Ночь без сновидений — это невероятное счастье! Это я поняла, открыв глаза в комнатушке на постоялом дворе на пятнадцатый день моей свободы от Вайториса. Первая ночь, когда я не перенеслась ни в одну из ложных реальностей. И первая ночь, когда я, наконец-то, смогла выспаться. Мне хотелось верить, что причиной этому стало наше полное слияние со Скаем. Не знаю, что я вообще должна была почувствовать, папа сам этого толком не знал, но явных перемен пока не ощущалось. Подождем.

Открыв глаза, я некоторое время смотрела с улыбкой на солнечный луч, скользивший по вытертому деревянному полу, после вновь зажмурилась и сладко потянулась. Живот мой тут же накрыла ладонь Аквея, он прижал меня к своему обнаженному телу и промурлыкал в затылок:

— Кажется, я еще никогда так хорошо не спал. Никакой беготни по реальностям, никаких рыжих, ничего. Только крепкий долгий сон. — Он перевернул меня на спину, и я встретилась с лучистым, чуть озорным взглядом водника. — А как вам спалось, лейда Аквей?

Я прижалась к нему лбом, попыталась сдержать смешок, но он всё равно прорвался сдавленным фырканьем, а после и вовсе затряслась от беззвучного смеха.

— Не понял, — озадачился леор Созидающий. — Над чем глумимся, ягодка моя.

Он снова развернул меня на спину, но я закрыла лицо сжатыми кулаками, замотала головой и расхохоталась в голос.

— Я так понимаю, что тебя, ядовитая женщина, развеселила моя фамилия, так? — сухо осведомился водник.

Вновь замотала головой, попыталась справиться со смехом, но лишь опять перешла на беззвучный хохот.

— В конце концов! — возмущенно воскликнул Скай.

— П… прости, — выдавила я через силу, — но это так странно. — Я шумно выдохнула и села, надеясь, что истерический хохот все-таки остановится. — Лейда Аквей… — улыбнулась ему и снова прижалась лбом к плечу. — Я даже не уверена, что это можно считать брачным обрядом.

— А чем еще? — хмуро спросил Аквей. — Мы — единое целое. Разве не это вещают старейшины, когда соединяют мужчину и женщину?

— Такой обряд никто не признает, — я посмотрела на Ская.

— Значит, будет еще один, — он пожал плечами и сменил тон с ровного на ядовитый:

— Вообще-то, у меня не было настроения вести долгие беседы. Но теперь, того настроения не осталось. Пеняй на себя, Ирис Акве-ей, — гаденьким тоном закончил мстительный супруг.

Он поднялся с узкого ложа, потянулся, бесстыдно демонстрируя мне подтянутое сильное тело, тряхнул волосами и направился к лохани с холодной водой.

— Скай, вода холодная, — важно сообщила я ему в спину.

— И?

— Напряжение хочешь снять, или желаешь казаться менее привлекательным? Таким совсем немного привлекательным. Ма-аленьким…

Скай упер ладони в бока и обернулся ко мне:

— Я всё еще сильно привлекателен? — ровным тоном спросил он, и я округлила глаза, упершись взглядом во вздыбленное мужское естество, и восторженно протянула:

— О-о-о…

— Божественно прекрасен, — с пафосом провозгласил водник и направился ко мне.

— А как же маленький? — фальшиво удивилась я.

— Всё в твоих руках, Ирис, и не только руках, — пропел Скай, наваливаясь сверху…

Уже позже, позавтракав и оседлав двух фыркающих скакунов с насупленной обиженной крысой на холке Бурана, мы вновь выехали на дорогу. Искра покусав нас обоих еще вечером, гордо ушла и больше не возвращалась. Впрочем, о том, что она засела в конюшне, мы узнали по пронзительным визгам конюха. Скаю пришлось выбираться из комнаты, чтобы узнать о причинах переполоха. Дело разрешилась серебрушкой, и охота на нашу крысу прекратилась. Оставив до утра дело примирения, водник вернулся в наше временное гнездышко. Но и утром надутая Искра мириться не желала. Мы решили дать ей остыть. Цветик и Буран тоже воротили морды, но везли не взбрыкивая.

— Ты не могла сделать их менее понятливыми? — задумчиво спросил Скай. — Что за новости? Я у собственного жеребца должен просить прощения, да меня засмеют же!

— Тебе будут завидовать, — назидательно ответила я.

— Значит, ничего менять не будешь?

— Не-а, — я жизнерадостно мотнула головой.

— Ну и ладно, — легко согласился муженек.

Обмениваясь шутками и болтая ни о чем, мы неспешно продвигались вперед, каким-то чудом обходясь без новых приключений. Никого из нас не похищали, никаких поклонений, и нападений тоже никаких. К обеду я даже немного заскучала. Скай помалкивал, о чем думая. Это занятие показалось полезным и мне. Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить хоть что-нибудь из событий давностью почти в девять столетий, но, как назло, память не спешила баловать меня новыми открытиями. На душе царило нечто искрящееся, светлое, застилавшее взор солнечным бликом, отразившемся от водной глади. Что уж таить, я была по-настоящему счастлива.

Эта мысль неожиданно напугала. В моей жизни не бывало долгого счастья. Тут же подумалось, что вскоре мы доберемся до того, места, где Ская ждут его люди. И ладно бы только воины, но и Эйволин. Что ожидает нас после того, как водники узнают о столь стремительных переменах в жизни их леора? Как встретят? Что припомнят мне, и в чем обвинят его? Как доказать, что между Ирис и Игнис целая непреодолимая пропасть? Как объяснить, что бездушная оболочка, служившая Вайторису не имеет со мной ничего общего, кроме тела и схожих черт? Как они смогут поверить, насколько велика моя боль при мысли о злодеяниях, совершенных мной?

— Ирис. — я вздрогнула и посмотрела на Ская. — Твое настроение изменилось. Я чувствую волнение, смятение, даже страх.

Мне хотелось возразить и сделать вид, что ему показалось, но внезапно ощутила, словно свои собственные чувства, настороженность и тревогу — первые прелести слияния, похоже.

— Сколько нам еще ехать до места встречи с твоими людьми? — спросила я вместо прямого ответа.

— День-два, — пожал плечами Скай. — Может, три.

Я усмехнулась. Аквей лукавил, и мы оба понимали это. Мы могли быть на месте уже через несколько мгновений, но он тоже не спешил соединяться с отрядом.

— Почему ты не хочешь воспользоваться своим даром? — спросила я.

Скай скосил на меня глаза и надменно ответил:

— Если тебя кто-то увидит без одежды, мне придется его убить. Убивать всех мне не позволяют убеждения, ни старые, ни тем более новые.

Я укоризненно покачала головой.

— Ты можешь оставить на мне одежду, — уверенно сказала я.

Он передернул плечами, словно говоря этим жестом: «Какая глупость!».

— Врун, — я улыбнулась. — Седельная сума, милый.

— Что — седельная сума?

— Ты смог сохранить ее, как и ее содержимое. И сам выбираешься в одежде, если не снял ее заранее. Только я всегда почему-то ее теряю.

— А на тебе сохранить не удается, — Скай коротко вздохнул и ответил мне честным взором.

— Раньше может и не удавалось, но теперь…

— И теперь не удастся, — неожиданно жестко оборвал меня водник. — Будем добираться верхом.

Он отвернулся, и я почувствовала волну его упрямства. Усмехнувшись, тоже устремила взгляд вперед. Не хотелось вновь гадать, от чего Скай не спешит вернуться к своим. Опыт показал, что его я разгадываю гораздо хуже, чем он меня. И чтобы не прийти к неверным выводам, я решила не отступать.

— Чего ты опасаешься?

— Глупости, — отмахнулся водник.

— Скай, я ведь тоже тебя сейчас чувствую, — заметила я. — Ты стал особенно напряжен и мрачен после моих вопросов. — Что тебя угнетает? Объяснения с Эйволин, признание в нарушении клятвы, или непонимание твоих людей?

