Бабьи яры Смоленщины. Появление, жизнь и катастрофа Смоленского еврейства.

Цынман Иосиф Израилевич

Свидетельства очевидцев и долгожителей, данные архивов и музеев о появлении, жизни евреев, убийствах евреев на оккупированной в 1941–1943 годах Смоленщине и судьбах уцелевших.

 

Эта книга появилась благодаря финансовой и моральной поддержке автора Генеральным директором ПО «Кристалл» Юрием Николаевичем Ребриком.

Помощь в финансировании издания книги оказали: председатель Смоленского городского Совета Виталий Владимирович Вовченко, глава администрации города-героя Смоленска Иван Александрович Аверченков, директор Смоленского деревообрабатывающего комбината Борис Семенович Пустильник, директор Рославльского вагоноремонтного завода Юрий Александрович Черняк.

Автор выражает им глубокую признательность.

Иосиф Цынман

 

ОБ АВТОРЕ

Есть люди, которых в народе называют емким, прекрасным русским словом — подвижники. Они по велению совести, зову сердца исследуют природу, историю родного края. Оставляют после себя музеи, собрания произведений искусства, книги, другие духовные ценности.

К их числу, несомненно, принадлежит Иосиф Израилевич Цынман, краевед-исследователь, член Союза журналистов России, инженер по образованию, педагог.

Он родился 7 июня 1919 года в деревне Заречье недалеко от Мстиславля. Отец — рабочий-кровельщик. Детство И. И. Цынман провел у деда — крестьянина-земледельца. В 1924 г. вместе с родителями переехал в Смоленск. Получил среднее образование. С 1937 по 1942 год учился в Московском нефтяном институте им. Губкина. В годы войны строил оборонительные сооружения в Москве, работал на нефтепредприятиях, снабжающих фронт горюче-смазочными материалами.

В 1947 году возвратился в Смоленск. Работал на нефтебазе, шиноремонтном заводе, в Смоленском совнархозе, специальном конструкторском бюро источников тока. Затем преподавал технические дисциплины в экономическом техникуме. В 1981 году издательство «Высшая школа» выпустило учебное пособие «Промышленные материалы», одна из глав которого написана И. И. Цынманом.

Занимая различные должности, И. И. Цынман активно участвовал в краеведческом движении, много ездил по родному краю, несколько раз посещал истоки Днепра, Волги, Вазузу. Был во всех районах, многих деревнях и памятных местах области, настойчиво изучал историю малой родины. Часто выступал на страницах областной печати со статьями на актуальные экономические темы. В 1954 году заочно окончил географический факультет СГПИ. В последующие годы в центре его краеведческих интересов, поисков были события минувшей войны, геноцид еврейского населения на территории Смоленщины, проблемы сохранения памятников истории, культуры, природы. Не обойдены вниманием краеведа вопросы экологии, возрождения сельского хозяйства, старых ремесел, зерновых культур, в частности гречихи и масличных культур. Многие публикации И. И. Цынмана перепечатывались районными газетами.

И. И. Цынманом написаны книги (машинопись): «В бассейне трех морей — Записки о смоленской деревне» (к ней альбом фотографий интересных мест), «Судьбы евреев Шумячского района», сданные им в отдел редких книг Областной универсальной библиотеки.

Несомненно, книга, которую держит в руках любознательный читатель, представляет определенную ценность, как научную, так и познавательную, источник знаний по истории нашей малой родины, милой сердцу Смоленщины.

Она возвращает нас к тем страшным временам второй мировой войны, составной частью которой является Великая Отечественная война против немецко-фашистских захватчиков, поставивших своей чудовищной целью физически уничтожить еврейский народ.

В книге собраны бесценные документы, свидетельства очевидцев, когда в многочисленных «бабьих ярах» гибли люди, главная «вина» которых была в том, что они евреи.

Написанные кровью, человеческой болью воспоминания очевидцев страшных трагедий и горя, немые архивные документы призывают нас к бдительности, к тому, чтобы трагедия «холокостов» никогда не повторялась. Все содержание книги И. И. Цынмана «Бабьи Яры Смоленщины» яркое тому подтверждение.

