Врата выпустили наш отряд неподалеку от Черного замка. Его не было видно, пока не было видно, но когда все будут в сборе, исчезнет тонкая материя, разделяющая Истинную реальность и мирок, скрывающий Хранилище Граней, и тогда черный исполин предстанет во всей своей подавляющей красе. Впрочем, не только мы не могли видеть Вайториса, но и он не видел нас, потому что место, куда вывел переход Аквея, появилось совсем недавно. Еще одна маленькая реальность, вмещавшая в себя нашу рать.

Мы не рассчитывали на то, что появление войска с двумя Созидающими во главе станет для Вайтора неожиданностью, мы готовились к этому и готовили остальных. Если Скай и я были скрыты от ока Разрушающего, то маги, триги и айры оставались под его надзором, который лже-Вечный мог вести через Грани. К тому же предположение о предательстве никому не казалось неправдоподобным. И если кто-то искал подвох во мне и моем супруге, то оставались и те, кто понимал, что сейчас самое удобное время для сведения личных счетов, и вероломства со стороны кое-кого из магов не исключал.

— Одного не пойму, — сказал один из леоров, когда мы вышли в точной копии Бескрайней пустоши, посреди которой находилось обиталище Вайториса и немного отдалились от остального отряда.

— Чего? — спросил Скай, оглядываясь по сторонам.

— Если Темный знает, что мы можем собрать рать, почему не предпринял ничего, чтобы предотвратить сражение?

К нам обратились взгляды остальных водников. Их недоумение было понятно. Маги, да и не только маги, и даже не совсем люди, ожидали ответных действий. Айры спрятали своих женщин и молодняк, триги тоже. Стихийники, пусть и не все, покинули земли своих кланов, но к ним никто так и не явился. Напади Вайторис хоть на кого-то, и часть наших союзников могла бы рассеяться. Однако огневик не предпринял ничего, кроме того, что отправил несколько браннеров к развалинам древнего храма. А это говорило о том, что мой «господин» не видит для себя опасности и уверен в своей очередной победе.

Что были для Вайториса все рати мира? Ни-че-го. Мошкара, жужжащая у ног исполина. При желании, он мог просто не размыкать границу между миров, и воины, потоптавшись, ушли ни с чем восвояси. И только такие же, как он, могли обнаружить скрытое и без разрешения хозяина. Из всех, кто собирался встать под стенами его замка, только я и Аквей представлять угрозу. А то, что Вайторис не двинулся с места, тоже было объяснимо.

Во-первых, он опасался, что мы ждем его отлучки из замка, и можем попытаться завладеть Гранями, пока он будет гоняться за нами по миру. Во-вторых, было ясно

— особой угрозы для себя лже-Вечный в нашем союзе не видел. Даже пройдя слияние, у нас была чистая стихия и предел возможностей, у него вся энергия Отражений. Наш предел должен был наступить на много раньше. Главной и единственной задачей для Вайтора было не отстоять замок, а разделить нас со Скаем и убить меня, уничтожив этим и водника. Всё остальное: осада, битва, даже захват — развлечение, одно из самых ярких, которые были доступны огневику, скованному условиями порождения новых Отражений. Вайторис мог уничтожить разом не только всех нападающих, но и целый мир, если бы это не влекло угрозу жизни для него самого.

— Он всегда знает, когда собирается рать, и всегда позволяет подойти к своему замку, — ответила я, глядя на первую арку, открывшуюся справа от нас. — Он не принимает угрозы всерьез.

— Но в этот раз он просчитался, — закончил за меня Скай. — Беспечность Темного нам только на пользу.

Вайторис не был беспечным. Это знала я, это понимал Аквей, потому тревога отравляла веру в благополучный исход. И все-таки наши шансы были не так уж и малы, да и терять нам было намного больше, чем жизнь и могущество. Как бы ни боялись друг за друга, сколько бы не говорили, что с потерей части своей души, жить уже не за чем, за нашими спинами оставались обитатели всего мира. Их вина состояла лишь в том, что им не посчастливилось родиться там, где четверо юнцов-Созидающих решились провести свой честолюбивый эксперимент. На наших плечах лежал долг, который нужно было исполнить.

— Он так силен… — послышался несмелый голос.

Скай обернулся и взглянул на леора.

— Кто слаб и не готов к бою, пусть покинет поле брани прямо сейчас, — велел Аквей.

Он открыл Врата, но никто не подъехал к ним. Даже говоривший недавно маг застыл с упрямым выражением на лице. Никто не хотел бежать. Они остались верны своему господину, когда от него отвернулись другие леоры, не хотели бросать его и сейчас, когда смерть казалась неминуемой. Еще раз оглядев свое маленькое воинство, Скай кивнул, принимая решение своих воинов, и Врата исчезли.

Исчезли это, но открылись теперь слева от нас, выпуская леоров Земляного клана, во главе которого стояла лейда Личфиелд. Губы женщины были плотно поджаты, глаза светились решительным огоньком. Эта женщина мало напоминала изнеженный цветок, хоть и казалась хрупкой на вид. Камилл направила кона в нашу сторону и, подъехав, склонила голову, приветствуя и признавая главенство главы клана водников.

— Отличного дня, лейда Личфиелд, — улыбнулся ей Скай. — Сегодня скуке не будет места.

— Я готова к увеселениям, — ответила Камилл.

— Дождемся, когда наполнятся все кубки, — усмехнулся мой водник и обратил взор на следующие Врата, через которые входили маги Огненного клана во главе с леором Фэйром.

Врата появлялись снова и снова, открывались, пропуская воинов разных кланов. Водники, землевики, воздушники, огневики. Их одежда носила цвета своих стихий, но различалась оттенками, соответствующими определенному клану и направлению.

Я увидела черный стяг, с которого, оскалив зубы, светил красными глазницами череп — некроманты. Изумрудный стяг с головой волка — заклинатели. Темнозеленый с белоснежным деревом — те, кто повелевал растениями. Коричневый с алыми ломанными линиями — те, кому повиновалась сама земная твердь. И все это маги-землевики. Одежда соответствовала цветам стяга, так что запутаться было сложно.

Водники были одеты в цвета от насыщенного синего до белоснежного. Наш цвет был голубым, эмблема — гора с ледяным водопадом, что означало — в клане есть не только те, кто повелевает водой, но и снежники, и ледники. Про то, что этот клан был смешенным, я знала уже давно. На мне тоже была надета мужская одежда голубого цвета с водопадом на груди. Отныне я принадлежала своему супругу, и мой наряд это только подчеркивал.

Признаться, наш союз был странным не только потому, что главная надежда мира связался с его проклятием, но и потому, что маги стихии не смешивали. Случались браки между представителями разных направлений одной стихии, но такой, как у нас: водник и землевик — такого не бывало. Пару искали среди своих, не желая ослабить или потерять дар в своих потомках. Особенно сейчас, когда магические потоки уже не обладали прежней мощью.

