— Ну как, Боб? — спросил Гейм.

— Ничего не получается, — ответил Финчли, не поднимая головы от дорожного примуса, с которым он возился.

Нортон молчал, углубившись в свои размышления.

Вот уже часа полтора они, скорчившись, сидели в крошечной палатке, которую с великим трудом удалось поставить под прикрытием огромного тороса.

Сухой спирт наконец вспыхнул под дорожной конфоркой, и Боб Финчли занялся консервами.

— Зачем нас дьявол занес в эту преисподнюю? — бормотал он. — Недаром покойная сестра моей достойной мамаши утверждала, что я окончу свою жизнь во цвете лет и обязательно при исключительных обстоятельствах…

Гейму было и смешно и грустно слушать болтовню приятеля.

— И ты думаешь?… — спросил он.

— Я думаю, Стив, — сказал бортмеханик поднимаясь, — что сейчас эти исключительные обстоятельства наступили.

— Ну, ну, старина, не вешай носа! Выберемся отсюда, будь уверен!

— Нет, в самом деле, зачем нас сюда дьявол занес? — настойчиво повторил Финчли. — Уж если придется погибать в этом ледяном аду, то хотелось бы знать — во имя чего.

Гейм пожал плечами.

— Нашим ребятам на севере еще хуже, — произнес молчавший до сих пор Нортон.

— На севере? — Финчли даже подпрыгнул от удивления. — Каким ребятам? Где?

— Во льдах Северной Гренландии сейчас находятся наши подлодки.

— Что они там делают? — допытывался Финчли.

— Проводят опытные плавания подо льдом, тренируются, — пояснил Нортон.

— Та-ак… Понятно. Набеги на Россию со стороны полюса!

— Потише, потише, Боб, — по привычке вмешался Гейм и пояснил Нортону: — Ему не мешало бы научиться сдерживаться.

Финчли орудовал ножом у примуса.

— Готово!

Он снял с огня сковородку, но ему никто не ответил: Нортон снова погрузился в свои размышления, а Гейм внимательно смотрел на него. И чем больше Гейм наблюдал за своим фронтовым товарищем, тем больше ему становилось жаль этого хорошего, храброго и честного солдата. Он положил руку на его плечо.

— Послушай, друг, — почти нежно сказал он. — Что с тобой? Куда делись твое веселье, твоя жизнерадостность?

Нортон поднял голову и посмотрел прямо в глаза Гейму.

— Меня угнетает предчувствие страшного несчастья, — сказал он едва слышно.

— У тебя неприятности по службе?

— Пожалуй… Но дело не во мне.

— А в ком же?

Нортон колебался.

Финчли поставил перед приятелями разогретое на примусе консервированное мясо.

— Прошу! — пригласил он.

Некоторое время ели молча, прислушиваясь к завываниям вихря. Финчли хотел было уже пуститься в какие-то рассуждения, когда, к его крайнему удивлению, Гейм жестом остановил его — он хотел говорить сам.

— С тобой что-то случилось, друг, — обратился он к Нортону. Тот неопределенно качнул головой.

— Я не любопытен, ты это знаешь, — продолжал Гейм, и Финчли весь превратился во внимание. — Не могли бы мы помочь тебе?

— Нет, — ответил Нортон колеблясь. — Я не могу, не должен ничего говорить тебе, дорогой друг.

— Почему?

— Потому что я хорошо знаю твой характер.

Гейм и Финчли удивленно переглянулись. Нортон слегка улыбнулся.

— Я доверяю вам обоим, дело не в этом, — пояснил он. — Но иногда лучше не знать чего-нибудь… Да, да… Особенно, когда все равно ничего нельзя сделать.

Гейм с недоумением посмотрел на него.

— Видишь ли, Дуг, — заговорил он медленно. — Если эта тайна касается лично тебя, то давай вообще ее не касаться.

Нортон отрицательно покачал головой.

— Нет, нет, не то… Меня очень беспокоит тайна, в которую я не посвящен, но которой я слегка коснулся… Слегка. Я пришел к выводу, что всем нам угрожает страшная опасность.

— Опасность?! — крикнул нетерпеливый Боб Финчли.

— Да… Катастрофа. Возможно, я не прав, кто знает… Но какое-то внутреннее чувство говорит мне, что опасения мои обоснованные. Эта тайна — страшная, и вам лучше ее не касаться. Ведь ничего ни изменить, ни предотвратить вы все равно не имеете возможности. Нортон умолк.