— Да плевать мне на клятву! — желчно и резко ответил Аквей. — С ней я легко разберусь. Она приносилась отцом. Я ее выжгу из крови, как только доберемся, если там вообще что-то еще осталось от крови моего рода и самой клятвы после начала изменений. Подозреваю, что ее уже нет, если я с такой легкостью забыл о невесте, к которой вроде как был привязан. С Эйви сложней, тут не обойтись без объяснений. Да, Тьма, я Созидающий! Восстановлю ей девство, если потребуется, и с почетом и богатым приданым выдам замуж, за кого пожелает. В конце концов, меня год считали погибшим, и когда я вернулся, на ее лице растерянности было больше, чем нежданного счастья. Это всё решаемо. Но сломить баранье упрямство людей и доказать, что винить тебя во всех бедах, все равно что винить крышу за то, что ее сорвал ветер, и она придавила случайного путника. Мне плевать, что начнутся обвинения в предательстве, в том, что меня околдовали, опоили, что я поддался на чары и красоту.

— Ты сам говорил, что их сложно осуждать, — я отвернулась от него. — И ты был прав. Им есть, за что ненавидеть меня. По своей воле или нет, но именно я убивала людей четыреста лет. Может и больше. Не даром же в предыдущее возрождение ко мне тоже относились враждебно.

— Я вообще много чего говорил, — тон Ская стал совсем раздраженным. — Тьма! Не уверен, что даже если мы вырастим на их глазах еще сто садов, они поверят, что ты не ведешь их в западню рыжего. Я упорно ищу нужные слова, чтобы унять враждебность и заставить их посмотреть на тебя другими глазами. То, что тебя привыкли считать одним целым с Вайторисом, теперь играет против нас.

— Им нужно время…

— А у нас оно есть?

— Тридцать дней еще не истекли, — рассеянно улыбнулась я. — Еще только пятна…

— Стоять! — рявкнул водник столь оглушительно, что вздрогнули: я, кони, Искра и пара случайных попутчиков, на свою голову только что обогнавшие нас.

Мужчины обернулись, но Скай в их сторону даже не посмотрел. Его тяжелый взгляд уперся в меня, я гулко сглотнула.

— Что там с днями, ягодка? — как-то очень тихо и проникновенно спросил водник. — Какие, к Тьме, тридцать дней?

Вот… Тьма. Аквей спешился, перехватил поводья Цветика и продолжил сверлить меня взглядом снизу вверх. Протяжно вздохнув, я последовала его примеру. Когда мои ноги коснулись земли, водник сжал мою ладонь и потянул к краю дороги, коротко велев:

— За мной.

Оба жеребца послушно зацокали следом, даже Искра спрыгнула на землю и засеменила между копытами скакунов. Я поджала губы, осознавая, что животные повели себя так, как если бы приказать им довелось мне. Интересно, а если Скай прикажет какому-нибудь другому животному, оно также станет послушно? Хм… Но тогда он владеет уже не одной, а двумя стихиями, и значит… Я раскрыла ладонь, представила, что на ней появляется капля воды…

— Ирис!

— А? — я вздрогнула и раздосадовано взглянула на супруга. Капелька не появилась. Я даже толком не поняла, ощущаю какие-то перемены или нет. — Скай, а ты…

— Рассказывай, — потребовал водник.

И что мне рассказать? О туманных подозрениях, что срок, назначенный Вайтором, кажется, имеет значение и без его даров? И что будет в итоге? Вайторис обещал смерть, но так ли это? С одной стороны он не лжет, но с другой… Скай прав, и огневик умело манипулирует мной. Он приучил меня к тому, что его слов — истина, и я даже сейчас продолжаю верить ему. Вайтор уверил меня в своей неуязвимости, и вновь я верю, но ведь… «Поймал тебя на полдороги к башне. Ты не оставила мне выхода…». И вновь Грани. Снова я возвращаюсь к ним. Я воткнула ему в грудь нож и помчалась к башне, значит, знала, что удар в грудь его не убьет, тогда… Хотела выиграть время, чтобы добраться до Граней? И на совете магов я тоже говорила про Грани и рвалась к ним. Выходит, уязвимость лже-Вечного…

— Ирис!!!

— Бесконечный Хаос, Скай! — воскликнула я, прочищая ухо. — Я чуть…

— Никогда еще я не был так близко к твоему удушению, — признался Аквей.

— И тридцатого дня ждать не будешь? — хмыкнула я и поперхнулась собственным смешком.

— Что? — сдавленно спросил водник. Он откашлялся, и теперь голос его наполнился звенящим металлом. Скай заговорил, четко выговаривая каждое слово: — Что произойдет на тридцатый день?

— Да не помню я! Клянусь! — воскликнула я, прижав ладонь к груди. — Изначально, по условиям наказания, на тридцатый день должен был расцвести цветок бессмертия, я тебе говорила про дары…

— Их уничтожила твоя родная сила, почему ты продолжаешь говорить про тридцать дней?

Протяжно выдохнув, я пожала плечами и отвернулась.

— Я не помню, Скай, честно, — негромко произнесла я. — Возможно, ничего не произойдет. Просто… Просто где-то там, — я постучала себя пальцем по виску, — есть смутная уверенность, что в сроке в тридцать дней имеется какое-то значение.

— И…

— И?

— Возможно, оно несет тот же смысл, что и изначальные условия наказания. Точней не скажу.

Аквей развернул меня к себе лицом, и мне предстала маска ледяного спокойствия с сияющими бликами в синих глазах. Впрочем, судить по лицу не было ни нужды, ни смысла, я чувствовала по нашей укрепившейся связи бурю, сейчас бушевавшую в Скае.

— То есть, — он вновь откашлялся. — То есть у нас осталось всего пятнадцать дней, а потом…

— Я не знаю, Скай, — вновь отвернулась. Не было сил выдержать его взгляд. Бесконечный Хаос! От взгляда я спряталась, а вот от чувств нет. Мне сдавило грудь чужими переживаниями. Тревогу сменил страх. Он полз по телу ледяной волной, заполняя собой каждую клетку. Но вдруг нутро обожгло гневом и вернулось упрямство.

Скай вновь развернул меня к себе лицом, сжал ладонями плечи и заговорил быстро и сосредоточенно:

— Это может быть связано с рыжим?

— Не знаю.

— Если его устранить, ты освободишься, так?

— От его власти я и сейчас свободна. От возможности вернуться к нему, да, освобожусь…

Аквей выпустил меня из захвата и заходил взад и вперед, нервно потирая руки.

— Цветок бессмертия… Цветок бессмертия… Он считается бессмертным, ты живешь слишком долго, значит, у вас один источник, продляющий жизнь. Что это может быть? Ирис, — я потерла подбородок. — Думай, любовь моя, думай.

— Папа и другие Созидающие, насколько я помню, — начала я не слишком уверенно,

— прожили намного дольше обычной жизни мага.

— Магу продляет жизнь его дар, — Скай стремительно обернулся ко мне. — Когда дар угасает, заканчивается и жизнь мага. Дар Созидания живет дольше? В этом дело?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, знаю ли ответ на этот вопрос, и вдруг в голове вновь всплыли слова отца, когда он разговаривал с Вайторисом: «Мы такие же смертные, как и все остальные, и наш жизненный путь и так затянулся. Я не хочу жить дольше, чем моя жена и мои дети. Я не буду смотреть на бесконечную череду смертей дорогих мне людей». Они искусственно продлевали свою жизнь! Что еще говорил папа?…

— Ну, конечно! — вслух воскликнула я, следуя за своими мыслями. — Они говорили о Гранях, о намерениях Вайтора, и папа отказался жить дольше, чем мама или мы с братом. Мы такие же смертные, как и все остальные, и наш жизненный путь и так затянулся. Грани и затянувшаяся жизнь — всё это звучало в одном разговоре. Еще они говорили о какой-то ловушке, в которую загнали мир. И о попытках исправить ошибку. А Вайтор отвечал, что других Созидающих в этом мире нет, и что я могу и не родить следующего творца, потому что полукровка. Значит… значит… Если объединить воедино, то выходит…

— Выходит, что они загнали мир в ловушку и выпутаться из нее могут лишь Созидающие, — подхватил Скай. — Но других творцов нет, и они продлевали себе жизнь, чтобы разобраться с какой-то ошибкой.

— И эта ошибка относится к Граням, — закончила я.

Мы уставились друг на друга. Кажется, круг замкнулся, а понимание так и проскользнуло, едва задев нас. Аквей нахмурился и мотнул головой:

— Стоп. Начнем сначала, — сказал он. — Итак. Маг живет, пока его дар полон силы. Если исходить из того же принципа и в отношении Созидающих, а твой отец сказал, что они ничем не отличаются от остальных, то они так же могут тянуть столько же, сколько будет держаться сила в крови. Значит, чтобы продлить жизнь, нужно укрепить дар, то есть наполнить его силой. Верно?