Вольно или невольно, но стоило очередному клану появиться в пустоши, как взгляды воинов искали нас со Скаем. И здесь было вовсе не желание приветствовать и занять свое место. Никто, кроме глав кланов и родов не видел близко саму Игнис Сиел, мало кому верилось, что одна из самых страшных легенд может встать на стороне тех, кого уничтожала столько времени, и уж совсем сомнительно было то, что Аквей оказался связан со слугой Темного пророчеством, и что именно она стала той женщиной, что принесла своему возлюбленному небывалое могущество.

Ничего нового я не видела во взглядах, устремленных на меня. Удивление, недоверие, подозрительность — всё это было, есть и еще долго будет терзать людские умы и память. Я это знала, потому держалась прямо, глаз не опускала. Не пыталась извиняться или заискивать. Не людская ненависть имела сейчас для меня главное значение. Чем больше собиралось магов, тем быстрей близился час, когда спадут пологи с двух параллельных миров, и мы окажемся лицом к лицу со своим общим врагом. Я незаметно покусывала губу, гладила Цветика, когда он улавливал мое волнение, и поглядывала на Ская, разговаривавшего с подъезжающими леорами. Аквей, почувствовав мой взгляд, оборачивался и дарил ободряющую улыбку. После возвращался к прерванному разговору.

Последними прибыли айры и триги. Они прошли, как и все остальные через врата. Элдры гордо выступали впереди свих клиньев. Белоснежные крылья были сложены на спине, грудь и плечи затягивали кожаные доспехи с нашитыми на них металлическими пластинами. На груди каждого круг, в центре которого красовался знак Орканиса. Я без труда узнала его, Созидающие носили свои знаки, вышитыми на одежде. У моего отца было древо с пышными ветвями, у Региниса капля воды, отливавшая бликом света, у Орканиса горизонтальные волнистые линии, у Вайториса золотой огненный цветок. Знаки содержали символы их мира. И на нагрудных пластинах айров в линии были вплетены те же символы. Я успела прочитать «дети Свободного Ветра», когда элдры, а следом и их клинья опустились передо мной на колени.

— Благослови нас, ясноокая Ирис, — произнес Оэн, говоривший от лица всей стаи.

— Пусть Свободный Ветер расправит крылья своим детям и понесет их в потоках удачи, — произнесла я.

— Наши жизни принадлежат нашей Матери, — ответил Оэн.

— И пусть они радуют вашу Мать и после боя, — закончила я.

Айры почти одновременно приложили сжатые кулаки к груди, на мгновение так застыли со склоненными головами, и, наконец, повернулись к Скаю, терпеливо ожидавшему их внимания. На место крылатых встали триги, дети моего отца. Для них я спешилась, подошла к Рварну и накрыла его плечи ладонями.

— Не жмет ли шкура, вожак? — спросила я с улыбкой.

— Села, как влитая, — расплылся он в ответной ухмылке, обнажив крепкие зубы.

— Что думают триги? — я отступила назад, пристально разглядывая главу зверей.

— Триги готовы рвать глотки за дочь своего отца. Наши клыки и когти расчистят тебе путь.

— Усмирите горячий норов до времени, ваш черед придет не скоро.

— Нет никого более кроткого, чем триг на охоте, — осклабился Рварн, и его стая отозвалась порыкиванием и смешками.

— Удержи их, — без тени улыбки произнесла я. — Вам захочется сцепиться с браннерами, но это не ваша добыча. Жизнь стаи в твоих лапах, вожак.

— И я сберегу мою стаю, — также серьезно ответил Рварн, перестав скалиться.

— Дух земли не оставит своих детей, — напутствовала я их, и триги опустились на одно колено, уперли кулаки в землю и склонили головы, признавая за мной право повелевать ими.

— Мы будем счастливы преклонить колени перед тобой после драки, — сказал вожак, заглядывая мне в глаза. Я снова положила ладонь на его плечо, улыбнулась и указала взглядом на Ская.

Триги направились к нему, но Рварн еще несколько раз обернулся, чтобы взглянуть на меня:

— Всё будет хорошо, Рварн, — пообещала я.

Вскоре Скай вновь стоял рядом. Он сжал мои пальцы, я взглянула на него и кивнула. Открылись Врата, и мы шагнули в них…

— Всё получится, — сказал Скай, как только мы оказались на берегу океана.

— Иначе и быть не может, — ответила я. Он кивнул и призвал свою стихию…

Посреди Бескрайней пустоши из-под земли ударил источник. Он появился несмелым тонким ручейком, побежал по траве, журча еле слышно. Постепенно набрал силу, и вот уже по земле мчится полноводный поток, рокоча наплывающими волнами. Маги, поднявшие ропот, едва заметили исчезновения тех, кто обещал вести их в бой, затихли, изумленно глядя, как поток мчит по пустоши, как пенится вода. Реки здесь отродясь не было, и взяться ей было не откуда. Однако же вот она, уже не поток, а полноводная река несла свои воды, играла волнами, переливалась бликами на солнце. Вдруг замерла, противясь всем законам природы, повернула назад и закрутилась бешеным водоворотом.

Чей-то крик паники потерялся в оглушительном водяном рокоте. Водоворот всё набирал силу, взметнув в порыве поднятого ветра людские волосы, залив брызгами. Поднялся так высоко, что закрыл солнце, вдруг замер и обрушился вниз. Волны, домчавшись до замерших в испуганном изумлении людей, остановились, скалясь пенными гребнями, и схлынули.

— Создатели, — сипло выдохнул леор Дайм, когда перед магами замерло мирное озеро невероятных размеров.

Водная рябь весело искрилась, ловя солнечные лучи. Казалось, что на этом всё и закончится, но вот вода вновь взволновалась, поднялась небольшим бугром в одном месте, затем появился такой же бугор в центре, затем еще один, еще, еще и еще. Бугров становилось всё больше, они росли, втягивая в себя озерные воды.

— Это же… — потрясенно прошептал Войтер и накрыл рот ладонью.

Человеческие фигуры поднимались всё выше, искрились в солнечных бликах, формировались, уплотнялись, покрывались плотью…

— Создатели, — выдохнул вдруг кто-то среди воздушников, — это же Трим… Он погиб, когда мне было десять… Это же Трим. Трим!

Никто в рати мертвецов не отозвался. Они стояли, глядя перед собой пустыми взглядами. А впереди водяного войска стояли…

— Вернулись, — облегченно вздохнула Камилл Личфиелд.

— Они ошеломлены, — шепнула я Скаю.

— Думали, что мы сбежали, — он укоризненно покачал головой.

— Наш уход был для них неожиданным, — отмахнулась я.

— Начинаем, — подвел итог нашим коротким переговорам Аквей.

— Да воссияет Искра Жизни, — тихо произнесла я.