Конечно же, не со всеми положениями, высказываниями автора можно согласиться. Но ясно одно — свою позицию он излагает честно, добросовестно, с надеждой, что его правильно поймут, и оценят по справедливости.

Уверен, что книга долго будет служить людям, пробуждать их совесть, воспитывать их святые чувства любви к Отечеству, нашей России.

И. Н. Беляев,

заслуженный работник культуры Российской Федерации, краевед-исследователь, член Союза журналистов России

08.01.2001 г.

 

О КНИГЕ «БАБЬИ ЯРЫ СМОЛЕНЩИНЫ»

Кажется, все и давно известно о зверствах фашистов на оккупированных территориях, о массовых убийствах стариков, женщин, детей, о геноциде народов всех национальностей, особенно еврейского народа. Ни в чем не виноватые люди уничтожались только за то, что они родились евреями.

Но вот новая книга «Бабьи яры Смоленщины» продолжает эту тему, и ее невозможно читать без содрогания, без сердечной боли, без сопереживания.

Составителю и автору многих материалов Иосифу Цынману удалось собрать свидетельства очевидцев и оставшихся в живых жертв геноцида евреев на Смоленской земле, что делает книгу правдивой и искренней.

Интересно решение темы: от трагедии каждого убитого человека, каждой уничтоженной семьи к трагедии целого народа.

Велика социальная значимость книги в плане понимания угрозы фашизма для любого народа, чьи многочисленные дети лежат в общих могилах с евреями или рядом с ними. За евреями последовали бы другие народы, не нужные фашистам для рабского труда, не выиграй советский народ эту кровавую войну, не останови советский солдат эту коричневую фашистскую чуму.

Об этом нужно помнить всем людям нашей маленькой планеты, чтобы не повторилась трагедия ни еврейского, ни какого другого народа.

Книга — еще одно напоминание о тех страшных временах.

В. Рудницкий, член Союза писателей России

 

ОТ АВТОРА И СОСТАВИТЕЛЯ

Что заставило меня, не литератора, не писателя, не историка взяться за столь тяжкий для изложения труд, хотя бы частично описывающий то, что произошло со смоленским еврейством? Ответ прост: вряд ли, кто-то другой решится изложить историю появления жизни, катастрофы и исчезновения евреев на смоленской земле. Взяться за перо заставляет и жесткая нехватка времени — безвозвратно уходит последнее поколение людей, уцелевших и пострадавших от ужасов фашизма и произвола досталинского и сталинского режимов.

Смоленщина в XX веке потеряла самое крупное национальное меньшинство — евреев, веками проживавших здесь повсеместно.

За годы Советской власти евреи да и жившие на Смоленщине белорусы, поляки, литовцы, латыши, немцы, другие народы потеряли свой родной язык, литературу, религию, обычаи, так как они обрусели.

Во время Великой Отечественной войны на оккупированной Германией территории Смоленщины были уничтожены все евреи. Одним из самых ужасных событий этой войны стала трагедия Бабьего Яра. Этот незаметный ров на окраине Киева, где в сентябре 1941 года были расстреляны и закопаны живыми сто тысяч евреев, стал символом судеб погибших шести миллионов евреев, символом самого жестокого и варварского человекоистребления. Перед всем миром предстала жуткая картина того, что несет человечеству нацизм. Преступления фашизма не могут и не должны быть забыты. Они продолжают кровоточить и тревожить сердца. Наши воспоминания о том, что пережил еврейский народ, — это ответ тем, кто пытается опровергать трагедии «бабьих яров», газовых печей, пыток и издевательств над людьми только за то, что они были евреями. Мне хотелось, чтобы узнали и о смоленских «бабьих ярах», отсюда и название этой книги.

В книгу вошли не только собранные мною рассказы очевидцев, но и разные по времени публикации в периодических изданиях. Благодаря предоставленной Б. А. Симкиным рукописи своих воспоминаний удалось подробно изложить события в одном из районных центров области — Монастырщине. По моей личной просьбе свои материалы в книгу дали архивисты: А. В. Корсак, М. Н. Левитин; краеведы: Л. В. Котов, Е. В. Муравьев из Смоленска, А. Г. Бордюков из Велижа, В. П. Максимчук из Шумячей и другие.

В работе над рукописью мне помогал мой сын Борис Цынман. Я хотел, чтобы он продолжал мною начатое дело.