— Или подпитывать, чтобы не позволить ослабнуть, — согласно кивнула я. — А где взять столько силы, чтобы это не отразилось на истинной Реальности и не породило Отражения? Тьма! — вскрикнула я и шлепнула себя ладонью по лбу. — Вот ду-ура-а! Какая же слепая дура! — ответ всё время был на поверхности. Я столько раз была рядом и не заметила очевидного. — Вайторис хотел встряхнуть мир и запечатать! Отражения, Скай, всё дело в Отражениях! Откат силы. Вот оно!

— Поясни, — тряхнул головой Аквей.

Я рассмеялась, ощутив вдруг такое облегчение, словно проделала долгую и сложную работу.

— Вспомни, что я говорила. Судьбоносное событие вызывает всплеск силы в истинной Реальности, и она расходится, как волна, порождая Отражения и создавая вариантность произошедшего события. Но что происходит с волной, когда она достигает берега? Ну же, водник!

— Откат, — шепотом откликнулся Скай. — Волна откатывает обратно.

— Именно! — я хлопнула в ладоши. — Сила, саккумулированная в Отражениях, устремляется назад. И чтобы ее распределить…

— Нужен Созидающий! — воскликнул мой водник.

Я горячо кивнула, уверенная в своей правоте, как никогда до этого. Маг не справится с внешним воздействием силы такой мощи. Вайторис — разрушитель, он может поглотить, но и его раздавит волной, испепелит, сотрет в прах, потому что откат можно приравнять к Изначальной силе, то есть к самому Хаосу. Правда, силу Хаоса не выдержит и Созидающий, а вот с откатом из Отражений вполне справится, перераспределив часть энергии по Отражениям, часть преобразовав в магический поток, который и достигнет истинной Реальности, не внеся дисбаланса и не нанеся катастрофических изменений, как обратная волна энергии в чистом виде.

— Вот зачем ты была ему нужна, — уверенно произнес Скай. — Ты распределяла силу отката. А он питался ею, продлевая свою жизнь. Я правильно понимаю? Энергии, скопленной в Отражениях, ему вполне хватает для подпитки. А из-за того, что твой дар находился в спящем состоянии, наверное, ты не могла справиться с крупным откатом, и он сдерживал развитие мира, чтобы Отражений появлялось, как можно меньше.

Да. Чем больше отражений, тем сильней обратная волна… Но… что было еще. Что-то со связью между гранями Кристалла реальностей. Если не ошибаюсь, то:

— Чем больше Отражений добавляется, тем слабей связь между Гранями, а ее разрыв ведет к Хаосу. — Вчетвером они справлялись намного лучше, чем я одна. Даже с даром в полную мощность, я могу не удержать Кристалл, и распад Граней приведет к освобождению энергии. И тогда она уничтожит и Отражения, и…

— Истинную Реальность, — мрачно закончил Аквей. — Поэтому он и предлагал одним махом заполнить Отражения энергией на будущее и запечатать мир, оставив его в статичном состоянии.

— Только тогда четырех Созидающих хватало, чтобы смягчать откат, преобразовать и использовать энергию. Они сами были набиты силой под завязку. Триги, айры — это измененные люди, а не просто новые формы жизни. Они созданы слиянием двух уже имеющихся сущностей. И не одна особь, как Венн. Чтобы они могли плодиться и развиваться, менять нужно было целое племя. Нечто подобное мне рассказывал отец, сейчас я всё больше вспоминаю. У нас бы с тобой не хватило сил, до слияния точно. А им хватало, потому что не сдерживали события. Всё шло своим чередом, не нарушая правил и законов Созидания.

— А слияние двух форм жизни в одну?

— Значит, получили согласие, иначе бы не было ни тригов, ни айров. Хотя может есть и другие измененные. Регинис мог создать водные формы жизни, Вайторис огненные. У них вообще было бесконечное количество энергии, на то, чтобы жить и творить. Почти боги…

Скай вдруг усмехнулся:

— Какой соблазн для честолюбца стать единым всемогущим богом.

— Тьма. — выдохнула я. — Вечный и бесконечно могущественный, только… Только он утратил суть творца.

— Но у него осталась юная Созидающая, которая могла выполнять ту работу, которую не мог выполнять он, — подвел итог Аквей.

Да, Созидающая, которую он убивал и возрождал, потому что вспоминая нечто, она стремилась отсечь его от Граней. Поэтому он и гнался за мной, получив удар ножом в грудь, поэтому поймал Торна, и вновь остановил меня, а потом наказал, заставив убивать Айеров, и чувствовать, как любовь воздушника сменяет черная ненависть. А потом вновь уничтожил и возродил послушной собачонкой Игнис.

— Так что произойдет на тридцатый день? — глухо спросил Скай.

И я поникла, мотнув головой.

— Не помню.

— В любом случае, нам нужно к Граням. А чтобы добраться до них, нужно попасть в замок рыжего. Значит, планы не меняются, только на подготовку, осаду и прорыв у нас всего дней двенадцать-тринадцать. Это предел. Тянуть ни к чему, отправляемся на встречу с моими людьми.

Всё это Скай произнес твердо, не допуская возражений. Он принял решение и отступать от него не собирался. Я бесконечно долгое мгновение смотрела на него, а после произнесла то, что сказать оказалось сложно:

— Вернись со мной, как с пленницей или соратником, только не называй женой и не открывай нашей связи. И помолвку не расторгай.

— Не вижу смысла, — заупрямился Аквей.

— Так они больше тебе поверят, — невесело улыбнулась я.

— Ты понимаешь, что мое нежелание продолжать делить спальню с Эйволин всё равно вызовет много вопросов?

— Подготовка войны такое нудное дело. И разъездов предвидится немало…

— И целовать ее я тоже не буду. Я вообще не смогу вести себя с ней так, как раньше. Это вызовет подозрения, и всё придет к тому, что…

— Но если сразу скажешь, как есть, боюсь, не только водники, но и другие стихии не отзовутся. А триги и айры не столь многочисленны, чтобы ты сам повел их под стены черного замка на верную гибель. Нам нужны маги, и им еще нужно доказать, что мне можно верить. Не усугубляй, прошу.

— Тьма, — выругался Скай. — Ты права. Придется немного посидеть на раскаленной сковородке. Что не сделаешь, чтобы твой брак продлился дольше пятнадцати дней, — он невесело усмехнулся: — Ну и для спасения мира, само собой. — И закончил: — Только зачем мне всё это, если может остаться только мир?

— Разве не этим ты всегда грезил? — улыбнулась я.

— Иногда всё меняется после одного глотка вина, — хрипло ответил Аквей и с силой прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы.

Я уткнулась ему в грудь и зажмурилась изо всех сил. Было страшно. Кажется, никогда еще мне не было так страшно. Я боялась, что вновь окажусь во власти Вайториса, боялась новых человеческих смертей, но главное, я боялась за мужчину, державшего меня в объятьях. Если я не справлюсь, если погибну, что станет с ним? К чему приведет слияние после смерти одной из половин? Как никогда, я теперь жалела о своем необдуманном поступке, когда начала всю эту историю, капнув в вино несколько капель своей крови. Но… Но если бы я этого не сделала, то мой водник мог быть уже мертв, или же продолжал бы томиться в плену, а я по-прежнему служила Вайторису, продлевая его «вечную» жизнь и даря ему все больше и больше могущества.

— Справимся, Ирис, — прошептал мне в волосы Скай. — Мы справимся.

— У нас нет выбора, — также шепотом ответила я.

— Нет. Выбора нет.

Водник чуть отодвинулся и заглянул мне в глаза. Он убрал с моего лица волосы, которыми играл ветер, несильно сжал голову и склонился к губам:

— Они поймут всё слишком быстро, — сказал он, — но я постараюсь быть убедительным.

— Люблю тебя, — шепнула я.

