны. Тем не менее, новые «птички» были весьма занятными игрушками, лично у меня при управлении моей боевой машиной появлялось чувство какого-то восторга, совершенно не ошущаемого при слиянии с той же «Блохой». Недоступные в полном подключении перегрузки, сжимали и пробовали на прочность мое тело, руки периодическт ощущали вибрацию и толчки живой машины, а вистибюлярный аппарат отрабатывал заложенную природой программу, периодически создавая холодные комки где-то в моей груди. Что ни говори, летать на новой игрушке было куда азартней. Полетав над пустыней в пятидесяти километрах от базы, покрутив одиночные и парные финты, организовав пару погонь и обстреляв каменистую вершину какого-то холма, мы решили передохнуть на знакомой нам базе. Лететь из-за такой ерунды на «Ботаник» было откровенно лень. Предварительно предупредив через Светлану жильцов базы о нашем прибытии, мы направили наших летунов в гости к аборигенам.

— Мальчики, — позвала Светлана, когда до базы оставалось с полминуты лёта. — К планете подходит одиночный космолёт местного производства. Я, конечно, могу и ошибаться, но посудина эта сильно похожа на те, которые так негостеприимно встретили нас по приходу сюда.

— И чем нам это может грозить? — уточнил я. — В гости к ним мы не собираемся.

— «Ботаник» пока не обнаружен, но в случае неприятностей мне бы хотелось иметь свою команду на борту, а не где-то в песках этой планеты, — пояснила наша подруга. — Я бы рекомендовала бросить эти игрушки хотя бы на базе белок и на «Клопе» срочно вернуться на борт разведчика.

— Светик, как-то это неспортивно, — пробубнил Саныч. — Тут может наметиться весёлая заварушка, а ты предлагаешь ее пропустить.

— Саныч, эта война не наша, мы не нанимались миротворцами и вообще тут проездом, — отчитала Светлана Саныча. — Так что потрудись не лезть затычкой в любую дырку, пока не подумашь над реальной необходимостью такой групости.

— Да и господин Трахтенберг с вами, — хмыкнул Саныч. — Не очень-то и хотелось…

— Светик, ты присматривай за этим корабликом, — попросил я. — Да нам про него все рассказывай, а мы пока у местных спросим, кто пришел, зачем пришел. Может, это из дружки с Бублик-дублика прибыли.

Наш прилет вызвал огромный интерес местного населения. Пока я ходил на дружескую беседу с каким-то дежурным офицером, наши машины облепила довольно плотная гомонящая и трещащая на все лады толпа то ли пилотов, то ли технарей. Но праздник зеваки неожиданно быстро закончился. Командование отчего-то чрезвычайно серьезно отнеслось к нашей информации, и по базе прокатился резкий треск сигнала тревоги. Вояк и техников моментально «сдуло». В эфире поднялся треск переговоров.

— Ничего не понимаю, — пробурчал Саныч.

— Язык учить надо, еще мама говорила, — подколол я Саныча.

— Мальчики, в подконтрольном этой военной базе районе началась высадка группы челноков правителя, — вышла Светлана по внутренней связи КСС. — Местные посылают три звена по пять боевых машин. Через три минуты они выходят на отражение. Еще одно звено подтянется туда с патрульного облета. Они должны будут обнаружить мародеров и «залечь» в наблюдение до подхода ударной группы.

— Класс, — загорелся Саныч. — Что там за корабли у пиратов?

— Космический корабль высадил на планету сорок три малых летательных аппарата, не могу сказать, что это истребители или грузовые челноки, — отозвалась Светлана. — Цель ясна — городок к югу от этой базы, километров четыреста пятьдесят.

— Летим с аборигенами! — тут же яростно встрял Саныч.

— Мы не воюем, Саныч, — спокойно ответила Светлана. — Пусть сами разбираются со своими проблемами. Наше дело — сторона и сбор информации.

— Они же сами напали, насилуют юных «белок» и увозят в сексуальное рабство, — возмутился Саныч. — А главное — я не люблю уродов. Так что вы как хотите, а я — к зайцам!

— К белкам, Саныч, к белкам, — усмехнулся я, поднимая вслед за другом машину с площадки.

Со всеми сборами и полетом прибыли на место минут через двадцать. Мародерское веселье было в самом разгаре. На добычу в фонд жирующего населения «Мегополиса» высадилось десять грузовых челноков и тридцать три боевых аппарата группы прикрытия. Грузовики окружили со всех сторон небольшое поселение, и мародеры вовсю занимались грабежом. Зная, что с базы рано или поздно прибудет группа отпора, любители халявы в первую очередь тащили в челноки провизию, а так же ловили молодых «девчушек» и загоняли на борт. Кое-кто из мародеров уже забавлялся, избивая местных или насилуя прямо на земле некондиционных для свиты бывшего правителя взрослых женщин.

Наш столь ранний визит, связанный со своевременным оповещением, был явно лишним на этом «празднике», для правительских грабителей он стал пренеприятнейшим сюрпризом. Разделившись на группы, местные повстанцы практически сходу вступили в бой, дабы не дать расслабившемуся прикрытию времени на организацию грамотной обороны. Чтобы не упустить грабителей, одно звено атаковало врага на земле с по возможности мягким выведением из строя транспортных челноков, уже груженых «живым товаром». Остальные двадцать машин связали боем тридцать три штурмовика прикрытия противника. Поначалу мы решили не мешаться в бою и отстреливать только ясно различимых врагов. Хватило нас секунд на пятнадцать, потом завертелось. Вопреки моим опасениям, проблем с идентификацией свой-чужой не возникло, благо противник прибыл на космических штурмовиках, выделявшихся обгорелыми угольками на фоне ярких машин местных бойцов. Изначально скрутившийся клубок боя довольно быстро распался на фрагменты, фрагменты же часто перетекали в отдельные схватки. Тактика, как таковая, давно приказала долго жить. И хоть мы с Санычем работали двойкой, поле боя было наполнено шальными импульсами и очередями огнестрела, исходящих от обеих сторон. Здорово спасали щиты, добавленные нашим КБ на машины. Ясное дело, что не все подарки они смогли отвести. Спустя пять или шесть минут боя, на обеих наших машинах имелись разнородные пробоины, но система борьбы за живучесть пока держалась. И хоть машины противника, предназначенные для внезапной атаки из космоса, были менее маневренными, численное преимущество, лучшая бронированность и вооруженность стали быстро перетягивать чашу весов на сторону мародеров. Все чаще и чаще нам с Санычем приходилось бросать готовую к «приземлению» цель, уходя от жесткого огня других противников. Придя в себя после неожиданного начала боя, марадеры стали все чаще работать тройками, в то время, как пилоты мятежников предпочитали индивидуальный бой. Вернее сказать, работали они звеньями по четыре-пять машин, но при атаке звено распадалось, собираясь позднее вновь. Чужая тактика казалась нам с Санычем странной, но было видно, что и одна и другая сторона имеет опытных пилотов, не раз применявших эти наработки в бою. Скорее всего, наблюдаемые нами варианты боя были адаптированы к характеристикам машин противоборствующих сторон. К сожалению, мы не знали ни позывных, ни кодовых фраз мятежников, так что работать могли только индивидуально. За огненной каруселью мы довольно сильно сместились в сторону от поселка, и мы с Санычем уже стали прикидывать варианты выхода из боя. Неизвестно, как там отработала группа уничтожения челноков, но наше сражение с прикрытием явно складывалось не в нашу пользу.

Совершенно неожиданно для нас первое звено, закончив разгром грузовых ботов, вмешалось в бой, расклад сил снова качнулся, хоть и не сравнялся совсем. И хоть машин, участвовавших вбою со стороны повстанцев, было немного больше, это слихвой уравновешивалось тем, что бандитские штурмовики были намного прочнее. Возможно, получив какое-то указание, бандиты вновь начали смещать бой в сторону городка, продавливая направление таранными ударами троек. Мы с Санычем с интересом оглядели наземную обстановку.

На грунте жирно дымили челноки, местное население добивало пеших мародеров, видимо, припомнив им все беды. Пространство вокруг городка было обильно вспахано упавшими машинами. Ссаженные на грунт штурмовиками бандитов чернели угольками, почти во всех случаях окутанными белым паром или дымом, места падения сбитых атмосферников бойцов базы, как правило, выделялись оранжевыми кляксами разбросанной вокруг пены-герметика. По всему было видно, что в бою сошлись давние и почти равные враги. Мне было совершенно не понятно, почему марадеры просто не уйдут за атмосферу, по большому счету после нескольки минут уязвимости в начале разгона, мощные машины стали бы недоступны для прицельного огня повстанцев. Как будто отвечая на мой вопрос, два слегка дымящих грузовых челнока тяжело оторвались от грунта. Бой вспыхнул с новой силой. То и дело из карусели вываливались одиночки, вытягивая машины к земле, кто-то уходил к ней по спирали, теряя фрагменты обшивки, кто-то пытался добить уже падающего противника. Тут явно не было места рыцарству. Разменяв один грузовой челнок на два атмосферника, повстанцы были вынуждены откатиться. Второй челнок, набрав скорость, активно уходил от планеты, за ним и штурмовики начали маневр отхода, прикрывшись одновременным залпом оставшихся ракет. Движки, рассчитанные на выход в космос, легко позволяли уйти уцелевшим врагам в отрыв. В течение всего боя я висел ведомым у Саныча, то и дело стряхивая с хвоста любопытных до цвета потрохов наших истребителей врагов.

Совершенно неожиданно я заметил, что в преследовании штурмовиков участвуем только мы с Санычем, потому что только наши машины смогли тягаться с ними в скорости. В какой-то момент мы фактически остались вдвоем против семнадцати машин. К моему удивлению, на нас никто не обращал внимания. То ли мародеры были совершенно уверены, что никто из мятежников не сможет их догнать, то ли аппаратура слежения у покинувших бой машин была повреждена, но нам позволяли беспрепятственно пристроиться к удирающему с планеты рою машин.

— И что будем делать, Саныч? — поинтересовался я. — Ты же не собираешься завалить к ним в гости.

— Есть огромное желание разломать грузовой челнок, — сознался Саныч.

— Там же могут быть пленники, — возразил я. — Они-то в чем виноваты?

— Ты, видать, не обратил внимания, — уточнил Саныч. — Мародеры скинули весь «живой товар», своих-то, наверное, не всех смогли подобрать. Сам подумай, целыми-то остались всего два транспорта, не штурмовикам же пеших бандитов собирать.

— А ведь верно, — согласился я. — Может, какая девица там и осталась, ну да пусть она нас простит.

На посадочную палубу космолета потрепанное воинство садилось беспорядочно. Штурмовики, понятное дело, достигли космолета первыми и часть подбитых машин начала садиться. Челнок, окутанный то и дело вырывающимися струйками дыма, шел одним из последних, за ним с трудом держался «дымящий» пробоинами штурмовик и мы с Санычем. Видимо, и челноку и пилоту сильно побитого штурмовика было не до наблюдения за окружающим космосом, по крайней мере, нас они в упор не замечали.

— Валим при посадке, — сообщил Саныч. — После первого же выстрела наша невеликая маскировка накроется тазом. А развалить этого слона с одного залпа мы вряд ли сможем. Падать же ему тут некуда, так что есть шанс, что вурдалаков этих успеют подобрать.

— А при посадке их еще легче собрать будет, — удивился я. — Зачем же им помогать.

— Если будет не совсем управляемая посадка, то этот слон хорошенько шмякнется об этот чудесный кораблик, по которому плачут мои противокорабельные слоники, — вздохнул Саныч. Ну почему я не на «Блохе»?

Когда они посадочной палубы стали просматриваться даже без приборов наблюдения, а челнок дал первый импульс маневровыми движками, мы атаковали. По договоренности Саныч обработал челнок, я же развалил корму подраненного штурмовика. В месте пападаний Саныча на челноке вспухли два оранжевых пузыря, прибавив суденышку скорости, после моих попаданий пилот штурмовика зачем-то запустил атмосферный движок и, не справившись с управлением, влип куда-то в развороченную корму челнока. Несмотря на какое-то мельтешение на посадочной палубе и красивую иллюминацию с той стороны, тандем сильно грохнулся на палубу и рассыпался на ворох каких-то запчастей, а оба аппарата покатились по палубе, на которой, по всему судя, имелась искусственная гравитация.

Тут нас и заметили стрелки оборонительных систем. Под отчаянные стенания Саныча о забытых дома толстхе ракетах мы на всех форсажах ломились к планете. Видимо из-за спешки и нашей наглости первый залп лазеров прошел впереди нас. Но, как мы не юлили, второй залп накрыл оба наших истребителя. Саныч, потеряв часть задней обшивки, закувыркался, отдаляясь от вражеского корабля. Из разрывов фюзеляжа полетели бусины какой-то жидкости, создавая бисерную нитку, за которую как будто был привязан изуродованный истребитель. Мне досталось меньше. Лазерный луч бортовой артиллерии мазнул по левому борту, второй лизнул нос машины. Отказало почти все оружие, двигатель начал подвывать, теряя тягу, отказал система внешнего обзора. Тройка штурмовиков, спешно сорвавшаяся с борта корабля правителя, вознамерилась нас догнать. Тут бы нам и геройская смерть пришла. Жирную точку в бою поставил «Ботаник». Залп дальней артиллерии снес правую половину бортового оборудования корабля мародеров. Светлана превратила его в космический мусор только потому, что отстреливала идущие на наши беспомощные машины штурмовики мародеров. Марадерскому кораблю вообще сильно повезло, что у Светланы не было времени маневрировать для прицеливания «генератором хаоса». Счастье свое испытывать умные пираты не стали и дали деру так, что куски обшивки от перенапряжения, наверное, в узлы завязались.

Перехватив «Клопом» до входа в атмосферу кораблик Саныча, Светлана сообщила, что по показаниям капсулы он жив, но серьезно ранен. Автоматика же моей машины все-таки смогла наладить сносную работу движка, и я пошел на посадку самостоятельно, по возможности не напрягая израненный аппарат. Нарезав почти полный круг в атмосфере планеты, я снизился на окраине почти спасенного нами от разграбления городка. Пока движок держался, я решил кружить вокруг поселения. Внизу могло происходить что угодно, а «Клоп» уже направлялся ко мне.

Моему взору предстало поле недавнего боя. До подхода «Клопа» у меня было достаточно времени осмотреться. Системы внешнего обзора сдохла, но и в обзорные окошки можно было кое-что рассмотреть. На земле копошились экипажи поврежденных машин. Кое-кто осматривал трофейные челноки. Местные жители растаскивали по домам отобранное мародерами добро. Стайка чуть было не угнанных в рабство «девчат» флиртовали с пилотами. Мне удалось рассмотреть и несколько улизнувших в укромные места парочек, видимо, не только флиртовать полагалось за спасение жизни. Я улыбнулся. И мне было спокойно на душе, потому что Саныч жив и мы уцелели в мясорубке, оказавшись там вроде бы по нашей чистой глупости. И мне было почему-то легко на душе из-за того, что эти освобожденные «девчата» могут сейчас не только флиртовать с такими же молодыми парнями, чудом избежавшими смерти в недавнем бою. И мне был безразлично, что они были не людьми, а уларсу, так похожими на мягких пушистых белок Земли.

— Надо бы погладить хоть одну, — появилась мысль, — Просто чтобы удовлетворить любопытство, такие же они мягкие, как земные белки или мягче.