Мой взгляд скользнул по знакомым лицам давно умерших людей. Конечно, они не могли мне ответить, но я всё-таки ободряюще улыбнулась и повернулась к мужу. Из-под земли ударил струя воды, поднимая вверх, наши пальцы переплелись, и голос Ская прокатился над притихшей пустошью:

— Сейчас полог исчезнет, и вам предстанет логово нашего врага, которого вы боялись и ненавидели вы, ваши отцы, отцы ваших отцов. Почти тысячу лет он держит наш мир в заточении, диктует свою волю и уничтожает каждого, кто несет нам нечто новое. Открытия магические и человеческие, снадобья, зелья, всё, что помогает развиваться людям и магам. Создатели одарили вас источниками, и Он был одним из них. Созидающий. Творец. Мы поклонялись ему и его друзьям долгие столетия. Терраис! Созидающий со стихией земли. Он одарил источником вас, землевики, создал тригов. Регинис! Созидающий со стихией воды. Водники, именно он одарил нас силой и создал амфиев. Они живут в далеком океане. Орканис! — Гул голосов айров в едином порыве отозвался на имя своего создателя. — Воздушники, он научил вас, как обуздать самую невесомую стихию — воздух. Он подарил крылья айрам. Вайторис… — голос Ская помрачнел. — Это ваш Создатель, огневики. Он подарил вам огонь, и он же забрал жизни тех из вас, кого посчитал опасными. Но он забрал не только жизни своих созданий, но и друзей, оберегавших наш мир. Из четырех Созидающих не осталось никого! Они погибли, преданные своим другом. Вайторис возжелал стать богом, но в погоне за чужой силой утерял собственную суть. Он больше не творец! Он не может создавать, не может помогать, не может зажигать искры жизни. Теперь он может лишь гасить их! Вайторис предал не только доверие друзей, не только тех, кого создал, он предал саму Жизнь! Я — Скайрен Аквей, потомок Созидающего Региниса и моя жена — Ирис, дочь Созидающего Терраиса, мы призываем вас на бой! Пришло время расплаты! Я зову вас за собой не во имя тщеславия, не ради земель и богатств. Не ради славы, ее принесет лишь победа. Я зову вас за собой ради ваших родных, ради ваших друзей, за наш мир, за Жизнь! Я зову вас на смерть ради Жизни! Что вы ответите мне?!

И рокот тысячи глоток прокатился над пустошью, вознеся к небу в едином порыве:

— Да-а!!!

— Да воссияет свет ваших Искр! — воскликнул Скай. И полог, разделявший три мира, истаял.

Словно свечной воск, он оползал, открывая истинную Бескрайнюю пустошь, а следом и навечно закопченные стены Черного замка. Логово Вайториса и нашу рать разделяло выжженная земля, усеянная костями тех, кто пал здесь год назад. Войско, которое шло побеждать, осталось под стенами так и не взятого им замка, как предупреждение — здесь ждет Смерть.

— Тьма, — сипло выдохнул Аквей.

Маги вдруг притихли, в миг подавленные жуткой картиной. Это были их родные, близкие, знакомые, друзья. Они шли сюда за славой и остались лежать на земле бесславной грудой костей, чьих имен уже невозможно узнать. Воодушевление, только что рожденное невиданной мощью водника и его словами, начало таять, уступая место скорби, мрачным размышлениям и затаенным страхам. Издалека слышалось порыкивание тригов, чуявших запах смерти.

— Скай! — я вцепилась в запястье своего супруга. — Скай, это ловушка. Вайтор никогда не оставляет трупов. Запах разложения, гниющая плоть — он уничтожает их, как только всё закончится. Выжигает. А сейчас здесь кости…

— Понял, — Аквей стряхнул с плеч минутную слабость и к черноволосым магам под черным стягом понеслось: — Некроманты!

И маги очнулись. Не только те, к кому был обращен призыв, всё наше войско встрепенулось, отгоняя прочь свое горе и ненужные сейчас размышления. Миг, и некроманты уже стоят рядом. Амулеты, усиливающие магию, полыхают алым сиянием, маги были готовы к встрече с нежитью.

— Чего ждать? — спросил глава их клана, обращаясь к Скаю.

— Ирис, ты знаешь повадки рыжего лучше, — Аквей посмотрел на меня.

— Только не шагающие костяки, — ответила я. — У него богатая фантазия. Я могу…

— Нет, — Скай сжал мое запястье. — У тебя другая задача. Мы сами справимся.

Леор Морт поджал губы. Все взгляды устремились вперед, но ничего нового не произошло. На выжженной земле лежали кости, скалились черепа, ничто не шевельнулось, не восстало. Черный замок хранил безмолвие, его стены были пусты, и казалось, что его обитателям нет никакого дела до войска, готового к сражению. Я нашла взглядом самую высокую башню, на вершине которой переливался в лучах солнца Кристалл Граней, кривовато ухмыльнулась. Он был там. Стоял на площадке, где потерял свою суть, и следил за нами.

— Нет действия, нет противодействия, — негромко произнес Скай. Он вновь посмотрел на меня и нехотя велел: — Тряхни.

И обожженная земля дрогнула. Леор Морт порывисто обернулся, я подарила ему легкую улыбку и указала взглядом вперед. Некромант отвернулся и посмотрел туда, где среди золы и пепла появлялись следы. Сотня невидимых ног шла в сторону черного замка. Хрустнул чей-то костяк, отлетел в сторону череп, словно кто-то пнул его. Незримое воинство прошло уже половину пути до замка, их слаженный топот отчетливо разносился по пустоши.

— Что за… — приглушенно произнес один из некромантов, и глава клана вновь посмотрел на меня.

— Я могу создавать не только цветы и бабочек, — пожала я плечами, невольно красуясь перед магом. Мне нравилось изумление, написанное на строгом лице Морта.

А в следующее мгновение стало не до разговоров. Над пустошью разнесся гул. Черная земля взбугрилась, и на ее поверхность высочили три белокожих великана в два человеческих роста. Они одновременно бросились вперед, повалились на землю, «давя» тех, кто сейчас шел между ними. После сели, один недоуменно почесывая голый череп, и переглянулись, издав обиженное:

— У-у-у…

— Гигсы, — сдавленно охнул Скай. — Я думал, это легенда.

Я о таких не знала. Вайторис ни разу не использовал их раньше. В них не горел свет искры, эти существа не были живыми, но и мертвыми их тоже назвать было нельзя. Они не были рождены, скорей, созданы, но не силой Сотворения. Подобных уродцев мог слепить и обычный маг. Приглядевшись, я поняла — их суть — камень. Временные сущности, неповоротливые, но способные уничтожить многих прежде, чем их время истечет. И полностью лишенные разума. Гигсы продолжали переглядываться, подвывая, что делать, когда вокруг никого нет, они не понимали.

Из рядов магического воинства послышался взрыв хохота, но он мгновенно оборвался, потому что появлением великанов ловушка не ограничилась. Вокруг трех гигсов закрутились воздушные воронки, подняв с земли копоть, пыль и кости. Вихри уплотнились, спиральные потоки, явственно заметные в общем мельтешении грязи и костей, переплелись, и вот уже не вихри, а пара десятков сущностей стояли перед нами, чьими телами были спаянные воедино останки. Они не превышали роста гигсов, но и не уступали им.

— Так и будем стоять? — нервно спросил леор Морт.

— Подождем остальные сюрпризы, — отозвался Скай. — Как думаешь, еще что-то будет?