— И я тебя… ягодка, — Аквей усмехнулся, прижался к моим губам, и подводный источник, вдруг прорвавшийся наружу, поглотил нас, двух скакунов, и крысу, вцепившуюся зубами в подол моей юбки, на глазах путников, спешивших по проезжему тракту…

Долина трех озер, встретила нас мирной тишиной. Ветер шуршал высокой подсыхающей травой, ее запах смешивался с ароматом цветов и заполнял воздух, дурманя голову ощущением безмятежности и покоя. Деловито жужжали пчелы, порхали бабочки. Где-то среди ветвей густых великанов деревьев щебетали птицы. Озерная гладь, взволнованная нашим появлением, успокоилась и вновь подернулась мелкой рябью.

Цветик и Буран, кажется, уже начали привыкать к подобным перемещениям, и когда их тела обтянула плоть, затрясли гривами, сбрасывая водные капли на траву. Искра, усевшись на задние лапки, терла передними мордочку, похоже, ее тоже уже мало нервировало изменение формы. Я подхватила вредину на руки, усадила себе на плечо, и крыса, решив смилостивиться, противиться не стала.

— Как здесь хорошо, — я закрыла глаза и вдохнула теплый влажный воздух полной грудью.

— Угу, — промычал Скай. Его ладони легли мне на талию, и к спине прижалась крепкая мужская грудь. — За той рощей мой замок. Меньше, чем в Долине водопадов, и более старый. Я поселю тебя рядом с собой.

— Лучше в соседних покоях, — я откинула голову назад и уперлась затылком ему в плечо. — Без Эйволин наше тесное соседство вызовет подозрения.

— Даже если мы будем жить в разных концах замка, подозрения останутся, — усмехнулся водник. — Все видели, что меня тянет к тебе. Все помнят истерику Эйви, когда она застала нас. Думаю, вряд ли кто-то поверит, что между нами ничего не произошло. Эту часть наших отношений не скрыть. Признаться, я и не хочу скрывать.

— И все-таки придется.

— Помню, — ворчливо отозвался Скай, поцеловал меня в макушку и отстранился. — Идем.

Я покладисто кивнула. В седла мы не вернулись, не сговариваясь, брели пешком, касаясь друг друга тыльными сторонами ладоней. Наконец, пальцы сами собой переплелись и сомкнулись в крепкий замок. Удовлетворенный вздох одновременно сорвался с наших губ. Кратковременное расставание вдруг показалось трагедией, несмотря на то, что мы всё равно будем рядом. Потребность видеть, слышать, касаться моего водника оказалась столь огромной, что я остановилась и прикрыла рот ладонью, пытаясь удержать возмущенный вскрик. А после подумалось, что вместо меня это будет делать его бывшая невеста, и испуг сменился жгучей ревностью.

— Ирис, — негромко позвал меня Скай. Я вскинула на него взор, только сейчас заметив, что глаза его вновь сияют, и грудь вздымается часто и тяжело.

— Прости, — я шумно выдохнула, понимая, что ему передались мои эмоции. — Это минутная слабость. Я справлюсь.

— Мы еще даже не дошли, — едва заметно улыбнулся Скай. — Мне тоже тяжко.

— Мы всё равно едины, — словно давая себе и Аквею установку, разделяя слова, проговорила я. — Наши силы сплелись в единый жгут, и его не сможет разорвать ни стена между нами, ни люди, ради спасения которых мы притворимся друг другу чужими.

— Едины, — кивнул Скай.

— Справимся.

— Да.

Негромко рассмеявшись, мы возобновили путь, стараясь больше не молчать. Говорили пока о мелочах, подготавливаясь к встрече с водниками. Наши жеребцы топали позади, время от времени фыркая и позвякивая сбруей. Искра притихла на моем плече, словно чувствуя, что внутри я далеко от внешнего показного спокойствия. А потом показался замок.

И вновь не сговариваясь, остановились, сжали ладони друг друга в последний раз и забрались на коней.

— Нет смысла оттягивать неизбежное. Вперед! — воскликнул Скай и первым пришпорил Бурана.

Я на мгновение замешкалась, поглубже вдохнула, словно собиралась нырнуть, а после просто велела:

— Догоняй, — и Цветик сорвался в стремительный галоп.

— Открыть ворота! — заорал Аквей, еще не доехав до замка. Его голос прокатился по воздуху раскатом грома.

— Господин! Это господин! — донес до меня ветер крики стражи.

— Ох, бесконечный Хаос, — выдохнула я, и Цветик прогрохотал копытами по деревянному мосту, перекинувшемуся через ров.

Он влетел в замковый двор, где уже спешивался Скай. К нему спешили люди, на их лицах вспыхивали радостные улыбки. Вспыхивали и гасли, как только они замечали меня, оставшуюся в стороне от шумной встречи.

— И сука с ним, — донеслось до меня чье-то шипение.

— Не сдохла, тварь…

— Живучая гадина…

Я устремила взгляд поверх человеческих голов, проглатывая яд всеобщей ненависти. Что там говорила Игнис? Плевать на оскорбления? Нет, Ирис не Игнис, мне не плевать. Но не обида заполняла меня с каждым новым шепотком, но горечь того, что каждое обвинение справедливо. И не стоит надеяться, что они всё простят мне и забудут. Слишком много страха и слез, слишком глубоко въелась их ненависть к убийце. Никогда, никогда мне стать для них своей. И даже если я смогу довести в этот раз до конца то, что много раз начинала, то и это не примерит людей с существованием Черной твари.

— Дай мне сил, — прошептала я, глядя в далекое голубое небо.

— Скай! Скай!

Вздрогнула, сжала кулаки и вовсе отвернулась к Цветику, потому что к моему воднику мчалась его невеста.

— Ты вернулся, Скай!

Во мне всколыхнулась волна чужой растерянности, затем появилось упрямство, а после и раздражение промчалось по крови, и я услышала:

— Эйви, я грязный с дороги. Дай мне выдохнуть и привести себя в порядок. — Небольшая заминка. — Как ты… — новая заминка и словно через силу, — милая?

— Ох, Скай, я так волновалась за тебя. — защебетала водница. — Ты же остался один на один с этой…

— Лейда Ирис, подойдите ко мне, — вместо ответа громко произнес Скай.

Я обернулась, но водника от меня скрывали его люди, сгрудившиеся вокруг него. Расступаться никто не спешил, и, кажется, даже не поняли, к кому относилось восклицание.

— Лейда Ирис!

— Я здесь, — хрипло ответила я. Кашлянула и звенящим на грани истерики голосом повторила: — Я здесь, леор Аквей.

— Подойдите ко мне, — потребовал Скай повторно.

Люди обернулись в мою сторону, и мне захотелось в то де мгновение обратиться пеплом, до того острая неприязнь была в их взглядах.

— Разойтись! — прогрохотал Аквей.

Толпа осталась стоять на месте, о чем-то перешептываясь, мне в это вслушиваться не хотелось. Неожиданно вспомнилось мое недавнее пребывание у айров. Ясноокая богиня… Какое счастье, что Вайторис не уничтожил крылатых, хоть где-то меня принимают с почтением.

— Что, к Тьме, происходит?! — раздраженно воскликнул Скай. Он сам растолкал тех, кто перекрывал мне путь и чеканно произнес, подойдя ко мне: — Лейда Ирис, я говорю, вы повинуетесь.

— Простите, леор Аквей, мои локти работают хуже ваших, — ответила я, глядя на ему в глаза, в которых сейчас, в отличие от тона, плескалось сочувствие.

— Так воспользуйтесь моими, — едва заметно усмехнулся водник. — Следуйте за мной.

— Разумеется, — не стала спорить я.

Но успела сделать за Аквеем всего пару шагов, когда нас остановил новый вопрос Эйволин:

— Скай, почему ты называешь эту так странно?

— Лейда Ирис, Эйволин, — поморщившись, поправил мой водник. После оглядел всех и, добавив в голос силы, чтобы его было слышно всем, произнес: — Я хочу, чтобы вы все узнали и запомнили! Женщина, которая стоит рядом со мной, наш союзник! Ее истинное имя — Ирис, стихия — земля. Темный подавил ее сущность, лишил памяти и сделал своей марионеткой. Теперь лейда Ирис свободна от его власти и готова искупить всё, что сотворила, будучи порабощена Темным. Я не требую у вас почитать эту женщину, но обвинять и оскорблять запрещаю тоже! Если кто-то таит в себе недоброе против лейды Ирис, того я буду карать нещадно! Да, нещадно! — ожесточенно повторил Скай, услышав тихий ропот. — В ней наше с вами спасение и избавление от бесконечной власти Темного властелина!

