Копыта Цветика резво выстукивали дробь по каменистой дороге, я восседала сверху, подставив лицо теплым солнечным лучам, умиротворенно улыбалась и… хулиганила, да. Точней, производила впечатление на сопровождавших нас с Аквеем леоров. Маленький отряд направлялся к месту встречи с айрами и тригами. Лица воинов суровые с того момента, когда мы выехали из замка, теперь сменили каменные маски на удивление, а всё потому что там, где пробежал Цветик, вырастали цветы. Скай поглядывал на мою забаву, качая головой и пряча улыбку. А когда я вскинула руки, и с пальцев сорвались бабочки, водник не удержался и хмыкнул, припечатав меня кратким:

— Воображала.

Фыркнув, я передернула плечами, показывая, что думаю о выводах супруга, и сотворила двух пичужек с оперением радужного окраса. Птицы взлетели, оглушительно зачирикав, и за спиной рассмеялся Войтер. Он по-прежнему оставался единственным, кто не обращал внимания на мое прошлое. Накал своей симпатии он не спешил снизить, несмотря на известие о том, что я теперь, вроде как, его госпожа. Однако же и не лез на рожон, особенно после того, как вчера у него под ногами замковый двор превратился в небольшое озерцо.

Дело было так. Войт, желая услужить мне, поспешил помочь слезть с коня, когда мы с Аквеем вернулись с небольшой прогулки к озерам. Оценив количество воды в озерах и источниках, именно это было целью прогулки, мы решили оставить долину в покое и искать для создания нашей рати водоем побольше, море, например… В общем, мы въехали в замок, и Войтер, как верный слуга своего господина и его супруги, подошел к нам. Он протянул ко мне руки, и я, думая о предстоящем переходе на берег одного из морей, машинально протянула руки благородному леору, позволяя снять меня с Цветика. Из-за рассеянности я не заметила, как осветились бликом света глаза моего водника. Однако Скай стерпел, потому что в первое мгновение Войтер не перешел границ, но леор замешкался и из объятий меня сразу не выпустил, умудрившись превознести мою красоту. Это Аквей тоже стерпел… так подумалось мне. Скай кашлянул, привлекая внимание. Этого хватило, чтобы Войт тут же отступил, склонив голову. Я оперлась на поданную мне руку мужа, мы чинно направились к жилой части замка, но мужской вскрик и плеск воды за спиной заставил обернуться. Войтер барахтался в маленьком, но явно глубоком озере, ошалело оглядываясь вокруг себя. Я насмешливо вздернула бровь и перевела взгляд на Аквея. Тот стряхнул с рукава невидимую пылинку и деловито произнес:

— Всего лишь спасаю верного леора от удара… солнечного.

— Само собой, жизнь моя, — не менее деловито кивнула я, поглядывая на небо, затянувшееся облаками.

Скай мой взгляд заметил, тоже взглянул на небо и просветил:

— Лучше не рисковать. Предупредить удар проще, чем разбираться с его последствиями.

— Ты совершенно прав, Ручеечек, — кивнула я, весело поглядывая на ревнивца. Ревнивец надменно вздернул подбородок и увел меня в замок, уже не обращая внимания на то, как Войтер выбирается из неожиданной ловушки.

Вообще вчерашний день стал маленькой передышкой. Маги, оставшиеся с нами на следующий день после Совета, покинули замок в Долине трех озер ближе к вечеру. Еще до того, как гости отправились по домам, из замка уехала чета Мунн. Не скажу, что личико Эйволин сияло от счастья. Кажется, она была не слишком довольна своим замужеством, но теперь все зависело от ее супруга. В руках влюбленного леора Мунна было заставить глаза водницы вновь засиять. Пока же она была немного бледна и надменна. Даже тетушке Тей сказала что-то резкое, когда та вышла попрощаться. Провидица пожала плечами и ушла, уже не дожидаясь, когда супруги выедут за ворота. Скай коротко и сухо попрощался с Муннами еще во время их сборов. Сама я не лезла к ним, но отъезд наблюдала из окна покоев супруга. Уже почти выехав за ворота, Эйволин вдруг обернулась, поджала губы и сделала то, что вовсе не подобало нежной лейде — плюнула на каменные плиты. Ее супруг на замок не оборачивался.

Уже вечером, когда мы остались наедине, я пристала к Скаю, требуя рассказать, что произошло в покоях его бывшей невесты. Впрочем, водник не особо сопротивлялся. Он сидел в кресле перед холодным камином, в котором плясала иллюзия огня, создавая привычный уют вечерних покоев, я удобно устроилась на мужских коленях. Перебирала пальцами короткие светлые волосы и ощущала умиротворение, ставшее искуплением двух тяжелых дней и одной невыносимоболезненной ночи.

— Расскажи, — потребовала я повторно, потому что Скай молчал. Однако стоило взглянуть на его физиономию, лучившуюся довольством, чтобы понять — водник тоже наслаждается затишьем и нашей близостью.

— Да там особо нечего рассказывать, — лениво отозвался Аквей, поглаживая мое бедро. — Вошел в покои без стука, они целуются. Прощались уже.

В общем, произошло следующее. Проныра-водник, расставшись со мной и своей тетей, первым делом посетил умывальню лейды Аллиерт. Обнаружил, что любовники уже готовы к прощанию, и поспешил переместиться к дверям покоев, в кои и вошел, не удосужившись постучать и назвать себя. А что? Его замок, его дверь. Хочет стучится, а хочет нет, дело хозяйское. Вошел леор Аквей, значит, в двери, а там голубки слились в сладостном поцелуе. Эйви в ночной сорочке, волосы распущены, леор Мунн лейду к себе нежно прижимает, ласковые слова говорит, целует. Она отвечает, так что ошибиться в происходящем сложно. Разумеется, Скайрен Аквей, как мужчина взрослый и опытный, понял всё верно.

— Стало быть, не лгала молва, когда говорила, что мой верный леор влюблен в мою дорогую невесту.

— Бывшую! — воинственно воскликнула Эйви.

— Теперь, да, — двусмысленно ответил Аквей. — И что же дальше? Будешь по ночам любовника принимать, а днем сидеть с постным лицом, обвиняя меня в вероломстве? Я из себя дурака делать не позволю. Не хватало еще мне выслушивать о своем вероломстве от благородных леоров и покрывать твои шашни под моей крышей. А ты, — грозный господин обернулся к своему леору: — Скор же ты оказался, мой верный Мунн. Не успел я расторгнуть помолвку, как ты уже навестил осиротевшую опочивальню.

— Это вышло случайно! — нервно воскликнула Эйволин.

— Всю ночь и утро? — усмехнулся Скай. — Случайность за случайностью.

— Ты ревнуешь, — утвердительно произнесла лейда Аллиерт.

— Отнюдь, — пожал плечами мой водник, — просто изумлен, насколько быстро верная невеста, еще вчера кричавшая о своей любви и преданности, приняла в свои объятья другого мужчину.

— Это моя вина, — ответил благородный леор, закрывая собой возлюбленную. — Да, я люблю лейду Аллиерт, давно и безнадежно. Можете считать, что я воспользовался ее горем, чтобы получить желаемое…

— Вот как, — Аквей сплел на груди руки. — Стало быть, ты признаешься, что бесчестно воспользовался женской слабостью и соблазнил лейду Аллиерт?

— Признаю, и готов понести наказание, — Мунн покорно склонил голову.

Скай прошелся по покоям, задумчиво потирая подбородок, после вновь развернулся к любовникам.