— Если, по твоему мнению, существует какая-то опасность для всех нас, то ты не имеешь права молчать, — твердо сказал Гейм. — Ты узнал о подготовке какой-нибудь авантюры?

Нортон утвердительно кивнул головой.

— Ты не должен молчать, — продолжал убеждать его Гейм.

— Я боюсь без пользы навлечь на вас беду. — Нортон явно начал сдаваться. На него надо было еще «поднажать», и это сделал Финчли.

— Есть тайны, владеть которыми одному — преступление… Мало ли что может случиться.

— А за нас с Бобом ты не беспокойся, — заверил приятеля Гейм.

— Ну, раз так — слушайте… — сдался, наконец, Нортон. — Вас интересует, чем я занимался последнее время?

— О да!

— Ну так я служил у Уильяма Прайса.

— У Прайса? — Что ты у него делал? — с удивлением спросил Гейм.

— И как ты к нему попал? — добавил Финчли. — Ведь Прайс — это свиньи, холодильники, банки…

Нортон грустно улыбнулся.

— Вы ошибаетесь… Свиньи, банки составляют прошлое этого человека. Банкир Прайс — это прежде всего уран, атомная энергия.

— Вот как? — с удивлением протянул Гейм. — Этого я не знал.

— Однако это так, — продолжал Нортон. — Я служил у Уильяма Прайса, этой злобной скотины, и еще пять дней назад. Прайс регулярно переводил на мой текущий счет доллары — мое жалованье. На прошлой неделе он уволил меня, и командование направило меня сюда, в Гренландию. Теперь я должен быть готов к прыжку через полюс на Советский Союз.

— Час от часу не легче! — проворчал неисправимый Финчли. — Но что же ты все-таки делал у Прайса? Вел его конторские книги? Помогал ему искать уран?

— Ни то, ни другое — я летал.

— Стало быть, ты был личным пилотом Прайса?

— И да, и нет. Я был его личным пилотом, но мне ни разу не довелось иметь Прайса на борту моего «Метеора».

— «Метеора»? Так ты назвал свою машину? — полюбопытствовал Гейм. — Судя по названию, это реактивный самолет?

— «Метеор» — так называется тип машины, существующий всего в одном экземпляре. Ты прав, Стив, это реактивный самолет. Но от всех имеющихся у нас в Штатах он отличается двумя особенностями: скоростью, намного превышающей скорость других реактивных машин, и бесшумностью… абсолютной бесшумностью полета.

— Интересно… — бросил Гейм. — Что же ты возил на этой своей машине и куда?

— Что я возил, этого я в точности не знаю, — ответил Нортон. — А куда? Вы слышали что-нибудь о научной экспедиции профессора Смита в глубь Центральной Азии? Нет? Я так и знал. — Неожиданно Нортон зло расхохотался. — Жулики! Мошенники! — говорил он сквозь смех. — Экспедиция Смита! Но там нет никакого Смита! Понимаете — все это вранье.

— Если там нет профессора Смита, то кто же вместо него?

— Профессор Смит — знаменитый ботаник, но там нет никакого Смита, все это блеф, понимаете? Он вовсе не Смит…

— Но кто же он в таком случае? — потерял терпение Финчли.

Нортон наклонился к друзьям и шепотом произнес: — Каррайт. Джеймс Каррайт — известный шпион.

— Фашист Каррайт? Поклонник Гитлера? — Гейм с интересом посмотрел на Нортона. — Что же он там делает?

— И при чем здесь ты? — вставил Финчли.

— Не спешите, друзья, сейчас я вам все расскажу. Итак, я летал на специально приспособленном для этого «Метеоре» от резиденции Прайса на реке Гудзон до лагеря Каррайта в Азии, в горах, неподалеку от китайской границы, и обратно. Возил какие-то ящики с оборудованием туда и какие-то документы в запечатанном портфеле — обратно. Так продолжалось до прошлой недели…

— Когда Прайс прогнал тебя?

— Вот именно.

— Но за что же он уволил тебя? И какое это имеет отношение к страшной тайне, о которой ты упомянул?