Цель книги — оставить память о замученных, расстрелянных, задавленных, потопленных, заживо сожженных и погребенных, умерших от голода и изнурительного труда в гетто, лагерях, тюрьмах, а также о последних, уцелевших от войны, оставшихся безродными евреях Смоленщины, закончивших свою жизнь в интернатах для престарелых или преследуемых соседями, живущими в коммунальных квартирах.

Пусть эта книга станет скромным могильным памятником погибшим смоленским евреям.

Началом рукописи послужила просьба руководителей области в 1990 году составить для них записку о «Судьбах национальных меньшинств Смоленщины». Такую записку я им передал. В поисках материалов для рукописи пришлось искать общения с людьми в городах, райцентрах, деревнях, интернатах для престарелых, на конференциях Холокоста в Москве. В начале работы мне казалось, что помощь таких организаций, как «Джоинт», «Холокост» поможет существенно продвинуть появление рукописи и книги. В 1993 году, в Москве, я посетил «Джоинт». Обратился там с просьбой помочь мне с дефицитной в то время пишущей машинкой. В этом мне отказали, но попросили выполнять их работу в Смоленске: составить картотеку бедных евреев, получать и распределять среди них продовольственные посылки, мацу, и главное — найти помещение для Хесед-клуба. Несколько лет я и мои друзья бесплатно выполняли эту работу. Ходили по квартирам, искали евреев и посещали их в интернатах для престарелых, составляли картотеку по формам «Джоинта», распределяли посылки и мацу. Удалось провести 14 интересных встреч с евреями города. Хотелось приобщить к клубу и немногих уцелевших евреев в райцентрах. Я верил: коллективное общение поможет выявить новые факты, события, найти немногих праведников, спасавших евреев. Это поможет издать книгу. К сожалению, один из смоленских семейных кланов-гешефтмахеров, по договоренности с руководителем «Джоинта», оттеснил меня от участия в работе клуба, исключив несколькими голосами без собрания из членов Совета. После этого я лишился очень необходимой мне моральной, финансовой, технической и физической помощи, что сильно замедлило мою работу над книгой. Но нашлись люди, ранее меня не знавшие, которые проявили интерес к моей рукописи, стали в меру своих сил помогать мне. Особенно заботились и помогали мне: В. И. Гитлин, З. Г. Агранат, М. М. Оржаной, В. Ш. Гуткин.

В книге приведены рассказы, очерки, публикации следующих авторов: Аграчева Иудит (Израиль), Базилевский Б. В., Басс М. Я., Бордюков А. Г., Глушкина С., Гордеев Е., Гроссман В. С., Давыденкова М. Л., Егорова Н. К., Жарикова Р. Г., Журавлев В. П., Илькевич Н. Н., Корсак А. В., Котов Л. В., Красновская, Кусельсон Э. С., Левитин М. Н., Львин М., Максимчук В. П., Меженцев Ф. И., Муравьев Е. В., Свинкин Л., Симкин А. Б., Сорина В. М., Трескунов Б. А., Файнштеин В. Е., Фейгин К. М., Френкель А., Хейфец М., Шпильберт А. Д., Шматков Е. И., Оренбург И. Г.

И живых, и ушедших из жизни я благодарю за материал о Смоленщине, бескорыстно предоставленный мне.

Выражаю огромную искреннюю признательность за то внимание, которое проявил к моей книге Ю. Н. Ребрик, генеральный директор ПО «Кристалл», если бы не его финансовая помощь, мой многострадальный труд не получил бы завершения.

Я также благодарен за поддержку и Б. С. Пустильнику, директору Смоленского деревообрабатывающего комбината, В. В. Вовченко, председателю Смоленского городского Совета, И. А. Аверченкову, главе администрации города-героя Смоленска и Ю. А. Черняку, директору Рославльского вагоноремонтного завода.

На протяжении многих лет помогали мне в составлении рукописи работники Смоленской областной администрации, областной Думы, комитетов администрации: по культуре, образованию, науки и технологий. Руководители некоторых предприятий: АО «Смоленск-нефтепродукт», АО «Транзит», Смоленская нефтебаза и других организаций.