— Понимаешь ли ты, глупец, что наказание повлечет за собой огласку того, что свершилось в этих стенах? Понимаешь ли ты, что я буду вынужден огласить причину, по которой тебя настигла кара? Ты предлагаешь мне опозорить мою, пусть и бывшую, невесту, обвинив ее в блуде? Так ли сильна твоя любовь, как ты говоришь, если готов отдать ее на поругание?! Что прикажешь делать мне?

— Отдайте за меня лейду Аллиерт! — с горячностью воскликнул Мунн. — Я люблю эту женщину и готов исцелить ее раны.

— Эйви? — Скай посмотрел на опешившую лейду. — Что скажешь? У тебя есть выбор. Ты можешь покинуть мой замок свободной от всяких уз женщиной, но тогда имей совесть и прекрати разыгрывать жертву. Учти, если кто-то еще подобный Мендаку кинет мне в лицо обвинения в вероломстве, я молчать не буду о том, чему стал свидетелем. Можешь принять мое предложение, которое я сделал тебе вчера, и тогда мы выберем тебе мужа, которого ты захочешь. Или же ты даешь согласие леору Мунну, твоему давнему поклоннику и почитателю. Он знатен, далеко не беден, недурен собой, но, главное, искренне любит тебя.

— А она? — хмуро спросила Эйволин. — Она останется рядом с тобой?

— Место жены рядом с мужем, Эйви, — ответил Аквей.

— Жены?!

Скай промолчал, давая бывшей невесте осознать тщетность надежд, если таковые еще оставались у нее.

— Однако ты тоже не медлишь, — рассмеялась уязвленная женщина.

— Скажу больше, в замок мы уже въехали супругами.

— Ах, вот как, — Эйволин передернула плечами. — Что ж, я рада, что судьба показала, кому я доверяла столько времени. Ты не достоин даже моего мизинца!

— Ты совершенно права, Эйви, — кивнул Скай.

— Я выйду замуж за леора Мунна, потому что он, по-настоящему, благородный мужчина. А ты оставайся со своей гадюкой…

— Я вам тоже желаю счастья, лейда Аллиерт, — склонил голову учтивый Аквей. — И раз согласие благородной лейды получено, мы можем огласить помолвку прямо сейчас…

— Нет уж! Хватит с меня помолвок, я хочу замуж! — в запале выкрикнула Эйволин, и это сыграло на руку моему воднику, он не стал возражать. Обряд единения свершился, как только лейда оделась. На том история и закончилась.

Не скажу, что сильно сочувствовала Эйволин. С одной стороны мне было, конечно, жаль водницу. Ее растили с твердой верой в исключительность ее будущего, готовили в жены главе клана, но вместо счастливой обещанной судьбы, она столкнулась с разочарованием и предательством. Жених предпочел другую женщину, да не просто другую магичку, а само воплощение Зла. Для водницы я должна была стать главным врагом. Мужчину увела, женой главы клана стала, даже пророчество, и то оказалось обо мне. Так что предназначения я Эйви тоже лишила.

Однако стыдиться мне было нечего. Напротив, при мысли, что мой мужчина долгое время принадлежал лейде Аллиерт, кровь вскипала в жилах, уничтожая всякое сочувствие. И в моих глазах Эйволин превращалась из жертвы в воровку, с детства примерявшей на себя чужую одежку. И пусть ей внушили, что эта одежка с ее плеча, но все-таки она принадлежала мне, а своего отдавать я никому не собиралась. Так что после того, как чета Мунн покинула пределы замка Аквея, я вздохнула полной грудью.

Следующие ночь и день прошли спокойно, если не считать происшествия с купанием Войтера. Воспоминания, должно быть, щадя меня, не спешили вновь выбить почву из-под ног, давая время свыкнуться с тем, что уже успели показать. Сживалось плохо, тяжело, и, не будь со мной рядом Ская, я бы ушла в себя, отдавшись застарелому и забытому горю. Но водник не давал мне остаться наедине с собой ни одной минуты. Подозреваю, что он и без личного осмотра озер знал, что материала нам на сотворение не хватит. Потому прогулка была предназначена для того, чтобы отвлечь меня и занять мысли делами, а не воспоминаниями. Мой милый Скай… Даже страшно представить, что его могло не появиться в моей жизни. Не войди я в тронный зал в черном замке, куда притащили пленников, не отдай мне пленного Вайторис, и сейчас я не тонула бы без оглядки в глазах-озерах. Хвала всем Высшим Силам, что всё вышло именно так, и никак иначе!..

С обитателями замка мои отношения пока никак не складывались. Из всех, кто остался в древней твердыне, со мной без всякого напряжения общались только трое: сам Скайрен Аквей, лейда Тей и Войтер. Остальные оставались подозрительными и отчужденными. Я не лезла к людям, давая возможность просто привыкнуть к тому, что я рядом, и что угрозы от моего присутствия никому нет. Чтобы ухаживать за собой мне хватало собственных рук. Для общения у меня были Скай и Тейда. Провидица охотно вступала в беседу, отвечала на вопросы и даже немного рассказала мне о моем супруге, когда мы встретились за вечерней трапезой.

А всё началось с бахвальства нашего старшего леора. Заметив в коридоре Войтера, Скай вспомнил о недавнем происшествии, которое привело к купанию молодого леора. И если до этого мой водник крепился, то тут, заметив, как я кивнула бедолаге, не выдержал. Сварливый и желчный супруг оказался мил до крайности и вместо того, чтобы оскорбиться на замечание:

— Что-то ты не спешила осадить наглеца, — я расплылась в улыбке, любуясь фыркающим Аквеем. Заметив мой счастливый оскал, Скай и вовсе превратился в ежа: — Чему ты радуешься, женщина? А негодую, а она млеет!

— Ты такой милый, — призналась я.

— Я не милый, — заупрямился суровый творец. — Я киплю от гнева, не смей умиляться!

— Не могу, — повинилась я, продолжая улыбаться.

Но в покоях его тетушки, куда мы были приглашены на вечернюю трапезу, водник меня все-таки довел. Устав слушать его шпильки, я проворчала:

— Если человек родился с дурным характером, его уже ничего не исправит. Представляю, каким противным мальчишкой ты был в детстве.

— Неправда, — тут же задрал нос Аквей. — В детстве я был милым ребенком.

— Сорванцом ты был, невыносимым сорванцом, — усмехнулась провидица. — Непоседливый, упрямый, неугомонным и спорым на выдумки и проказы.

Водник возмущенно округлил глаза:

— Какая невероятная ложь, родная! — воскликнул лицемер. — Я был хорошим мальчиком.

— Угу, — кивнула Тейда, орудуя ножом и вилкой. — Очаровательным ребенком ты действительно был, одни глазищи чего стоили. Гадость сделаешь, а как попадешься, так глазами своими хлоп-хлоп, и вроде сердце оттаяло. Чем и пользовался маленький негодяй.

— Ну, это уж и вовсе оговор, — независимо передернул плечами Аквей, не желая признавать грехи детства. — Не помню ничего подобного.

— А я помню, — Тей сделала глоток из кубка и вновь взялась за нож. — Например, как с дружком своим, Эйвилом, учителю в его снадобье сонного зелья подмешали. И как в суп накидали мыльных шариков, а потом ждали, пока у благородных леоров пена изо рта пойдет. Думали, что те будут разговаривать, а с их языков буду срываться мыльные пузыри. И как спящему архивариусу покрасили его прекрасную белоснежную бороду, пока он спал, разморенный сытным обедом. Старик так гордился своей бородой, а они ему ее в радугу превратили. А постарше стал…

— Довольно!