Нарезая очередной круг, я заметил, как четверо местных деловито стаскивали в кучу одетые в темные комбинезоны трупы мародеров. Оставшеевя от боя оружие уже было сноровисто разобрано местными и припрятано до следующего прихода гостей. Странно, но трупы мародеров совсем на казались мне ни мягкими, ни пушистыми, да и трогать их тоже совершенно не хотелось. Истерзанная машина, казалось, жила своей жизнью и делала это на последнем издыхании. В двигательном отсеке что-то скрежетало и хрустело, подсветка приборной панели мигала и периодически мерцала. Я не беспокоил раненого зверя, ибо смысла в каких-либо манипуляциях просто не было. Где-то позади что-то в очередной раз треснуло-хлопнуло, и приборная подсветка погасла, откуда-то из ее недр потянуло дымком. Оставаться в машине стало опасно, и я снизил скорость до разумного минимума и стал присматривать место для посадки. Практически под моим истребителем начиналась широкая борозда, пропаханная сбитым штурмовиком, черная тушка которого лежала, почти полностью зарывшись в грунт. Верхняя броневая плита была сдвинута, из нутра среди серых хлопьев пены вился дымок. На моих глазах из пробоины еще раз плеснуло пеной, дымок исчез. Видимо штурмовик все еще боролся с повреждениями. Метров в тридцати от штурмовика, накренившись над землей, висел изувеченный «истребитель» с базы. Кабины в теле стальной птицы не было, она лежала на боку метрах в двадцати выше по склону холма. Рядом в тени кабины сидел, обмахиваясь каким-то лоскутом, рыжий пилот. Рваный комбинезон висел на откинутой створке, вяло колыхаясь на ветру, как боевое знамя. К пилоту шли трое местных, неся носилки и какие-то сумки. Как потом оказалось, всего база потеряла в бою пятнадцать машин против семнадцати спущенных на землю штурмовиков правителя. Кое-что, включая штурмовики мародеров, несомненно, еще подлежало восстановлению, но потери в технике с обеих сторон оказались значительными. Так что можно было сказать, что в плане техники мятежники кое-что даже могли и приобрести, чего не скажешь о погибших пилотах. Я убрал ход, и моя машина, видимо, из-за каких-то повреждений начала медленно кружить на месте.

Рядом завис «истребитель» с базы. Четыре пробоины в левом борту вырвали кусок обшивки, из дырки виднелись розовые бугры застывшего герметика системы борьбы за живучесть, фюзеляж по ходу «истребителя» имел следы пожара. Одно орудие оказалось вырвано «с мясом», из пролома висели, раскачиваясь на ветру, проводки и световоды. Эфир наполнился помехами близко работающего передатчика и треском чужой речи. Пришлось звать на помощь Светлану.

— Помощь нужна, союзник? — перевела Светлана.

— Нет, — ответил я.

— Тогда я пошел на базу, — начал он разворот. — Тащиться туда буду до нового пришествия богов. С такими пробоинами лететь быстро нельзя. Хорошо, что двигатель цел.

— Удачно добраться, — пожелал я.

— Спасибо вам за помощь, — поблагодарил он. — Твой друг не зря погиб, мы многих успели спасти.

— Он не погиб, — возразил я.

— Ясно, — ответил пилот, отваливая в сторону базы. — Мы вообще думали, что вы оба погибли.

— Да у вас тут рассадник оптимистов, — лениво подумал я.

*****

Я напился прямо на «Клопе», напился, не раздеваясь, и увалился спать. Мой израненный истребитель остался лежать на плитах посадочной площадки военной базы. Я наотрез отказался бросить его у городка. Не мог я бросить товарища, не давшего мне погибнуть. То же самое я посоветовал сделать Светлане, а именно, ни в коем случае не выбрасывать останки истребителя, на котором летал Саныч.

«Утро» в моей душе было довольно хмурым, но к моему удивлению, похмелье не мучило меня.

— Привет, Светик, — поздоровался я, протирая глаза. — Как давно я тебя не…, видел.

— Доброе утро, любимый, — ласково отозвалась Светлана. — Заходи, давно заждалась, три гардероба подобрала на следующее свидание.

— Шалунья ты у меня, — усмехнулся я. — Как там Саныч?

— Нормально, — ответила Света. — Я его не выпускаю из вредности, путь полежит в медицинском блоке, мне спокойнее. У него, кстати, появился воздыхатель.

— Кто же это? — удивился я. — Стекляшка, что ли?

— После вашего боя, который мы наблюдали с «Ботаника» Белочка с него готова пылинки сдувать, — усмехнулась Светлана. — Так и крутит пушистым хвостом. Я ее даже в медицинский блок пустила, Саныч все равно в герметичной капсуле, так что атмосфера уларсу в отсеке ему не страшна.

— Везет разгильдяю на баб, — завистливо вздохнул я. — Даже инопланетянки на него вешаются. Я ведь тоже воевал, чего ко мне не лезет никто? Ты чего нас раньше-то не вытащила?

— Да разве что спалить всех и вся, — ответила Светлана. — Вы ж там, как котята в корзине были, где кто не разберешь. Можно было накрыть только всех в куче.

— Ясно, глупо, конечно, все это случилось извини, — покаялся я. — Слушай, а мечту мою можно осуществить? Я вот, на Саныча насмотревшись, что-то загорелся желанием кого-нибудь из «белочек» погладить, можно такое организовать?

— Маску сделать можно, я уже прикидывала, — отозвалась Светлана. — Адаптацию к местной заразе легко сделать, у вас другая ДНК, да и вообще другая структура клеток. Ваша зараза друг другу будет не страшна. Если что, вылечим или заново соберем.

— Это замечательно, — обрадовался я.

— Сережа, только зачем тебе это? — продолжила Светлана. — У них же органы размножения, хоть и схожи с людскими, но не совсем так расположены, да и не западут на тебя их «девчонки», нет у тебя нужных гормонов, им «запах» партнера очень важен.

— Ты — развратница, Светлана Ботаниковна, — возмутился я. — Вот такого от тебя не ожидал! Я после боя немного мозгом перенапрягся, вот и пришла мысль просто погладить, они такие уютные с виду.

— Да? Извини, — удивилась ехидно Светлана. — Я-то грешным делом подумала…

— Хватит думать всякое… — возмутился я. — И вообще пойду, погляжу, как там мой боевой собрат.

Один собрат лежал в медицинском блоке, и из кокона кроватки видна была только его сильно раздосадованная морда лица. Белки в отсеке уже не было, так что я позволил себе поучительно похлопать по квази-органической крышки медицинской капсулы, покачать головой, сказать пару напутственных пошлостей и свалить, чтобы не бесить бельчачьего героя. Второй собрат лежал на планете белок особнячком от прочей поврежденной техники, в том же месте. Пока я приходил в себя хозяева военной базы перетащили с поля боя всю изувеченную технику. Часть побитых машин оказалась сильно разукомплектованной, а некоторые штурмовики на соседней площадке приводились в порядок ударными темпами, глядя на которые мне сильно захотелось повесить возле площадки плакат «Пятилетку за три дня». Работа у белок бурлила, как утренний чайник. Я уселся перед истребителем и стал печально разглядывать изувеченную машину. Через какое-то время ко мне подошел кто-то из базовских техников в оранжевом комбинезоне и застрекотал.

— Хороший истребитель, союзник, — перевел МИ «Клопа». — Можем попробовать починить. Хорошая машина. Лучше «Когтя», лучше «Штиха».

— Спасибо, может, позднее. Свои почините пока, — поблагодарил я. — «Штих» — это машины мародеров?

— Да, так это, — ответил техник. — Мы штук пять точно восстановим, если с «Мегаполиса — дубль» комплектующие и запчасти пришлют, то можно двенадцать восстановить, сила будет.

— А ваших сколько погибло? — спросил я.

— Пилотов трое, кто не успел отстрелиться, — сообщил техник. — Машины, наверное, две не сможем восстановить, сильно корпуса разбиты. А вообще, мы первый раз так плотно правителя накрыли. Обычно к нашему приходу только хвосты видать было. Да и пришли они сейчас по-крупному, опять, наверное, у правителя оргия намечается. Когда ж его бесконечность заберет!

— Городские-то отблагодарили? — спросил я.

— Да не просим мы ничего, они сами помогают, чем могут, — поведал техник. — Мы же единственное их спасение от этих жнецов бесхвостых.

— Ну а девчонки как? — усмехнулся я.

— Хорошие девчонки в этом городке, — ответил техник. — Многие у нас сейчас гостят, все хотят «полной» любви получить. Вполне могут народиться парочка детишек. Эти девчата хорошие, молоденькие, одна так вообще «дури» еще не знала, боится вон, сидит с подругами. Наши парни-то все опытные нечего ей труситься. Да и детишки от них чаще бывают, кормежка пилотская она все же дает толк.

— А с детьми проблем не бывает? — спросил я.

— Так с ними извечная проблема, — вздохнул техник. — Но по неписанному закону, второй ребенок мужику идет. Мало кто второго умудряется получить, но у нас вон двое есть счастливых.

— А откуда народ берете? — спросил я.

— Да из приблудных поумнее выбираем, иногда в городках кто приглянется, — ответил техник. — У нас на постоянное место жительства трудно попасть, база маленькая. Девкам весь период «скачек» жить позволяем, а если кто понесет, то пока дитя разумным не станет, оставляем у нас. Ладно, пойду я, дел много, начальство спросит потом. Спасибо, союзник.

Нельзя сказать, что после боя мы стали совсем своими на базе, но теперь на нас не косились, как на врагов. В нас перестали видеть мародеров правителя. Вернее сказать, нас всех в данный момент на базе представлял я. Оранжевый свет местного светила мне нравился, он напоминал мне закатное время на Земле. Последний день до прихода кораблей с «Мегаполиса — дубль» я решил устроить себе выходной и просто прогуляться по доступным на базе местам. Дозволенных мест оказалось, в общем-то, нетак-то и много. Но даже прогулка в окрестностях военной базы казались неким разнообразием, дающим отдохновение от многосуточного пребывания среди переборок нашего корабля. Периодически ко мне подходили пилоты, участвовавшие в последнем бою, в основном вели себя осторожно, чаще просто благодарили за помощь, в первую очередь за своевременное оповещение без которого было бы невозможно так четко взять всю банду мародеров. Довольно часто по территории вроде бы закрытой военной базы шныряли парочки, а иногда бродили шумные группы молодежи. По всему судя, не такую уж затворническую жизнь вели местные военные. Их тесный маленький мирок скорее был неким анклавом элитных парней, нежели монастырем. Девчушки откровенно глазели на серебряную диковинку, которую представлял я в скафандре, но подходить не решались.

Температура, влажность, уровень излучения местного «солнца» и давление атмосферы на планете оказались вполне подходящими для человека, я бы не очень смело назвал бы их совокупность «самый конец весны в средней полосе». Поскольку родина белок была спутником планеты-гиганта, то ни значительного колебания температур, ни жесткой смены времен года на ней не наблюдалось. Случались периоды условного потепления и похолодания, связанные с небольшой элиптичностью орбиты планеты-гиганта вокруг звезды, но переходы были плавные, и падения или увеличения температуры были незначительны. Местные обитатели жили практически в одной климатической зоне. Немного более прохладные области были расположены ближе к полюсам планеты, там случались снегопады, снег там лежал чуть меньше половины местного года, затем случались периоды оттепелей, когда снежные поля уступали свое место бурной растительности. Кроме этого снег можно было увидеть разве что на немногочисленных горных вершинах. В общем, если не считать непривычную растительность и освещение — практически Земля. По крайней мере, до посещения родной планеты белок я предполагал что-то более неожиданное и поражающее воображение. Война оставила на теле планеты раны и отметины, климат, скорее всего, именно от нее сместился в более сухую и теплую сторону. Тем не менее, планета оказалась неплохим местом, куда большинство жителей моей родной планеты с удовольствием смоталось бы в отпуск. Не знаю, на каких принципах были сконструированы заряды «звездной кары», радиоактивный фон планеты, судя по всему, пришел в норму очень быстро и случилось это довольно давно.

Глядя на такое дело, жутко хотелось побродить по планете без скафандра, вдохнуть чужие неведомые запахи, ощутить запутавшийся в волосах ветерок. Жаль, вблизи базы не было водоемов. В средних широтах планеты наблюдалось мало водоемов или рек, вдоль экватора же вообще тянулась полоса пустыни, изредка рассекаемая лишь двумя морями и парой-тройкой особенно полноводных рек. Я связался со Светланой и попросил запустить программу расчета адаптации к условиям Улара для человека. Если изменения будут не слишком кардинальными, может, получится почувствовать под ногами настоящую планету. Светлана подтвердила начало работ на эту тему, к моему сожалению, ориентировочное время, необходимое для их завершения оказалось четыре-пять дней. Но лучше поздно, чем никогда. Осталось на какое-то время отодвинуть мечту, хорошо хоть не задвинуть в далёкий ящик. Из-за лёгкого разочарования прогулка стала как-то не очень интересной, я вернулся к своему потрепанному истребителю. Давно пора было решить его судьбу. Я осмотрел повреждения, внешне аппарат пострадал не очень сильно, по крайней мере, хламом его называть было рано. К сожалению, самому починить его, нечего было и думать, даже если бы я разбирался в этом вопросе. Требовалась помощь нашего КБ и мощностей «Ботаника».

— Светик, привет, — издалека начал я. — Тут такое дело…

— Даже не спрашивай, — ответила Светлана, догадавшись, о чем будет разговор. — Я не спустила в утиль истребитель Саныча, послушав тебя, но я не собираюсь чинить эти машины, чтобы дать вам еще один шанс свести счеты со своими жизнями.

— Как породисто ты начала говорить, — съязвил я. — Какая экспрессия…

— Не трудись, — ответила Светлана. — Чинить не буду, можешь сам управлять киборгами, если хочешь. Стекляшку можешь тоже не просить, он считает вашу затею исключительно глупой, вы рисковали всем экипажем и судьбой «Ботаника».

— Ты злыдня, любимая, — ответил я. — Мы спасли много разумных, кстати. Это может помочь нашим отношениям с ними.

— На планете постоянно кто-то гибнет, а у нас есть свои цели и задачи, — ответила Светлана. — Вы поступили нерационально.

— Ладно, — продолжил я разговор. — КБ не будет против, если я привлеку иностранных специалистов?

— Нет проблем, капитан, — ответила Светлана. — Нужно снять компоненты спасательной капсулы КСС, остальное можно передать местным спецам, они вполне смогут интегрировать туда свою кабину.

— Давай тогда уж сделаем для них послабление, и сами доведем истребитель до кондиции под стандартную кабину местных машин, — предложил я. — Чего союзниками обломки оставлять, неэтично.

— Ладно, доведем, — согласилась Светлана. — Если дадут нам свою кабину, сделаем совмещение.

Пока я ходил к руководству базы с предложением, киборги с «Клопа» затащили поврежденный истребитель под борт бота и начали демонтаж пилотского отсека. Руководство базы, как и в прошлый раз не слишком торопилось со мной встретиться. В конце концов, мне уделил внимание представитель технической службы базы. Оранжевый комбинезон выглажен, на груди знаки различия весь чистый и прилизанный по сравнению с техниками. Разговор тоже начался издалека. Пообщавшись несколько минут, у меня стали появляться мысли, что я разговариваю с торговцем на базаре. Я не стал объяснять суть моей просьбы, просто попросил по возможности дать мне чертежи спасательной кабины истребителей базы, упирая на то, что кабина на моей машине полностью выведена из строя, а заменить ее начинку нечем. Возможно, мы сможем каким-то образом приспособить часть узлов от кабин местных истребителей для наших нужд. Долгая беседа ни о чем закончилась отказом, основанием которого была нехватка запчастей для собственных истребителей, да и данные по кабине были секретными и разглашению не подлежали. Странным мне показалась такая позиция местного командования по отношению к союзникам. Сама собой напрашивалась мысль о маленьком таком саботажике. А может, командование базы надеялось, что мы бросим поврежденную машину, а они смогут поживиться ее секретами «за так». Порой мы другого человека понять не можем, что уж говорить об инопланетянах. Ничего не добившись, я пошел обратно. Мне было досадно, что мои бескорыстные порывы души угасали из-за несговорчивости местных «шишек». Я из чистой вредности не сказал, что мы собираемся довести наши истребители до ума в пользу местной системы управления. И тут мне пришла в голову интересная мысль. Я все-таки увидел возможный путь получить доступ к информации, пусть не мытьем, так катанием. Недолго думая, я свернул к площадке, где техники базы возились с разобранным штурмовиком мародеров.

— Привет служивые, — обратился я к четверке техников. — Хочу вот узнать, где мне можно забрать причитающуюся нам часть добычи?

— Привет союзник, — ответил один из техников. — Ты имеешь в виду технику правителя?

— Да, — согласился я. — Мы с напарником сбили ну никак не меньше одного штурмовика, а если посчитать внимательно, то и все семь получится. Хотелось бы взять на память.

— Зачем они вам нужны? У вас же нет к ним ни снабжения, ни специалистов по обслуживанию, — удивился другой техник. — Все машины повреждены и требуют серьезного ремонта.

— Да, требуют, — согласился я. — Но мы хотели бы кое-что снять для своих нужд.

— Вопрос с руководством базы нужно решать, — уклончиво ответил первый техник.