В заключение перечислю имена простых людей, небезучастных к моему труду, оказывавших мне посильную малую или большую помощь, которым выражаю благодарность:

Артамоновой Галине Ивановне, Бадаеву Михаилу Григорьевичу, Беляеву Ивану Николаевичу, Виткиной Софии Наумовне (Израиль), Герасимовой Ирине Степановне, Гиндуллиной Наталье Петровне, Граковой Наталье Владимировне, Елисееву Юрию Григорьевичу, Забелину Алексею Александровичу, Зильберману Михаилу Соломоновичу, Карпицкой Инне Михайловне, Кеженову Николаю Николаевичу, Ковалевой Галине Владимировне, Кравченко Николаю Григорьевичу, Крупеневу Павлу Арсентьевичу, Кудрявцевой Татьяне Викторовне, Лаппо Владимиру Борисовичу, Лишанской Софии Самуиловне, Мамонтову Анатолию Ивановичу, Марголину Анатолию Яковлевичу, Новикову Владимиру Михайловичу, Новикову Якову Львовичу (Германия), Оржаному Дмитрию Михайловичу, Рогацкиной Марине Леонидовне, Рубинову Арону Борисовичу (Израиль), Серовайскому Сергею Давыдовичу, Сиротину Анатолию Ивановичу, Слепцову Валерию Михайловичу, Старикову Николаю Ивановичу, Стерлягову Анатолию Александровичу, Тахтарову Рашиду Рахимовичу (Москва), Файнштейн Любови Израилевне (Москва), Фукс Виктору Давыдовичу, Холопову Валерию Андреевичу, Царфину Виктору Зеликовичу (Израиль), Цурьевой Галине Иосифовне, Цынману Арону Борисовичу (Израиль), Шалыт Марии Григорьевне (Израиль), Шлапаку Любомиру Тадеевичу.

И. Цынман

 

КАТЫНЬ — КОЗЬИ ГОРЫ

 

Почему в Катынском лесу молился раввин из Польши и звучал шафар?

(Моя версия) И. Цынман

Свой первый официальный визит в Россию президент Польши Александр Квасневский начал 8 апреля 1996 г. с посещения польского военного кладбища — места расстрела польских офицеров в Катынском лесу (Козьи Горы).

Здесь в строгом соответствии с официальным протоколом состоялась торжественная траурная церемония возложения цветов и венков, а затем богослужение. Молебен отслужили представители католической, православной, мусульманской церквей, а также раввин польской еврейской общины. В молитвах звучала скорбь о погибших в этом страшном месте. Журналисты с радио и телевидения вели репортажи. Впервые в Козьих Горах прошел иудейский религиозный обряд: звучала молитва, раздавались звуки шафара (бараний рог), символизирующие просьбу к Богу о милосердии.

Почему, наряду с представителями других религий, здесь молился раввин из Польши? Я считаю, что это результат деятельности смоленских краеведов. У меня были данные, что в Козьих Горах среди расстрелянных людей разных национальностей покоятся русские и польские евреи. На это раньше мало обращали внимание. Десятилетиями русские евреи назывались «советскими гражданами». Доказательств, что среди расстрелянных, польских офицеров были и офицеры еврейского происхождения, не было. Мне хотелось приблизиться к истине.

На конференции Холокоста в Москву от Смоленщины посылались случайные люди, не имеющие к Холокосту никакого отношения. Но им на период конференции обеспечивались комфортные условия. Это были штатные статисты различных еврейских мероприятий, они получали приглашения из Москвы. Меня, хотя мое имя с 1991 г. было известно в Яд-Вашеме, и таких как я на конференции приглашали разве что случайно.

Только в 1993 и 1994 гг. усилиями Смоленского еврейского центра и его идейного вдохновителя Кивы Моисеевича Фейгина я был послан на конференцию, но без персонального приглашения. В 1993 г. на конференцию приезжал и К. М. Фейгин, однако за свой счет.

Юрий Иосифович Сокол — руководитель конференции Холокоста в 1993 г. — обратил внимание на привезенную мной карту Смоленской области, где были отмечены места геноцида. Он продемонстрировал ее участникам конференции, попросил разрешение оставить себе, а позднее увез в США.

