Николай Петрович был довольно импозантным мужчиной примерно моего возраста, неплохо сохранившимся, но с большими залысинами и седыми висками. Одет он был дорого и при галстуке. Он долго и бесшумно размешивал ложечкой сахар в чашке с чаем, не отпивая. Размешивал и слушал наш подробный рассказ. Чай уже давно остыл, а Николай

Петрович все мешал и слушал. На его чиновничьем лице красовалась мертвая, по-видимому, привычная маска спеси. Мне он не понравился с первого взгляда, и я засомневался, что он захочет нам помочь.

Гоша тоже был здесь, они с Николаем Петровичем приехали вдвоем.

Гоша уже выпил вторую чашку кофе.

Была уже, считай ночь - двенадцатый час. Мишку мне с большим трудом удалось оторвать от Аниного телевизора и уложить спать в своей (теперь своей, то есть его) комнате.

Мы с Анной закончили рассказ, а Николай Петрович закончил размешивать сахар. Сделав маленький глоток, он сморщился, словно в чашке был не сладкий чай, а концентрированный лимонный сок, отодвинул чашку от себя и сказал:

- Думаю, дело это не будет таким уж сложным. Поднимем архивы, восстановим или разыщем свидетельство о рождении. Паспорт он получит. Как вы говорите фамилия этого молодого человека?

Мы с Анной переглянулись.

- Звать Михаилом, - ответил я, - а как фамилия… мы, честно признаться, у него не спрашивали. Не пришлось как-то.

- И где он проживал с отцом? Адреса его вы тоже не знаете?

- Нет, но завтра, когда Миша проснется, мы будем знать все - и бывший адрес и фамилию.

- Уже сегодня. - Николай Петрович приподнял манжет белоснежной сорочки и посмотрел на часы.

- Что? - не понял я.

- Я говорю, что уже первый час ночи. Не завтра, а сегодня.

- А, ну да.

- Итак, - продолжил Николай Петрович, - Паспорт не проблема. Но вот вопрос! - Чиновник с залысинами, которому не понравился мой чай, потому что он был холодный, впрочем, по его же собственной, чиновника вине, пристально посмотрел на меня: - /Вы/ хотите стать опекуном, этого юноши, Сергей… э-э-э Владимирович?

- Да. Я.

- Вы, насколько я понял из рассказа, на пенсии? И каков размер вашей пенсии? Это не банальное любопытство.

Я подтвердил что, мол, да - я пенсионер и назвал сумму, которую

(слава богу!) получаю регулярно.

- Других доходов не имеете?

- Я отрицательно мотнул головой и, запоздало вспомнив про дачу, сказал:

- Дача есть. Я на ней виноград выращиваю. И еще много чего.

- На продажу?

- Нет, для себя.

- Дача, это хорошо, - кивнул головой Николай Петрович. - Я понимаю - овощи там, витамины всякие. Дача - это замечательно. И жилищные условия позволяют, но вот ваши доходы… Боюсь…

- Я устроюсь на работу, - перебил я его. - Меня возьмут на хорошо оплачиваемую работу.

- Уверены?

- Уверен, - без тени сомнения в голосе ответил я, хотя полной уверенности в этом вопросе у меня пока не было. А может, я и не нужен уже в институте? Может, если меня и возьмут, то только вахтером в институтский гардероб?

Николай Иванович пожал плечами:

- К тому же ваш возраст…

- Колян! Кончай комедию ломать, - встрял доселе молчавший Гоша. -

Мы же понимаем - не все так просто и проблемки тут кое-какие имеются. Но проблемки же, не проблемы! Мишке до совершеннолетия пару годков осталось. Он и теперь уже вполне самостоятельный парень. Вон

- всю бытовую технику Анюте отремонтировал. И Сереге магнитофон починил. Рукастый парень, мастеровой. Мы тут все ему поможем на ноги встать - и я, и Анюта, и Серега… Сергей Владимирович. Мы все - как одна семья. Парню с нами хорошо будет. Мы все скопом ему поможем. А в детских домах и интернатах что делается! Ты же знаешь.

- Знаю, Егор, знаю. Но ведь закон…

- Тю! Закон! Я зачем тебя среди ночи поднял и сюда привез? Чтобы мы с тобой в спокойной, так сказать, обстановке, без бюрократии, так сказать, все вопросы обсудили и порешали. И почему я к тебе обратился? А потому, что уже два десятка лет тебя знаю. Как порядочного человека, которому судьбы людские не безразличны знаю.

Как друга тебя знаю.

- Егор, я все понимаю, но закон существует.

- Законы, Колян, они только при советской власти работали. Да и то не всегда. Ты вспомни обстоятельства, при которых мы с тобой познакомились. Тогда закон упирался тебе в живот. Он был не на твоей стороне.