— Что же творил наш благородный господин, когда стал постарше? — полюбопытствовала я.

— Да что делал? Подпоил ночную стражу и сбежал в деревню на танцы. Утром пьяного и полуголого в замок на возке доставили. Спал стервец. Мордаха довольная, залюбуешься.

— А полуголый отчего? — я с интересом посмотрела на супруга.

— Жарко было, — соврал он, не моргнув глазом. — Упрел…

— Угу, — вновь кивнула провидица. — Уж больно коленца деревенские выделывают шустрые, угнаться пытался. А уж в танцах, или за дочкой старосты…

— Тетя!

— Так там была еще и дочка старосты? — живо откликнулась я.

— Да кого там только не было! — сварливо воскликнул водник. — Хватит уже!

— Хватит так хватит, — пожала плечами тетушка. — А был еще случай. С тем же Эйвилом…

— Ты же согласилась закончить, — досадливо покривился Скай.

— Так я и не рассказываю, что тебя в возок из сарая загрузили, где ты с дочкой старосты… упрел.

— Какие любопытные танцы вышли, — хмыкнула я. — А с Эйвилом что?

— За деревенскими девушками на реке подсматривали, — тут же откликнулась провидица. — Эйвил-то с берега, а наш наглец форму сменил, всех перещупал…

— Всё! — ладонь водника с громким стуком опустилась на стол. — Как старший мужчина в роду и глава клана, повелеваю прекратить обмывать мне кости. Оставьте мои детство и юность в покое.

— Значит, про то, как лазал в окно к вдове…

— А вот это не мой грех, — усмехнулся Аквей. — Это уже Эйв чудил, кстати, поддавшись на призыв веселой вдовушки. Я тогда всего прикрыл друга.

— За дружбу пострадал? — с сочувствием спросила я.

— Да какой там, — отозвалась Тей. — Затрещину от отца получил, да день в конюшне отработал, навоз выгребал.

Поглядев на высокомерную физиономию водника, я решила не острить. Потом… успеется. Лейда Тей, весело сверкнув глазами, вновь стала невозмутимой. Скай, посопев еще немного, расслабился. Дальше беседа потекла в иное русло, но на тетушку Аквей до конца ужина косился с подозрением, что дало понять, провидица обладает и более «страшными» тайнами из прошлого моего супруга. Я решила как-нибудь порасспросить ее, когда уже можно будет вздохнуть спокойно.

Пока же расслабляться было рано. То, что Вайторис никак не проявляет себя, не означало, что он беспечен и не ожидает нападения. Ожидал, и мы со Скаем это прекрасно понимали. Пятьсот лет назад я уже приводила под стены черного замка рать магов, чтобы уничтожить ложного бога. Сколько раз пыталась убить его в одиночку? Наверное, столько же, сколько умирала сама. Разумеется, Вайтор предвидел наше появление, как и то, что я вновь пойду к башне с Кристаллом Реальностей, потому что иного пути не было. Как не было времени на долгою и тщательную подготовку.

Однако это не давало повода смириться и позволить убийце и дальше вести свой кровавый учет отнятых им жизней. Откат был всё ближе, и к первой волне нужно было уже стоять на башне, чтобы принять на себя удар стихийной энергии. Это также понимали мы трое: я, Скай и Вайторис. Так или иначе, мой путь лежал в черный замок. И если даже я не появлюсь, Вайтору не останется выхода, как самому выбраться за переделы своего укрытия, чтобы вернуть беглянку. Его слабой стороной была зависимость от Граней. И он будет зубами держаться за них, чтобы не расстаться со своей драгоценной жизнью. У нас же со Скаем стало такой стороной слияние. Могущество и уязвимость смешались в равных долях. И если Вайторис боялся только за себя, то нам приходилось переживать друг за друга.

— Нельзя позволить разделить нас, — говорил водник.

— Нельзя, — соглашалась я. — Если перестанем видеть друг друга, начнем прислушиваться.

— Да, — кивал Аквей, — это приведет к потере внимания, и, как следствие, к провалу не только для нас, но и для всех, кто доверился нам. Только вместе. Рука об руку.

— Думаешь, всё выйдет, как задумали? — с тревогой спрашивала я, вновь и вновь повторяя про себя то, что мы уже столько раз обговаривали наедине.

— Должно получиться, — убежденно отвечал Скай, не допуская и толики сомнения. Иначе сейчас было нельзя. На сомнения и ошибку у нас права не было.

До отката оставалось времени всё меньше, и те, чьи земли граничили с землями, на которых пряталась маленькая реальность в виде черного замка, уже уводили своих людей, чтобы новые проявления возвратной волны не зацепили их. Это тоже не могло укрыться от глаз Вайтора, благодаря чему, даже не общаясь со мной, он знал, что вспомнила я не мало, и с магами поговорить успела. Но оставить людей там, где в любой момент мог вспыхнуть пожар, случиться наводнение или землетрясения было невозможно.

Странная выходила ситуация. Мы, словно скалящиеся псы, наблюдали друг за другом, зная, что схватка неизбежна, но продолжали кружить, не спеша нанести первый удар. Вайтор охранял Грани, ожидая, когда мы придем под стены его замка. Мы с Аквеем продолжали готовиться к решающему сражению, зная, что нас ждут. Стоит признать, что об этой части происходящих событий магам известно не было. Впрочем, скажи мы, что Темный властелин выглядывает нас со стен, кто бы согласился добровольно сунуться в пасть к голодному льву? То-то и оно. А люди нам были нужны. Однако это не означало, что мы собирались отдать их на съедение. Кое-какие сюрпризы были уже продуманы, но об этом не знал никто, кроме нас со Скаем.

Слабость, корысть, малодушие — всё это ведет к предательству. У нас уже был такой — Айгет Мендак. Он ушел, унеся с собой то, что узнал на Совете и на следующий день. Однако это были мелочи. Даже если бы он сумел прорваться к черному замку, Вайторис не услышал бы ничего нового, потому отпустили мы его с легким сердцем. Однако имелось кое-что еще, чего лже-Вечному знать не полагалось. И об этом пока не знали даже те, кому мы доверились. Вольно или невольно, но выдать тайну всегда легко, особенно не до конца веря в невероятное, о котором тебе рассказывает извечный враг, такой как я. Так что наиболее откровенны мы были с нашими союзниками — айрами и тригами. И встреча, на которую спешил наш отряд, была необходима.

Мы могли бы встретиться наедине, не привлекая людей Ская в свою компанию, но это была необходимая ширма. Чтобы сохранить доверие магов, необходимо было соблюдать видимость того, что скрывать нам от них нечего, однако ничего серьезного обсуждать сегодня мы не собирались. Настоящие переговоры пройдут позже, когда лишних ушей уже не будет рядом. Оэн и Рварн знали об этом. И вот что я скажу, иметь дело с существами, в чьих жилах текла только часть человеческой крови, было гораздо приятней, чем с людьми. Никаких лишних вспышек гнева и недоверия, никаких обвинений и споров. Выслушали, приняли к сведению, задали уточняющие вопросы и всё. Приходить с ними к согласию оказалось просто.