Памятник жертвам тоталитарного режима четырех религий: католической, иудейской, православной и мусульманской

На конференции 1994 г. Илья Альтман, исполнительный директор Холокоста, познакомил меня с видным польским деятелем, руководителем сейма — Адамом Михником. Разговор зашел о Катыни — Козьих Горах. Я рассказал Михнику, что мой отец — житель Смоленска, работавший жестянщиком на железнодорожной станции, сам того не понимая, спас от гибели нескольких польских еврейских офицеров, взяв их к себе на работу. Уже после войны некоторые из них приезжали к отцу в Смоленск, а один, Хиля Шустер, приезжал несколько раз и познакомился со мной. После войны он жил в Минске и работал в белорусском ансамбле песни и пляски. Я даже ездил к нему в Минск. Михник заверил меня, что проверит, могли ли быть польские офицеры еврейского происхождения. Илья Альтман, ранее работавший в архиве Российской Федерации, заметил ему, что видел в списках польских офицеров еврейские фамилии.

О Катыни на конференции я беседовал и с другими еврейскими деятелями: Михаилом Гефтером, его сыном Валентином Михайловичем, Аллой Гербер.

В поисках материалов я встретился со смоленскими краеведами. Выяснилось, что в годы войны в Смоленске строились надземные и подземные бункеры, для этого использовались евреи — узники Варшавского гетто. По данным Л. В. Котова, их было 12, а, возможно, и больше. Хотя Гитлер и приезжал в Смоленск два раза (в конце августа 1941 г. и 13 марта 1943 г.), ни в одном из бункеров он не останавливался. Обреченные строители жили в здании смоленской железнодорожной больницы и других местах. Здесь умирали те, кто не мог работать. В здании рядом размещалось гестапо. Об этом мне сообщил смоленский житель Самуил Аронович Райгородский, живущий теперь в этом доме. Теперь около железнодорожной больницы сооружен мемориальный комплекс погибшим узникам, однако нет указаний, что среди них были польские узники еврейского происхождения. По данным Л. В. Котова, только в Красном Бору и Гнездове бетонные бункеры сооружали более 2-х тысяч евреев, узников Варшавского гетто, и около 200 евреев из Смоленского гетто. Так как все узники были одеты в польскую военную форму, многие жители Смоленска считали, что по окончанию строительства бункеров в Козьих Горах были расстреляны не узники и охрана, а польские офицеры. Собранные материалы (мои, Л. В. Котова, Н. И. Илькевича и др.) я передал А. Н. Новикову, тогда первому заместителю губернатора области, перед его визитом в Польшу. Илья Альтман в апреле 1995 г. приезжал в Смоленск. А. Н. Новиков принял еврейскую делегацию, показал им проект памятника погибшим евреям в Козьих Горах. Проект был одобрен главным раввином России, Адольфом Шаевичем. Затем в кинотеатре «Октябрь» была открыта выставка Холокоста.

Таким образом, и в Польше понимали, что в Козьих Горах наряду с людьми других национальностей и вероисповеданий покоятся тысячи евреев. Поэтому 8 апреля 1996 г. в Козьих Горах впервые в богослужении принимал участие польский раввин и звучал шафар.

 

Мемориал «Катынь» взывает к памяти

И. Цынман

28 июля 2000 года открылся Государственный мемориальный комплекс «Катынь», где захоронены советские и польские граждане — жертвы тоталитарного режима.

Этому предшествовали большие проектные, строительные и художественные работы, в которых активное участие принимала польская сторона. Небольшой коллектив Катынского мемориала во главе с директором А. Ф. Волосенковым проводит работу по сохранению, оформлению и пополнению истории катынских событий.

Недавно комплексу «Катынь» подарили вышедшую в Варшаве в этом году на польском языке книгу памяти «Катынь» с поименно установленным 4421 именем расстрелянных польских офицеров с их краткой биографией, где возможно и с фотоснимками.

Хотя книга написана на польском языке, нетрудно увидеть среди расстрелянных имена сотен офицеров белорусского, украинского и польского происхождения, о чем говорят их имена, фамилии и данные биографий.

Как явствует из этой книги, в Катыни были расстреляны и сотни польских офицеров еврейского происхождения. Об этом говорят их имена: Соломон, Борух, Израиль, Менахем, Исаак, Симон, Самуил, Натан, Симха, Мойзес, Эсхиэл, Хоня, Зелик, Нохем и многие другие.