— Она заморочила вас, господин… — начал один из воинов, но Аквей поднял руку, приказывая молчать.

— Все доводы и возражения я выслушаю позже. После краткого отдыха от дороги я созову совет, на котором мы обсудим с вами наше будущее и участие в нем лейды Ирис. Сейчас же я желаю, наконец, добраться до своих покоев. — Затем полуобернулся ко мне и сухо велел: — Следуйте за мной.

Нас провожали хмурые взгляды, к шепоткам за спиной я старалась не прислушиваться по-прежнему, послушно следуя за Скаем в жилую часть замка. Люди не понимали и не принимали слов своего господина. Им было тяжело поверить, вот так, ни с того, ни с сего, что убийца сама всего лишь жертва. Но это мне было понятно, как понятно и желание Аквея хоть как-то защитить меня от новых оскорблений. На мгновение я задумалась, не поспешил ли он со своей речью? Однако признала, что Скай знает, что делает и, наверное, и вправду лучше сразу обозначать границы перемен, чем тянуть, а потом обрушить новости на головы людей.

За спиной послышались торопливые шаги. Я не обернулась, только Скай бросил взгляд назад и тихо вздохнул. Нас догнала Эйволин. Она бросила на меня высокомерный взгляд и взяла Аквея под руку, улыбнувшись ему. Водник выдавил из себя ответную улыбку, но руку попытался осторожно высвободить. Однако его невеста не отпустила. Она прижала голову к плечу моего мужа, и мне пришлось стиснуть зубы и слушать ее негромкий голос, журчавший хрустальным ручейком:

— Я переживала, Скай, почему ты задержался?

— Так вышло, Эйви, — ровно ответил Аквей, снова пытаясь высвободить руку. — Милая, я пропах конским потом, весь в пыли, да и сам вряд ли пахну приятней, чем мой жеребец.

— Перестань, — отмахнулась Эйволин, — ты знаешь, что меня не смутишь ни дурным запахом, ни видом крови, ни даже страшными ранами. — Она потерлась щекой о плечо Ская и продолжила более игривым тоном: — Я помогу тебе смыть грязь дорог. Ты ведь соскучился по своей маленькой Эйви? Правда, возлюбленный мой?

— Тьма! — выкрикнула я, не позволив ни ответить Скаю, ни продолжить свои речи его невесте.

Водник живо развернулся, выдергиваю руку из захвата невесты.

— Что случилось? — спросил он.

Я ухватилась за перила лестницы, по которой мы как раз поднимались, и болезненно скривилась, потирая здоровую ногу.

— Оступилась. Сейчас пройдет, — солгала я.

— Пусть ее проводят стражники, — губки Эйви капризно надулись. — Ты слишком много внимания уделяешь этой… этой женщине.

— Она несколько раз спасала мне жизнь, — отмахнулся от невесты Скай. — Мой долг отплатить добром за добро.

Он уже протянул мне руку, чтобы я оперлась на нее, но Эйволин, словно чувствуя перемены, живо опустилась на ступеньку ниже и втиснулась между нами.

— Скай, она мучила тебя целый год! — воскликнула водница. — И если она пару раз спасла тебя, то это скорей искупление вины, и то не полностью! Прекрати возиться с ней, словно она тебе ровня, а не смертоносная тварь. Я желаю, чтобы ты, наконец, вспомнил о своей невесте, а то мне начинает казаться, что ты не рад нашей встрече. От меня уклоняешься, ей протягиваешь руку. — Эйволин вдруг обернулась ко мне, демонстративно втянула носом воздух и скривилась. — Впрочем, понимаю. Ты опасаешься испачкать меня, за нее переживать нечего, она и без того смердит, как навозная куча.

— Ты так часто бываешь на конюшне? — сухо спросил Скай. — Что благородная лейда забыла в обиталище лошадей и конюхов?

— Должно быть, наслаждается запахом навоза, коли так хорошо его изучила, — усмехнулась я и обошла пунцовую Эйви.

Я поднялась на несколько ступенек выше, Аквей задержался, что-то тихо чеканя своей невесте.

— Но, Скай…

— Я всё сказал, Эйви, — закончил он последовал за мной.

— Ты изменился, — достиг нас обиженный голосок.

— Эйви, Тьма! — вдруг взорвался Скай. — Я только что с дороги, и можешь мне поверить, она не была легкой. Но вместо того, чтобы спешить распорядиться подготовить мне умывальню, чистую одежду и стол, как подобает заботливой супруге, ты начинаешь вести себя непотребно.

— Я тебе еще не супруга, — выпалила Эйволин и испуганно охнула, прикусив язык, однако этого хватило, чтобы Скай вскинул подбородок и холодно ответил:

— Тогда твоя ревность и упреки излишни. Я не желаю принимать их от чужой мне женщины.

— Я чужая? Чужая? — женщина подобрала пышные юбки и поспешила за нами. — Я чужая?! К кто теперь твоя? Она?

— Ну, хватит, — рявкнул Аквей. — Когда вы мне понадобитесь, лейда Эйволин, я вас призову. Теперь оставьте меня в покое. Настоятельно советую вам охладить голову и подумать над тем, что вылетает из вашего рта. Я всё сказал. Лейда Ирис, не стойте пнем, корни всё равно не пустите.

Мы с Эйволин обменялись одинаково возмущенным взглядами и поспешили в разных направлениях. Водница, всхлипывая, побежала вниз, я зашагала вверх за супругом. Он свернул в одну из галерей, прошел ее, кивая стражникам, склонявшимся перед ним. Хлопнул по плечу Войтера, вышедшего навстречу. Поцеловал в щеку тетушку, со слезами спешившую навстречу.

— Здравствуй, дорогая, — произнес он тепло и с нежностью. — Мы потом с тобой поговорим, а сейчас исполни обязанности старшей женщины в доме, позаботься о своем племяннике, пока я забочусь о своей… гостье.

— Я видела огонь, мой мальчик, — шепнула женщина, но я услышала. — Меня гложут сомнения, что ты сделал верный выбор.

— Только такой выбор и стоило сделать, дорогая, — также шепотом ответил Скай. — Твои видения вновь сбылись, ты зря сомневалась.

— Ох, дорогой мой, тогда ты помнишь и вторую часть предсказания. Надеюсь, что в ней я ошиблась, — вздохнула она, бросила на меня быстрый пытливый взгляд и поспешила исполнить просьбу племянника.

Я, обернувшись, короткий миг глядела вслед провидице в извечном фиолетовом платье. Мой интерес к предсказанию, о котором Аквей так и не рассказал, вновь возрос.

— Идемте, лейда, — позвал меня водник, и я вновь последовала за ним.

Идти оказалось недолго. Вскоре Скай достиг своих покоев. Он остановился и порывисто обернулся ко мне. Я встретилась с шальным взглядом глаз-озер и поняла, что он готов изменить выбранную нами линию поведения прямо сейчас, и отрицательно качнула головой.

— Это сила слияния, — одними губами произнесла я.

— Вот именно, — помрачнев, ответил водник и отвернулся. Он огляделся и ткнул пальцем на дверь покоев напротив:

— Кто занял эти комнаты?

— Ваша невеста, господин, — ответил стражник. Лицо Ская перекосилось, и он вновь повернулся ко мне, скрывая гримасу от своих людей. Однако быстро справился с собой и указал на следующие:

— Там?

— Леор Мунн.

Аквей недоуменно изломил бровь:

— Что забыл леор Мунн в этой части замка?

— Он оберегал покой женщин, пока вы отсутствовали, господин, — стражник склонил голову.

— Леора Мунна ко мне, покои освободить и подготовить для лейды Ирис, — распорядился Скай и с явным облегчением сказал мне: — Лейда Ирис, вам придется пока воспользоваться моими комнатами. Как только подготовят ваши, вы сможете переселиться.

— Благодарю, леор Аквей, — я склонила голову, пряча улыбку.

Он открыл дверь, пропустил меня вперед и, как только она закрылась, прижал меня к стене. Его ладони легли по обе стороны от моей головы, и Скай прижался лбом к моему лбу.