Дорога стелилась впереди сухой пыльной лентой, позади шлейфом из цветов. Над головой сияло полуденное солнце, где-то высоко в небе надрывались радужные пичуги, а на душе царило недолгое, но умиротворение. Я поглядывала на супруга, таившее в душе те же чувства, и не прятала улыбку. Скай не оборачивался, но я видела, как подрагивают уголки его губ в ответной улыбке, и душа и вовсе взмывала под облака, где сейчас парили новые жители этого мира.

В стороне от отряда резвились еще две новые сущности, и их присутствие не способствовало полной расслабленности воинов. Если Венн был уже им хорошо знаком, и к змею обитатели замка Аквея уже успели более-менее привыкнуть, то его дружок навевал на леоров и челядь трепет. Что их пугало в моем милом зверьке, я понять не могла. Ну, ладно. Он был почти с человеческий рост, ну, клыкаст и когтист, но! Но он же вышел милым! Лохматый, большеглазый, со смешным умилительным носом, за который его хотелось потаскать. Больше всего малыш напоминал громадного пушистого волка с дурашливо обвислыми ушами. И когда он склонял голову набок и вываливал язык, не рассмеяться было сложно, до того мое создание казалось забавным.

Скай, оглядев мое творение, потрепал того между ушей и хмыкнул:

— Еще один дурень.

— У-у-у? — вопросительно проворчал лохматый недотепа.

— Брль, — поддержал его Венн, успевший опробовать нового соседа на язык и запах.

— Два дурня, — остался неумолим водник.

— Ты просто ничего не понимаешь, — вздохнула я и позвала: — Шейг, иди ко мне.

— Его имя? — полюбопытствовал Скай.

— Пока, да. Потом доведу до ума и создам еще подобных. Это будет их название.

— Лохматые? — насмешливо вздернул брови Аквей.

— Почему бы и нет? — я пожала плечами и посмаковала: — Стая шейгов.

— Развлекайся, любовь моя, — хмыкнул Скай, поцеловал меня и оставил Шейгу, счастливо мусолившему мне лицо.

Поселить новый вид животных я хотела в местах, где не было людей. Нужно было подобрать для своего детища идеальные условия обитания, проследить за тем, как буду развиваться… В общем, всё это откладывалось до поры, пока не будут решены более насущные проблемы, а пока Венн и Шейг существовали в единственном экземпляре. Может это и сдружило их. Впрочем, два малыша остро нуждались в приятеле, и они как-то разом потянулись друг к другу, к ночи поставив замок на уши своими игрищами. Пришлось вмешаться строгому Аквею. И если Венн сразу понял и притих, то Шейг угомонился только тогда, когда получил по ушам. Долго жаловался мне, страдал и изображал агонию. Признаться, мое создание, оказавшееся неженкой с недюжинным актерским талантом, изрядно утомило меня, и я усыпила его до утра. После этого мы с водником и весь замок вздохнули с облегчением.

Зато утром, выспавшийся и полный новых сил Шейг, вновь устроил суету с коротким перерывом на завтрак. Он достал Искру до того, что крыса, изменив себе, сбежала прочь, потому сегодня ее со мной не было. Скаю было проще, хватило сурово свести брови к переносице, и лохматое чудо повалилось кверху брюхом, преданно глядя на водника огромными карими глазищами. Единственный, кто встретил шального Шейга с радостью — это Венн.

— Берем с собой обоих, — решил Аквей, поглядев на клубок из тел, катающийся по полу. — Пусть в дороге дурью маются. Глядишь, к вечеру выдохнутся. — После поглядел на меня: — Любовь моя, о чем ты думала, когда создавала это чудо?

— Вспоминала рассказы Тей о твоем детстве, — призналась я.

— Э… хм. Ну, тогда всё ясно, — усмехнулся Скай.

И вот теперь два недоросля мотались вокруг отряда, то вовсе исчезая из вида, то вновь возвращаясь, едва не доводя до сердечного приступа благородных леоров, когда две громадины неслись прямо на них.

— Лейда Ирис, — не выдержал Раф, — почему такой большой? Если пес, то мог бы быть и поменьше.

— Он создан по подобию моих стражей, — ответила я, обернувшись.

— Браннеров? — помрачнел воин.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Они были со мной от рождения, а браннеры…

— Нежная моя, — ладони скользят по моим обнаженным плечам. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, подставляя шею под обжигающе-горячие губы.

Вайторис проводит языком дорожку от ключицы до мочки уха, прихватывает ее губами, и я прерывисто вздыхаю, тесней прижимаясь к нему.

— Люблю тебя, — хрипловато шепчет он.

— Милый, — всхлипываю я. У меня нет слов, чтобы описать всю глубину моих чувств.

Разве бывает на свете любовь сильней нашей? О, нет! И это вовсе не благодарность глупой неосторожной девчонки к своему спасителю, это нечто большее. Оно выжигает меня изнутри, и каждый раз, когда я смотрю в его необыкновенные вишневые глаза, мне не хватает дыхания. Грудь сдавливает, и только его жаркий шепот:

— Дыши, — заставляет меня сделать вдох.

Вайторис… Какое невероятное имя! Я впервые услыхала его, когда пришла в себя на его руках в этом замке, куда он принес меня. Открыла глаза и увидела мужчину красоты столь яркой, что на мгновение мне показалось, будто я уже умерла, и моя душа попала в какой-то сказочный мир. Такими бываю только боги. Он и стал моим богом, ради которого я готова на многое. И это оказалось настоящим чудом, когда я услышала от него:

— Не покидай меня.

— Почему? — спросила я.

— Я без тебя не выживу, Ирис.

— Почему? — дыхание перехватило от невероятной догадки. Я застыла, ожидая ответа, и он последовал:

— Я люблю тебя.

Нежный, заботливый, любящий, страстный. Таким оказался мой муж. Не помню, кто я и откуда, не помню, мечтала ли о ком-то прежде, столь же сильно, как об этом мужчине, но ему я отдала себя без остатка, не желая вспоминать о своей прежней жизни. Вайторис стал для меня центром моего мироздания. Наверное, где-то остались мои родные, и я обязательно однажды найду их и покажу лучшего мужчину на свете, взявшего меня в жены, а пока… Пока я растворяюсь в своем обожаемом супруге без остатка. И всё, что я знаю о своем прошлом — это то, что я маг-землевик. Сейчас этих знаний вполне хватает. А как я оказалась в реке, откуда меня вытащил возлюбленный, уже неважно. Важен лишь он и наша любовь.

— Сделай мне подарок, любимая.

Я выныриваю из омута упоительных ласк.

— Какой? — на моих устах улыбка. Я готова отдать ему всё, что у меня есть.

— Подари мне тех зверей, что порой кружат вокруг тебя. Если, конечно, тебе не жалко…

— О, нет! — восклицаю я со смехом. — Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. Мне приказать им, чтобы они служили тебе?

— Не совсем, — с улыбкой отвечает Вайторис. — Мы вместе изменим их. Согласна?

— А это возможно?

— Я объясню тебе, — Вайтор подхватывает меня на руки и относит к ложу. И как только моя спина касается прохладной простыни, мир исчезает за огненным вихрем страсти моего супруга…

— Бесконечный Хаос, — выдохнула я и порывисто обернулась к Скаю.

— Жена, — бесплотным эхом отозвался водник.

Я испытующе глядела на Аквея, вдруг испугавшись бледности на мгновение покрывшей его лицо. Но вот краски вернулись на лицо водника, и он отмахнулся:

— Ерунда. Брак заканчивается со смертью одного из супругов. Он убивал тебя несколько раз. Даже если женился несколько раз, сам же эти узы и уничтожил. В последний раз он сотворил из тебя рабу. Да к Тьме! Плевать мне на прочие обряды и ритуалы, мы прошли слияние.