17 сентября 1999 г. еврейский раввин из Польши читает молитву

Президент Польши А. Квасневский — второй слева и губернатор Смоленской области А. Прохоров — первый справа у памятника расстрелянным в 1940 г. польским офицерам

Но биографические данные о них очень скудны, и это вполне объяснимо: родственники этих польских офицеров-евреев тоже погибли только за то, что они евреи, в Освенциме, Майданеке, Треблинке, Собиборе (сколько таких лагерей смерти было на польской земле?). В оккупированной фашистами Польше евреям спасения не было. Об этом тоже надо помнить, посещая Катынский мемориал.

К сожалению, до сих пор нет ясности, где захоронены две тысячи узников Варшавского гетто и 200 юношей Смоленского гетто, строивших гитлеровские бункеры под Смоленском. Их расстреляли после окончания строительства бункеров вместе с польской и чешской охраной. Как установлено, часть этих узников размещалась в железнодорожной больнице, где было гестапо и откуда их возили на стройки. У железнодорожной больницы установлен памятник, но не указано, что узниками были польские евреи.

В долине смерти Катынского леса (2-я очередь Мемориала) находится свыше 300 групповых российских захоронений. Среди них, возможно, и захоронение польских евреев Варшавского гетто.

Эти захоронения требуют обустройства и ухода. Ведь сейчас из-за самовольных раскопок по лесу можно встретить черепа и кости. Надо положить конец этому беспределу. Может быть, появится возможность наряду с польской создать и русскую книгу Памяти «Катынь».

«Смоленские новости» 27 октября 2000 г.

 

Малая Катынская история

И. Цынман

В Смоленском областном архиве мне предоставили копию акта от 8 октября 1943 г. об осмотре места фашистских злодеяний на бывшем хуторе Петра Тарабукина, подписанного капитаном Н. П. Ереминым и жителями поселка Катынь М. Е. Науменковой и А. М. Тарабукиной, двумя работницами местной аптеки. Здесь были убиты 4 еврея — зав. аптекой Мейерович и акушерка Могалиф и их малолетние внуки. Об этом же факте писал житель Катыни Валентин Григорьевич Юденков (газ. «Смоленские новости» от 27 июля 1993 г.). Он вспоминает, что в период войны ребенком слышал от старших, как осенью 1941 г. полицаи вели в ближайший лесок 4 евреев (две женщины, девочку и мальчика) и там их расстреляли, а потом присыпали их трупы землей в воронке от снаряда.

28 июля 1993 г. вместе с Юденковым и жителем Катыни Владимиром Тихоновичем Гончаровым мы посетили место расстрела: лопатой проверили грунт, но захоронения не обнаружили. Татьяна Федоровна Батова, секретарь Катынской сельской администрации, расспросила местную долгожительницу Дарью Ивановну Савченкову (Эрастиху) об этом случае. Она рассказала, что Марк Мейерович заведовал аптекой в Катыни. В начале войны он был мобилизован и, видимо, погиб. В поселке осталась его жена, она также работала в аптеке.

Д. И. Савченкова подтвердила факт, отраженный в акте: осенью 1941 г. она видела, как полицаи провели через двор в огород четырех человек. Это были Мейерович, Могалиф и ее двое внуков. Уже выпало много снега. Мальчик 6–8 лет утопал в нем. Девочка 11–12 лет сопротивлялась, пыталась убежать. Ее били. Всех четверых расстреляли. Савченкова также сообщила, что мать этих детей также была расстреляна летом 1942 г. в Смоленске. Родных у них не осталось, поэтому о расстрелянных никто не спрашивал. Моя попытка установить на здании Катынской аптеки мемориальную доску, поставить памятник или памятный знак не увенчалась успехом.

 

СМОЛЕНСК

 

Черный сорок второй

К. Фейгин

Из справки о расстреле фашистами советских граждан-цыган в деревне Александровское Смоленского района 24 апреля 1942 года: «23 апреля 1942 года, перед вечером, из г. Смоленска в д. Александровское прибыли два немецких офицера и, явившись к старосте, предложили ему составить посемейный список жителей бывшего национального цыганского колхоза «Сталинская конституция» с разделением их на русских и цыган. 24 апреля, в 5 часов утра, прибывшим из Смоленска отрядом СС в количестве до 400 человек д. Александровское была оцеплена. Потом гитлеровцы обошли все дома и всех жителей деревни, как русских, так и цыган, выгнали полураздетыми из домов и погнали на площадь к озеру.