— Я не смогу, Ирис, — прошептала он. — Врать, что ты мне никто, еще получается, но обманывать Эйви, что она по-прежнему что-то для меня значит, я не в силах. Во мне всё переворачивается, когда она прикасается, слова раздражают. Боюсь, я могу быть слишком резок с ней. Так или иначе, но я обижу женщину, на которой собирался жениться еще не так давно. Лучше я буду честным с ней. Пусть покричит, обвиняя в вероломстве, чем вновь и вновь будет искать подтверждения моей неверности. Сегодня же я объявлю о том, что разрываю помолвку. Причина — смена сущности. Клятва больше не имеет силы. Я найду, что сказать ей, и поговорю еще до совета. Тебя вмешивать не позволю. Поселю отдельно, буду стараться держаться от тебя в стороне тогда, когда видимых причин для наших встреч не окажется.

— Они поймут, что ты из-за меня…

— Плевать! — зло воскликнул Аквей, ударив кулаком по стене. От неожиданности я зажмурилась и втянула голову в плечи. Скай притянул меня к себе: — Прости. С того мгновения, как мы въехали в замок, меня раздирают противоречия. Единственная причина, по которой я готов скрывать, кто ты для меня — это полное отсутствие времени. Спорить и уговаривать нам некогда. Если мои люди больше не верят мне, я найду тех, кто готов рискнуть и довериться Игнис Сиел. Поверь, такие люди есть. Жаль будет только упущенных мгновений.

— Ох, Скай, — я обвила его талию руками и еще тесней прижалась к крепкому телу. — Я даже не представляю, как их можно уговорить поверить мне. Для людей я навечно останусь злобной тварью.

Аквей зажал мне рот рукой и обжег гневным взглядом:

— Не смей поносить себя, — велел он. — Та, о ком ты говоришь, умерла пятнадцать дней назад. В свой замок я принес пленницу рыжего, такую же жертву, как и все мы. Тьма! Тебе досталось больше нашего, и кто вызывает истинное сочувствие, так это юная Ирис, жизнь которой превратилась в череду смертей и возрождений. Мы терпим рыжего столько, сколько отмерено нам нашей человеческой жизнью, ты не можешь найти покоя даже после смерти. И пусть мир не развивается, но люди продолжают любить, ненавидеть, рожать детей, стариться и умирать в своих постелях. И только тебе не дано ничего из этого. Всегда на привязи, всегда с клинком у груди. И всё только ради того, чтобы тщеславное чудовище продолжало свое пустое и бессмысленное существование. Ненавижу! — гаркнул Скай. — До крика ненавижу огненную тварь!

Теперь я накрыла его рот ладонью, взмолившись:

— Тише, молю тебя. Ты просто чувствуешь мою боль, и это делает тебя злей. Как бы там ни было, но человеческую ненависть я заслужила честно, честно и принимаю ее теперь, не ропща и не плача. Смири гнев, тебе нужна чистая голова.

Водник перехватил мою ладонь, прижался к ней губами и прикрыл глаза.

— Если Создатели будут благосклонны, то через пятнадцать дней мы будем уже свободны и, наконец, счастливы без всяких условий.

— Да, — улыбнулась я и потянулась к Аквея, целуя его. Однако Скай мне не ответил. Он стоял, глядя прямо перед собой, и когда я отстранилась, потрясенно прошептал:

— Создатели… Ирис, уж не четверке ли творцов мы поклонялись столько времени? Но… Но если это так, то можно узнать о их существовании еще до твоего рождения, нужно лишь поднять религиозные летописи. Потом, — тут же отмахнулся водник, вновь притягивая меня к себе и целуя. — На досуге изучим, может это чем-то поможет. А пока соберем на совет магов других стихий. И сделаем это не так, как обычно. Если рыжий всегда знал о наших собраниях, то, возможно, дело в потоках призыва. Когда их слишком много и сходятся они в одном месте, то это не заметить сложно, особенно тому, кто следит за миром.

Он взял меня за руку и провел вглубь покоев. Тут же послышался стук в дверь, и я поняла, что Аквей закрывал нас на время разговора.

— Можно, — крикнул Скай, и мы вынужденно замолчали, пока слуги, под надзором тети Аквея, выполняли свои обязанности.

Я отошла к окну, не желая ловить колючие неприязненные взгляды исподлобья. Вместо этого я рассматривала кусочек Долины, видневшийся из-за крепостной стены. Мысли разбегались, не давая сосредоточиться хоть на чем-то. Я заставляла себя не думать о том, в чем меня винят обитатели замка, но перед внутренним взором вновь и вновь вставали картины из недавнего прошлого…

— Мое пламя, — изящные пальцы Вайториса ласкающим движением пробегаются по моему подбородку, — тебе вновь придется стать моим карающим клинком.

— Да, Господин, — я стою перед ним на коленях, преданно глядя в глаза. — Скажи, и я исполню.

— Отправляйся в Восточные земли. Там есть городок Пепелище. Наведайся в дом целителя Райвина. К нему как раз приехал на каникулы его сын. Он не должен вернуться в училище. Конец жизненного пути мальчика настал. Да, — Вайтор пристально смотрит мне в глаза: — Если горожане окажутся не согласны с моим решением, сделай так, чтобы название их города соответствовало истине.

— Исполнять желания Господина честь для меня.

Я поднимаюсь с колен, послушная едва уловимому знаку, и Вечный рывком притягивает меня к себе:

— У меня припасена еще парочка желаний к твоему возвращению, — с намеком произносит он, и я загораюсь от предвкушения будущего наслаждения…

— Лейда Ирис, — голос Ская прозвучал, как удар хлыста. Я вздрогнула и обернулась.

Испуганные вскриком господина слуги, застыли, устремив взор на Аквея. Тот отмахнулся и отрицательно качнул головой. — Не надо.

Конечно, он почувствовал мои эмоции, и моему воднику также тяжко, как и мне. Но хорошо, что хотя бы не видит моих воспоминаний.

— Я вижу, — глухо произнес Аквей, не обращая внимания на прислугу. — Не очень четко, но вижу.

— Тьма, — тихо выругалась я и попробовала думать о чем-нибудь другом, только о не Пепелище и не о выжженном доме целителя Райвина, и не о его сыне, собственноручно убитом мною «во имя Господина».

— Тьма-а-а, — простонал Скай, закрыл лицо ладонями и стремительно покинул гостиную, кажется, растерзанного юношу он тоже увидел.

Я закинула голову наверх и закрыла глаза. Нет, не плакала, приняла очередной пласт тяжести, лежавшей на моих плечах спокойно. Это мой груз, и мне нести его до конца жизни, когда бы он ни настал. Но это моя кара, а не Аквея, нужно научиться отгораживаться от него. Ни к чему Скаю переживать со мной мои воспоминания. Протяжно вздохнув, я погладила кончиком пальца Искру, щекотавшую мне шею усиками. Невеселая усмешка искривила губы. Как же людям простить меня, если я сама себя не прощаю? И даже если они смирятся с моим существованием рядом с ними, как я смогу смотреть в глаза, не терзаясь от сознания своей вины? Столько искр, столько…

— Бесконечный Хаос, — хрипло выдохнула я.

Искра снова пощекотала меня, похоже, пыталась успокоить. Я выдавила улыбку, предназначенную крысе, после тряхнула волосами и заставила себя думать о том, что солнце еще высоко, что трава в Долине трех озер сочная и густая. О том, что аромат, витающий над Долиной успокаивает, как успокаивает полет бабочек и щебет птиц. Нужно просто думать о тех искрах, которые я смогу уберечь. Угасшее не вернешь, но живое нуждается в защите, и я должна думать об этом….

Неожиданный рев сотряс покои Ская, затем послышались вскрики, и голос хозяина покоев возмущенно пророкотал:

— Венн, прекрати!

Больше книг на сайте – Knigolub.net

Я порывисто обернулась и не удержалась от смешка. Венн — лучшее лекарство от тоски, обвил своего создателя кольцами и нализывал его лицо в оголтелом счастливом порыве. Искра с моего плеча пискнула, то ли насмехаясь, то ли радуясь нашему малышу. Змей тут же повернул голову в мою сторону и издал второй трубный глас. Он распустил кольца, кажется, собираясь добраться до меня, но снова сжал и продолжил мусолить Аквея. Вновь посмотрел на меня, на Ская, на меня, на Ская и, лизнув водника в последний раз, рванул ко мне… забыв выпустить Аквея из захвата колец.

— Тьма, Венн! — взвыл водник, которого с грохотом уронили на пол и протащили за собой. — Я из тебя сделаю тысячу лягушек, дурень!