Вопрос был обращен ко мне, и маги полуобернулись, тоже ожидая ответа:

— Появление сущностей идет поэтапно, — заметила я. — Значит, он заложил условие нарастания угрозы. Три гигса, двадцать костяных, что-то еще должно быть. Слишком мелко для Вайториса. Должно быть что-то подлое…

Договорить не успела. Еще кружившая в воздухе пыль начала оседать на землю… Кто сказала, что в разные головы не могут прийти одновременно одинаковые мысли? По мере того, как воздух становился прозрачней, стало заметно, как начали открываться ворота. Послышался топот множества ног, и из замка вышли… мертвецы.

— Вот тварь, — выругался Скай.

Я узнала их. Эйвилон Аллиерт, замученный мною, землевик с отрубленной головой в руках, воздушник, огневик — все те, кто стоял на коленях в тронной зале, они выступали впереди, ведя за собой всех павших в последней битве.

— Надо было наступать, — буркнул Морт.

— Мы уже неслись, сломя голову, на эти стены, — мрачно ответил Аквей. — Ты знаешь итог. Прежних ошибок не будет.

— Он будет смущать магов, — шепнула я.

Скай кивнул и обратил взор приблизившемуся воинству. Маги вновь застыли, потрясенные новым зрелищем. Они узнавали каждого. Я услышала, как леор Морт гулко сглотнул и сипло выдохнул:

— Отец… Там мой отец.

— Там нет твоего отца, — оборвал его Аквей. — Одна видимость. Клан Вечного леса! Немного помедлив, но землевики все-таки присоединились к некромантам.

— Берете на себя костяных и гигсов. Они по вашей части, — говорил Скай, уже не обращая внимания на происходящее. — Морт, что видишь? Морт!

— Некротической энергии нет, — переведя дыхание, ответил леор. — Я пока не вижу никого, кого нужно упокаивть.

— Ирис.

— Они не иллюзия в полной мере, там что-то скрыто, но я не вижу, — ответила я, всматриваясь в мертвое воинство.

— Скайрен Аквей!

Открывший было рот Скай замер и порывисто развернулся в сторону своего погибшего друга. Эйвилон Аллиерт шагнул вперед.

— За что? — вопросил мертвец. — За что ты предал нас, Скай? Ты назвал своей женщиной ту, что убила меня. Ты отверг мою сестру, Скай! Почему?

— Предатель! — отрывисто рявкнула голова землевика, поднятая телом на вытянутых руках. — Он заманил нас в ловушку, а теперь новые дураки пошли за ним. Они тоже сдохнут, как мы. Все. Все до единого.

— Братья! — огневик, бывший среди верхушки павшего воинства, вскинул руки. — Вы поверили предателю! Он заманил в ловушку нас, привел на погибель и вас! Не верьте ему! Мы были верны ему, но нас убили, а он жив! Откажитесь от сражения, братья! Если хотите жить, отрекитесь от Аквея и приведите его и темную мразь к воротам замка! Они лгали вам!

— Они ведут вас к гибели! — выкрикнул воздушник. — Нет никаких Граней, нет отката! Это всё их происки! Они служат Темному! Отдайте ему двух предателей, и он простит вас за бунт!

Живые оборачивались к нам со Скаем, их глаза зажигались сомнением, подозрением, ненавистью. Так легко поверить в то, во что поверить так просто, что лежит где-то в глубине собственной души. Так легко узреть лживую истину, если обман кажется правдивей истины. На лице Аквея не дрогнул ни один мускул. Он скользнул взглядом по двум кланам, стоявшим рядом, и спросил с явным любопытством:

— Темному доверия больше?

За нашими спинами появилось шевеление, и три фигуры, безучастно стоявшие до этого, вышли вперед, растолкав магов, пришедших в смятение.

— Вайторис! — прогрохотал голос один в один похожий на голос Региниса. — Мразь! Теперь я хочу спросить тебя — за что?! За что ты предал нас? За что уничтожил столь изощренно и жестоко?!

— Вайтор! — «Орканис» устремил горящий ненавистью взор в сторону замка. — Ублюдок, я доверял тебе! Ты был мне ближе всех! Я доверял тебе, доверял во всем. Слушал, верил. А ты предал! Ты предал мою дружбу и убил моих потомков. Ты убил всех наших детей. Искоренил под корень! Детоубийца!

— Мерзкий завистник! — Регинис расхохотался. — Ты всю жизнь завидовал мне! В силе, в родовитости! Меня любили лучшие женщины, а ты подбирал за мной объедки! Огневик… Пш-ш-ш…

Издевательский хохот несся над пустошью. Рассмеялся Орканис, подхватил Терраис, отозвалось все водяное войско.

— Ты просто пшик! — заходился в хохоте Регинис.

— Глупец! — закричал «папа». — Что ты чувствовал, когда понял, что проиграл? Пустышка! Чего ты добился? Ты хотел стать богом, но даже не сохранил своей сути! Ты — ничто, Вайторис!

— Каково было понять, что тебя обвели вокруг пальца?! — крикнул Орканис. — Регин обставил тебя, отдав свой дар последнему потомку! Ирис и Кай подменили младенца, и ты утерял след! Тер стал памятью нашей малышки, и ты никогда, НИКОГДА не сможешь окончательно подчинить ее себе! И я, твой самый преданный друг, на доверии которого ты играл, стал твоим палачом! Моя стихия выжгла твой дар!

— Ты всегда был последним среди нас! — Регинис снова расхохотался. — Завистник!

— Завистник!!! — в едином порыве закричали водные войны. — Завистник!!!

— Но я жив, а вы сдохли! — прогремел в ответ голос Вайториса.

Я сжала пальцы Ская, и он ответил мне. Мы все-таки достали его, сумели!

— Ты с рождения ходил вокруг нее, Регин, а досталась она мне!

— Всего лишь вор! — отозвался Регинис.

— Ты не живешь, — произнес «отец». — Ты существуешь, пока существует моя дочь. Не станет ее, не станет этого мира, и тебя тоже не станет.

— И все-таки живу! — выкрикнул лже-Вечный. — Они все подчиняются мне. Я здесь бог, я! И этот мир мой. Я здесь хозяин… Тьма! — голос Вайториса наполнился яростью. — Ирис, гадина! — Вдруг рассмеялся. — Ты знала, куда ударить, девочка, умница! Но я тоже знаю…

И мертвецы истаяли, открывая оскаленные пасти браннеров.

— Надеюсь, глухих и глупцов здесь нет, — сказал Скай и рявкнул: — Все назад!

Еще мгновение, и ярко-рыжая шерсть тварей запылала огнем, глаза превратились в черные провалы, и браннеры сорвались с места, заполняя воздух удушливым черным дымом. Молча, они мчали на остолбеневших магов. Еще немного, и два клана исчезнут с лица земли, превратившись в пепел.

— Прочь! — заревел Аквей.

Мощная волна налетела на магов, накрыла их с головой и исчезла, перекинув землевиков к остальному войску. Глядела на приближающихся чудовищ, с горечью думая, что это сотворила я. Исковерканная суть защитника, изуродованный лик…

— Ирис, — рявкнул мне в ухо Скай.