— Скай, — позвала я с улыбкой. — Он искал разные способы привязать меня. Любовь, брак, дружба, служение ему. Это всё не имеет значение. За всю свою долгую жизнь я только раз соединила себя с мужчиной по собственному желанию, и этот мужчина

— ты. Не думай о том, кем я считала его в очередное возрождение. Меня больше угнетает то, что я отдала ему своих стражей и в своей слепоте помогла сотворить из них чудовищ с возможностью размножения. Браннеры не подчиняются никому, кроме Вайтора. Даже я, их создатель для них никто. Они уже однажды гоняли меня по лабиринту в черном замке, когда я решила проявить собственную волю и вместо уничтожения, как велел Вайторис, вершила суд, щадя и оправдывая. После этого я уже не смела нарушить приказ.

— Почему они огненные? — спросил Скай. — Он ведь утерял к тому времени дар сотворения.

Только сейчас я заметила, что мы стоим, и воины подъехали к нам, ловя каждое слово. Я не стала делать тайны из истории создания браннеров, потому ответила, невзирая на чужие уши:

— Меняла стражей я. Соединила их с сутью Вайториса. Он подсказывал, что и как я должна сделать. Знания с даром не исчезли.

— Соединила с огненной стихией, — понял Аквей.

— Да. Но не только. Я связала их на энергетическом уровне.

— Как это? — вмешался один из леоров.

— Долго объяснять, — улыбнулась я. — Это связано с природой Созидающих. Мы можем видеть не только существующую реальность, но и ее энергетическую основу, сами токи силы. На этом уровне я и связала измененных стражей с Вайтором. Очень хотелось угодить… — я кривовато ухмыльнулась. — Пока не вспомнила, кто я на самом деле, и кто лишил меня моих близких и самой жизни.

— И что тогда случилось? — спросил Войтер.

— Должно быть, попыталась уничтожить убийцу…

— Но вновь была убита им и возрождена пустышкой без памяти, — мрачно продолжил Скай.

— Услышала очередную сказку и поверила в нее, пока не начала возвращаться память, — закончила я и тронула поводья.

— И сколько он так убивал вас и возрождал, госпожа? — окликнул меня Войт.

— Пять раз за девятьсот лет, — ответил за меня Аквей. — Закончили разговоры. Вперед!

Он нагнал меня, но следом уже летел новый вопрос:

— Зачем он заставил вас убивать, лейда Ирис? Если вы можете сотворить жизнь, то возможно ли ее отнимать?

Я остановилась. Вопросы — хорошо. Это лучше шепотка за спиной и хмурых взглядов. Пусть спрашивают, сплетни и догадки принесут лишь вред. Скрывать мне нечего. Я увидела, что мой водник готов осадить своих леоров, но я отрицательно качнула головой и развернула Цветика мордой к отряду.

— Созидающие берегут жизнь и забрать ее могут, только имя обоснования, иначе дар исчезнет. Вайторис дал мне такое обоснование — слово Господина закон. Он говорит, я исполняю. Так он воспитывал меня в последнее возрождение.

— А зачем сделал убийцей?

— Он не только сделал меня убийцей, он уничтожил во мне всякие чувства. Стыд, совесть, сочувствие, любовь. Всё это вело к очередному витку воспоминаний. Через убийства отдалил от людей. Сделал ненавидимым всеми изгоем, приложил старания, чтобы не позволить мне завязать с кем-то дружбу. Это тоже могло спровоцировать воспоминания. У меня не было питомца, не было тех, с кем могла поговорить. Не было права покинуть господина дольше, чем того стребовал его приказ. Только он, всегда он один и никого больше. Он — хозяин, я — его клинок. Верная псина, живущая догмами, которые хозяин вложил ей в голову. Но Вайторис допустил ошибку, первую за четыреста с лишним лет после последнего возрождения, и Скай пробудил то, что так упорно подавлял лже-господин.

— Зачем вы ему, госпожа? Он вас… любит? — это вновь был Войтер.

Злой смех Аквея стал ответом на вопрос младшего леора.

— Любит?! — воскликнул Скай. — Он живет, благодаря Ирис. Она его ключ к бессмертию и могуществу! Она — ключ к жизни всего нашего мира! Не станет ее, Вайторис исчезнет, а вместе с ним и мы все. Надеюсь, этого достаточно, чтобы осознать всю ценность вашей госпожи. Я даже рад, что вы, наконец, оказались готовы услышать ее историю. Теперь вы понимаете, что должны беречь ее пуще собственной жизни. Не по моему приказу, а по собственному разумению. Если остались вопросы, вы зададите их после.

Воины склонили головы, повинуясь словам господина, и отряд возобновил движение. Наши питомцы, нетерпеливо ждавшие, когда мы тронемся с места, вновь помчались вперед, то набрасываясь друг на друга, то снова устремляясь вперед. Я некоторое время наблюдала за ними, с тоской вспоминая своих стражей. Их я создала под руководством и наблюдением отца в период, когда Созидающие начали борьбу за меня. Правда, впервые воспользовалась бестелесными зверями, чьей сутью была чистая сила земли, только тогда, когда Вайторис пришел, чтобы забрать мою жизнь. Великолепные звери, призванные охранять меня, были извращены и отданы негодяю и убийце. Тьма…

— Ты не осознавала себя, — негромко произнес Скай, легко уловивший мои переживания. — Не стоит себя корить за то, что делала, когда находилась во тьме забвения.

— Ты прав, — ответила я. — Просто… грустно. Ты ведь видел их в изначальной сути, и знаешь, во что они превратились. Такие же бездушные и покорные чудовища, каким была я. Порой мне кажется, Вайторис отравляет сам воздух своим дыханием.

— Из согревающего огня он превратился в ненасытное смертоносное пламя. Честолюбие стало для Созидающего топливом. Оно пожрало душу, творившую жизнь, не оставив даже угля от былой сути. Но мы погасим это пламя, оно слишком долго полыхает за стенами его логова, уже не принося ни тепла, ни пользы. Одни только разрушения.

— И вновь ты прав, жизнь моя, — улыбнулась я.

— Как всегда, — хмыкнул водник.

— Честолюбие может превратить мирный ручеек в бушующий океан, — усмехнулась я, насмешливо поглядывая на зазнайку.

Он перегнулся с седла и произнес завораживающим глубоким голосом:

— Только в твоих объятьях, ягодка.

Я закатила глаза, но вскоре рассмеялась, ответив игриво:

— Сегодня ночью ты был всего лишь рябью на озерной глади.

— А вот это уже оскорбление, — насупился водник. — За него придется держать ответ.

— Мне опасаться или надеяться?

— Ох, доиграешься, лейда Аквей, — прищурился Скай. — Закончим с делами, и ответишь за все сполна. Пощады не будет.

— Даже не надейся на мои мольбы, — хмыкнула я.

— Завяжу тебе рот, чтобы их не слышать.

— Кажется, мой рот, леор Аквей, вам чрезвычайно нравился.

— Я найду, чем его заменить. Хвала Высшим Силам, они одарили женщину достаточным количеством потаенных местечек для излияния страсти.

— Пошляк! — возмутилась я, вдруг отчаянно краснея.

— Правда? А еще сегодня ночью называла находчивым и жадным до удовольствий…

— Ясноокая Ирис. Повелитель воды.