— Сейчас узнаете… Я думаю, что все это находится в какой-то связи с исчезновением профессора Старка и с попытками покушения на русского ученого Ясного. Видите ли, Старк каким-то образом проник в тайны Прайса, в тайну экспедиции Каррайта. Мне не известно, в какой мере Старк был осведомлен, но, кажется, он знал много. А тут еще Чармиан, дочка профессора… она ничего не знает о судьбе отца. Прайс держит ее при себе в качестве заложницы… По-видимому, Прайс решил, что я знаю больше, чем следует, и убрал меня.

— Но что же все-таки они делают там, в Азии? — спросил Гейм.

— Сопоставляя различные, известные мне факты, я пришел к выводу, что они замышляют нечто ужасное.

— Тсс… — шепнул Гейм и приложил палец к губам. — Мне показались, что кто-то притаился у стены палатки.

Финчли вскочил на ноги и в следующий же миг выбежал наружу.

— Обошел вокруг, никого нет, — сказал Боб, возвратившись через несколько минут и занимая свое прежнее место.

— Ну, значит, мне почудилось, — произнес Гейм с сомнением.

Нортон хотел было продолжать рассказ, но в этот момент полог палатки открылся и перед друзьями появился Брэй — Паяльная лампа, Человек с Аляски.

— Там очень тесно, — пояснил он, делая неопределенный жест рукой. — Стеснять полковника неудобно, и я решил перебраться к вам, если вы, конечно, не имеете ничего против.

— Располагайтесь, места хватит, — предложил Гейм, поневоле вынужденный быть гостеприимным.

Финчли поставил перед Брэем остатки еще теплых консервов.

— Говорят, ты давно служишь в Арктике, — обратился он к Паяльной лампе. — Не понимаю, приятель, что тебя прельщает в таком адском климате.

— Доллары, — пробормотал в ответ Брэй, энергично уничтожая пищу.

— Послушай, друг, — сказал Нортон, — мы люди военные, подневольные — это понятно. Но ты-то вольнонаемный, разве тебе так хочется разбогатеть на новой войне, которую ты помогаешь готовить?

— Я не думал об этом.

— Напрасно.

— Но ведь, если здесь не будет меня, все равно будет кто-то другой, кому доллары необходимы, как и мне. Так уж лучше пусть эти доллары получу я.

Нортон хотел что-то возразить, но Гейм взглядом остановил его: ведь они совсем не знают этого парня с Аляски, как же можно рисковать!

В палатке воцарилось молчание, нарушаемое лишь воем бури, доносившемся извне.

— Ну, давайте-ка спать, — предложил Гейм.

— С вашего позволения, я сейчас… — пробормотал Брэй, просматривавший при свете свечи вынутую им из кармана помятую газету.

— Интересно… — продолжал бормотать он. — Очень интересно.

— Опять что-нибудь насчет «летающих тарелок»? — иронически спросил Финчли.

— Н-нет… Интересная заметка…

— Дай-ка, приятель, я прочту вслух. — И Финчли бесцеремонно взял из рук Брэя газету и прочитал: — «Как сообщает агентство Франс Пресс, газета «Энтрансижан» опубликовала сегодня статью, полученную от своего корреспондента в США. В пустыне штата Новая Мексика, где когда-то было произведено испытание первой атомной бомбы, специальная группа американских ученых и инженеров недавно взорвала атомную бомбу последней модели. В результате взрыва образовалась воронка в девятьсот метров глубиной и диаметром в шестнадцать километров. Постройки самого различного типа, включая специальные железобетонные сооружения, все без исключения разлетелись, и наблюдатели нашли на их месте только громадный кратер, глубина которого в три раза превышает высоту Эйфелевой башни. Технические подробности еще неизвестны в связи с тем, что опыт производился в секрете».

— Запугивают, — заключил Финчли, возвращая газету Брэю. — Весь мир стараются запугать наши вояки своей атомной бомбой. А не думаешь ли ты, парень, что у русских атомная бомба хуже?

— Все это чепуха, детские игрушки, — прошептал Нортон, склонившись к Гейму. — Не в атомной бомбардировке теперь дело.

Гейм вопросительно посмотрел ему в глаза.

— При первой же возможности я расскажу вам в чем дело… Помни о Прайсе, — едва слышно сказал Нортон, склонившись к самому уху друга. — Завтра расскажу.

Однако «завтра» Нортону рассказывать ничего не пришлось. События продолжали развиваться быстро. Друзья, к сожалению, не знали, что произошло в то время, когда Нортон повествовал им о своей загадочной службе у Прайса и о полетах куда-то в глубь Центральной Азии. Но об этом будет рассказано позже.