Я кивнула, и мы оказались за нашим водной ратью. Тела, только что имевшие человеческие очертания стремительно менялись, оплывая, словно тающий лед. Люди падали на четвереньки, раздавались в размерах, и вот уже не воинство, а огромная стая водяных зверей, размером, не уступавшие браннерам, рычали, мотали гривами, готовые встретить огненных тварей.

— Вперед! — заорал Скай, и звери рванули на встречу браннерам, почти достигших трех первых фигур.

Их очертания не изменились. В руках подобий Созидающих сверкнули мечи. Мне хотелось, чтобы они сражались, как есть, чтобы Вайторис мог смотреть на них, чтобы вспомнил всё, что сотворил с ними, чтобы пережил каждую минуту своих надежд, и их крушение. Чтобы осознал, насколько велик был его проигрыш еще тогда! Чтобы оценил всё, что сделали Созидающие, лишив предателя вожделенной победы.

— Ненавижу, — выдохнула я, глядя на сети, сияющие в лучах солнечного света.

И они ненавидели, так же как я, как Скай. Перед моими глазами вновь и вновь проходили видение: падает мама, отец отправляет нас с Регинисом прочь с Зеленого холма, Регин, оставивший на моих ладонях лишь прах, вспоротое горло Орканиса и сгоревшее тело Кая. И Торн Айер, кричавший от бесконечной боли, когда Вайторис забирал его жизнь, и та девочка из рода воздушника, доверчиво глядевшая на меня. Каждая жизнь, каждая угасшая искра — я видела их все, и моя боль заполняла водяных зверей, налетевших на браннеров. Остервенелая ярость моей души выплескивалась во взмахах мечей трех погибших творцов, рубивших огненных тварей, рвавших их горящие пасти голыми руками. Всё, что скопилось в израненном сердце, заполнило водяные сущности.

В них было всё — ярость, сила, беспощадность, не было только страха. Этого чувства мы со Скаем нашим созданиям не подарили. Они нападали на браннеров, вскипали от соприкосновения с огнем, гасили пылающие тела, вгрызались в их плоть и падали сами под напором псов Вайториса. Но я следила лишь за тремя фигура, ожесточенно прорубавшими себе путь к черному замку. Мой взгляд неустанно следовал за ними, и когда я перестала их видеть в мешанине тел, земля вздыбилась, выросла возвышением, поднимая меня вверх.

Я уже не замечала, как затопали в нашу сторону гигсы и костяные уроды. Не слышала криков Ская, не видела, как остолбеневших магов окатило ледяной водой, выводя из ступора. И как, взмыв вверх, айры помчались к замку, я тоже не увидела. Мой взгляд продолжал следовать за тремя копиями творцов, и когда первым пал Орканис, я закричала, пережив его гибель заново, словно стояла на проклятой башне и видела, как кровь из перерезанного горла заливает грудь Созидающего. Призвав стихию, я отправила ее в помощь оставшимся водяным фигурам.

— Ирис, Тьма тебя задери! — заорал на меня Скай, хлесткой пощечиной приводя в себя. — Прекрати!

Я ошалело посмотрела на супруга. Он коротко прижал меня к себе.

— Очнулась? — спросил Аквей.

— Да, — кивнула я, только замечая, что водник убрал мой холм. — Что происходит? — Деремся, — сверкнув глазами, с шальным весельем ответил Скай. — Начинай.

— Поняла, — ответила я, превращаясь в стороннего наблюдателя.

Над замком, навстречу айрам поднялась стена пламени. Жар огня почти достиг летунов, но добравшись до них, разбился о поднятые водяные щиты.

— Работает, — удовлетворенно кивнул Аквей.

И тогда над стенами черной твердыни взмыли вентры. Уродливые твари с кожистыми крыльями, как у летучих мышей. Они и были похожи на них мордами, но тела имели человеческие, почти. Мощные когтистые узловатые пальцы, звериные лапы — воплощение ночных кошмаров. Бесконечный Хаос! Это же я создала их! Опять я… Изменяла, растила, соединяла, делала всё — что хотел Вайторис. Он же и объяснял, а я слушала и радовалась, что могу угодить.

— Не отвлекайся, — велел Скай. — Мы знали о них.

— Да, — хрипло ответила я. — Я уже почти готова.

— Я скоро присоединюсь к тебе. Продержишься?

— Еще бы, — усмехнулась я.

— Люблю тебя. — Аквей порывисто прижался к моим губам и вернулся к битве.

Отстраненно я смотрела, как схлестнулись айры и вентры, как закипел воздушный бой. И когда первый сын Вольного Ветра полетел на землю с изломанными крыльями, я лишь зажмурилась, не позволяя себе вернуться назад. Я уже не видела, как смешались клинья, как не видела, как из ворот замка выбежали маги Вайториса, за ними последовали фраксы — огненные создания, лишенные огня, но не утерявшие своей ярости. О том, что Вайторис не утерял с ними связи, я вспомнила за пару дней до битвы, и противник тригам был найден.

Я услышала рычание, и все-таки открыла глаза. Не сдержала улыбки, глядя на окончательное превращение тригов. Я закончила то, что начал мой отец. Звери, как они есть. Огромные, покрытые шерстью, с мощными клыками. Полные ярости, они едва сдерживались, чтобы не броситься на запах крови. И только громоподобный рев вожака и его клыки, время от времени трепавшие самых нетерпеливых, удерживали еще стаю на месте. Но вот место расчистилось, и триги, ведомые Рварном, сорвались с места. Я проследила за их бегом, махнула рукой на миг обернувшемуся вожаку и снова закрыла глаза.

Дальше я толком не слышала ни грохота битвы, ни надрывных криков Аквея, успевавшего управлять ходом сражения в разных ее частях. Замок еще стоял, но нападающие были все ближе к воротам. Айры, исполненные гнева за гибель своего божества, продолжали рваться вперед, раз за разом налетая на стену из вентров, пробивая в ней бреши.

От водяной рати мало что осталось, но и браннеры находились на последнем издыхании, и я надеялась лишь на то, что Регинис и папа первыми войдут в ворота замка. Никогда еще огненные звери не сталкивались с такой яростью и противостоянием. Кажется, кто-то из браннеров побежал к замку, но упал, накрытый водяной сетью, и меч Региниса воткнулся в глотку твари. Но это мне потом расскажет Скай, самой мне было не до этого.

Маги вели свою битву. Теперь им было легче и привычней. Землевики разметали в пыль двух гигсов, сумели разбить костяных уродов, и некроманты превратили кости в труху, не дав им собраться заново. Огневики, водники, воздушники вели магическую битву со своими собратьями, служившими Вайторису. Завывала вьюга посреди жаркого лета, огненными лентами извивалось пламя, ревели ветра, схлестнувшиеся, словно злобные псы. Сверкали молнии, полыхали потоки силы. Но и этого страшного и завораживающего зрелища я не видела.