— Вот Тьма, зачем так подкрадываться, Оэн?! — возмущенно воскликнул Аквей, когда к нам подлетел айр и опустился прямо перед мордами Цветика и Бурана. Жеребцы остались спокойны, им приходилось проходить и не через такое. — Мы вели важную беседу, не предназначенную для чужих ушей…

— О, — летун сложил крылья и возвел глаза к небу. — Не знал, что люди держат в секрете то, чем мужчина и женщина…

— Довольно, — сухо велел Скай. — Забудь о том, что услышал.

— Мои уши закрыты и память чиста, Повелитель воды, — заверил айр. — Элдры уже в сборе. Триги еще не подошли.

— Они ждут, когда я открою им врата, — ответил водник, спешиваясь.

Он снял меня с седла, покосившись на Войтера. Тот с интересом рассматривал айров, и до господина и его жены молодому воднику не было никакого дела.

— Ты злопамятен? — спросила я, пряча улыбку.

— Я внимателен, — ответил Аквей, по-хозяйски обнял меня за талию и увлек за собой, предоставив леорам разбираться с нашими жеребцами.

Мы находились на равнине без единого деревца. Открытое пространство простиралось, насколько хватала взгляда. Подсохшая из-за прямых солнечных лучей трава тихо шуршала под ногами. Я подняла взгляд к бесконечному голубому небу, совсем такому же цветом, как глаза Региниса. Редкие облака почти не двигались по небосводу. Реальность вдруг показалась мне нарисованной картиной, и мы были нарисованы на этом полотне. И огромный круг высоких камней, внутри которого расположились белокрылые мужчины, гармонично дополнял пейзаж. И когда появилась водяная арка, из которой вышли зверолюди, это стало очередным мазком, лишь дополнившим общую композицию. Само место дышало какой-то мистической мощью. От нее сердце замедляло свой бег, дыхание прерывалось, и говорить хотелось только шепотом.

Даже озорники Шейг и Венн вдруг притихли. Они осторожно подбирались к каменному кругу, настороженно разглядывая входивших туда. Наконец совсем остановились. Шейг уселся и тихо заскулил, переставляя передние лапы, змей свил кольца, поднял над ними голову и застыл, не издав ни звука.

— Невероятно, — выдохнула я. — Что это за место?

— Здесь элдры собираются на свой Совет, — приглушенно ответил Скай.

— Сумасшедшая мощь, — я прикрыла глаза, насыщаясь ощущением силы. — А в древности? Что было здесь в древности?

— Я не знаю, — пожал плечами водник и поежился. — Странное ощущение. Кажется, меня сейчас разорвет на части.

— Откройся, — улыбнулась я. — Не пытайся защитить себя от внешнего потока, прими его, пропусти через себя.

Аквей остановился, закрыл глаза. Я видела, как подергиваются мышцы его лица, будто Скай пытается сопротивляться непривычному ощущению.

— Так и с Гранями? — спросил он чуть хрипловато.

— Да, похоже, — ответила я и накрыла его плечи ладонями. — Просто расслабься, это не страшно.

— Договоришься, ягодка, — проворчал Аквей, вдруг судорожно вздохнул и распахнул глаза, сиявшие энергетическими всполохами.

— Не пытайся удерживать, просто пропусти поток сквозь себя, — шепнула я.

И мой водник расслабился. Он встряхнулся, вновь ощущая себя свободно, и произнес только одно краткое:

— Уф.

Уже входя в каменный круг, я продолжала думать об энергетических потоках, заполнивших пространство. Нужно будет изучить это место из подпространства, если, конечно, Скай позволит мне это. Такой выброс неспроста…

— Оэн, — позвала я, всё еще находясь во власти размышлений.

— Я здесь, ясноокая Ирис, — айр вынырнул перед нами со Скаем.

— Почему вы выбрали это место для Советов?

Крылатый недоуменно посмотрел на меня. Он пожал плечами и оглянулся назад, словно искал ответ на лицах своих товарищей.

— Что тебя смущает? — тихо спросил Аквей.

— Пока не знаю, — ответила я. — Но такой мощный поток чистой энергии должен иметь смысл. Нужно подумать… Любопытно, это единственная точка выхода силового потока наружу, или же имеются подобные источники?

— Это может быть важно?

— Не знаю, но… Меня терзают сомнения, только я пока не могу облечь их в форму, — я выдохнула и потерла виски. — Подумаю после. Сейчас у нас иные заботы.

Аквей кивнул, соглашаясь, но сам еще некоторое время прислушивался к токам силы, о чем-то напряженно раздумывая. И когда началось представление элдров и тригов, явившихся с вожаком, пришлось заставить себя собраться и оставить размышления. И все-таки рассеянность не отпускала. И пока Скай держал слово, в который раз повторяя то, что мы уже говорили магам, пока выслушивал мнения собравшихся, я вновь погрузилась в свои размышления…

— Любое сотворение, естественное или намеренное, имеет начальную точку. — Папа держит на коленях широкую дощечку, на которой закреплен лист бумаги. Он снова будет писать свои формулы. Эту часть наших занятий я не люблю, но строгость моего учителя не позволяет увильнуть. — Смотри, малыш, перед нами чистый лист

— ничто. Мы можем нарисовать на нем дом, можем нарисовать цветы, можем нарисовать звезды. Но любой рисунок начнется с начальной точки, который превратит ничто в нечто. — Я наблюдаю за тем, как отец ставит в центре чистого листа точку. Грифель упирается в маленькое черное пятнышко и начинает движение. Папа рисует лепесток, затем второй, еще и еще, и вот уже в центре листа расцвел простенький цветок. Отец поднимает на меня взгляд. — Теперь мы можем двигаться дальше и продолжить наш рисунок. — У цветка появляется ножка, на ней листики. Затем рядом вырастает еще один цветок. — Понимаешь, что мы сейчас делаем? Мы развиваем наш нарисованный мир, дочь. Так же и с Сотворением. Собираемся ли мы создать отдельную особь, ложную реальность или целый мир. Всегда необходима изначальная точка.

— Из ничего создавать невозможно, — возражаю я, вспоминая другой урок.

— Верно, Ирис, — улыбается папа. — Пустота порождает лишь пустоту, но абсолютной пустоты не бывает. Она всегда заполнена энергетическими токами разной степени интенсивности. В случае с нарисованным миром, грифель стал нашим потоком силы, благодаря которому мы начали творить. Сейчас я объясню тебе сам процесс образования. Он берет следующий чистый лист, и я вздыхаю. Теперь точно формулы…

— Бесконечный Хаос, — я порывисто поднялась с места, не сразу заметив, что в каменном круге повисла тишина. На меня смотрели айры, триги, леоры. — Прошу простить.

— Ирис, — позвал меня Скай.

— Мне нужен тот, кто знает, что было здесь в древности, — я прошлась по айрам нетерпеливым взглядам.

— Это место Совета элдров, — не особо уверенно ответил один из летунов.

— Но что было до этого? — я огляделась и указала взглядом на остатки каменных плит под ногами. — Это явно создавали люди. Идеальный круг. Камни расставлены на равном расстоянии. Следы строения на лицо. А если оно было возведено, то имело какой-то смысл. И почему именно здесь? Как давно это было?

— Да что так взволновало тебя? — в недоумении спросил Аквей, поднимаясь с места.