— По уму мы можем рассчитывать на одну самую целую машину. Или мы можем забрать все, которые были сбиты нашей двойкой. В первом случае у вас становится меньше реально живой техники, во втором случается колоссальная убыть потенциально живых штурмовиков, — продолжил я. — Только вот ваше руководство не спешит обсуждать данный вопрос. Предлагаю компромисс. Я заберу одну из безнадежных машин правителя, мне важно, чтобы пилотская кабина была цела, пусть и не полностью функционировала. Вы же со своей стороны доложите начальству о моей просьбе быстро. Можете сделать упор на то, что мы хотим взять разбитую «в хлам» машину. После изучения мы по джентльменскому соглашению вернем ее на запчасти, осознав, что аппарат никак нам помочь не сможет.

Понятливый техник уладил вопрос минут за двадцать. Начальство дало согласие на выдачу нам одного самого убитого штурмовика правителя. Своего я добился. Как и договаривались, мы выбрали штурмовик с наиболее целой кабиной, техники тут же с помощью платформы перетащили его к «Клопу». Выгрузив штурмовик, ребята какое-то время с любопытством смотрели на слаженную работу киборгов. Демонтаж узлов кабины мародерского штурмовика с описанием органов управления и контроля занял без малого часа два. Самым главным агрегатом, которому было уделено особое внимание, было кресло пилота, его киборги изучили отдельно, сняв размеры и сделав голографические снимки. После чего мы вернули частично разобранный штурмовик механикам базы, и они увезли его обратно на той же платформе. Хоть штурмовики и не имели катапультируемой кабины пилота, но представление об органах управления в технике уларсу давали. Моя маленькая афера удалась, вот только дарить истребитель желания как-то поубавилось. Но Светлане знать об этом было не обязательно, я принципиально хотел дать своему боевому соратнику второй шанс. Да, поступок мальчишки-мечтателя, но я люблю потакать себе в мелочах, которые никому не причинят вреда. А еще говорят, что летчики к своим машинам как к живым относятся, называя их именами и делая еще ряд всяких глупостей. Так вот, я тоже немного летчик, мне простительно. Вот Санычу — нет, по его части остаются бабы.

*****

О сроках прибытия двух кораблей с «Мегаполиса-дубль» я регулярно получал инфрмацию от Светланы, так что сюрпризом это стать никак не могло. По словам Светланы, они были схожи с кораблями правителя, размеры оказались немногим меньше, на счет вооружения сказать было трудно. С приходом «гостей» отношение к нам со стороны обитателей базы стало более прохладным, возможно, это случилось ввиду неопределенности нашей дальнейшей судьбы. Переговоры решили вести по отработанной ранее схеме на борту «Клопа», благо помещение уже было оборудовано. Посовещавшись, мы пришли к общему мнению, что пока не стоит слишком сильно рекламировать «Ботаник». По обоюдному решению Саныч остался на «Ботанике» осуществлять со Светланой прикрытие, мне на подмогу послали Белочку.

Утром по местному времени на площадку рядом с «Клопом» опустился катер, очень похожий на транспортник мародеров. Видимо, практически вся техника у обеих сторон была сделана на одних и тех же конвейерах. Поскольку Светлана регулярно оповещала нас о положении дел на орбите, то появление катера для нас сюрпризом не стало. На переговоры прибыло четыре представителя «Мегаполиса — дубль» и двое представителей наземной базы. Одеты они были на это раз в парадную форму, в рядах делегации оказались две женских особи, судя по знакам отличия, занимавшие высокие должности. С нашей стороны барьера был я в самом прилчном корабельном комбинезоне КСС и голограмма Светланы в строгом деловом костюме Земли. Так же представителем нашей делегации можно было считать Белочку, которая расположилась на стороне аборигенов. Процесс представления прошел, как и в прошлый раз, быстро. Видимо, мятежники не питали особой страсти и почтения к чинам. Поскольку мы были в этом случае гостями, хоть и принимали делегацию у себя на борту, в нашем праве было предложить хозяевам начать беседу.

— Я Вас приветствую, Господа, — перевел МИ обращение к нам одного из «горожан» по имени Ала Алралсару. — Прошу извинить нас, если что-то, по Вашему мнению, было или будет некорректно сделано или сказано. Для нас встреча с представителями другой разумной расы — событие необычное. Могу считать удачей, что переговоры от лица уларсу проводим мы, а не представители мнимого правителя. Мы уже ознакомились с записями предыдущих переговоров с представителями нашей базы на Уларе. Некоторые интересующие вопросы мы позволим себе задать после обсуждения основной темы переговоров. Мы прибыли сюда, надеясь помочь друг другу. Командование базы сообщило мне, что Вы хотели получить от нас некоторую информацию. Прошу сообщить, что бы Вы хотели узнать, надеюсь, мы сможем помочь…

Во время речи хвост представителя «горожан» слегка подрагивал, я по аналогии с земными кошками начал подумывать, что он волнуется. Я никогда не считал дипломатию своим хобби, и сразу попросил МИ произносить корректно имена оппонентов в моей речи, чтобы не вызвать неприязни.

— Уважаемый Ала Алралсару, — начал я. — У нас очень простая просьба. Мы бы хотели узнать координаты вашей колонии на Надежде. Нас очень интересует информация о расе разумных, совершающих нападение на колонистов. Сразу хочу сказать, что мы не собираемся совершать враждебных действий в отношении Вашего народа на Надежде. Мы хотели бы вступить в контакт с представителями этой агрессивной расы в целях получения некоторой информации. В свою очередь мы готовы оказать Вам разумную помощь, как знак признательности. Если возможно, прошу для упрощения переговоров перейти к менее официальной форме общения.

— Доблесть несущий Сергей, — как ни в чем не бывало, продолжил тот же «горожанин». — Вашу просьбу выполнить не трудно. Но мы бы хотели быть полностью уверены, что Вы не находитесь на стороне правителя. Участие Ваших пилотов в недавнем бою, к сожалению, не может служить полным подтверждением Ваших намерений. Прошу извинить меня, но Вы могли уже заключить с правителем какую-то сделку.

— Что же может служить доказательством наших намерений? — задал я очевидный вопрос.

— Доблесть несущий Сергей, ответ очевиден, — горожанин свернул хвост колечком. — Ваша помощь.

— По Вашему мнению, в чем она может выражаться? — задал я следующий очевидный вопрос.

— Даже принимая во внимание Вашу боевую мощь, вряд ли Вы сможете переломить сражение с правителем в нашу пользу, — ответил «горожанин», развернув хвост. — Думаю, что ваша помощь новыми технологиями может сделать значительно больше.

— Господа, — произнес я, обращаясь ко всей делегации. — Я хотел бы сразу расставить все акценты. Мы не хотели бы принимать участия в открытых боевых действиях, как Вы уже сказали, проку от этого много не будет. Мы не можем передать Вам наши технологии, это запрещено уставом Содружества, кроме того, я уверен, что, даже получив эти технологии, Вы не сможете ими воспользоваться. Если Вас зантересует мы можем предложить посильную помощь в осуществлении путешествия «Мегаполиса — дубль» к Надежде.

— Доблесть несущий Сергей, Ваш ответ расстроил наши ожидания, — ответил тот же «горожанин». — Достижение Надежды — это наша мечта. Но мы не можем оставить беззащитные планеты на растерзание лже-правителю. Кроме того, каким образом Вы собираетесь отправить «Мегаполис — дубль» к Надежде?

— Насколько я знаю, звездные тягачи, предназначенные для разгона корабля-города, до сих пор находятся на базе снабжения у последней планеты Вашей системы, — был мой ответ. — Они хоть и повреждены, но не уничтожены. По информации командования базы, Вы взяли их под охрану.

— Возможно, мы и сможем под Вашим руководством восстановить эти машины, — задумчиво рассуждал «горожанин», сгибая-разгибая хвост. — Но, как я понимаю, оборудование останется тем же. Остается вопрос расчета траектории разгона для тягачей. У нас нет данных по счислению пути к Надежде, за послевоенные годы информация была утеряна. Кроме того, мощности вычислительно центра города смогут справиться с такой задачей за полтора-два стандартных для уларсу года. Не уверен, что Вы готовы ждать.

— Я думаю, что решение на счет неожиданностей в пути очевидно, — не согласился я с доводами горожанина. — Вы можете не отстыковывать тягачи после окончания разгона, а использовать их как носители в течение всего полета. С расчетом маршрута мы постараемся помочь.

— Мы хотели бы отправить к Надежде оба корабля-города, — скромно уточнил «горожанин». — Тягачи должны будут остаться для повторного запуска.

— Во дают! — не удержался Саныч. — Делят шкуру неубитого правителя!

— Саныч, они просто скромняги, по сравнению с тобой, — ответила Светлана. — Ты бы и наши шкуры поделил на всякий случай.

— Светка, ты — зараза, — огрызнулся Саныч. — А я-то тебя еще на свидание в пивной бар хотел пригласить. Нет, теперь только бутылка водки, два чупа-чупса и грибок над песочницей.

— Мы готовы собрать необходимые данные для расчетов, — усмехнулся я. — Но нам нужны координаты Надежды…

Торговля продолжалась в течение всего дня. Со стороны мы могли походить на две группы конкурентов по базарному бизнесу в торговле зелеными помидорами. Потом мы еще день уточняли интересующие обе стороны моменты. В итоге было решено следующее.

Первым пунктом нашего соглашения была все-таки посильная помощь в низвержении лже-правителя. В этом процессе мы договорились взять на себя функции разведки, а так же согласились скрытно доставить к «Мегаполису» несколько диверсионных групп. Вторым пунктом стала помощь в осуществлении запуска кораблей-городов к Надежде. После выполнения первого пункта нашего соглашения и приведения в порядок тягачей нам должны будут сообщить координаты Надежды для снятия необходимой информации по расчету траектории разгона тягачей. По всем канонам нелегкого купи-продайного дела, нас обобрали в пух и прах, наверное, торговля — не мой конек. Но, приблизительно прикинув необходимое на все мероприятия время, мы решили, что это значительно быстрее, чем прыгать «наобум» ко всем звездным системам, отстоящим от Улара в пределах семи — десяти МББ.

*****

Поскольку города-корабли строились по совершенно разным проектам, планы «Мегаполиса — дубль» никак не могли бы нам помочь в нашей разведывательной миссии. Кроме того, нас туда, в общем-то, никто не спешил приглашать. То есть, подразумевалось, что разведку мы должны проводить исходя из своих сил. Оставался пассивный сбор информации, ибо мы не смогли бы внедрить «крота» на «Мегаполис» при всем своем желании. Единственный хоть и временный член экипажа вида уларсу — Белочка на эту роль решительно не годилась. Именно по этой причине мы не стали возражать, когда она попросилась немного погостить на приютившей нас военной базе. За раздумьями над планом операции нас застали гости. «Горожане» были кровно заинтересованы в предстоящей операции, по этой причине они все-таки решили нам помочь. Прибывшие к нам белки представляли службы «Мегаполиса — дубль», которые могли бы помочь нам в разработке плана и координации разведывательных действий. Один из представителей был из подразделения, больше всего походившего на контрразведку, двое являлись технарями, последний оказался штурманом или навигатором на корабле, весьма часто принимавшем участие в предыдущих разведывательных миссиях. Мозговой штурм по разработке планов мероприятия мы решили проводить на нашей подготовленной к переговорам территории. Совместными усилиями была набросана ориентировочная голографическая модель «Мегаполиса», на которую нанесли все имеющиеся в наличии разведанные. К сожалению, по большей части, оказалось известным только расположение наружного вооружения и шлюзов. О внутренней структуре города-корабля были лишь общие и весьма обрывочные данные, полученные от пленных. Поскольку пленными оказывались в основном пилоты, то и информация от них была получена в основном относительно доков, верфей, жилых модулей и борделей. Внедрить агентурную сеть в «Мегаполис» у местных разведчиков так и не получилось. Несколько раз агенты попадали на территорию города, но, находясь в роли рабов, получить какую-либо ценную информацию не смогли. По агентурным данным оказалась в общих чертах обрисована лишь структура тюремных помещений и рабских отсеков.

Занимаясь грабежами и разбоем на двух планетах за счет более развитой технологической и военной баз, город мог себе позволить жировать. Общество на «Мегаполисе» делилось на своеобразные касты. Наверху этой пищевой цепочки была свора правителя с приближенными к телу придворными. Следующей ступенью была внутренняя охрана города, которая набиралась только из рожденных в городе граждан. Они были военным костяком правителя, державшим в ежовых рукавицах весь город. Привилегии внутренней охраны, конечно, ни в какое сравнение не шли с привилегиями придворных, но между внутренней охраной и прочими кастами так же оказалась пропасть, пожалуй, не уступавшая пропасти между придворными и внутренней охраной. Следующей ступенью служила каста космических сил города, к ней относились пилоты боевых кораблей и внешней охраны города, потом шли всякого рода надсмотрщики за рабами, свободнорожденная обслуга и сами рабы, практически не имевшие прав, кроме права на смерть. Отдельной кастой оказались ученые. Снабжение этой касты велось по уровню внутренней охраны города, только вот попасть туда оказывалось возможным только по единственному критерию — таланту. Видимо, в силу последней особенности, ученые держались обособленно, фактически не участвуя в непрекращающейся оргии города. Между правителем и учеными сложились отношения прохладного мира. Город не мог обходиться без ученых, но и не спешил разделить их взгляды на жизнь. Таким образом, каста ученых была обеспечена всем необходимым для своих исследований, но никак не участвовала в управлении городом. Вопрос притока населения в городе решался весьма просто. Мародеры угоняли с обоих планет в рабство молодых женщин, совсем маленьких детей, еще не начавших осмысленную жизнь и при необходимости молодых крепких мужчин. Женщины становились наложницами в гаремах правителя и придворных, постепенно мигрируя в сети городских борделей или обслугу. Каждая каста имела свои бордели, наложницы могли из года в год постепенно мигрировать в бордели более низких каст. Некоторые бывшие наложницы выполняли и роли нянек, домохозяек и прочих исконно женских на Уларе профессий. Прочую работу выполняли рабы-мужчины под присмотром надсмотрщиков. Все дети, рожденные на территории города и захваченные на планете, за исключением мальчиков, рожденных от правителя и придворных, жили отдельно в своеобразных интернатах, где в процессе взросления постепенно решалась их роль в общественной иерархии города. Девочки попадали в различные сферы услуг, мальчики в зависимости от задатков — в различные технические структуры города. Единственное место, куда могли попасть девочки на равных с мальчиками, была каста ученых, но там они становились настоящими изгоями и вели жизнь, практически не покидая территории «научного городка», фактически обрывая какие-либо связи с большим городом. Представители одной касты могли попасть в другие касты, хоть случалось это и не часто. Для этого была разработана целая система аттестаций, проходивших раз в несколько лет. В касту придворных можно было попасть, только снискав покровительство самого правителя. Зато попасть в более низкую касту до рабов включительно можно было легко за всякого рода проступки. Рабы же могли при удачном стечении обстоятельств и моральных качеств стать надсмотрщиками и в исключительных случаях даже подняться выше, правда для этого нужна была самая малость — остаться в живых. По понятным причинам рабы не общались с наложницами, отношение же к ним других каст исключало какое-либо сотрудничество, что затрудняло развертывание агентурной сети. Среди наложниц обеих полов тоже была своеобразная система иерархий. В «высшие» касты могли попасть только наложницы, рожденные в городе и по каким-то причинам попавшие в этот статус. В прочем, после удачных набегов новые рабыни на некоторое время меняли расклад сил, попадая в сальные лапы правителя или придворных, но очень быстро спускались до своего определенного иерархией места. А поскольку и мужчины и женщины уларсу были активны в сексуальном плане хоть и в весьма частые, но только определенные циклы, то попасть к правителю или придворным в нужное время даже агенту женского рода было практически невозможно.