Змей, воровато взглянув на создателя, все-таки добрался до меня, обвился вокруг, и его голова оказалась за моим плечом. Оттуда Венн следил за бушующим хозяином, не забывая слюнявить мне, спину и шею. Искре змеиного счастья тоже перепало. Ее Венн чуть не слизал с моего плеча, не со злым умыслом, просто крыса оказалась маловата для змеиного языка, и мне пришлось спешно спасать верещащую Искру из пасти соскучившегося водяного создания.

— За женскую юбку прячешься, трус? — ядовито вопросил Скай, буравя Венна взглядом.

— Леор Аквей, вы пугаете ребенка, прекрати на него шипеть, — едва сдерживая улыбку, потребовала я. — Мальчик просто проявляет свою радость от встречи. Он всего лишь соскучился.

— Брль, — булькнул змей из-за моего плеча, опуская голову еще ниже.

— Ребенка?! — возмутился водник.

— Ему всего четырнадцать дней от роду, конечно, ребенок, — я укоризненно покачала головой. Венн уместил голову на моем плече, свободном от крысы, я погладила его.

— Бедный малыш. Испугался?

Змей лизнул меня в щеку и жалобно заворчал. Бедолага, от него же, наверное, все разбегались в ужасе. Никто не поговорил, не приласкал. Разумеется, Венн извелся без нас. Я снова погладила его и перевела взгляд на Ская.

— Защитница, — фыркнул водник. — Вот и будет жить в ваших комнатах, и ползать следом, куда бы вы ни пошли. Понял… малыш?

Змей понял, и я поняла, что Скай вновь приставил ко мне самую надежную охрану. Только теперь Венну предстояло оберегать меня от обитателей замка, а не их от меня, как было раньше. Мы обменялись со змеем взглядами, и он, наконец, выпустил меня из захвата прохладных колец.

— Господин.

Появление незнакомого мне мужчины привело в чувство прислугу, не двигавшуюся с места всё это время, и положило конец нашей милой семейной сцене. Взгляд васильковых глаз незнакомца скользнул по мне, кольнув ожидаемой неприязнью, но она быстро сменилась показным равнодушием, и мужчина теперь смотрел только на Ская. Я вновь отвернулась к окну, стараясь не прислушиваться к разговору двух водников. Впрочем, прислушиваться было особо не к чему.

— Леор Мунн, — сухо отметил Аквей. — Следуйте за мной, мне нужно сказать вам несколько слов.

Вот и вся беседа, которой я стала свидетелем. Когда мужчины удалялись, я на мгновение обернулась, провожая взглядом спину Ская, он бросил взгляд через плечо, одарив меня теплой волной нежности, пришедшей извне, и я вернулась к созерцанию долины. Прислуга вскоре покинула покои господина, но я ясно ощутила чье-то присутствие за своей спиной.

Негромкие шаги и шорох платья заставили меня снова обернуться. Это была тетя Ская. Провидица остановилась, как только я оказалась лицом к ней. На лице женщины была написана нерешительность, кажется, она еще не до конца решила, хочет ли заговаривать со мной. Хотя… Скорей всего, ей было просто страшно. Они привыкли бояться Игнис Сиел — верную слугу своего Господина, и поверить в то, что перед ней стоит другой человек, женщине было сложно.

Неожиданно мне пришла в голову идея. Скорей, детская шалость, больше похожая на желание удивить, но я последовала ей, откинув всякие сомнения. Подняла руку, развернула ладонь вверх и улыбнулась, представляя себе легкокрылое шаловливое создание. Сила заструилась по жилам, устремляясь к ладони. Кожа мягко засветилась золотистым сиянием. Затем сияние собралось в центре ладони, сгустилась, уплотнилась, формируя тельце.

— Какой ваш любимый цвет, лейда Тей? Фиолетовый? — спросила я.

— Зачем тебе? — немного враждебно спросила она.

— Всего лишь хотела узнать, — я пожала плечами и вернулась к призрачному созданию, замершему на моей ладони.

Взгляд провидицы скользнул к легкому золотистому свечению. Она некоторое время следила за тем, как из ничего рождается жизнь. Я накрыла раскрытую ладонь второй рукой, прикрыла глаза, и призрак оделся в плоть. Кожу пощекотали маленькие ножки, это вызвало негромкий смех удовольствия.

— Оранжевый, — неожиданно произнесла провидица. — Я люблю оранжевый цвет.

— Оранжевый, — повторила я с улыбкой, завершая последний штрих. После раскрыла ладони и шепнула: — Лети.

Бабочка вспорхнула в воздух. Ее оранжевые крылышки к фиолетовых крапинках, рассекли воздух яркой вспышкой, и легкокрылое создание, на мгновение задержавшись рядом со мной, полетело к провидице. Женщина подняла руку и охнула, когда бабочка смело опустилась на ее пальцы, сложила крылышки и поползла дальше. Остановилась на ладони, пощекотала Тейду усиками, после раскрыла крылышки, давая полюбоваться собой, и снова вспорхнула. Но не улетела. Уселась на седеющие волосы женщины и затихла, превратившись в живое украшение.

— Она ваша, Тей, — улыбнулась я. — Если примите от меня этот дар.

Провидица прижала ладонь к груди, шумно выдохнула, а затем поспешила к зеркалу, чтобы рассмотреть бабочку.

— Она живая… настоящая, — потрясенно прошептала женщина.

— Живая, — кивнула я. — Настоящая.

— Но… как? Это же невозможно! — Тейда стремительно обернулась ко мне.

— Для Созидающей возможно, — ответила я и отвернулась к окну. — Это моя настоящая сила. Она всегда была со мной, но спала под властью Вайториса, как и сама я. Мое имя — Ирис, моя стихия — земля, и я та, кого именуют — творец. Мой отец создал тригов, его друг — айров.

— А Скай…

— А я создал Венна, — послышался голос Аквея от двери. — Моя суть изменилась, родная. — Он подошел к тетушке, протянул руку, и бабочка перелетела на мужскую ладонь. — Она просто чудо, любовь моя.

Скай насмешливо изломил бровь, глядя на мое недоумение, после приобнял тетю за плечи и подвел ко мне.

— От Тей у меня не было, нет и не будет секретов, — сказал водник. — К тому же скрывать нечего, она знала об этом еще со дня моего рождения.

— О силе Созидания? — уточнила я.

— Нет, — заговорила провидица. — Мое предсказание было намного проще. Я увидела, что моему племяннику суждено держать за горло темного, и что сила его возрастет через сердце. Сердце — любовь, значит, силу должна была принести женщина.

— Мой отец понял по-своему, — усмехнулся Скай. — Он решил, что, полюбив, я обрету мощь, какой еще не было в нашем мире. Решил верно, но неверно распорядился будущим.

— Да, вышла путаница, — вздохнула Тейда и накрыла ладонь племянника своей ладошкой. Бабочка перебралась к провидице. — Мы все толковали неверно. Чтобы не ошибиться в выборе, он пожелал, чтобы я увидела избранницу Ская.

— Вы увидели Эйволин? — я присела на подоконник.

Аквей и Тейда переглянулись. Ская перебрался ко мне, присел рядом, и его ладонь опустилась на мою талию. Провидица прошла до кресла, уселась в него, закинув ногу на ногу, и осторожно пересадила бабочку себе на плечо.

— Я не видела Эйволин. Признаться, я была окутана мешаниной образов, словно метелью. Никакой четкости и предопределенности. Так и сказала кузену, но он сделал вывод, что я имею ввиду водницу, обладающую снежной силой. Отец Эйви и Эйвила всегда был дружен с отцом Ская.

— И у старшего леора Аквея всё сложилось, — усмехнулась я.

— Да, — кивнул сам Скай. — К тому же Эйви похожа на свою мать, она невероятно красивая женщина. С Эйвилом мы сдружились, когда мне исполнилось семь, ему шесть, и отец окончательно уверился, что это знак. Нас с Эйволин обручили, после я увлекся ею. Поход на замок рыжего планировался после свадьбы, но мне не захотелось рисковать будущей судьбой своей супруги. Я был влюблен, силен и самоуверен. Наверное, Эйви из-за предсказания решилась взойти на мое ложе еще до свадьбы. Раз я отложил ее, она подумала, что без нашей связи я не обрету нужного могущество.