— Древних строений полно по всему миру. Если бы мы задались целью, то нашли бы немало следов…

— Но само место. Скай! — возбужденно воскликнула я. — Оно слишком напоминает изначальную точку! И если это так, то этот мир начал свое рождение отсюда. И тогда было правильно начинать создавать Грани именно здесь, пользуясь потомками энергии, уже прошедшей преобразование. Это же естественный вариант заготовки для Сотворения мира, которые создавали Созидающие в его родном мире. Отец мне рассказывал об этом. А если так, то почему они, обученные творцы, использовали для плетения основы подпространство с его непредсказуемыми токами Изначальной Силы? Что помешало? Уж не это ли строение, стоявшее здесь? Созидающие не могут разрушать ради Сотворения. Ну не могли же они не найти этого места!

— Тогда почему так сильно отдалились? — задумчиво произнес Скай. Все, кто находился в каменном круге, молчали, переводя взгляд с водника на меня и обратно. — Пусть тут стояло это строение, пусть Созидающие не могли захватить это место, но потоки разливаются далеко. Я чувствовал их давление, еще не доехав досюда. Почему они не начали формирование Граней на границе? Или поток становится слишком слабым для Сотворения?

Я поджала губы, обняла себя за плечи и прошлась по каменной площадке под взглядами собравшихся мужчин. Дельный вопрос. Зачем ушли далеко от энергетического выплеска? Самоуверенность? Собственные расчеты, построенные на Изначальных токах? Почему не воспользовались самым удобным вариантом? Не могли ведь творцы начать творить, не исследовав мир. Не могли не найти этого места. Тогда почему взялись работать с энергией, заведомо зная, что результат может быть непредсказуем? Ведь если у нас есть заготовка под создание нового мира, значит, можно создать…

— Новые Грани, — сдавленно прошептала я.

— И возвратная волна, как строительный материал, да? — хрипло спросил Скай, оказавшийся за моей спиной.

Я порывисто обернулась к нему, встретилась с шальным взглядом глаз-озер и кивнула.

— Но если выйдет нечто подобное? Что если мы повторим опыт первых творцов? Тогда мир окажется между жерновов, — Аквей утер ладонью пот, выступивший на лбу.

— И мы не знаем, почему они не воспользовались основой, несмотря на то, как щедро она сама течет в руки, — глухо отозвалась я. — Ах, кто бы ответил…

Шальная, глупая мысль вдруг завладела моим сознанием. Я вновь сорвалась с места, меряя шагами каменные плиты. Аквей с тревогой наблюдал за мной, и когда я стремительно обернулась к нему, мотнул головой:

— Не вздумай. Ирис, не вздумай!

Я вернулась к нему, взяла за руки и заглянула в глаза:

— Потом будет некогда спрашивать, — жарко заговорила я. — Только сейчас. Вместе. Ты будешь охранять меня. Пожалуйста, Скай! Отец расскажет мне о прошлом, но ответит ли он на вопросы не о моем прошлом?

— Ты собралась к… Нему? — водник до конца осознал, что я задумала, и стиснул мои запястья. — Ополоумела? Ирис, нет!

— Да послушай же меня, — я попыталась вырваться из захвата. — Я не приближусь, ты станешь для него преградой. Помнишь его горящий замок? Стань вновь рекой, раздели нас. Мы уже знаем, что там он совладать с нами не в силах, тем более, сейчас.

— Почему именно та реальность?

— Там он услышит призыв. Ты станешь преградой меж нами, но услышать его ответ я смогу. Это важно, Скай! Возможно, мы стоим на пороге спасения этого мира! Если то, о чем мы говорили, возможно, значит, больше не будет угрозы от отката, мы сможем перенаправить его сюда. Скай! Но пока мы не знаем причины, по которой творцы пренебрегли самым лучшим место для создания Граней, мы не осмелимся сделать этот шаг. Ну же, жизнь моя! Если появится угроза, мы покинем ту реальность и вернемся в Истинную.

— С чего ты решила, что он расскажет тебе? — хмуро спросил Аквей.

— Я не буду спрашивать у него совета. Лишь хочу узнать, почему они начали Сотворение в наиболее неподходящем месте. Только и всего. К отцу он не даст прорваться, но там…

— Тьма, Ирис, — раздраженно ответил Скай. — Ты хоть понимаешь, что ты рискуешь всем за несколько дней до сражения? Нам осталось сделать пару шагов, и мы можем избавиться от Вайториса и опасности для мира.

— Поэтому и спешу, — я прижалась к нему. Мгновение слушала, как учащенно бьется сердце моего супруга, а после вновь посмотрела в глаза: — Мы не дадим ему и шанса, чтобы забрать меня. Доверься…

Водник поднял глаза к небу. Он не хотел идти у меня на поводу, я это видела, но терпеливо ждала. Наконец, Скай выругался и шумно выдохнул.

— А если после уничтожения рыжего твой отец сможет ответить?

— А если не сможет? Скай, мы будем вечно привязаны к Граням, чтобы охранять этот мир от уничтожения. Не скажу, что я готова умереть быстро, но и жить вечность не имею желания. Всё, что имеет начало, должно иметь и свой конец. Любой путь однажды заканчивается, а блуждать по кругу удел истинных богов. Ты хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в бесконечное рассеивание откатов? Ты хочешь пережить их, — я обвела рукой пространство вокруг себя, — их детей, правнуков? Кто знает, во что мы сами превратимся через пару тысяч лет? Не хочу становиться той, в ком будут видеть врага всего сущего. Не хочу превращаться в Вайториса.

— Ты им точно не станешь, — улыбнулся Скай, вновь привлекая меня к себе. — Я послушаюсь тебя. Но если мне что-то не понравится…

— Вытащишь нас в то же мгновение, — ответила я.

Водник вздохнул:

— Мне до зубовного скрежета не нравится твоя идея. Но в ней есть зерно истины. — Он обернулся к напряженно застывшим участникам сегодняшнего Совета: — Не расходитесь, мы вскоре вернемся и продолжим.

— Куда вы уходите? — Рварн вскочил с места. — Я слышал имя выродка! Я хочу идти с вами!

— Мы должны оберегать нашу Мать! — айры тоже оказались на ногах.

— Господин, мы ваши телохранители, мы не отпустим… — заговорили леоры.

— Готова? — тихо спросил Скай, я кивнула, и реальность изменилась.

Передо мной рокотала широкая река, на другом берегу полыхал черный замок. Огляделась, водника уже рядом не было, но я чувствовала его, и это успокаивало. Протяжно вздохнув, я простерла в сторону правую руку, и берег изменился. Землю тряхнуло, и меня понесло вверх. Утес, только что созданный мной, навис над рекой, и ее яростные волны ударились в каменную твердь.

— Всё хорошо, жизнь моя, — негромко произнесла я. После приложила ладонь ко рту, и мой голос разнесся по ложной реальности громовым раскатом: — Вайторис! Вайторис!!! — и уже тише: — Покажись, мразь.

Он появился. Спустя несколько томительных минут из замка вышла черная тень. Красные волосы вспыхивали в отблесках огня, и казалось, что голова Вайториса тоже пылает, как и стены проклятого замка. Я ждала, когда он подойдет к самой кромке воды.

— Ты успела соскучиться по мне? — крикнул Вайтор, и я разглядела на его лице улыбку.