Перед нами стояла непростая задача, если мы хотели произвести внедрение агента в город. Внедренному агенту ставилась задача кроме сбора данных для последующего внедрения диверсионных групп, устроить атаку на главный компьютерный центр города, а в идеале «уложить» всю компьютерную сеть города хотя бы на несколько часов. Поскольку самое просто внедрение в среду рабов результата не давало, нужно было искать другие способы. Как ни странно, хорошая идея пришла к Санычу. Припомнив судьбу Белочки, он предложил внедрить ее, наверняка у правителя появится интерес к представителю старого мира. Кандидатуру Белочки мы сразу опустили, но сама идея была неплохой. Нам нужно было внедрить агента, который мог бы заинтересовать правителя. Ценность идеи Саныча была в «осколке старого мира». Можно было попытаться сымитировать возвращение от одной из планет, куда были посланы с исследовательскими миссиями многочисленные «Ловцы», маленького корабля с живым членом экипажа, находящимся в анабиозе с сообщением о пригодной для жизни планете. Идея пришлась по душе всем участникам мозгового штурма. У нас даже была самая настоящая древняя анабиозная капсула. В процессе разработки плана возник ряд трудностей. Светлана обратила внимание, что «осколок старого мира» должен быть генетически близок к Белочке, не подвергшейся ряду мутаций, постигших жителей родного мира уларсу, иначе подлог может быть легко обнаружен учеными «Мегаполиса». Неизвестно как они себя поведут в этом случае, рисковать не хотелось. С «кораблем из прошлого» ситуация казалась намного проще, нужно было сделать корабль отличавшийся конструкцией от традиционных кораблей уларсу, но все же на основе старых исходников, доступный в той или иной мере на кораблях-астероидах. Для обдумывания ситуации стороны решили взять тайм-аут.

Научно-исследовательскому центру «Светлано-Стекляшкинскому» было поставлено задание: изыскать способ обмануть ученых на повод генетического теста. КБ «Ботаника» было дано параллельное задание: разработать «корабль из прошлого». «Горожанам» было дано задание подыскать нескольких добровольцев для внедрения. Исходя из психологического портрета мародера-правителя, было решено заслать агентом женскую особь. Скорее всего, она не вызовет какой-либо угрозы для обитателей «Мегаполиса» с детства привыкших видеть в женщинах только забитых жён и покорных наложниц, но без сомнения вызовет интерес ученых, которые готовы увидеть в женщине разум. Ввиду совсем другого отношения к женщинам на «Мегаполисе — дубль» многие из них проходили военную службу. Найти подходящую кандидатуру для мисси казалось делом не очень сложным. По крайней мере, многие были готовы пожертвовать собой ради такого значительного дела, как свержение правителя.

Спустя неделю комитет по свержению правителя снова собрался на борту «Клопа». НИЦ «Светлано-Стекляшкинский» доложил о проведенной работе. На наше рассмотрение было представлено несколько проектов по обману бдительности ученых «Мегаполиса». Исходя из реакции и предложений «горожан», решили попытаться осуществить самый сложный, но на сто процентов «верный» вариант. В этом варианте предполагалось изменить «генную» структуру будущего агента на основе данных, полученных после полного сканирования Белочки. Скорее всего, просто подчистить что-либо будет невозможным и придется вырастить путем клонирования подчищенной структуры базового «генома» уларсу новое тело с последующей трансплантацией мозга агента. При таком раскладе дел Светлана не сомневалась в успешном исходе операции, оставался вопрос, сможет ли агент освоиться с новым телом. По прогнозам Светланы, в течение нескольких лет после операции мозг и новое тело должны будут прийти к окончательному компромиссу, возможно, изменив психику донора основного мыслительного органа. По известным причинам, нескольких лет у нас не было, так что приходилось надеяться на удачу. КБ «Ботаника» предоставило схему «корабля из прошлого», которая после некоторых обсуждений и дополнений была принята к исполнению. Сборку данного чуда техники решено было произвести на приличном удалении от системы уларсу, чтобы избежать утечки информации, откуда корабль и будет запущен в пункт назначения. Результатом изложения добровольцам плана миссии было резкое сокращение их числа, пришлось даже провести дополнительный отбор по экипажам кораблей, прибывших с «Мегаполиса — дубль», и наземных баз. В целях секретности, была дана информация об экспериментах по трансплантации в целях создания особей с более чистым «геномом» для решения проблемы рождаемости и выживания уларсу в будущем. Контрразведка «горожан» уже более тщательно проверяла соответствие кандидатов предстоящему заданию. На предварительную подготовку ушла почти неделя. За это время мы перевезли на «Ботаник», который пришлось перевести в транспортную конфигурацию, необходимое оборудование. «Горожане» где-то раздобыли довоенный транспортный корабль уларсу с остатками двигательной установки и оборудования, который мы пристыковали к «Ботанику». После глубокого сканирования было отобрано два добровольца для трансплантации из числа экипажей кораблей «горожан».

Пока шли общие приготовления, «Клоп» с Санычем на борту под прикрытием щитов комплексной невидимости пошел к «Мегаполису» нести разведывательную вахту. Была поставлена задача: собирать информацию о местоположении орудий и пусковых ракетных батарей системы защиты «Мегаполиса», а так же всю возможную информацию о городе, перехватывая переговоры и пытаясь проникнуть в компьютерную сеть. «Ботаник», забрав на борт двух инженерных специалистов, двух добровольцев-агентов из числа «горожан» и Белочку, стартовал за пределы планетной системы уларсу на звездной тяге. Мы со Светланой из вредности не согласились взять на борт «Ботаника» кого-либо из представителей командования и контрразведки «горожан», припомнив им весьма осторожное отношение к нам. Все уларсу были поселены в отсеках для опасных грузов, специально оборудованных и заполненных родной для обитателей атмосферой. Охранные системы были активированы, о чем все, кроме Белочки, были отдельно оповещены. В течение почти трёх суток мы уходили на безопасное расстояние, в это время прошел полное адаптационное сканирование один из добровольцев и заканчивал сканирование второй. По прибытию в точку корпус транспортника и необходимое оборудование было отстегнуто от «Ботаника», а сам он был переведен в научную конфигурацию. Пока заканчивалось сканирование второго добровольца киборги «Ботаника» вместе с инженерами-«горожанами» приступили к монтажу «корабля из прошлого». Работы шли не так быстро, как мы планировали, но по времени мы не были ограничены, дополнительное время даже играло нам на руку, добавляя «Клопу» шансы собрать больше информации о «Мегаполисе». Тем временем закончилось сканирование второго добровольца-агента, нужно было начинать самую сложную часть нашего плана.

— Светик, сканирование закончено, кого ты намерена осчастливить первым? — спросил я, сидя на диване своей каюты. — Насколько вообще высоки шансы получить хороший результат?

— Сергей, оба добровольца имеют практически одинаковые «генные» сдвиги в организмах, — отозвалась Светлана. — Шансы на хороший результат я бы назвала «отличными», хотя, как всегда, появятся какие-то неучтенные факторы.

— Ты уже выбрала кандидата? — спросил я.

— Пока нет, — отозвалась Светлана. — Не хочешь посмотреть сам?

— Давай, — согласился я.

Светлана начала голографическую трансляцию и «литературный» перевод. Оба агента-добровольца сидели в одном из отведенных им отсеке, названном нами «холл» и вели вместе с Белочкой беседу «за жизнь». Обе дамы были, как и Белочка, молодыми, одна была светло-желтого окраса с мелкими наподобие леопардовой раскраски оранжевыми пятнышками по всему телу, вторая была окраса цвета красной меди с более темными полосами вдоль спины. «Интересно, они красятся, как наши земные женщины или же для них это не актуально?» — подумал я.

— Альсс, ты ведь тоже по специализации техник силовых установок, — говорила Белочка. — Почему же ты не можешь поверить в этот факт?

— Кларкисс (так, оказывается, звали нашу Белку, очень красиво, кстати), я тебе верю, просто, уж сильно невероятным звучит твой рассказ, — ответила леопардовая милашка по имени Корралисс. — Во-первых, четыреста восемьдесят стандартных лет анабиоза, во-вторых, множественные переломы обоих позвоночников…

— Ты уверена, что тебя попросту не обманули? — задала вопрос медная дама по имени Альсс.

— Уверена, Корралисс, — ответила Белочка. — Я видела наш город-астероид, и видела голографический ролик о моем извлечении из капсулы. Я смотрела результаты моих обследований до полного сканирования.

— Ты говорила, что после сканирования тебя вылечили, — продолжила леопардовая девушка. — Почему же не вылечили меня?

— Альсс, у меня были переломы, связанные с аварией, — грустно ответила Белочка. — У тебя же это мутации внутренней структуры организма, земляне называют такие нарушения «генными», даже они ушли куда дальше в этих областях, чем мы, не говоря уже об ученых Содружества. Твой организм неправильно строит твои позвоночные стволы, ему просто кажется, что так и должно быть. Это же может быть и твоей причиной бесплодия, хотя точно можно будет спросить Светлану.

— Кларкисс, я побаиваюсь ее, она хоть и равноправный член экипажа, но все-таки женщина, — ответила леопардовая девица. — Сама знаешь, как завистливы женщины…

— Кларкисс, а ты уверена, что проблема зачатия в нашем внутреннем изменении? — спросила медная дама. — Может это вирус, выпущенный правителем всему виной? Как говорят, «Мегаполис» не испытывает особых проблем с рождаемостью. Может, их ученые что-нибудь сварганили?

— Нет, Корралисс, Я уже говорила со Светланой, эти проблемы внутри вас, — ответила Белочка. — О тебе она вообще сказала, что потенциально ты готова зачать хоть сейчас, но практически стопроцентный вариант зачать девочку только в третьей фазе брачной игры, первая и четвертая фазы на уровне «маловероятно», а вот вторая фаза имеет неплохие шансы для зачатия мальчика.

— Послушав тебя, Кларкисс, мне прямо кажется, что мои брачные фазы начались, — обрадовано ответила леопардовая девица. — Хорошо, что у нас есть пара парней, а то жалко будет остаться девственницей в первый в жизни брачный сезон. Ты как сама-то его прошла?

— Это было жутко давно… — пошутила Белочка, взметнув хвостик. — Я уже фактически ваша прародительница с большим количеством приставок «пра».

— Для прародительницы ты очень темпераментно развлекалась на последней вечеринке с нашими ребятами, мне прямо завидно стало, хоть и меня не обходили ласками, но из трех дам, участвовавших в любовной игре, ты была примой, — вставила медная дама, свернув хвостик в колечко и развернув обратно. — Надеюсь, ты отыгралась хоть частично за свой долгий сон?

— Спасибо за заботу, Альсс, — ответила Белочка, коснувшись медной дамы кончиком своего хвоста. — Ты была со мной всегда мила и добра. Спасибо, что устроила эту вечеринку. Кстати, Светлана сказала, что я беременна, скажу больше, у меня будут два мальчика первой фазы.

— Вот это новость! — леопардовая красотка даже вскочила на диване, обвив хвостом белочкину спину. — У нас давно уже никто не рожал двух детей сразу, я думала, что это сказки древности. Я тебя поздравляю! Один ребенок по законам принадлежит отцу, вот наши мальчики передерутся за него…

— Спасибо, Корралисс, — ответила Белочка, погладив в ответ своим хвостиком лапку леопардовой дамы. — Ты забыла, что я не совсем принадлежу вашему миру и вполне могу обоих малюток оставить себе.

— Я бы хотела тоже двух деток, — мечтательно сказала леопардовая милашка. — Интересно, можно ли такое устроить?

— Вы бы все-таки поговорили со Светланой, много чего интересного узнать смогли бы, — ответила Белочка. — Я думаю, что с их помощью можно и такое устроить.

— Ну уж нет, лучше уж с самцом поговорить, хоть он и не уларсу, но, может, будет не так завистлив, как женщина, — выразила медная дама, свою мысль. — А у меня как дела в плане зачатия?

— Альсс, мне жаль, но у тебя шансы во всех фазах одинаковы и близки к понятию «невозможно», — ответила Белочка. — Я тебе уже говорила, что твои проблемы и с позвоночными стволами и с зачатием из-за нарушения «генной» структуры организма. Ты не обижайся, но я боюсь, что тебе никогда не получить приставку «альт» к своему имени, если не случится чуда.

— Жаль, — сказала медная Альсс. — Я, правда, об этом уже давно подозревала. Ну да ладно, не одна я такая, живут же многие и с приставкой «алк», то есть фактически с клеймом старой девы, всю жизнь.

— Альсс, я обязательно спрошу Светлану о тебе, — Белочка обняла ее хвостиком за шею. — Я думаю, что они тебе помогут.

— Не нужно, — ответила медная дама. — Может, меня выберут для трансплантации. Это опасно, может, я погибну. А вообще, я хочу выбрать момент и поговорить с самцом на эту тему, попроси его о встрече, ты чаще с ним видишься.

Я попросил Светлану убрать голограмму. Хоть и были эти существа чужды нам телесно, но проблемы у них были очень похожи. Честно говоря, мне было жалко Альсс, хоть я и понимал, что большинство женщин уларсу в той или иной мере разделяют ее судьбу. Но то были неизвестные мне женщины уларсу, а медную девчушку я видел живой, мечтающей о чем-то, строящей планы и жутко обиженной на судьбу.

— Светлана, я думаю, что выбор агента очевиден, — задумчиво сказал я. — Давай начнем с Альсс. Ты сможешь вырастить ей новое тело здоровым и способным к зачатию?

— Несомненно, Сергей, главное, чтобы мозг хорошо пережил адаптацию, — ответила Светлана. — А ты, оказывается, «тонкая душа».

— Не глумись, — ответил я. — Я спрошу ее про предпочтительный окрас нового тела, попробуй только не сделать!

— Да, капитан, — отозвалась Светлана. — Я, кстати, закончила два дня назад разработку и расчет курса адаптационных мероприятий для подготовки человеческого тела к атмосфере Улара. Желаете поэкспериментировать?

— Желаю, — ответил я, показывая фигуру с вытянутым пальцем в потолок. — А ты меня быстренько в самца уларсу не сможешь переделать?

— Не смогу, — ответила Светлана с некоторым удивлением в голосе. — А зачем?

— Да вот хочу наставить тебе рога с этой медной дамочкой, чтоб не умничала… — засмеялся я, разрядив обстановку.

— Могу начать программу расчетов, капитан, — серьезно заявила Светлана.

— Начинай, — принял я шутку. — А Белка действительно беременна?

— Да, — ответила Светлана.

— Чего не сказала? — спросил я.

— Так это не болезнь, а естественный процесс, — удивилась Светлана. — Ты и не интересовался.

— Ладно, проехали, поздравить бы надо, — пробурчал я. — Как долго мне организм для выхода к белкам готовить нужно?

— В общей сложности около суток, может чуть больше, — ответила Светлана. — Стекляшка разработал интегрируемый модуль к блоку медицинского контроля и поддержки, плюс комплекс по выработке иммунной системой антител к некоторой заразе, потенциально способной прижиться в твоем организме с тюнингованным метаболизмом.

— Круто, — удивился я. — А сколько сборка организма для медноволосой барышни продлится?

— Дней пятнадцать плюс-минус, — ответила Светлана. — Корабль до ума еще дольше доводить будут, может, мы в случае неудачи еще и второго добровольца успеем подготовить.

— Ясно, — ответил я. — Давай начинай клонирование и сборку. Я пока займу медицинский блок с адаптационными процедурами.

Для уверенности Светлана меня промурыжила в медицинской кроватке двое суток. Все это время я предпочел проспать, воспользовавшись советом Светланы. Проснувшись, я почувствовал некоторую слабость и дискомфорт. Это было странно, обычно из кроватки или кресла я вставал полным сил.

— Светик, что-то не так? — спросил я. — Я себя как-то неуютно чувствую.

— Это остатки токсинов в теле дают о себе знать, — ответила Светлана. — Но лучше провести пробный выход в атмосферу Улара именно сейчас. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — ответил я. — Бывали недомогания и похуже, особенно после встречи Нового года в общаге.

— Так, снимаю колпак, — отозвалась Светлана. — Готово. Отключаю тебя от «кроватки», сейчас будешь дышать самостоятельно, поначалу может оказаться очень трудно. Будет лучше, если ты сделаешь гипервентиляцию организма, а потом выдох перед отключением.

Меня отключили. Я сделал свой первый глоток чужого воздуха. Голова закружилась, сознание поплыло. Хорошо, что я лежал, а то упал бы. Легкие молотили воздух, но организм судорожно требовал дышать еще. Спустя несколько секунд, на шестом-седьмом вдохе сознание начало возвращаться рывками на место. Я открыл глаза, картинка была мутной с красноватым отсветом.

— Жить буду? — спросил я Светлану.

— Все идет нормально, — отозвалась она. — Еще минут десять-пятнадцать полежи, потом опять тебя подключим, исследуем, подкорректируем и очистим от гадости.