Триги и фраксы кружили друг вокруг друга, порыкивали, пригнув голову. Искали слабые места, скалились, угрожая противнику, и, наконец, сорвались навстречу друг другу, превращая боли брани в мельтешение бесформенных остервенело рычащих клубков. Пахло кровью, слышались крики боли, скулеж, вновь переходящий в злобное рычание, но кому оно принадлежало, разобраться уже было невозможно.

Окончательно потеряв внимание, я занималась тем, чем должна была, и о чем не знал никто, кроме Ская. В конце концов, я осталась одна и не заметила летевшей в меня стрелы. И лишь когда она вошла мне в сердце, я распахнула глаза и опала на землю потоком воды…

— Ирис!

— Всё хорошо, — ответила я, судорожно вздохнув. — Но моего двойника нет. Я больше не вижу пустоши.

— Я вижу. Заканчивай.

— Да, жизнь моя.

Я перевела взгляд на последнего браннера. За спиной, на отдалении остался сидеть на земле Скай. Он сейчас смотрел глазами своего двойника, сотворенного вместе с водяным воинством, передавая через него свою силу, и вел битву у Черного замка. Мы поменялись местами с двойниками, когда вели нашу рать, призванную принять на себя удар самых опасных существ из тех, кто имелся за стенами Хранилища Граней. Отправив их в пустошь, сами перешли на равнину, где стоял древний храм, не привлекая к себе внимание браннеров-стражей до поры, когда можно будет ослабить внимание за полем брани. Теперь я там была не нужна, у меня имелась иная задача, и я почти закончила с ней. Одно было жаль, обман раскрылся раньше, чем мы хотели. Приходилось действовать быстрей.

Браннеры встретили меня настороженно. Разумеется, огненные создания узнали меня. Они замерли, не спеша нападать. К Тьме, мне было жаль их! Это были мои стражи, мои создания, чью суть я исковеркала в угоду Вайторису. Но они закрывали мне дорогу к храму, и я нашла обоснование. И я шагнула навстречу браннерам.

Первого подозвала. Он осторожно подошел, повел носом, отыскивая на мне запах своего хозяина, но не нашел, ощетинился и зарычал. Изменились мы одновременно. Браннер покрылся огнем, я сменила плоть на водяное тело. Клинок вошел в разверстую пасть раньше, чем тварь прыгнула на меня. И когда огненный зверь упал к моим ногам, издыхая, из моей груди вырвался издевательский смех. Убивать научил меня Вайторис. За четыреста лет я в совершенстве овладела этим искусством.

Второй клинок вытянулся из ладони, и начался смертельный танец Игнис. Браннеры больше не признавали меня, они кинулись разом. Я выскользнула из огненных клещей, перерезав глотку следующему. Присела, пропуская над головой полыхающую тварь, выставив над собой меч, и браннер покатился по траве с распоротым брюхом. Сколь не были они сильны, но подыхали, как обычные дворняги. Забыла жалость, забыла сострадание. В это мгновение вернулась та, кого ненавидели люди и маги. Я кружила между огненными телами, точно зная, как и куда ударить. И лишь на миг потеряла контроль над последним браннером, когда моего двойника подстрелили. Нет, я не почувствовала боли, но исчезнувшие отдаленные звуки боя оказались подобны короткому ослеплению, и я, охнув, застыла на месте.

— Ирис! — окрик Ская привел меня в чувство.

И вот мы кружили с последним браннером, внимательно наблюдая друг за другом. Ему хватило времени, чтобы подобраться совсем близко, пока я замешкалась, но Скай вовремя вернул мне внимание, и я успела увернуться от броска пылающего тела. Бросаю тело вперед, увернулся, нападаю снова, и вновь он успевает отпрыгнуть в сторону, но тут же бросается вперед, едва успеваю скользнуть вправо. И опять затянувшийся танец. Время дорого, я пробую то, что еще не делала ни разу. Растекаюсь водой, ухожу в землю и снова пробиваюсь на поверхность, попав почти под тело браннера. Из земли резко вырывается клинок и входит в брюхо зверя. Рывок и снова в землю, появляюсь на поверхности целиком.

— Готова? — Скай уже стоял рядом. — Айры прорвались в замок.

— Много погибло?

Аквей мрачно кивнул. Я спрашивала не только об айрах, он это понял.

— Вайторис еще там?

— Видел его мгновение назад, потом айра с моим зеркалом…

Я кивнула, поняв, что не договорил водник.

— Начинаем плетение, он уже должен понять, что его твари сдохли, — заметила я, разворачиваясь к тому, что осталось от храма.

Скай сжал мою ладонь, и мы побежали. Нет, мы не собирались создавать новый мир прямо сейчас, но Вайтор должен был именно так и подумать.

— Что там? — спросила я, подхватывая энергетические токи.

— Бежит к башне, — чуть задумавшись, ответил Аквей. — Потеряли. Нет, снова нашли, он уже на верхушке. Тьма! Заметил айра.

— Выжил?

— Да, выстрелил для вида и умчался, другой наблюдает. Ого…

— Открыл Грани?

— Да! Уходим!

— Поверил?

— Вот и проверим на месте. От меня ни на шаг!

— Скай, я твой хвост.

— И только попробуй вильнуть в сторону, сам придушу.

Но перед тем, как исчезнуть, я успела уловить, как полыхнуло пламя. Вайторис поверил. Времени было совсем мало. Да что там, его не было вовсе! Сейчас он поймет, что мы всего лишь выманили его из замка, и помчится назад. Лишь бы добраться до башни, лишь бы добраться…

— Прорвались, — удовлетворенно заметил Скай, когда мы появились посреди замкового двора, в спешке не совсем точно определив точку выхода.

Как раз в это мгновение в ворота вбегали Регинис, «папа» так и не появился. Злорадно ухмыльнувшись, я помчалась за Аквеем, дорогу к башне он знал еще из моих видений. В ладони Ская скользнули два длинных легких глинка, я прикрывала нам спину, но пока никто не спешил напасть на нас. В замке царил хаос. Подобного сражения здешние обитатели еще не видели. И первый, кто все-таки попытался к нам приблизиться, был сражен с воздуха Оэном Быстрокрылым. Аквей отсалютовал ему мечом, но уже чрез мгновение сцепился со стражем, выскочившим на нас из-за угла. Голова стража покатилась по каменным плитам, и мы помчались дальше.

Я слышала Камилл Личфиелд, что-то кричавшую своим воинам. Лейда сорвала голос и теперь хрипела, как несмазанное колесо, но, главное, выжила, и это было одной из хороших новостей. Усиленный магией хрип смешался с рычанием тригов, влетевших в ворота следом за магами. Сражение теперь кипело не только снаружи, но и в стенах древней твердыни. Мы уже приближались к башне. Скай перестал отмахиваться мечами, и волны просто смывали с пути все препятствия, будь то люди или какая-нибудь телега.

— Почти, — выдохнула я. Еще никогда мне не удавалось подобраться так близко к башне с Гранями, сколько я не спешила к ней, стремясь избавиться от Вайториса.

— Уф, — веселый голос остановил нас перед самым входом. — Успел.

Из всполоха пламени, озарившим нутро башни, вышел Вайторис.