Что мне хотелось в этот момент? Мне хотелось вцепиться в его физиономию и разодрать ее в клочья. Зло не может быть столь прекрасным, оно должно быть уродливым и мерзким, как душа, таящая его. Тьма! Да мне просто хотелось уничтожить его, хотелось, чтобы он прошел через все мои агонии, чтобы испытал хотя бы сотую доли той боли, которую успел причинить не только мне. Но ничего этого я сделать не могла, потому, подавив бессильную злобу и ненависть, я заставила себя вспомнить о том, зачем пришла сюда.

— Мне нужен ответ, — крикнула я.

— Какой ответ, нежная моя? Почему жена не рядом с мужем? — насмешливо спросил Вайторис, и река вздыбила воды, облив огневика с головы до ног.

— Я рядом со своим мужем, Вайтор, — сказала я, кривовато ухмыльнувшись, когда лже-Вечный открыл рот, судорожно вдохнув от неожиданности. — Теперь я, наконец, знаю, что значит быть любимой, но я хотела поговорить не об этом.

— А как же Регин и Айер? Разве же ты не знала с ними, каково быть любимой? А я, Ирис? Я ведь к твоим ногам весь мир положил.

— Ты украл у меня память, я забыла, как быть любимой кем-то кроме моего супруга, — я постаралась сохранить равнодушный вид. — О твоей любви я слышать не желаю. От твоей лжи сводит зубы.

— И все-таки ты дорога мне…

— Я знаю, Вайтор! — выкрикнула я. — Без меня ты не выживешь. Я — ключ к твоему бессмертию.

— Как низко ты ценишь меня, — усмехнулся убийца.

— Я вообще тебя не ценю, Вайторис — убийца и предатель!

— Вспомнила?

— Многое. Почти всё, но я не буду спрашивать тебя о том, чего еще не помню. Я хочу знать лишь одно — почему вы не воспользовались начальной точкой? Почему сотворили Грани из Изначальных токов?

— Ищешь ключик к спасению этого мирка? — усмехнулся Вайторис. — Бесполезно. Мы два тысячелетия с лишним его искали.

— Ты не ответил.

Вайтор усмехнулся своим мыслям, тряхнул волосами, но все-таки ответил:

— Мы нашли три источника, которые можно было считать за начальную точку. Один источник посреди океана, на него наткнулся Регин, когда шел по следу Силы. Второй нашел я, он оказался на месте действующего тогда вулкана. На третий набрел Тер, там стоял храм языческого бога. Мы хотели использовать третью точку, но дикари не позволили нам приблизиться.

— А границы распространения Силы?

— Это был слабый источник. Мы даже не были уверены, что его можно считать за начальную точку. Нам пришлось покинуть землю, на которой стоял храм, потому что жрецы объявили нас святотатцами и объявили награду за головы.

— А первые два источника?

— Еще хуже, чем Изначальная Сила. Не было статичности. Мы не смогли точно определить точку выхода энергии на поверхность. К тому же, что лава, что океан неудобны в работе. Вода для меня, огонь для Регина. Храм был почти идеален, если бы источник был силен. Мы выбрали центр между тремя точками. Грани создавались в самом сердце треугольника, чьими вершинами стали точки выхода энергии.

— Но использовали Изначальную Силу…

— Стихийной не хватало на Сотворение, решили дополнить Изначальными потоками.

— Постой! — я вскинула руку, осмысливая сказанное. — Три точки выхода, но начальной может быть только одна?

Вайтор отставил ногу в сторону и скрестил на груди руку.

— Начальная одна, но чем больше площадь сотворения, тем больше шансов на появление вспомогательных источников. От начальной их отличает то, что со временем источник иссякает и закрывается, начальная продолжает выплескивать энергию, пока формирование мира не заканчивается. После того, как закроется и начальная, прекращается энергетическая подпитка. Созидание переходит в разрушение, и когда силовой слой истончается, мир умирает. Это не менее долгий процесс.

— Модель рождения и смерти однотипна, — кивнула я. — Я помню, отец рассказывал.

— Тогда должен был обучать и про вспомогательные источники.

— Папа был хорошим учителем, тебе это хорошо известно, — сухо ответила я и задала новый вопрос: — Возможно ли усиление энергетического выплеска в точке, где раньше источник был слабым?

— Если закрылись вспомогательные источники, или один из них. И если то, что поглощало силу, исчезло. — Вайтор вдруг стал задумчивым. — Место, где стоял старый храм? Там усилился поток? Полторы тысячи лет назад, пока стоял храм, выброс по-прежнему был слабый… Хочешь перенаправить поток из Отражений?

— Это ведь возможно, да? Почему вы…

— После того, как рост Отражений увеличился, мы уже не рисковали делать лишних движений, — скорей машинально ответил Вайторис. — Если ты перенаправишь откат, Отражения перестанут скапливать энергию и по силовому запасу сравняются с Истинной Реальностью, а я лишусь своей подпитки… Нет, маленькая, не выйдет. Этого сделать я тебе не позволю.

— Отправишься уничтожать источник? — осклабилась я. — Давай, Вайтор! Довольно сторожить Грани, словно злобный пес! Выберись из замка…

— И ты отомстишь мне? — Вайторис покачал головой и вдруг воскликнул с яростью: — Как же я устал от тебя, Ирис! От тебя и твоего пронырливого папаши! Если бы не поганец Тер, ты бы ела с моих рук. Но раз уж нельзя иначе, тогда начнем всё заново.

Земля вдруг задрожала, зазмеились трещины, прочертив дно стремительной реки, раскололи утес, и наверх понеслась обжигающая лава. Вокруг заплясали языки пламени, подбираясь все ближе, захватывая в ловушку. Река, озаренная огненной лавой, заполнившей дно, взбугрилась высокими волнами. Они поднялись почти до края утеса, но прыгнуть вниз я не успела, огонь отрезал путь.

— Да пошел ты, Вайторис, — ухмылка вышла злой.

Трещины, повинуясь мне, сошлись, отрезая путь лаве. Река бросилась на огонь, гася его, и я бросилась вниз. Вода подхватила меня, утянула за собой, унося прочь из лже-реальности, а еще через мгновение мы со Скаем вернулись в центр языческого храма. Он с силой прижал меня к себе и отчеканил:

— Больше никаких безумных идей.

— Скай, он может уничтожить источник, — не слушая, с тревогой произнесла я. — Вайторис — Разрушитель, ему это под силу.

— Он не решится оставить свой насест, — не особо уверенно произнес Аквей. — Если мы подозреваем, что он может уничтожить нашу надежду, то рыжий боится, что мы можем выманить его и уничтожить связь с Гранями. Вспомни, он всегда брал тебя именно этим. Запугивал, ты верила и сама шла в ловушку. Нужно найти другие источники, возможно, они еще не закрылись.

— А возможно, открылись новые, — немного успокоившись, ответила я. — Из-за Граней мир поглощал много энергии, если формирование еще не закончено, значит, могли появиться. В любом случае, лучше заканчивать Совет и уходить отсюда. Мы еще не готовы к встрече с ним в Истинной Реальности.

— Эта мысль здравая, — кивнул мой водник. — Соберемся позже и в другом месте.

Спустя четверть часа мы уже стояли под воротами замка в Долине трех озер. Айры разлетелись по своим селениям, триги ушли через Водные врата. Скай не стал испытывать судьбу и открыл вторые, которые вывели нас в долину. Однако у источника теперь располагалось озеро, и если бы Вайторис появился, мы бы узнали об этом. Однако ложный бог не спешил уничтожать хрупкий шанс для нашего мира. Похоже, Скай вновь оказался прав, и Вайтор решил не рисковать. Ну что ж, пусть так и будет.