Немецкий офицер, владевший русским языком, достал из кармана список жителей деревни и стал из толпы вызывать граждан, сортируя их на русских и цыган. После сортировки русские были отправлены домой, а цыгане оставлены под усиленной охраной.

Потом офицер из оставшейся толпы выделил физически крепких мужчин, выдал им лопаты и в 400 метрах от деревни приказал вырыть две ямы.

Кива Моисеевич Фейгин

Когда мужчины были отправлены рыть ямы, туда же немцы погнали женщин, детей и стариков, избивая их прикладами, палками и плетками. Перед расстрелом осужденные были подвергнуты осмотру. Женщин и мужчин раздели и всех, кто имел смуглую кожу, расстреляли.

Расстрел был осуществлен так: вначале расстреляли детей. Грудных детей живыми бросали в яму. Потом расстреляли женщин. Матери, не выдерживая этого ужаса, бросались в яму. Трупы расстрелянных закопали мужчины, потом они сами были расстреляны и немцами закопаны во вторую яму…» (ЦГАОР СССР, ф. 7021, оп. 44, д. 1091. Л. 1–3 подлинник).

Холм, расположенный на опушке Вязовеньковской рощи, до 1967 года лишь немногим смолянам напоминал о трагедии, произошедшей в июле 1942 года.

Я часто задаю себе вопрос: зачем нужно было скрывать от людей правду о чудовищном по своей жестокости преступлении нацистов?

В начале 60-х годов, понимая ответственность перед народом и его историей, старожилы Смоленска Фрейдин Е. И., Енин Е. Л., Сосины, Пазовские обратились к ряду граждан с просьбой о пожертвовании средств для установления у подножия холма памятного знака. Деньги были собраны при помощи горсовета, и в 1967 году установили памятный знак с надписью: «Жертвам фашизма. Здесь захоронены 3 тысячи советских граждан г. Смоленска, зверски замученных в гетто и расстрелянных в 1942 году фашистскими варварами».

С тех пор прошло четверть века, ушли из жизни те благородные люди, а у руководства города так и не нашлось времени и желания содержать в порядке места массовой гибели людей.

Свою деятельность в Смоленске немцы начали с приказов об организации еврейского гетто. Апогея трагедия смоленских евреев достигла 15 июля 1942 года. Изолировав евреев, нацисты и их пособники сразу дали им понять, что они обречены на уничтожение. Никто не имел права выходить за пределы гетто. Из его обитателей были созданы специальные отряды, предназначенные для выполнения самых грязных и тяжелых работ. Но адские условия не убили людей в обитателях гетто.

Я уверен, что кто-то из обреченных писал стихи и песни о людях, оказавшихся в аду. Их имен мы не знаем, а песни гетто живут.

В середине 1942 года, истощив силы заключенных непосильным трудом и голодом, завершив их ограбление, нацисты начали акцию по уничтожению людей. Невозможно спокойно читать этот составленный в 1943 году документ:

Акт о массовых расстрелах гитлеровцами жителей г. Смоленска летом и осенью 1942 года.

«Мы, нижеподписавшиеся представители органов Советской власти, Керус К. А. и Гуменюк А. М. и колхозники колхоза им. Молотова, являющиеся жителями д. Могалинщина Корохоткинского сельского совета Смоленского района и области, Филиппов Михаил Филиппович, Чусунов Павел Петрович, Косенков Андрей Савельевич и Сергеенков Петр Емельянович, составили настоящий акт о том, что при осмотре на опушке Вязовеньковской рощи, ранее входившей в территорию дома отдыха летного состава Красной Армии, которая расположена в 1 км от д. Могалинщина на запад, параллельно дороге Танцова роща — совхоз «Пасово» (примерно 150 м от указанной дороги), обнаружены могилы с трупами расстрелянных немцами мирных граждан, проживавших в захваченном немцами г. Смоленске.