— И снова я успел, нежная моя, — жизнерадостно ухмыльнулся убийца, глядя мимо Аквея прямо на меня. — А я скучал. По твоим стонам особенно сильно.

Скай не стал выяснять отношения, тело его утратило человеческую плоть, сменив ее на водяную сущность, и водник пошел на огневика. И вновь противостояние двух стихий, наверное, Вайтор скучал по нему, потому что встретил нападение коротким:

— Ну, наконец-то.

Затем его взгляд скользнул на меня, и лицо лже-Вечного исказилось.

— С-слияние, — прошипел он.

Я, молча, отсалютовала ему прозрачной рукой. Попробуй теперь убить меня, мразь. Фальшивую жизнерадостность Вайториса сменила ярость. Тело его вспыхнуло, превращаясь в огонь, и удар водной стихии он отразил без особого труда. Две стихии схлестнулись. От мощи, щедро разлившейся в воздухе, задрожали стены замка. Огонь и вода — извечные враги и соперники с яростью накидывались друг на друга. Потрясающее зрелище сплетения обжигающего пламени и сверкающих в отблесках огня потоков воды. Я на мгновение позволила себе увлечься чужим сражением, но вскоре отвернулась от противников, сцепившихся ни на жизнь, а на смерть.

В нашу сторону мчались браннеры, выжившие в схватке с водным войском и откликнувшиеся на зов своего хозяина. В ладони скользнули клинки, и я, стараясь не удаляться от Ская, бросилась им навстречу. Разъяренные схваткой твари, были наполнены злобой. На одного бросился триг, и его визг, когда огонь охватил зверя не только снаружи, но проник внутрь, разнесся над замком, болезненно резанув по ушам. Горестно вскрикнув, я с яростью, в мгновение ока охватившей всё существо, снесла голову первому из браннеров.

А дальше всё смешалось, мир расцвет незатухающим огнем. Он был вокруг, его жар проникал в каждую пору, и даже водяная суть не спасала, я чувствовала пламя внутри себя. Но это было лишь гнев. Он полыхал во мне, толкая вновь и вновь поднимать и опускать свои клинки. Рубить, колоть, резать, вонзать в горящую плоть и упиваться визгом очередной сдыхающей твари.

Я настолько поддалась своей ярости, что ослепление стало мне наказанием. И когда сверху навис браннер, оскалив пылающую пасть, я вдруг оказалась беззащитной. Тварь зарычала, глядя на меня черными провалами глаз и… голова ее покатилась по земле. Я вскинула глаза и встретилась со взглядом «Региниса». И мир вдруг перестал существовать. Я, словно та семнадцатилетняя девочка, смотрела в лазоревые глаза и не смела вдохнуть…

— Ирис! — окрик Ская привел в чувство.

Я кивнула водяному воину и вскочила на ноги. Созидающий и Разрушающий уже сдвинулись от входа в башню, и теперь Аквей закрывал его собой, не давая подойти Вайторису. Я сорвалась с места и помчалась к башне, чтобы завершить начатое. Вайтор попытался достать меня всполохом огня, но Скай отразил, закрыв меня.

— Ирис! — выкрикнул огневики. — Хороший у тебя защитник. Ему плевать на всё, что я ему говорю. Не сердце, а кусок льда! Наверное, также плевать на то, что ты никогда не подаришь ему детей.

И я остановилась, оглушенная тем, чему никогда не придавала значения в минуты счастливой близости. Вайторис рассмеялся:

— Ты забыла, нежная моя, что сама себя лишила счастья быть матерью? Тебе так хотелось мне угодить, что ты уничтожила для себя эту маленькую радость, да, Ирис?

— Мы — Созидающие, исправим, — отмахнулся Ская, наступая на огневика.

— О, нет, Аквей! — снова рассмеялся Вайторис. — Она изменила себя на энергетическом уровне. Даже ее возрождение ничего не изменит. Ты никогда не станешь отцом, Аквей! Ты выбрал себе пустышку!

— Здесь только одна пустышка, и это ты, рыжий, — ответил водник, нанося удар веселящемуся лже-Вечному. — Ирис, не медли!

— Скай…

— Любовь моя, ты опять позволяешь ему завладеть своим разумом! — с яростью воскликнул мой супруг. — Меня не сразила эта новость, спеши!

И я больше не медлила. Взлетела по ступеням башни потоком воды и вновь собралась в единое целое на проклятой площадке. Кристалл Реальностей висел в воздухе на прежнем месте, переливаясь гранями. Он разросся с того времени, когда Вайторис пытался заполучить все четыре стихии, Граней стало больше. Я посмотрела на единственную темную Грань. «Здесь будущее еще неизвестно», — так сказал мне Вайтор, когда лгал четыреста с лишним лет назад.

— Там просто нет жизни, — в гневе произнесла я.

После посмотрела туда, где умер Регинис, затем на перила, где предатель перерезал горло Орканису, мотнула головой, отгоняя видения прошлого, и вернула себе плоть, чтобы Кристалл узнал меня. Я всегда приходила к нему такой, какой меня родила на свет мама. Не буду скрывать свой лик за чужой стихией и в этот раз. Я обошла Грани по кругу, отыскивая энергетический жгут, который связывал Вайториса с Отражениями.

Найти его оказалось несложно. Сейчас он сиял из-за силы, бесконечным потоком лившейся в огневика.

— Ну, вот и все, Вайтор, — усмехнулась я. — У тебя осталось тридцать дней, но сдохнешь ты раньше. Прощай, убийца и предатель. — И я отсекла лже-Вечного от Кристалла.

Освобожденная энергия хлынула в Истинную Реальность. Оставалось закрыть эту Грань. Я простерла к ней руку… Шаги за спиной я услышала, когда поток еще щедро выплескивался из Отражений. Его напор оглушал, и обернуться было, значит, позволить высвобожденной силе и дальше выливаться в мир. К каким последствиям это могло привести, предсказать было сложно. Я продолжала закрывать Грань.

Шаги приблизились, чья-то ладонь легла мне на плечо, и я услышала:

— Прощайте, лейда Аквей.

Острие вошло со спины, вырвав из груди короткий вскрик боли. Ноги подкосились, и я осела на пол…

— Мендак, — просипела я, глядя на склонившегося надо мной мужчину. — Ты не понимаешь…

— Я вернул Господину его шавку, — сказал еще один предатель, и мое сознание начало мутиться.

— Ирис! — крик Ская прокатился громовым рокотом над захваченным замком, став последним живым звуком.

Больше ничего не слышала. Я уходила. Жизнь утекала с каждой новой секундой, просачивалась, словно вода сквозь пальцы. Если Скай сейчас даст слабину, Вайторис победит, и проклятый круг опять замкнется… Не хочу! Не могу больше служить ему, не желаю вернуть и продлить, наконец, отнятую жизнь!