Второй раз включение в атмосферу прошло спокойнее, но окончательно организм сдался только на четвертый раз. Светлана все поражалась, насколько непокорный у землян организм. После последней доводки меня на двенадцать часов погрузили в сон и восстановительно-очистные процедуры. К моему пробуждению Светлана сменила всю атмосферу «Ботаника» на уларскую. Проснулся я бодрым, как обычно. Но при процедуре моего подъема присутствовал киборг, как сказала Светлана: «На всякий случай». Все произошло удачно. Тем не менее, воздух был необычным, в нем присутствовали странные для меня запахи. Мне казалось, что сердце работает немного быстрее, да и дышать приходилось слегка с натугой и немного чаще. Светлана сказала, что со временем организм привыкнет к условиям нагрузок в новой атмосфере и все придет к старой норме. Зато теперь я смогу погладить белок, если дадутся, конечно. Странно, но у меня эта мысль нашла какой-то необычный отклик. Я не обратил на него внимания, посчитав происками чуждой атмосферы. Еще полдня я прогуливался по «Ботанику», заставляя организм привыкать к нагрузкам в новой атмосфере, попутно входя в курс дел. Строительство «корабля из прошлого» шло медленнее, чем рассчитывали, тем не менее, трудности были всего лишь технического характера, приходилось в точности следовать технологиям уларсу, скидки не делалось даже в мелочах. Девчонки болтали о жизни, расспрашивали ощущения беременности у Белочки, занимались на тренажерах, очень им понравилось играть в компьютерные симуляторы. Светлана предложила им симулятор нашего истребителя, просто чтобы скрасить их одиночество. Через день на него подсели все уларсу, включая инженеров и Белочку. Пришлось ограничить инженерам доступ к этому аттракциону, чтобы не страдало основное дело. Клонирование организма для добровольца шло своим чередом. Светлана просила как можно скорее определиться с окрасом, так как чем дальше, тем труднее было бы абсолютно точно его воспроизвести. Я решил не оттягивать время и переговорить с добровольцем. Сначала я решил переговорить лицом к лицу с Белочкой, так как она была наиболее подготовленным к этому событию уларсу. Ведь я даже не знал, как уларсу относятся к людям, вполне могло быть, что они воспринимали нас жуткими уродами, сдерживая эмоции из уважения. Светлана просто попросила Белочку зайти медицинский отсек на обследование по поводу беременности. Обследование действительно сделали. После обследования я зашел в отсек к Белочке. Белочка сидела на кроватке обнаженная, ее повседневный комбинезон лежал на стуле у входа в отсек.

Дверь открылась, и я зашел, остановившись на пороге, с опозданием подумав, что может быть, стоило подождать, пока она оденется. От удивления Белочка скрутила хвостик в колечко, так и оставив его подрагивающим мохнатым бубликом. Мы стояли и смотрели друг на друга.

— Это голограмма? — прострекотала Белочка.

— Нет, — ответил я.

— Но ты без скафандра, — удивилась Белочка, хвост начал скручиваться и раскручиваться. — Ты не навредишь себе?

— Нет, я теперь могу дышать твоим воздухом, Кларкисс, — постарался я наиболее правильно произнести настоящее имя Белочки, чтобы это было понятно и без перевода Светланы. — Адаптация завершена, ни вы мне, ни я вам не опасны.

— Удивительно, — Белочка села на палубу практически как собака, обернув задние лапки хвостиком. — Кто бы мог подумать, что такое возможно.

— Я тоже удивлен не меньше твоего, — ответил я, продолжая стоять. — Могу ли я задать тебе личный вопрос?

— Конечно, — Белочка свенула и развернула хвостик.

— Я всегда терзался мыслью, как вы воспринимаете людей? — спросил я. — Я понимаю, что раз мы разумные, вы нас можете уважать, но чисто субъективно, что ты чувствуешь, глядя на меня?

— Трудно сказать, мне нелегко определиться, — Белочка пару раз наклонила голову из стороны в сторону, хвост дернулся, но остался на месте. — Могу я задать тебе еще более личный вопрос, нет, скорее высказать просьбу?

— Конечно, — удивился я.

— Можно я тебя потрогаю? — спросила Белочка, хвост метнулся и закрыл мордочку, оставив только огромные глаза-апельсины.

— Можно… — ответил я, удивившись еще больше, про себя думая, что если дело приняло такой оборот, значит не так уж и противны мы для уларсу.

— Ты же в одежде? — продолжила Белочка. — Я могу надеяться на ответную услугу? Раз уж ты застал меня обнаженной, тоже сними, пожалуйста, одежду я так и не видела твоего природного облика.

«Да, любопытство кошку сгубило…» — подумал я, усмехаясь и снимая комбинезон. Я бы, наверное, не смог попросить о таком, побоявшись отпугнуть Белочку. Хотя, наверное, она еще моложе меня, а потому значительно более непосредственна.

— Извини мою бестактность, я просто не увидел стеснения между вашими полами, поэтому и решил, что у вас это не запрещено моралью, — ответил я.

— У нас не так сильны такие традиции, как у людей, — отозвалась Белочка, поедая глазами мой стриптиз. — Тем не менее, находиться без одежды вне своего дома или комнаты считается верхом неприличия.

— Извини еще раз, — сказал я. — Откуда ты про людей это знаешь?

— Я многое узнала от Светланы, — ответила Белочка. — Я читала переведенные ей книжки, смотрела фильмы, вы очень странные существа, но очень интересные. Светлана не осветила только тему вашего размножения и спаривания, намекая, что это очень интимная для вас тема и нужно получить разрешение непосредственно от вас.

«Странный поступок со стороны Светланы, даже я бы сказал нелогичный», — подумал я. Было бы проще простого спросить меня и дать ответ Белке. Кроме того, она совсем не упоминала о каком-то интересе со стороны Белочки к нашей культуре. Опять отголоски какой-то мысли пробежали на периферии сознания и юркнули в норку. За этими мыслями я закончил разоблачение и повесил свой комбинезон на стул рядом с белочкиным. Я стоял практически посередине отсека и ждал, решив не смущать Белочку еще больше. Приблизительно через минуту Белочка встала на четвереньки и медленно пошла в мою сторону. Она обошла меня по кругу, ни разу не коснувшись, уселась передо мной и, закрыв глаза, потянула ноздрями воздух. Сделав это несколько раз, она опять встала и пошла на второй круг, на этот раз ее пушистый хвост прошелся вскользь по моей спине, опустившись до самых пяток, вызвав во мне приступы смеха от щекотки. По телу побежали мурашки, как будто даже стало прохладнее. Белочка не остановилась, а пошла на следующий круг. Когда она проходила передо мной, я понял, что все это время она тщательно принюхивается ко мне. Пушистый хвост заскользил по груди, спускаясь к пальцам ног, чем заставил меня, стиснув зубы, сдерживать порывы смеха. Опять побежали мурашки. Вас никогда не щекотали по телу чем-нибудь вроде беличьего хвоста? Закончив второй проход, Белочка остановилась передо мной и встала на задние лапы. В таком положении она была немного ниже меня. Посмотрев мне в глаза, она подняла свой пушистый хвостик и провела по моей голове и лицу. Я не смог удержаться и потер рукой нос, заодно мягко поймав кончик хвоста. Белочка замерла. Хвост был мягкий. Мех уларсу чем-то походил на мех лисы, но кончики волосков были совсем тоненькие, как паутинки. Я отпустил хвост.

— Тебе неприятно? — спросила Белочка смущенно. — Извини мою назойливость, я понимаю, насколько это бестактно.

— Нет проблем, мне приятно, — улыбнулся я в ответ. — Просто прикосновение твоего хвоста для меня щекотно — это своего рода всплеск чувствительных окончаний моей кожи, не знаю, как описать, в общем, приятно. Ты же хотела меня потрогать, почему не решилась?

— Я тебя потрогала, — ответила Белочка, наверное, слегка удивленно. — Я, наверное, так бестактно еще не трогала никого из уларсу, разве толькол тех, кто стал моим партнером по играм…

— Ты трогала меня своим хвостом, — догадался я. — Ну и как?

— Очень интересно, — ответила Белочка. — У тебя на теле есть маленькие волоски, они такие приятные на ощупь, может из-за того, что маленькие и жесткие по сравнению с мехом уларсу. Вообще, твое тело непривычно и интересно на ощупь. И ты так сильно пахнешь…

— Ну, с запахом ничего не поделаешь, — ответил я. — Такова природа наших организмов.

— Ты не понял, — смутилась белочка, «мазнув» меня по ногам хвостом. — Ты приятно пахнешь. В твоем запахе есть очень странные нотки, я бы сказала нотки «странной любви», как будто ты какой-то третий вид самцов уларсу. Правда, твой запах не сводит меня с ума, но он очень приятен.

— Не ожидал, — ответил я, протягивая руку нервно подрагивающему хвосту Белочки. — Я бы тоже хотел тебя погладить, но у меня нет хвоста, мы для этого используем руки. Ты не будешь против?

— Нет, — ответила Белочка, опустившись на четыре лапы и обвив хвостиком шею.

Я присел рядом. Плавно и нежно, как земную женщину, я погладил оранжевый мех Белочки от основания шеи до кончика хвоста, совершив практически «круг почёта» по ее телу. Мех по всему телу оказался мягким и ухоженным, на хвосте начинались паутинки особо тонкого пушка. Мне казалось, что я глажу большую домашнюю кошку странного оранжевого цвета. Я не смог удержаться и продолжил гладить. Белочка легла на пол, свернувшись калачиком, а я сел радом по-турецки. Я гладил Белочку, она лежала, прикрыв глаза, а ее хвост жил своей жизнью, подрагивая, ловя мою руку, и вокруг нас в отсеке висела тишина. Моя дурацкая мечта исполнилась до неприличия полностью. Назойливая мысль опять пыталась пробежать по краешку сознания, я ее почти поймал, но в последний момент она, пискнув, юркнула вглубь.

— Ты мне напомнил мою маму, — сказала Белочка, не открывая глаз. — Никто больше не гладил меня так. Мои подруги делали это по-женски, партнеры по играм по-мужски, а как это делала мама, я просто забыла до этого момента. Тебе приятно меня гладить?

— Мне очень приятно тебя гладить, — ответил я. — У нас на Земле есть такие маленькие животные, мы их называем «кошки», они не совсем похожи на вас, но гладить их тоже приятно. Надеюсь, тебя не обидит такое сравнение? Хотел спросить, ты одна к людям так относишься из любопытства? Как другие уларсу нас воспринимают?

— Возможно, я более любопытна, — ответила Белочка, открыв глаза. — Но мои подруги, находящиеся здесь, тоже находят тебя весьма смешным и интересным, думаю, и твой запах им может понравиться. Не удивляйся, возможно, тебя будут тайком ощупывать, если ты за какой-то надобностью появишься в их отсеках.

— Это хорошо, — ответил я. — Мне нужно поговорить с ними, я боялся увидеть негативную реакцию. Светлана сказала, что ты беременна. Ты как себя чувствуешь? Может тебе что-то нужно?

— Для уларсу беременность — обычный процесс, я себя чувствую даже лучше, чем раньше, — ответила Белочка. — Светлана заботится обо мне. Я правильно поняла, что она людская женщина?

— Да, но не совсем, — ответил я.

— Она тоже бесплодна? — удивилась Белочка. — Не уж-то ваша медицина не может ее вылечить?

— Нет, Кларкисс, — ответил я. — Она не совсем человек. Я не могу тебе это объяснить, скажем так, она не совсем моего вида самка, хоть и очень похожа на человека.

— Но она иногда ведет себя, как самка, готовая к спариванию, — удивилась Кларкисс. — И твое тело ее тоже признает. Вы можете спариваться, принадлежа к разным видам!?

— Ну… Да. Можем, — я даже слегка покраснел. — Так уж получилось.

— А потомство в таких случаях возможно? — не унималась Кларкисс.

— Наверное, дети могут и случиться, но это не желательное последствие для наших видов, — окончательно краснея, ответил я. — Давай пока оставим эту тему.

— Можно, я ее тоже потрогаю? — спросила Белочка. — Ты же ее муж, так говорится в ваших книгах.

— Ты можешь у нее это спросить, — улыбнулся я. — У нас равноправие полов.

— Хорошо, — согласилась Белочка.

— Извини, мне нужно идти, — ответил я, вставая.

— Да, конечно, — согласилась Белочка. — Можно, я к тебе зайду как-нибудь?

— Заходи, — согласился я.

Я шел в свою каюту, в руках по-прежнему было ощущение мягкой податливой шерсти Белочки. Кстати, хотелось бы узнать кое-что.

— Любимая, — позвал я. — Ты не ревнуешь?

— Пока нет, — хихикнула Светлана. — Вы ж вели себя почти прилично, тем более она беременна, по людским меркам ей положены причуды.

— А ты можешь забеременеть? — задал я терзавший меня вопрос.

— В общем-то, да, — ответила Светлана серьезно. — Скорее всего, можно во мне осеменить с твоей помощью одну из замороженных женских клеток, взятых на Земле. Ты хочешь мальчика или девочку, дорогой?

— Не хочу, пока, — Светлана меня застала врасплох. — Нужно подумать.

— Проблем не будет, после оплодотворения мы можем поместить зародыш в инкубатор, его легко сделать, одно из пилотских кресел подойдет, — продолжила Светлана. — Вообще-то, тело Стекляшки будет для этих целей на несколько порядков лучше любого инкубатора.

— Ясно, пока не нужно, — ответил я. — Санычу об этом не говори.

— Хорошо, — согласилась Светлана.

— Пойду, поговорю с Альсс, — сказал я, тут же изменив мрашрут движения. — Нужно сообщить ей, да и ее подруге наш план действий, хватит их уже держать в напряжении.

— Давай, милый, давно пора, — согласилась Светлана игриво. — С Корралисс не переусердствуй, она близка к первому в своей жизни «приступу безумия».

— Тьфу, на тебя… — сказал я улыбаясь.

— Ну не смущайся, любимый, я не ревнивая, а они — не животные, — откровенно смеялась Светлана. — Любовь — она такая, границ не ведает…

— Спроси наших гостей женского пола, готовы ли они со мной встретиться? — попросил я. — Не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию.

Перед дверью отсека я попросил Светлану дать картинку внутри «холла». Все три дамы сидели на диванчиках и увлеченно трещали, делая жесты хвостами, о чем-то женском. Я не стал слушать, о чем разговор, просто подал через Светлану сигнал для привлечения внимания и вошел. Я стоял на пороге, оглядывая трех пушистых девушек, девушки в свою очередь с любопытством осматривали меня. Выдержав минутку, я прошел и сел на крайговский диван, больше подходящий для людей, но в свое время перенесенный в «холл» ибо другой мебели тогда под рукой просто не обнаружилось. Мы обменялись немного стеснительными приветствиями. И я решил без всяких подготовок перейти к делу. Вкратце описав наше положение, я сообщил, что первой трансплантацию решено провести с Альсс. Моя наблюдательность отметила, что пока я излагал заготовленную речь, все три дамы осторожно «принюхивались», слегка вытянув мордочки в мою сторону.

— О чем они тут беседовали перед моим приходом? — мысленно обратился я к Светлане, выдерживая паузу в разговоре.

— Как и положено, о тебе, — так же отозвалась она. — Белочка в который раз рассказывала свои впечатления подружкам. Нужно ей отдать должное без интимных подробностей.

— Ясно, — ответил я. — Как бы не пришлось раздеваться публично, интересно, они хоть что-то услышали из моей речи?

— Думаю, что да, — отозвалась Светлана. — Они же — военные, хоть и женщины.

Закончив заготовленную речь, я предложил задать вопросы. Повисла пауза. Пушистики молчали и смотрели на меня. Хвосты у всех нервно подрагивали и совершали всякие движения. Ситуация вызывала у меня приступы веселья. Это происходило из-за того, что я приблизительно представлял ход мыслей моих гостий. Женское любопытство, подогретое Белочкой, просто живьем съедало представительниц женской половины уларсу, присутствующих на «Ботанике». «Ну не раздеваться же мне, в конце концов», — подумал я. — «Что они себе думать начнут?» Я решил ждать, для разрядки обстановки попросив Светлану принести чего-нибудь попить мне и пушистым дамам. Я так и не понял мотивов Светланы, с двумя подносами она пожаловала сама. Само по себе это было неожиданно, но самым неожиданным оказалась ее форма одежды. На Светлане был минимум одежды, а именно, кружевной чепчик официантки, кружевной передничек, кружевные трусики, чулки с кружевными же широкими резинками и туфли, все белого цвета. Грациозно присев, Светлана расставила напитки на притащенные киборгами столики и, покачивая бедрами, удалилась. Мне понравилось, только вот к чему была эта выходка?