Названные могильники являются: одна специально вырытая траншея 50 м длины, 2,5 м ширины, 2 м глубины, в которой захоронено свыше 3 тысяч человек мирных граждан г. Смоленска, расстрелянных немецко-фашистскими захватчиками. Кроме того, в непосредственной близости к этому могильнику прилегают еще три могильника размером: длина 5 м, ширина 4 м и 2 м глубина, в каждом из которых также захоронено по 150–170 человек мирных граждан г. Смоленска, расстрелянных немцами в 1942 году. Таким образом, на этом месте всего захоронено жертв немецкого произвола свыше 3500 человек.

Опросом местных жителей-очевидцев установлено, что в первой половине июля 1942 года в д. Могалинщина прибыла команда военнопленных и полицейских, всего свыше 20 человек, которая приступила к рытью указанной выше траншеи. 15 июля примерно в 2 часа ночи из Смоленска начали прибывать машины с еврейским населением города, которое на основании приказа немецкого командования было еще в начале года согнано на жительство в пос. Садки. Всю ночь и первую половину дня 15 июля 1942 года из Садков были слышны вопли и крики женщин, насильно загоняемых в машины. Из Садков евреи, в том числе женщины, дети и старики, свозились на грузовых машинах к вырытой траншее. Все машины, возившие еврейское население города, были черного цвета, с совершенно закрытым кузовом, в котором входная дверь находилась сзади и была закрыта на замок. Около 10 таких машин ходили до 4-х часов дня, а затем свезенные к траншее евреи были расстреляны и захоронены. В тот день одновременно было умерщвлено около двух тысяч человек еврейского населения города. Было заполнено примерно две трети могильника. Остальная часть была не зарыта и некоторое время пустовала. На дне незаполненной части траншеи стояла просочившаяся кровь расстрелянных, уровень которой доходил до колена. Около места расстрела валялись женские гребенки, разная одежда, заколки, мужская, женская, детская обувь и другие предметы, принадлежавшие расстрелянному еврейскому населению г. Смоленска.

Позже, после расстрела еврейского населения, пустовавшая часть траншей была заполнена трупами граждан г. Смоленска, которых немецкие захватчики расстреливали на этом месте. Заполнив указанную траншею, немцы дополнительно вырыли еще три могильника на опушке Вязовеньковской рощи. Здесь также были захоронены мирные жители г. Смоленска, расстрелянные немцами в разное время в 1942 году.

Кроме того, в 50 метрах на восток от этих могильников, в глубине Вязовеньковской рощи, обнаружена специально оборудованная между двух деревьев виселица, на перекладине которой сохранился остаток веревки. Около виселицы имеется могильник с неизвестными лицами, захороненными немцами. О чем и составлен настоящий акт. (Следуют подписи)». (ЦГАОР, ф. 7021, оп. 44, д. 1092 л. 4–5, подлинник).

Замалчивание этой трагедии не делает нам чести. В Смоленске, других регионах страны и за рубежом проживают родственники погибших. Пренебрежение к памяти убитых вызывает нездоровую реакцию. Пусть собираются в Вязовеньковской роще смоляне — родные и близкие погибших — и приезжают люди из разных мест. Да услышат они на этих траурных сборах призыв пророка Исайи: «И перекуем мечи свои на орала и копья свои на серпы, да не поднимет народ на народ меча, не будет больше учиться убивать».

 

Вязовеньковский мемориал

И. Цынман

С началом немецкой оккупации Смоленска местных жителей не пускали в Вязовеньковский лес. Он использовался фашистами как закрытая зона. Здесь хранились оружие, техника, были места расстрела и захоронения евреев, коммунистов и патриотов.

Евреев на протяжении всех месяцев оккупации свозили в Вязовеньковский лес в душегубках, закрытых машинах, а иногда гнали на расстрел как скот. Поэтому в лесу было много захоронений.

Месторасположения большинства не установлены, так как лес в то время усиленно охранялся и эсэсовцами, и полицаями. Предполагается, что лишь в одном захоронении, время расстрела — 15 июля 1942 г., находится около 3 тысяч тел евреев и русских. О том, сколько жертв лежит в других захоронениях, можно лишь догадываться. В советское время число жертв войны намеренно занижалось.