Аквей неожиданно расхохотался. Я удивленно посмотрела на него, но водник продолжал сотрясаться в приступе истерического хохота.

— Мы же все уверились в успехе! — резко оборвав смех, с яростью воскликнул Скай.

— Ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что наша война может быть проиграна! Стадо баранов неслись лбом на каменные стены, свято веря в мою исключительную силу, подаренную любовью. Я сам в это верил, пока не оказался на коленях перед рыжим! И кто же знал, что могущество принесет мне та, кого я всегда почитал за своего врага? Что моя тяга к ней, — голос водника зазвучал хрипотцой, — не извращение, а любовь, которую мне пророчила Тей с моего рождения.

— Эйволин оказалась лишним звеном в цепи событий, — ровно произнесла провидица. — Девочку уверили в ее исключительности, пообещали в мужья главу южного Водного клана, а она в этой истории пустое место, от которого никогда и ничего не зависело. Жалко девочку.

— Власти что-либо изменить у меня нет, — устало ответил Аквей. — Да и желания тоже. Ирис — моя жена. Между двумя женщинами я выбираю ту, что стоит рядом со мной. Не ради силы, или из-за ритуала. Это моя женщина, и только так я ее чувствую. Если возможно встретить свою половину, то я ее встретил.

— Эта встреча была предначертана, мой мальчик, — мягко улыбнулась Тей. — Создатели отметили тебя.

Аквей хмыкнул:

— Возможно, именно так это и было, родная. Вполне возможно.

— Расскажите мне о Созидающей Ирис, — попросила провидица. — Я много знаю о Темной Игнис, но ничего о твоей жене, Скай.

Водник улыбнулся, явно отметив, что тетушка отделила меня прежнюю от нынешней. Он сжал мою ладонь в своей, хотел уже ответить, но я остановила, понимая, что о предсказании они сказали не все.

— Погодите! — воскликнула я. — Мы не закончили с предсказанием. Вы уже упоминали сегодня вторую его часть. Сейчас я услышала лишь первую. Что вы увидели еще, Тей?

Провидица поджала губы и отвела глаза в сторону. Я повернулась к Скаю, но он возвел глаза к потолку и отстукивал носком сапога по полу, кажется, углубившись в свои мысли.

— И все-таки, — с нажимом произнесла я, продолжая смотреть на водника. — Скай, ты требовал быть с тобой честной во всем. Ругал за то, что о чем-то умолчала. Так будь же последователен.

— Ирис, — Аквей замялся. — Предсказания не всегда сбываются, а если сбываются, то не всегда точно. Как видишь, мы все толковали слова Тей неверно. Это стоило жизни цвету магического мира. Сильнейшие стояли под стенами Черного замка…

— Скайрен Аквей, не заговаривай мне зубы, — потребовала я.

— Я увидела его на земле. Мертвого, — всё также ровно сказала Тейда.

— Тетя! — пророкотал Скай, после обернулся ко мне, до боли стиснув мою ладонь. — Ирис, она не может утверждать, был ли я в ее видении мертв, крови она не видела. Еще Тей не может утверждать, что это был конец. Возможно, я уже прошел через это, когда меня оглушили в сражении у замка рыжего. И тем более не может утверждать, что ты тому виной.

— Верно, — кивнула женщина. — Ничего этого я утверждать не могу. Но я умею отличать живых от мертвых. И то, что твое сердце будет разбито, я видела также ясно, как то, что любовь принесет тебе небывалую силу.

— Великая Тьма, — выдохнула я.

— Ирис, — тормошил меня Аквей. — Ирис!

— И вновь я посею смерть? — сдавленным шепотом спросила я, глядя на провидицу. Она пожала плечами.

— Не могу этого утверждать.

— Тьма, Ирис! — заорал мне в ухо Скай. Я вздрогнула и обернулась к нему. Дорогие мне черты расплылись перед глазами, и горячая соленая влага побежала по щекам. Водник, обхватив: — Милая моя, невероятная, послушай! Послушай меня и услышь, что я скажу. Мы — Созидающие. Творцы, Ирис. Мы можем создавать с тобой не только ложные миры, мы можем менять истинную Реальность. Разве не так? Цепь предначертанных событий возможно разорвать, ты сама говорила. Мы будем осторожны, продумаем каждый шаг…

— Он так силен, Скай… — прошептала я.

— Он всего лишь человек, Ирис. Обычный смертный с необычным даром. Мы знаем его слабые стороны, и знаем, что ослабляет нас…

— Мне страшно…

— Мы едины, и в этом наша сила…

— И наша слабость…

— Ирис, против одного Разрушителя два Созидающих.

— Их было трое против одного…

— Он сумел их перехитрить, себя обмануть мы не позволим.

— Меня гложут сомнения…

— А меня нет, — отчеканил Скай. — Но у меня есть подозрения насчет того, что может означать вторая часть предсказания. — Я широко распахнула глаза, ожидая, что скажет мой водник. Тей тоже подалась вперед. — Пятнадцать дней, Ирис. Если мы не успеем или проиграем, и роковой день окажется для тебя последним, мое сердце действительно будет разбито. Мы связаны воедино. Возможно, я не смогу пережить потерю половины себя, и тогда вот она смерть без крови и с разбитым сердцем. Почему мы всегда думаем лишь о поражении и гибели от рук рыжего? Он тоже не всесилен, раз не смог удержать власть над Гранями и так крепко держится за тебя. Нет, ягодка моя, нас стоит глядеть шире. Мы сами превозносим его, наделяя могуществом в своих мыслях столь великим, что начинаем верить в это. Да, он силен, но не центр Мироздания. И чем больше я думаю над словами тетушки, тем больше мои мысли сходятся на цифре — тридцать. Что случится на тридцатый день? Тьма, да мне до крика страшно думать об этом проклятом дне!

Я тяжело сглотнула и отвернулась от Ская. Мой взгляд заметался по полу. Возможно, он прав, возможно… Если задуматься, то предсказание сбылось в первый день наказания, то почему вторая его часть не может совпасть и с последним сроком? Что там было? Любовь, которая принесет усиление, затем Скай держал за горло Вайториса, а после… Тьма, не хочу думать об этом после. Слишком тяжело даже представить подобный исход. Тогда что? Мы не успели? Или… Или сбудутся слова Вайтора, я сама уйду к нему по какой-то причине, и сердце Ская разобьется? Какая цепь событий верна?

— Стоп! — вскрикнула я, останавливая саму себя. Мотнула головой, показывая, что ничего не хочу сказать, и снова задумалась.

Если предсказание касается последней догадки, то изменить ход событий я могу просто — останусь с Аквеем и буду решать причину, следствием которой должно стать возвращение в черный замок. Или же Вайтор имел в виду наше предполагаемое сражение, и тогда я действительно сама войду в замок, чтобы разорвать связь огневика с Гранями и лишить его энергии Отражений. Здесь я ничего изменить не могу, если только объяснить Скаю, что он должен сделать, и тогда… Нет, Скай может быть еще не готов к тому, чтобы окунуться в безбрежный океан силы Отражений. Впрочем, я сама могу оказаться неготовой. Опять стоп. Итак, опасной точкой, которая может изменить будущее в любую сторону, остается черный замок. До него мы в относительной безопасности. Скай прав. Нужно успокоиться и просто подумать. Изменить ход событий в нашей власти.

— Я так еще ничего и не услышала про Ирис, — в мои мысли вклинился голос провидицы.

— Ты удивишься, родная, когда узнаешь, сколько лет моей избраннице, — бодро воскликнул Скай.

— Она знает, — машинально ответила я. Водник и его тетя удивленно взглянули на меня. — Когда я была еще твоей пленницей, она приходила ко мне. Говорила, что ошиблась, и что во мне слишком много зла. Тогда же сказала, что младенец по сравнению со мной.

— Правда? — Тей с искренним изумлением захлопала ресницами. — Не помню… Проклятье, эти спонтанные видения порой даже не оставляют в моей памяти следа.

— Да, такое случается, — кивнул Аквей.

— Зато теперь понятно, о чем Тей говорила, — усмехнулась я.

Водник и провидица согласно кивнули. Я тут же вновь углубилась в свои мысли, а Скай вернулся к прерванному рассказу:

— Итак, Тей. Ирис родилась в семье Созидающего и магички-землевика…