— Что это было? — спросил я мысленно. — Вряд ли наши пушистые гостьи это оценили.

— Это было для тебя, милый, — игриво ответила Светлана. — Как настроение? Может, еще чего принести?

Я понял, что настроение мое пошло в гору, особенно после конкретного Светланиного намека. Стало даже неудобно в некоторых местах.

— Спасибо, дорогая, — ответил я. — Но зачем?

— Запах, любимый, запах… — ответила Светлана. — Это своего рода эксперимент.

И тут я обратил внимание на пушистых девчонок. Глаза их горели оранжевым огнем. Хвосты нервно подрагивали, а ноздри находились в постоянном движении. «Вот зараза», — подумал я о Светлане. Не смотря на нелепость ситуации, мое настроение в нижней части туловища еще сильнее упрочилось, натянув комбинезон. «Что-то нужно делать», — подумал я. — «Ситуация погружается в идиотские рамки. Всё усилиями одного слишком игривого МИ». Я решил взять контроль в свои руки.

— Девочки, я думаю о том же, о чем и вы? — спросил я. — Думаете, стоит устроить близкое знакомство с внешним видом представителя другой цивилизации? Женское любопытство превыше всего?

— Если тебя не затруднит, Ссерргей, — за всех ответила Белочка. — Извини моих подруг, они слишком эмоционально отнеслись к моему рассказу.

— Хорошо, — ответил я, стягивая комбинезон до пояса.

Стягивать ниже я постеснялся, все же три женщины, хоть и пушистых. Но я понял, о чем говорила Светлана. Даже я почувствовал то, на что не слишком привык обращать внимание, запах моего тела стал куда сильнее, и пахло от тела, как говаривала Светлана, желанием. Дамы, как будто только этого и ждали, встав на четвереньки, пошли в мою сторону, покачивая пушистыми хвостами. Не усидела и Белочка. «Ну, точно, как кошки», — подумал я. — «Кстати, нужно попробовать уловить, чем они пахнут, нос же у меня есть, хоть и не является основной системой ориентации организма». Белки заходили кругами, поглаживая меня хвостами. Ситуация была глупой, было щекотно, но одновременно приятно. Я закрыл глаза и представил, что меня гладят хвостами большие сибирские кошки. Доминирующим ощущением стало «уютно». Я открыл глаза, дамы все-таки походили на кошек, особенно леопардовая. Я, не задумываясь, вытянул руки в стороны и начал гладить ходящих кругами «кошек», периодически запуская согнутые пальцы в густую шерсть хвостов. От наших гостий пахло тонким букетом чужих запахов, одно могу сказать точно, запахи не были мне противны. Белочка и Альсс, закончив очередной круг, пошли к своим диванчикам, видимо удовлетворив любопытство. Корралисс же пошла еще на один обход вокруг меня. Совершенно забывшись, я гладил ее обеими руками, как кошку, потрепал за ушком, походя, погладил животик. Леопардовая «киса» улеглась на пол и обвила хвостом мои колени, не спеша, она перевернулась на спину. Странное поведение удивило меня. Я посмотрел в ее глаза, они были огромными, ощущение добавлялось четырехугольными зрачками, собранными практически в точку. Не поимая, что случилось, я наклонился и погладил ей животик, дама, как земная кошка перевернулась на другой бок, мягко прихватив мою руку своими передними руками-лапами. Подружки подскочили к ней и начали что-то быстро щебетать.

— Что случилось? — удивленно спросил я. — Я не хотел ей навредить…

— Все нормально, Ссерргей, — отозвалась Альсс. — Это должно было случиться со дня на день. Корралисс готова стать полноценной женщиной. У тебя странный, очень необычный, но притягательный запах, Кларкисс оказалась права. Хоть ты и не мужчина, в нашем понимании этого слова, но твой запах куда-то позвал даже меня, видавшую в своей жизни много любовных игрищ, не удивительно, что Корралисс он унес в ее первое в жизни безумие.

— Ясно, — ответил я. — Честно говоря, я слегка волновался, что сделал что-то нехорошее. С ней точно все нормально?

— Да, — погладила меня Белочка хвостиком по руке. — Это радостное событие. У нас есть нужный парень на этот случай. Альсс говорит, что он достаточно опытен, а мы готовы помочь и проследить за его обходительностью. Если тебе не тяжело, перенеси нашу подругу в ее отсек.

— Да, конечно, — согласился я.

Корралисс была очень легкой, килограмм, наверное, сорок — сорок пять. Я легко поднял ее на руки. Она свернулась калачиком, обняв мою шею своим пушистым хвостиком и теребя лапами-руками мое плечо. Отнеся свою пушистую ношу и оставив на попечение подруг, я вернулся к себе, попросив следующим утром Альсс быть готовой к встрече со мной.

— Светлана, зачем ты это сделала? — спросил я. — Ведь ты это сделала намеренно? Это просто вредность или что-то другое?

— Это был эксперимент, я же тебе сказала, — отозвалась Светлана. — Мы со Стекляшкой занимаемся проблемой уларсу, раз контрацептивные средства стали уже не актуальными, мы решили попытаться помочь уларсу вернуть способность к размножению, хотя бы какими-то искусственными методами.

— Чудесно, — усмехнулся я. — Я-то тут при чем?

— Организм уларсу слишком отличен от человеческого, — продолжила Светлана. — Но Стекляшка случайно обратил внимание на частичную схожесть некоторых фрагментов секрета, выделяемого половыми железами людей и уларсу. Схожесть, конечно, не достигает и двадцати процентов, но и это весьма много. А людей за это время мы изучили значительно лучше. Так что мои предположения на счет твоих неудач с женским полом уларсу могут быть ошибочными. А в ваших половых органах куда меньше отличий, чем в «генной» структуре.

— Ты это к чему клонишь? — возмутился я.

— Да так, хочу повторить, что любовь делает людей глупыми, — откровенно смеялась надо мной Светлана. — Наш маленький эксперимент подтвердил наши предположения, будем исследовать дальше.

— Ах ты — негодница! — заявил я. — Немедленно явиться в каюту капитана в форме одежды официантки! Это — приказ, я имею намерения жестко наказать наглого члена экипажа «Ботаника» по имени Светлана за потенциальную угрозу первой встрече разумных лицо-к-лицу.

— Да, капитан, — покорно пролепетала Светлана. — Ваше право будет твердым, а мое раскаяние — глубоким…

— Да где ты этих намеков набралась? — возмутился я. — Ведь приличная была женщина. Когда-то.

Ответом было молчание.

На следующее утро мы встретились с Альсс в «холле» для обсуждения нашего предложения по ее новому телу. Нужно было обсудить еще ряд рабочих моментов. Со мной присутствовала Светлана, одетая на сей раз в строгий брючный костюм по моде Земли.

— Как дела у Корралисс? — спросил я.

— Хорошо, — ответила Альсс. — Партнер оказался подходящим. Пару дней она еще будет в «дурмане», Кларкисс за ней присмотрит.

— Ты не боишься предстоящей операции? — спросил я. — Если задание удастся, мы сможем вернуть твое прежнее тело или оставить новое. Но не исключен и вариант летального исхода.

— Нет, не боюсь, — ответила Альсс. — Вы же знаете, что я не в восторге от моей судьбы пожизненной старой девы алк Альсс.

— Что это значит «алк»? — мысленно спросил я Светлану. — Она на этой приставке циклится, как быдто это пропуск в рай.

— Для нее вполне может быть и так, — ответила Светлана. — «Алк» до войны значило в земном аналоге приблизительно «незамужняя», в общем, не принятая общиной, как взрослая самка, теперь это значит «нерожавшая» или «девственница». «Альт» до войны значило соответственно «бывавшая замужем», то есть принятая какой-то общиной в роли годной к рождению потомства самкой, сейчас «родившая дитя женщина».

— Мы хотели бы как раз обсудить этот вопрос, — продолжила Светлана наш разговор. — Мы можем сделать новое тело способным к зачатию, как во всех фазах, так и в какой-то одной. Мы уберем все дефекты из твоего «генома», можем даже поменять или оставить твой окрас. Какой окрас ты бы хотела иметь?

— Я не готова… — Альсс замолчала задумчиво. — Я не знаю…

— Относительно способности к зачатию время ждет, — ответила Светлана. — А вот с окрасом нужно решать срочно, чем дальше, тем труднее будет верно скорректировать его. Нужно определиться срочно, чем скорее, тем лучше.

— Я бы хотела… — глаза Альсс сверкнули. — Я бы хотела убрать полосы, меня всегда дразнили из-за них. И, может быть, немного темнее сделать цвет, это очень редкий цвет меха.

— Нет проблем, — согласился я. — Светик, может, на голограмме прикинем?

Света вывела в отсек голограмму Альсс, стоящей во весь рост.

— Альсс, ты не против убрать комбинезон? — спросила Светлана.

Настоящая Альсс согласилась. Альсс на голограмме обнажилась. Полосы на спине исчезли, окрас стал немного темнее. По моей просьбе рядом повисла еще одна голограмма, где я начал менять цвета окраса, ради стеба даже окрасил ее в голубой цвет. Глаза Альсс стали по-детски удивленными, я понял, что ее глаза этот цвет почти не воспринимают. Решали и пробовали долго, в результате, вернулись к изначальному выбору.

Оставшиеся до окончательного рождения нового тела Альсс тринадцать дней я вместе с инженерами занялся доводкой «корабля из прошлого» до кондиции. Работы было много, кораблю нужно было придать вид скитальца. Дамы, насытившись полетами на симуляторах, выпросили у меня в пользование мой переделанный истребитель. Истребитель Саныча Светлана привела в порядок, но пилотская капсула в нем теперь отсутствовала, вставленная обратно в спасательную капсулу КСС, а кабину, приспособленную для уларсу, Светлана так и не собрала. Все три наши студентки начали курсы практических полетов на истребителе. Глядя на их споры за очередь, Светлана все же довела до ума и второй истребитель. Полеты иногда не утихали даже по ночам. Светлане пришлось во избежание проблем заблокировать мощность лазерных орудий до минимума, а «огнестрельное» отключить совсем. Щиты же были выставлены на максимум, благо дальних полетов не случалось, а подзарядку батарей на «Ботанике» можно было сделать в любое время. В один из свободных дней, которые мы были вынуждены устроить, я взялся потягаться мастерством с новоиспеченными пилотами. Нужно отдать должное, что девчата, хоть и сильно не дотягивали до моего невеликого уровня, были уже неплохо натренированными. Неделя увлечения дала результаты. Меня насиловали целый день, к вечеру я уже видеть не мог рубку истребителя. Слава вечности, Светлана, видя это дело, догадалась поставить оба истребителя на профилактический ремонт. Чтобы не возникли подозрения, киборги на полном серьезе сделали полное ТО обоим истребителям. Через два дня новое тело Альсс было готово. За день до этого Альсс по просьбе Светланы легла в «кроватку» медицинского блока на очередную полную диагностику и подготовку к трансплантации. Белочка и Корралисс, воспользовавшись этим, повысили интенсивность полетов. Правда, через несколько дней их пыл пошел на убыль.

Трансплантация мозга Альсс в новое тело и комплекс восстановительных процедур занял три дня. Я, Белочка и Корралисс периодически приходили в медицинский отсек, хотя увидеть под колпаком что-либо было невозможно. Белочка очень волновалась за новообретенную подругу, часто спрашивая Светлану о ходе процессов. На четвертый день было решено освободить Альсс. Мы все собрались в медицинском блоке. Колпак медицинского комплекса ушел в сторону. На «кроватке» лежала уларсу цвета темной меди. Девушка не шевелилась, шерсть была блеклой и неухоженной. Мы безмолвно смотрели на Альсс. Через пару минут медная белка открыла глаза. Цвет ее глаз оказался ярко оранжевый, как у Белочки. Белочка и Корралисс тут же затрещали, выспрашивая у подруги ее самочувствие. Альсс тем временем продолжала молча смотреть на нас, через несколько минут она закрыла глаза.

— С ней все хорошо? — спросила Корралисс.

— Да, все показатели в порядке, возможно, она не смогла ничего сказать, — ответила Светлана. — Мозг и новый организм еще не нашли общего языка. Но никаких внутренних конфликтов нет, скоро Альсс пойдет на поправку.

Я вышел из отсека. Девчонки остались с разрешения Светланы привести тело Альсс в порядок.

— У нее, правда, все в порядке? — спросил я.

— Да, за небольшим исключением, — ответила Светлана. — Она напугана, мозг просто не успел до конца адаптироваться с новой системой, нам пришлось ввести некоторые коррективы во внутреннюю секрецию организма, чтобы слияние «генных» структур прошло без конфликтов. Сейчас процессы затухают, слияние прошло нормально. Если Альсс поборет шок, через несколько часов она придет в норму.

— Она сильная девушка, справиться, — с надеждой сказал я. — Где ее родное тело?

— В одной из стазис-капсул, — ответила Светлана. — После операции состояние тела было стабильным.

— Дай мне знать, когда она сможет говорить, — попросил я Светлану. — Я пойду на «скитальца», нужно оперативно заканчивать, мы и так уже выбиваемся из запланированного графика.

Второй раз Альсс пришла в себя ночью, я как раз выгнал Корралисс поспать и сидел рядом с «кроваткой». Как-то незаметно эта чужая инопланетянка успела стать мне хорошей знакомой. Альсс открыла глаза и тихо прощелкала что-то. Я обратил внимание, когда система перевела мне.

— Сергей, как мне плохо, — прошептала Альсс. — Мне плохо и страшно. Я не могу пошевелить ни одной лапой, ни хвостом, ни даже головой. Со мной все в порядке?

— Ты уже можешь говорить, — обрадовался я. — Светлана уверяла меня, что все в порядке. Тебе нужно побороть свой страх, скоро новое тело начнет тебя слушаться.

— Мне страшно, — прошептала Альсс еще раз. — Вы ведь не сможете меня вернуть обратно, я думаю, вы меня просто обманули. Но я готова даже к этому.

— Мы тебя не обманули, — ответил я уверенно. — В случае проблемы готовы вернуть тебя обратно.

— Мне страшно, — прошептала Альсс, закрывая глаза.

Я сел поближе к «кроватке» и начал гладить Альсс, как обычную земную кошку, просто очень большую кошку. Альсс лежала на животе, я нежно гладил ее спину и лапы. Я думал о том, как может быть страшно в непослушном теле, когда ничего невозможно сделать, только лежать и бояться. Я потихоньку начал напевать большой кошке колыбельную, которую любила петь моя однокурсница и соседка по общежитию своему малышу. «А ведь это идея», — подумал я.

— Светик, дай негромкую музыку, пожалуйста, — попросил я. — Что-нибудь из мелодичной классики или инструменталки. Ты вообще, слышала музыку уларсу?

— У них есть какое-то подобие, но это больше походит на звуки природы, — ответила Светлана, — Еще они поют свои песни.

Отсек наполнился музыкой, спокойно текущей, как вода. Я даже не слышал такой мелодии раньше. Я сидел у «кроватки», гладил Альсс и мысленно разговаривал с ней. Приблизительно через два часа она открыла опять глаза, но, полежав так минут десять, опять уснула. Еще через час она проснулась снова. Во время разговора ни о чем я увидел, что кончик хвоста немного подергивается. Альсс с радостью восприняла это известие и начала пытаться двигать другими частями тела. Как оказалось, слегка шевелились все лапы и одно из ушей. Я перевернул девушку и слегка приподнял голову, оказалось, что еще одно ухо из четырех тоже шевелится. После двадцати минут «гимнастики» Альсс снова уснула. Так продолжалось всю ночь. Новое тело оживало прямо на глазах. К утру Альсс смогла самостоятельно сесть на «кроватке». Подружки, прибежавшие утром проведать Альсс, застали нас в обнимку на «кроватке». В отсеке играла тихая музыка, я гладил Альсс по спине и улыбался. Сдав вахту, я пошел спать. Проснувшись к обеду, я пошел проведать Альсс, но в медицинском отсеке ее не обнаружил, оказалось, подружки в компании инженеров отмечали событие в «холле». Играла музыка, а Светлана показывала в углу отсека голограмму танцующих пар. «Ого, а дамы серьезно заинтересовались музыкой», — подумал я.