Наверное, это был припасенный Гошей на самый крайний случай сверхмощный удар, и этот удар оказался наиболее действенным. Николай

Петрович слегка сник, и вся его спесь куда-то вмиг подевалась. Он хлебнул чая и сказал:

- Отличный у вас чай, Сергей Владимирович.

- Может, подогреть в микроволновке? - предложил я. - Или давайте, я вам свежего налью.

- Нет, нет, - запротестовал Николай Петрович, - чай ваш и холодный вполне замечательный. Кроме того…, - он снова приподнял манжет рубашки.

- Так - что, Коля? - поинтересовался Анютин братик, наблюдая за тем, как Николай Петрович оклемывается после нокдауна.

- Что - что? Завтра позвоните, - он повернулся от Гоши в мою сторону, покопался в кармане и положил на стол передо мной визитную карточку, - позвоните мне, Сергей Владимирович, на работу. Скажете фамилию Миши и его прежний адрес. И номер того детского дома. А я вам сообщу, какие документы вам надо мне поднести, чтобы начать оформление опекунства.

- Значит, сделаешь? - не спрашивая, а, практически утверждая, сказал Гоша.

- Конечно.

- А как быть с законом?

- Ты прав, Егор - нет таких законов, которые невозможно бы было обойти.

Николай Петрович ушел, а Гоша остался.

- Давай коньячку тяпнем, - предложил он.

Я принес свой "Арарат" и мы выпили по рюмочке.

- Сделает Николай Петрович то, что обещал? - спросил я Гошу.

- Конечно, сделает, - заверил меня он. - Куда он денется? На нем в восемьдесят пятом статья висела, лет эдак на десять мог присесть.

А я его вытащил. Вчистую статью отвел. Прошел Колян свидетелем.

Такое не забывается, Серега, и такую услугу отрабатывать надо.

Мы выпили еще по одной, и Гоша заявил:

- Теперь вам, ребята, придется меня на ночлег определять. Выпил, за руль не сяду, а тащиться через весь город на попутке или такси в первом часу ночи боюсь. Преступность нынче - сами знаете. Так кто мне приют даст? Анюта? Сестричка родная?

- Оставайся у меня, - предложил я. - У меня квартира трехкомнатная. Места полно. Я тебе в гостиной на диване постелю.

Когда Анна ушла, Гоша мне поведал:

- Это Колян из-за нее, из-за Анюты кочевряжился. Он же к ней в мужья набивался, а она его отшила. Не понравился он ей. Или еще чего. - Гоша со значением поглядел на меня. - Этот его выпендреж - что-то вроде мести был. Хотел, чтобы Анюта его поупрашивала малость.

А вообще-то Коля Первачев - парень неплохой. Был бы говном, я бы сразу унюхал и не стал бы его тогда, в годы стагнации и социалистического мракобесия от тюрьмы спасать.

- Честно, он мне не очень понравился. Лицо у него какое-то… чиновничье, - поделился я с Гошей своими впечатлениями о Николае

Петровиче.

- Ха-ха-ха, - рассмеялся Гоша. - А какое лицо должно быть у чиновника? Только чиновничье. Это у них профессиональное. Поработай в мэрии с его - и у тебя точно такое же будет. Нет, Серега, Колян - парень что надо. Правда. Не все чиновники - козлы. И еще…, - Гоша на минуту задумался. - Знаешь, что, Серега?

- Что?

- Завтра я с Платошей пересекусь и мы с ним покумекаем на предмет той фирмочки хитрой.

- В которой Мишкин отец работал?

- Да. Никакого криминала в смерти Мишкиного папы, думаю, нет, а если и был, то мы, вряд ли что сейчас, по прошествию трех лет откопаем. Хотя, можно и в этом направлении поработать. Только вот бесплатно Платоша работать не любит. Он одну работу для нас бесплатно выполнил, не будем пользоваться его добротой. А вот насчет квартиры с этими ремонтерами потолкуют как надо. Не имели они права квартиру себе забирать за долги. Кстати, эти долги еще доказать надо было. Видать кто-то хорошо на лапу получил. Да хоть бы и были долги!

Умер человек - и его личные долги с ним в могилу ушли. Разберемся.

Вернуть квартиру может, и не вернут, а вот рыночную стоимость с них стребовать вполне возможно. У Платоши, понятно, одни сыскари работают, у него нормальное, абсолютно легальное агентство без примеси криминала, но за небольшой процент он может нанять серьезных ребяток, с которыми он иногда сотрудничает, что греха таить. И все будет - тип-топ. И Платон свою долю получит, и мы средства на

Мишкино образование раздобудем. А что - разве плохо?

- Неплохо, - согласился я.