И я нырнула в подпространство, где не было звуков сражения, не слышны были крики умирающих, где царила тишина, нарушаемая лишь тихим перезвоном плетений, да сияла безжизненная красота энергетических токов. Мне оставалось сделать только одно, и именно этим я и собиралась заняться…

То, что она сделала это, Скайрен Аквей понял сразу. Огневик вдруг пошатнулся, ошалело взглянув на него. Накал его огня стал затухать, уже не слепя и обжигая. Кривовато усмехнувшись, Аквей напал вновь. Он жал Вайториса, выжимая из него последние силы. Мстил за Ирис, за ее боль, за исковерканную жизнь и тысячелетние рабство. Мстил за Эйвила Аллиерта, за тех, кто пришел под стены этого замка год назад и уже не вернулся домой, за тех, кто умирал сейчас. Он воздавал убийце по заслугам, не помня о жалости и сострадании.

Вайторис оступился и полетел на каменные плиты, испещренные трещинами от их сражения. Водная стихия взвилась, чтобы нанести последний удар и погасить пламя, питавшееся чужими жизнями, когда мир пошатнулся. Нет, ничего не произошло. Стены древней твердыни устояли, и небо не упало на землю, даже солнце, хоть и скрытое дымом бушевавшего пожарища, разожженного стихией лже-Вечного, продолжало так же сиять, давно перевалив за вторую половину дня. Но… Мир вдруг дал трещину и разлетелся на осколки, раня до кости, проникая в самое сердце безжалостными острыми гранями.

— Ирис!!!

Надрывный крик, разорвав грудь, взвился к далекому молчаливому небу. Ее не было. Он больше не чувствовал своей жены. Стихия земли, еще мгновение назад согревавшая его своим уютным теплом, таяла, словно утренний туман. Исчезала, оставляя внутри пустоту, холод и боль…

— Умерла?! — вопрос Вайторис показался нелепым.

Он откатился из-под удара, вскочил на ноги и бросился к башне. Однако вернулся, губы огневика исказила злая насмешливая ухмылка, и стихия огня обрушилась на Ская. Сбила с ног, придавила, уничтожая жизнь того, кому она и без того оказалась вдруг не нужна. Аквей протяжно застонал и затих. Сердце болезненно ударилось о ребра и затихло…

— Ска-ай…

Сердце вновь болезненно дернулось. Веки дрогнули, и Аквей тяжело сел.

— Закончи… — голос был бесплотен и невесом. Да и был ли он, или это шептало его сознание, водник сказать не мог.

И чужая стихия, покинувшая его, затопила существо Созидающего, смешалась со стихией воды, заполнила каждую клеточку, подталкивая его, заставляя шевелиться. Покачиваясь, Скай добрел до входа в башню.

— Скай! — он обернулся. Израненный, но живой Войтер спешил к нему. — Мой господин, мы взяли замок. Победа!

Аквей непонимающе моргнул.

— А где лейда Ирис?

— Ирис, — эхом отозвался Созидающий и очнулся. — Ирис!

Он сорвался с места, исчезая в стремительном водовороте, и вышел уже на площадке с Кристаллом Реальностей. Она лежала рядом с Кристаллом. Безжизненно бледная. Одна рука вытянулась в сторону Граней, словно Ирис всё еще пыталась добраться до него.

— Тьма, — сипло выдохнул Аквей, сделав в телу жены неверный шаг.

— Не тронь, — зашипел за его спиной Вайторис. — Моя!

Скай обернулся, и глаза его сузились. Огневик сжимал пальцами горло Мендака. Он поднял предателя над полом, и тот хрипел, вращая в ужасе выпученными глазами.

— За… что? — прохрипел Мендак.

— За глупость, — ответил Вайторис. — Она не закрыла Грань. Этот мир разнесет к Хаосу, и всех нас вместе с ним!

— Скай…

— Сдохни, — равнодушно ответил Аквей на призыв вечного недруга.

— Закрой Грань! — воскликнул огневик. — Сейчас закрой!

Скай приблизился к Кристаллу. Тому, что он точно знает, что и как нужно сделать, Созидающий не удивился. Знания жили в нем, они заполнили его сознание, и перед внутренним взором вдруг появился Зеленый холм, творец Терраис с доброй улыбкой на устах, и он произнес, обращаясь, кажется, прямо к Аквею: «Внимательней, малышка, этот урок важен для любого Созидающего».

И водник всё понял. Она отдала ему свой дар. Слилась с ним. Была рядом, но уже внутри него. Можно было почувствовать стихию Ирис, но не ее саму. Скай поднял лицо кверху, сдержав набежавшую влагу в глазах. Хрипло выдохнул и накрыл открытую Грань ладонями. Поток энергии, давивший на него, ослаб, он наполнил творца, установил связь, соединяя еще одного Созидающего с Отражениями и их силой.

— Нет! Ирис!!! Дрянь… Дрянь!!!

Скай открыл глаза. В нос ударил запах горелого мяса, и сознание вяло отметило — Мендак сгорел. Взгляд скользнул к телу Ирис, глаза, чистые, словно горные озера, расширились. Ее тело старело. Стремительно. Годы, вырванные у Мироздания, исчезали, стирая Созидающую с лица земли, старя тело, выбеливая волосы. Вайторис сжал плечи женщины и теперь тряс ее, выкрикивая ей в лицо бессвязные обвинения. Его надежда на возрождение таяла вместе с телом своей вечной жертвы. И надежда Аквея на возвращение Ирис тоже исчезала на глазах.

Боль и гнев смешались в нем настолько плотно, что сознание на мгновение затмилось. И вновь ласкающей волной отозвалась стихия земли, теперь тоже его стихия…

— Закончи…

Разум очистился. Аквей опять повернулся к Граням и открыл одну из них. Проход, скрытый мраком, развернулся хищным зевом, заполненным клубящимся туманом. Вайторис вскинул голову, обернулся, и его глаза наполнились ужасом понимания.

— Нет, — выдохнул он. — Не хочу.

— Плевать, — безжизненно ответил Скай.

Разрушающий вспыхнул огнем, призывая остатки своей стихии, но огонь тут же угас, скованный мощью Созидающего.

— Береги силы, рыжий, — с невеселой усмешкой произнес Аквей. — Тебе предстоит протянуть там тридцать дней. Прощай и… будь проклят.

Сплетенные воедино стихии воды и земли, подхватили лживого бога, так и не получившего настоящего могущества, и втолкнули в проход. Грань закрылась. Скай запечатал ее, мгновение смотрел на человеческую фигуру с красными волосами, напряженно озирающуюся вокруг себя. Затем грань Кристалла осветилась вспышкой огня, и Созидающий потерял к ней интерес.

Он приблизился к телу своей жены, опустился на колени и сжал в объятьях старую женщину, от былой красоты и молодости которой не осталось и следа.

— Как мне жить без тебя, — прошептал Скай, зажмурившись изо всех сил. — Зачем мне жить без тебя?

«Живи…», — ответило сознание: «Сбереги…».

Неожиданно тело в мужских ладонях окончательно потеряло вес. Аквей распахнул глаза и сдавленно охнул. Она рассыпалась прахом, его подхватил ветер и развеял, ничего не оставив. Скай закусил губу, попытался сдержаться, но не смог. Он закрыл лицо ладонями, и плечи творца дрогнули, его горе все-таки прорвалось наружу…