Меня увидели, девчонки подскочили ко мне, «мазнули» хвостиками по шее и плечам в знак приветствия близкому другу. Альсс медленно и осторожно подошла ко мне и обвила мои ноги своим хвостом на уровне коленок.

— Ух, ты, — услышал я голосок Светланы в голове. — Да тебя представили всем практически как родственника. Не могу сказать точно, то ли старшего брата, то ли старшего друга, граничащего с любовником.

— Да, кто куда, а бабы к зайцам, — подумал я. — Я же всю ночь за нее переживал, вот и выказала девушка свою признательность.

Инженеры тоже подошли ко мне и, «мазнув» хвостами по руке, вернулись на места.

— Тоже старшие браться? — спросил я мысленно Светлану. — Или любовники?

— Нет, это — обычное приветствие уважаемому знакомому, — ответила Светлана. — Тебя стали уважать, Сереженька. Возможно, даже есть за что.

Через три дня Альсс пришла в себя окончательно и даже приняла участие в тренировочном бою на истребителях. Это было большим шагом вперед, хоть она уже сильно уступала подругам, потратившим на каждодневные занятия в общей сложности почти две недели.

Еще через три дня случилось одно интересное особо запомнившееся событие. После второй своей «любовной игры» Корралисс забеременела. Это было очень радостным событием, в отличие от Белочки, Корралисс была уроженкой «Мегаполиса» где каждое зачатие было праздником. Мы этот праздник и устроили. Попили мы на славу, не знаю, что пили уларсу, я напился любимого «вискаса» по кличке «Джек Дэниэлс», не супер, но мне нравится. Мы танцевали под земную музыку, потом во что-то играли, болтали и поздравляли Корралисс. В общем итоге, я не смог дойти до каюты, и вообще не помню, как все закончилось. Проснулся я в мягком клубке хвостов и теплых шкурок. Все участники праздника спали на огромном матрасе, постеленном на полу «холла». Я лежал, закинув одну ногу на Белочку, которая заботливо прикрыла меня хвостом. С другой стороны лежал клубочек темной меди, Альсс тоже заботливо укрыла меня своим хвостиком. В ногах же лежал леопардовый клубочек, заботливо прикрывая мою вторую ногу. Парнишки лежали во внешнем кольце, один — рядом с Белочкой, другой — рядом с Корралисс. «Не хилое вчера было развлечение», — вяло подумал я, осматривая нашу общую спальную комнату. Из всех нас только Белочка была полностью одета в комбинезон, остальные тела находились в той или иной степени раздетости, а иногда одетости.

— Вот и наш султан проснулся среди своего гарема, — раздался в голове ехидный голосок моей Супруги. — Господин желает кофе в постель или свежую наложницу?

— Только не говори, что у нас что-то было, — вяло ответил я. — Обычная пьянка.

— Если что и не смогло произойти, то только по твоей вине, — ехидно хихикнула Светлана. — Женщины, по-моему, были всеми лапами «ЗА», по крайней мере, кое-кто с кавалерами своего вида на славу поразвлекался.

— Да ладно, ты шутишь, — не поверил я. — Они же беременны две из трех.

— Ну? — притворно удивилась Светлана. — Когда это было для уларсу помехой? Пока тело женской особи гибкое, беременность не служит помехой к играм, зачать разве что возможности нет. После рождения ребенка, кстати, женщины-уларсу почти на полгода абсолютно охладевают к мужскому полу, а потом еще почти полгода не могут понести.

— Блин, ты все равно шутишь, — угрюмо огрызнулся я. — У них же гульки только по «расписанию», сегодня вроде никто не созрел…

— Ты припомни первое общее женское собрание, — невозмутимо ответила Светлана. — Тогда тоже поначалу никто ничего не хотел. Напомнить, что случилось к концу?

— Ну, ты же к нам не приходила, — удивился я.

— Во-первых, тебя уговорили рассказать об интимной сфере жизни людей, — продолжила Светлана. — С твоей подачки вы смотрели голографические сюжеты довольно жесткой эротики. Дальше ясно?

— Вполне, — протрезвел я. — Что они обо мне подумают?

— Думаю, что ничего особенного, — ответила Светлана. — Им будет, наверное, еще хуже, чем тебе. Хорошо, если с похмелья подумают, что все привиделось, могут вообще не вспомнить.

— Хорошо. Санычу не рассказывай, пожалуйста, — пробурчал я, как-то сразу снова пьянея. — Ты-то не обижайся на меня.

— За что? — удивилась Светлана. — Мне было так весело за Вами наблюдать. Хочешь, запись покажу?

— Нет! — ответил я. — Хотя потом, чуть позднее посмотрю.

— Ладно, — согласилась Светлана. — Поверь, это стоит увидеть.

— Ты, кстати, можешь им какой-нибудь опохмел сообразить? — спросил я, отыскивая глазами мой комбинезон. — Сделай чего-нибудь, чтоб люди, блин, белки не болели…

Я встал, насколько мог нежно погладил всех трех моих пушистиков, гревших меня ночью и пошел к обнаруженному в углу «холла» комбинезону. Голова не болела, я просто был «в дупель» пьян, так всегда это случалось у меня утром после много виски. Одевшись, я посмотрел на «гарем». «Наложницы» в мое отсутствие прижались друг к другу, укрывшись хвостами. «А прикольно, все-таки было проснуться среди этих уютных кошек-белок», — подумал я. — «Вы там лишнего не подумайте, я просто животных люблю». «Хотя они же разумные…» — выскочила и убежала обратно наглая мысль.

Еще через неделю мы закончили сборку нашего «корабля из прошлого». За эту неделю я окончательно перестал замечать атмосферу Улара, организм признал ее своей. Альсс окончательно подружилась с новым телом, которое во избежание проблем пришлось временно ограничить в сексуальных утехах, а позднее сделать прививку, обеспечивающую примерно полугодовую стерильность. Проблема, так долго занимавшая умы нашего НИЦ «Светлано-Стекляшкинский» о противозачаточных средствах для уларсу решилась практически за два дня путем изучения стерильного «генома» родного тела Альсс, благо материала для исследований было много. Правда у метода были и побочные эффекты, позднее оказалось, что после прививки Альсс стала фригидна, то есть у нее совсем пропали сексуальные позывы во всех фазах. Но НИЦ «Светлано-Стекляшкинский», обещал проблему додумать. Альсс же на «прививку» шла, чуть ли не под конвоем, долг все-таки победил, и она согласилась, что для блага общего дела на это стоит пойти. КБ «Ботаника» тем временем разработал специальные симбиоты для тела уларсу необходимые для нашей миссии. Светлана неохотно пошла на это, но выбирать не приходилось, Альсс на «Мегаполисе» тщательно обыщут и возможно обследуют. Один симбиот был средством связи с «Ботаником». Только работал он на строго фиксированном канале. Второй разрабатывался своеобразной флэш-памятью, содержащей вирус для компьютерной системы города. Второй симбиот был одноразовый, срабатывал от направленного мысленного импульса, после срабатывания растворялся в организме. Собрав все данные «горожан» с «Мегаполиса — дубль» в области информационных технологий уларсу, Светлана разработала особенный вирус, который без труда мог обойти все возможные системы защиты уларсу. Образ действия вируса был тоже весьма оригинален. Он на какое-то время пробуждал у компьютера тягу к осознанию своего я. То есть на определенный отрезок времени компьютер переставал что-либо делать по заложенным в него программам и пытался осознать себя, как личность. Понимая, что вирус очень опасен для всех систем уларсу, Светлана вложила в него счетчик копий. После пятидесяти тысяч копий или по истечении суток, вирус саморазрушался. Альсс наизусть заучила «легенду», под конец практически поверив в нее.

По легенде она была членом экипажа «Ловца-11» ушедшего приблизительно в нужном нам направлении. Город-астероид нашел пригодную планету и колонизировал ее. Но, ввиду сильных радиопомех со стороны светила, сигнал колонисты послать в метрополию не смогли. Было решено отправить сообщение на «большую землю» с помощью курьера, для которого собрали этот корабль. Сценария было два. При удачных обстоятельствах мародеры правителя отлавливали «корабль из прошлого» до оттаивания посланца около «Мегаполиса». По второму сценарию посланец сам оттаивал и прибывал на «Мегаполис», если проход «корабля из прошлого» по каким-то причинам оставался незамеченным.

Мы практически были готовы к началу спектакля.

*****

Совершив последние проверки внешнего вида и техники, киборги поместили Альсс в анабиозную камеру Белочки, установленную на нашем «корабле из прошлого». Оставив в баках корабля с четверть топлива, мы с помощью «Ботаника» разогнали его до скорости, чуть превышающей скорость «Ловцов» и отпустили по рассчитанной заранее траектории. Траектория должна была идти извне системы и проходить в поле действия системы обнаружения «Мегаполиса», так чтобы не быть прямой угрозой, но на все сто процентов привлечь внимание его обитателей. «Ботаник» на «всех парах» звездной тяги рванул в систему Улара предупредить повстанцев и встречать «корабль из прошлого».

Мне запомнился вечер перед отправкой Альсс в анабиоз. Она пригласила меня к ним в «холл», отметить окончание работ. Припомнив прошлую пьянку, я сказался уставшим. Альсс долго смотрела мне в глаза и попросила взять ее на ночь ко мне в каюту, пообещав охранять мой сон. Спиртного мне не хотелось, так что я мог быть спокоен. Я понимал, что девушка боится будущего, боится анабиозной камеры, боится «теплого» приема на «Мегаполисе», ну не мог я просто так ей отказать. Мы улеглись на моей кровати. Альсс, свернувшись клубочком, гладила мою грудь, плечи и шею своим пушистым хвостом. Я гладил рукой её голову и спинку, думая, когда же эта пушистая девушка стала для меня другом, почти сестрой. Так я и уснул. Утром я проснулся, обнимая Альсс, свернувшуюся в калачик и прикрывающую мою шею пушистым хвостом. Не стал я ее будить, нужно было окончательно проверить в последний раз оборудование корабля.

Мы прибыли на место за шесть дней до прихода «корабля из прошлого». Предупредив повстанцев, было решено проведать Саныча, заодно забрать разведданные, накопленные «Клопом». Саныч, услышав нас, начал жаловаться на жизнь. Надоело сидеть взаперти, надоел этот висячий «арбуз», надоели придурки с дурными базарами. Санычу нужна увольнительная на «Ботаника» на неделю минимум для свидания со своими девочками. Обрисовав Санычу картину и запустив программу адаптации Саныча к атмосфере Улара на «Клопе», «Ботаник» пошел на «Мегаполис — дубль», до прихода «корабля из прошлого» нам нужно было взять на борт несколько диверсионных групп повстанцев и вернуться обратно. Чтобы у повстанцев не возникло соблазнов, диверсанты были размещены в отсеках для опасных грузов отдельно от своего оружия. Инженерам пришлось потесниться, Белочку и Корралисс Светлана разрешила перевести в основные отсеки «Ботаника», тем не менее, активизировав максимально внутреннюю охрану всех уровней корабля.

Задание Альсс было следующим. После внедрения агента, ему нужно было добраться в пределы досягаемости какого-нибудь компьютера, подключенного к общей сети, активировать вирус и дать сигнал нам. Через пару часов можно было начинать штурм. За два часа диверсионные группы, которые мы должны будем незаметно высадить на «Мегаполис» должны для надежности успеть вывести из строя ряд важных оборонных объектов. Возможно, это и не понадобится, но повстанцы хотели подстраховаться.

К приходу «корабля из прошлого» мы были в условленном месте, забрав «Клопа» и Саныча на борт «Ботаника». Пропустив посланца вперед, «Ботаник» пошел за ним, в случае чего готовый прикрыть его своими щитами и вытащить из-под обстрела. Мародеры сработали шустро. «Курьер» еще не успел войти в намеченную нами зону, как от «Мегаполиса» на перехват вышли два космолёта. Быстро догнав «корабль из прошлого», мародеры несколько минут запрашивали его принадлежность. Устав, они дали предупредительный залп. Увидев, что корабль никак не реагирует, один из кораблей начал маневр сближения. Я боялся. Что Саныч вопреки моему приказу даст по кораблям залп, если они попробуют атаковать «курьера». Но все прошло нормально. С мародера, состыковавшегося с «кораблем из прошлого», вышла абордажная команда. Проломав дыру в борту, мародеры вошли на корабль. Много времени исследования не заняли. Доложив обстановку, абордажная команда вернулась обратно. Корабль, пристыкованный к «кораблю из прошлого» начал маневр разворота к «Мегаполису». Правитель получил нашу посылку, теперь мы ничем не могли помочь Альсс. Все зависело от ее сообразительности, терпения, смелости. Мы ждали сигнал. Его же ждали укрытые на планете подготовленные к штурму корабли ударной группы повстанцев. Рассчитанных двух суток с подачи сигнала должно было хватить, даже если корабли будут стартовать с самой дальней точки удаления планеты от «Мегаполиса».

Сигнал пришел на пятые сутки. Мы сразу передали его по заранее оговоренному кодированному каналу, получив ответ, начали высадку диверсионных групп. Высадку производили «Клопом» и «Ботаником». «Клоп» вел Саныч, «Ботаник» — я. Высадка прошла на удивление быстро и удачно. После высадки диверсанты, применив заранее заготовленные средства маскировки, получили оружие и прочие средства. С отлетом транспортного средства начали рассредоточение и проникновение в пределы города. Взяв «Клопа» на борт, мы висели, подняв щиты невидимости в ожидании подхода ударных флотов повстанцев. По плану должно было быть три флота. Первые два запланированы для удара с двух направлений. Третий нес десант и должен был вступить в бой только в месте самого удачного прорыва, чтобы по максимуму высадить сухопутные части. За военными десантными кораблями шла волна всякого хлама, способного летать и нести десант из ополчения планет, эта волна должна была подойти через сутки после подхода военных. Военные десантные корабли охранялись космическими штурмовиками и истребителями, доведенными для выхода в космос. Штурмовики могли быть полезными даже в дальнем космосе, истребители же только при подходе к «Мегаполису», поэтому они крепились прямо на корпусах десантных транспортов, чтобы не загромождать выход на палубах базирования штурмовиков. После высадки диверсионных групп обе наши пушистые дамы стали просить дать им для боя наши две боевые машины. Мы не смогли отказать, опыт они кое-какой имели. Решено было откомандировать их в группу прикрытия десантных транспортов.

Ударные флоты повстанцев прибыли четко через двое местных суток. К этому моменту мы начали отмечать на территории «Мегаполиса» массу странностей. Первой странностью были неполадки в работе шлюзов. Корабли, несшие вахту, не смогли встать в ангары, смены дежурства так и не смогли произвестись. На нашей стороне один корабельный шлюз, видимо, попытались открыть вручную. На полпути что-то взорвалось и шлюз заклинило. Дав в очередной раз указание всем кораблям повстанцев ни в коем случае не связываться с компьютерной сетью «Мегаполиса», мы отошли от предполагаемого театра военных действий. Ударные флоты подошли в боевых порядках и сходу начали атаку на космический город. Система обороны, можно сказать, не работала. Некоторые орудия вели огонь, но меткость была ужасная, видимо, наведение производили вручную. Несколько сторожевых кораблей были моментально разорваны общими залпами, один попытался удрать. Получив несколько пробоин, он все-таки смог уйти в сторону планеты-гиганта. Не потеряв ни одного корабля, получив лишь несколько незначительных попаданий, флоты начали выводить из строя орудия, ракетные батареи и шлюзовые камеры правительственного города. На участках, не лежащих на направлении главных ударов, защитники пытались открыть шлюзы вручную. Но очень многие из них заклинились после взрыва в полуоткрытом состоянии. И все-таки все шлюзы вывести из строя не удалось, на боевой простор посыпались штурмовики правительственных войск. С каждым моментом их становилось все больше. И, хотя штурмовики были не слишком серьезным противником для кораблей, выстроенных в боевой порядок, вблизи города начался бой. Уничтожив все цели в месте удара, оба флота начали смещаться по часовой стрелке по оси города, выводя из строя пока еще огрызающиеся цели. Третий флот вышел на театр военных действий с неболшим, но не катастрофическим опозданием. Разделившись, транспорты пошли на сближение в местах нанесения первых ударов повстанческого флота. Штурмовики города, увидев более подходящую цель, ринулись сквозь огонь кораблей на десантные транспорты. Транспорты в свою очередь выложили козыри, и навстречу штурмовикам мародеров сорвались тучи штурмовиков и переделанных истребителей повстанцев. Гравитационные движки последних становились малоэффективны вблизи небесного тела столь небольшой массы и были дополнены хоть и допотопными, но надежными реактивными установками. Закипел бой, постепенно распадавшийся на отдельные фрагменты. Наши женщины тоже принимали в нем участие. Ударные корабли не могли помочь транспортам огнем, опасаясь попасть в сами транспорты, продолжая выводить из строя оборонные сооружения города, а так же максимально просеивая ряды вновь появляющихся штурмовиков космического города. В какой-то момент мне стало казаться, что мародеры просто задавят десантные корабли количеством. Но, наконец, десант пошел на высадку. Десантники вскрывали обшивки города, зная слабые места, открывали и взрывали шлюзы. Волны наступающих ворвались вовнутрь, столкнувшись с волнами защитников. Казалось бы ситуация складывается не в пользу наступающих, но в определенный момент в бой вступила неучтенная защитниками сила. На них набросились орды рабов, освобожденные диверсионными группами, они были везде. Подстерегая заклятых врагов в укромных углах, и открыто кидаясь в безумные атаки, рабы с упорством смертников давили ненавистных, теперь уже бывших хозяев, находя их в любых укрытиях и лазейках. В считанные часы внешний периметр города был взят общей армией рабов и повстанцев, приток штурмовиков города иссяк. Перевес медленно, но уверенно стал склоняться на сторону повстанцев. В какой-то момент остатки группы штурмовиков мародеров начали уходить с поля боя. Их догоняли и добивали, боясь, что они могут навредить второй волне десанта. Часть штурмовиков оторвалась от преследователей, все-таки на стороне повстанцев было много истребителей, весьма неуверенно чувствующих себя вдали от планеты. Но радость их была преждевременной, на их перехват пошло звено из шести боевых кораблей, закончивших уничтожение обороны города. Корабли быстро нагнали беглецов, после первого же залпа мародеры правителя сдались.

Основные бои еще шли на втором и частично третьем периметре города. Вооруженные трофейным оружием рабы стали хорошей подмогой. Через сутки пришла вторая волна десанта. Положение уверенно перевалилось на сторону штурмующей стороны. Правитель и придворные метались, отдавая противоречащие приказы. Никто даже не подумал применить на территории города «звездную кару», чего так сильно опасались повстанцы. Чтобы взорвать силовые установки города, нужны были ученые, которых постарались перебить в первые же часы штурма по приказу кого-то из свиты правителя, прикрывшегося приказом самого правителя.

Я очень расстроился, узнав об этом. Альсс, скорее всего, находилась, как раз в отсеках ученых и, значит, почти наверняка погибла. Мне было очень жалко эту отважную пушистую девушку, отдавшую жизнь за лучшее будущее своего народа.

Через четыре дня с начала операции пришла очередная волна десантных транспортов, доставивших подкрепление ополченцев с ближайшей планеты. А еще через день «Мегаполис» был взят. Еще сутки рабы выковыривали из потайных нор бывших хозяев, которых, как правило, хладнокровно и с особой жестокостью казнили на месте.

После долгого спора со Светланой я добился посещения «Мегаполиса». Я не хотел полюбоваться результатами войны, но я хотел нормально похоронить Альсс, она заслужила моего внимания, да и внимания всех победителей тоже. Командование повстанцев без вопросов дало мне проводника из местных рабов. Мы пошли в отсеки ученых. Уларсу косились на нас, иногда приветственно махали хвостами и руками-лапами, большинство знало, кто я и какую роль мы сыграли во взятии «Мегаполиса». Все коммуникации города были или уничтожены, или заняты военными. Я решил не мешать им, поэтому до «научного городка» мы добирались целых три часа. Все найденные ученые и их помощники были согнаны охраной в одно помещение и расстреляны. Но среди них я не нашел трупа Альсс. Это было больше, чем странно. Для очистки совести я решил обследовать весь городок. Запетые помещения мы без стеснения вскрывали силой. Найти Альсс так и не удалось. Я сел за один из столов в лаборатории и задумался. Вроде все было ясно, она погибла не здесь, иначе уже дала бы о себе знать. Но какая-то подлая мыслишка нагло бегала на периферии сознания, брыкаясь и не давая себя ухватить. Я не отступал, что-то было упущено. Я понял! У Альсс был единственный очевидный путь — анабиозная камера. Я быстро обыскал городок. Камера нашлась практически в пустой лаборатории. Камера оказалась закрытой, и пульт управления смотерл на меня глазами мертвых экранов. Глупо, решение было изящным, но подвела такая мелочь, где-то оказалось перебито питание. Скорее всего, девушка просто не смогла бы попасть внутрь. Но осмотреть камеру в любом случае стоило, даже не смотря на мизерные шансы. А потом нужно было исполнить долг, найти и похоронить достойно смелую девчушку. Открывать камеру не хотелось, но тащить ее на «Ботаник» было нечем. Печально вздохнув, я взялся за крышку. Крышка легко подалась, она оказалась не закрытой. Внутри углубления лежал пушистый клубочек красной меди. На меня боязливо смотрели глаза, зрачки, суженные от яркого света, не видели, кто стоит снаружи. Чтобы не случилось неожиданностей, я позвал, просто назваа имя. Клубок встрепенулся. Альсс встала, шатаясь, сделала шаг ко мне и, обвив хвостом мою шею, начала оседать на дно капсулы. Я подхватил легкое тело. «А ведь она все это время сидела внутри, боясь выйти», — пришла мысль. Я заглянул в капсулу, на дне лежала какая-то канистра и обертки. Все могло быть не так уж и плохо, срочно нужно было попасть на «Ботаник». Я спешил. Обратный путь, зверски устав, я проделал за час. Очень помогла пониженная, даже для уларсу, гравитация «Мегаполиса», где я мог непрофильно, но в полной мере использовать свой гравитационный симбиот для передвижения. Я так и не привык использовать его регулярно, наверное, слишком спокойная жизнь окружала меня на «Ботанике». По пути наружу я связался со Светланой, поэтому к моем приходу в шлюзе меня уже ожидал «Клоп» под управлением Саныча. Я сразу поместил Альсс в медицинский отсек, подключив к комплексу.

Пока мы ждали окончания обследования, Саныч рассказал новости. Обе наши машины-истребителя уцелели благодаря пушистым пилотам. Девчата применяли тактику земных летчиков «ведущий-ведомый», о которой я им рассказывал и показывал в симуляторе. Их спарка размолотила за время боя пять мародерских штурмовиков. Сами истребители хоть и были изрядно потрепаны, дошли на базу своим ходом. Командование повстанцев, связавшись поблагодарить нас за посильное участие в боях двух наших асов, было сильно удивлено, узнав, кто участвовал в боях на наших машинах. От удивления они даже забыли поблагодарить отважных пилотов, кстати, оба из которых были беременны. Светлана сказала, что ни одна из наших летучих девушек не пострадала. В данный момент проходят процедуру принудительного отдыха на борту «Ботаника». Через двадцать минут поступила информация от МИ «Клопа». По его информации пациент имеет несложные переломы двух конечностей, а его организм находится в сильном психическом и физическом истощении. Начат курс восстановительных процедур, ориентировочная продолжительность восемнадцать часов. У меня отлегло от сердца. Я предложил Санычу мотать на «Ботаник», с чем он категорически согласился. Первая часть нашей договоренности была выполнена.

*****

«Ботаник» неспешно двигался к стоянке тягачей. Туда же через несколько дней должна была прибыть бригада имевшихся в наличии специалистов с остатками чертежей. Мы собирались выполнить второй пункт нашей договоренности. Нужно сказать, что у нас уже были координаты Надежды. Их и много другой полезной информации вытащила из очнувшихся компьютеров «Мегаполиса» Светлана, пользуясь бардаком во время штурма. Но по общему мнению мы решили не нарушать обещаний, очевидно, что воевать в перспективе уже не было нужно. КБ «Ботаника» занялось изучением добытых на «Мегаполисе» чертежей звездных тягачей. По ходу дела оно же приступило к просчету траектории разгона корабля-города. Потом уже в готовые расчеты нужно будет внести коррективы, но основная работа будет уже закончена. Так что, прибыв на базу, мы оказались самыми знающими специалистами по звездным тягачам.

Нужно описать сцену, случившуюся на «Ботанике» на следующий день после нашего отлета к базе звездных тягачей. Мы с Санычем сидели в шлюзовом отсеке «Ботаника» и наблюдали за ремонтом наших боевых птичек. Саныч, еще не до конца пересев на атмосферу Улара, периодически зло матерился, плевался и опять матерился. Я над ним подтрунивал и наслаждался душевным спокойствием. Все было хорошо. Ну были мы непонятно где, ну не знали даже дорогу домой, так мне на это было решительно наплевать. Очередной раз наплевавшись, Саныч полез внутрь своего истребителя, осмотреть ход восстановительных работ. Я остался снаружи. В какой-то момент я что-то почувствовал сзади. Оглохнув от писков, визгов и трескотни, я оказался в клубке пушистых тел. Три пушистых девицы, окружив меня, ходили кругами, поглаживая хвостами. С физиономии Саныча, высунувшейся из нутра истребителя, я позднее попросил Светлану сделать мне стационарную голографию, чтобы поставить в «Трех пескарях». Увидев застывшего Саныча, дамы прыснули в стороны и приняли приличный вид.

— Вот те бабушка и баранки, — удивленно выдавил из себя Саныч. — Что это было?

— Алекссандрр, мы его просто любим, — перевела Светлана ответ Альсс. — Просим прощения за нашу несдержанность.

— А это вы на наших стрекозах воевали? — не нашел ничего лучшего спросить Саныч.

— Да, Кларкисс и Корралисс, — ответила Альсс, указывая по очереди на остальных пушистых представительниц рода уларсу.

— Белка, ты тоже лупилась с этими бармалеями? — еще больше удивился Саныч. — Ты же летать не умеешь.

— Теперь умею, как видишь, — Белочка подошла к Санычу и погладила его хвостом по лицу.

— Ё-мое, — фыркнул Саныч, окончательно расстроившись. — Бабы воюют, а мы сидим и смотрим.

— Алекссанндрр, вы не расстраивайтесь, — сказала Альсс. — Истребители мы приведем в порядок.

— Альсс, он не из-за этого расстроился, — ответил я. — У нас женщин стараются не посылать не войну, не женское это дело, хоть и воюют они, порой, не хуже мужиков.

— Света, вот скажи мне, как я выгляжу в своих глазах перед этими пигалицами, навалявших пяти бармалеям за ушами? — сказал Саныч, вылезая из истребителя. — Ты меня что, в пенсионеры записала?

Светлана промолчала. Саныч в расстроенных чувствах ушел из отсека, сказав, что разберется с этой взбалмошной бабой, отпив водочки.

— Почему он расстроился? — удивленно спросила осмелевшая Корралисс. — Мы же победили.

— Он за вас переживал сильно, — решил я повернуть разговор в понятное русло. — Боялся, что вы погибнете.

— Но он же меня даже не знал, — еще больше удивилась Корралисс. — Ты шутишь, Ссерргей.

— Вовсе нет, — не сдавался я. — Он хорошо знает Кларкисс, знает, что ты ее хорошая подруга.

— Он хороший, — поставила в беседе жирную точку Белочка. — Я его тоже, наверное, люблю…

Звездные тягачи оказались огромными уродливыми махинами. Было видно, что они построены не для изящества, а для мощи и функциональности. Скорее всего, их делали исходя из соображений надежности и скорости, красотой и элегантностью форм в этом случае пожертвовали на корню. И если внутренности тягачей были более-менее в сборе, то баки оказались выжатыми «насухо». Облазив все три шедевра с помощью киборгов, КБ «Ботаника» поставило диагноз: «Доведем до ума скорее, чем их заправят». Повстанцам-горожанам, теперь уже полноправным хозяевам системы Улар, мы описали ситуацию, предложив готовить к отлету в срочном порядке «Мегаполис — дубль» и начинать доставку топлива на тягачи.

Ремонт был нудным, нам для ускорения процесса приходилось координировать действия уларсу, работающих на износ. Все работы и заправку смогли закончить только через два с половиной месяца. Провели ходовые испытания, в ходе которых один из тягачей хоть и справился с задачей, но забарахлил. Пришлось его перебирать и добавлять дублирующие системы. Корралисс пригласили в штаб командования, предложив должность пилота-инструктора. Но настоящей причиной был ее новый избранник. Мы проводили нашу подругу, устроив огромную вечеринку, сорвав на день все работы. Альсс решила оставить себе новое тело, родное тело мы с почестями похоронили в соответствии с традициями уларсу. Белочка ходила уже с конкретно наметившимся животиком, а Альсс, кусая локти, ждала, когда же ее «прививка» бесплодия закончит свое действие. НИЦ «Светлано-Стекляшкинский» частично решил проблему бесплодия женщин уларсу. Новый препарат, за основу которого были взяты кое-какие компоненты человеческого семени, служившие мощным катализатором процесса оплодотворения, давал, по мнению НИЦ, неплохие результаты. Уларсу тут же погрузились в эйфорию новых перспектив. Препарат давал успешный результат в тридцати-сорока процентах случаев. Если же женщину удавалось предварительно исследовать, то вероятность повышалась до всех пятидесяти процентов, употребляя препарат в наиболее вероятную фазу сексуальной готовности. Чтобы открытие не стало достоянием кучки дельцов, решено было разослать информацию о производстве препарата и методике обследования женщин во все возможные медицинские учреждения. Для производства препарата и обследований уровня технологий уларсу было вполне достаточно. НИЦ «Светлано-Стекляшкинский» как раз подгонял научную и технологическую базу под местный уровень. Уларсу впервые после войны получили надежду остановить вымирание нации.

Сославшись не необходимость, мы сделали скачек на полпути в сторону Надежды и, сняв необходимые данные, вернулись. Потратив чуть больше недели, мы были готовы выдать на компьютеры тягачей готовые расчеты траектории разгона с учетом всех известных помех.

В общей сложности, через шесть с половиной месяцев, «Мегаполис — дубль» был готов к старту. Тягачи стояли на штатных местах полностью заправленные и готовые к работе. Удивив уларсу, мы загрузили в компьютеры тягачей программу разгона для «Мегаполиса — дубль» и слили на компьютер «Мегаполиса» программу разгона с корректировкой на местоположение планеты на следующие пятнадцать лет с шагом в полгода. Если честно, мне было не совсем понятно, как сердобольные белки улетят к новой Надежде, бросив прозябавшие в разрухе материнские планеты. Но это было уже не совсем мое дело. Да и рассчитать обратный путь от Надежды до Уларсу было вполне по силам уцелевышим хвостатым ученым. В принципе, мы свои условия сделки выполнили, хоть и узнали необходимую информацию значительно раньше оговоренного времени. Нас, в общем, ничего не держало в этой системе. Но мы остались посмотреть запуск «Мегаполиса — дубль» к Надежде. Перед самым отлетом космического города Белочка сообщила нам, что она хотела бы остаться на его борту. Ей предложили интересную работу, кроме того, она нашла очень приятную общину уларсу, с радостью принявшую ее. Долгих прощаний не получилось из-за старта города-корабля. Мы пожелали друг другу успехов. Белочка с уже весьма круглым животиком на прощание обвила Саныча, Альсс и меня своим пушистым хвостиком и отправилась в свое будущее. Альсс попросилась с нами сделать скачек к Надежде, там тоже были уларсу, она хотела попасть к ним. Вообще, Альсс оказалась весьма авантюристичной натурой.

В назначенный день три тягача начали разгон города «Мегаполис — дубль». Траектория разгона проходила вокруг планеты — гиганта, дальше вокруг звезды и уходила за пределы системы, где два из трех тягачей должны были отойти от корабля-города. По расчетам, корабль-город должен был набрать скорость почти в четверть световой. Путешествие обещало быть долгим. Старт «Мегаполиса» был запланирован после поднятия экономики планет уларсу в этой системе до существующего на «Мегаполисе» уровня. По расчетам это должно было случиться через пару-тройку десятков лет.

Нам тоже пришла пора отправляться в путь.