— Скай, чтоб ты сгорел, за какой Тьмой у меня так болит голова?

Голос прозвучал отвратительным скрипом, царапнув слух мне самой, сухая глотка отозвалась неприятной боль. Я еле разлепила веки и уставилась в низкий темный потолок. Обоняние уловило не слишком приятный запах звериного логова, смешавшегося с ароматами трав. Попыталась встать, но виски взорвались новым витком боли, и я со стоном закрыла лицо руками.

— Проклятый водник, — проворчала я и застыла, когда перед глазами встала картина, в которой мой похититель лежал на земле с окровавленной головой.

— Бесконечный Хаос, — выдохнула я и порывисто села, старательно жмурясь, потому что перед глазами закружилось пространство, вызывая тошнотный позыв.

Затем осторожно раздвинула пальцы и взглянула на то, что окружало меня. Земляные стены, маленькое круглое окошко, затянутое чем-то мутным. Судя по всему, на улице уже было темно, и только благодаря вернувшейся возможности видеть в темноте, я смогла рассмотреть и грубо сколоченный стол и глиняную миску на нем с каким-то варевом, в котором плавали травы и большие куски мяса на косточке. Рядом стоял маленький кувшин с водой. Ее я выпила залпом, когда доковыляла до стола и рассмотрела всё, что стояло на нем.

После обернулась и некоторое время разглядывала низкое ложе, жесткое и неудобное. Тело затекло от долгого лежания на нем. На ложе были рассыпаны цветы, уже пожухлые. Подойдя ближе, я криво ухмыльнулась. Никакой романтики, всего лишь Сонник. Аромат этих цветов способен свалить даже медведя, а мне насыпали немало, удерживая в бессознательном состоянии. И только благодаря тому, что цветы увяли, дурман спал… Стоп!

Даже увядший Сонник в таком количество должен был бы удержать меня в состоянии сна. Победить его могло… Мой собственный цветок! Вернулся еще один дар, точно. Я стремительно стянула просохшее платье, оглядела свое тело, но следов цветка уже не было видно. Ладно, судя по всему, это невосприимчивость к чарам. Меня не обмануть мороком, не навеять сон ни магией, ни травками. Не наслать любовных чар, не проклясть. Этот дар Господин пробудил без всяких просьб. Моя неуязвимость его всегда сильно волновала.

«Если не расстроишь меня, ты проживешь столько, сколько проживу я, а я буду жить вечно», — так он говорил мне.

Значит, вот он мой седьмой дар. Уже неплохо. Даже полезно. Когда меня найдут, а я надеюсь, что найдут, мне предстоит еще какое-то время прожить среди магов, и от их ненависти и мести меня не спасет даже Скай. Достаточно вспомнить его воинов. Господин всего лишь уехал вперед и потерял контроль, а меня уже скормили дереву-живоглоту, воспользовавшись незнанием местной растительности. И им плевать на то, что сохранение моей жизни важно, иначе Вайторис может очень сильно разозлиться, и тогда всё станет намного жестче и страшней. Хотя вряд ли воины думают об этом. Они видят врага и стремятся его уничтожить. И Игнис Сиел не триги, ее беречь не за чем. Скоты, тьфу.

Шумно выдохнув, я направилась на выход. Толкнула деревянную дверь, она легко поддалась. Все-таки триги не так уж и не разумны. Утварь, двери, стол, окошко, Сонник. Всё это показатели того, что разума у них предостаточно. К тому же стоит учесть, как нас подловили с водником. Выждали, когда мы оказались наиболее беспечны. Устранили мужчину, оглушили женщину. Интересно, а Аквея прихватили, или оставили валяться с пробитой головой? Выжил хоть?

В груди как-то неприятно сжалось. Я на мгновение задохнулась, и пришлось остановиться, чтобы опереться рукой о стену, пока внезапное кружение перед глазами не прекратилось. Мотнула головой, пытаясь понять, что сейчас со мной произошло, чувствовала я себя уже лучше. Однако, отбросив ненужные размышления, я снова огляделась.

И вновь я не встретила никого из тригов. Эта комната была пуста. В ней я увидела подобие очага с подвешенным над тлеющим огнем котлом, большой деревянный стол, полки с посудой. Похоже, это была кухня. Но меня больше привлекло большое деревянное ведро. Я подошла к нему и с облегчением вздохнула, внутри была вода. До невозможности хотелось ополоснуть лицо. Я бы не отказалась от целой купели, чтобы помыться, но приходилось довольствоваться тем что есть.

Я опустила ладони в холодную воду, зачерпнула воду и протерла лицо. Затем подумала и нагнулась ниже, чтобы щедро поплескать на себя. Вновь опустила руки в воду и изумленно замерла, ощутив, что она изменилась, став более… плотной. Да, плотной, немного вязкой. Нахмурилась, потянула ладони назад и вскрикнула, когда поняла, что меня держат за запястья. Хотела отпрянуть, но вода вдруг взметнулась фонтаном, и мою голову поймали в захват холодные ладони. Я уставилась в синие глаза на прозрачном лице:

— Нашел, — прошелестел знакомый голос.

— Ты, — выдохнула я и зачем-то добавила: — Живой.

— Надеялась, что избавилась? — смотреть на текучую ухмылку было жутковато.

— Точно, только об этом и мечтала, — ответила я.

— Ты улыбаешься, — сказал Скай.

— Глупости, — отмахнулась я, но поймала себя на том, что действительно улыбаюсь. Однако отчего-то сейчас эта странная радость меня не встревожила. Я и вправду была рада, что говорливый водник жив. Наверное, всё дело было в том, что он мог вытащить меня из поселения тригов.

Аквей чуть помолчал, словно думал о чем-то, а затем отпустив меня, отстранился и замер прозрачной фигурой из воды, наполовину торчавшим из ведра. Он скрестил руки на груди, поднял одну к подбородку и потер его, издав тихий плеск. Картина была, на самом деле, забавной. Я хмыкнула и зажала рот рукой, чтобы не привлечь кого-нибудь смехом.

— У меня всего два вопроса, — наконец, снова заговорил Скай. — Первый: почему я тебя не чувствовал всё это время? И второй, главный: за какой Тьмой ты всё еще стоишь здесь?

Теперь подбородок потерла я, осмысливая его вопросы.

— Ну-у, — протянула я, — на первый вопрос я, наверное, знаю ответ. В себя я пришла не так давно. До этого лежала живым трупом среди цветов Сонника. А на второй вопрос у меня ответа нет. А где мне стоять?

— Да, возможно. Сон наведенный, мог поэтому не чувствовать, — согласился Аквей. — А что тебе непонятно по второму вопросу? Я вообще-то ожидал повторения истории с похищением из Черного замка. Но я не могу изменить твою форму, а значит, вытащить отсюда.

— Тогда я знаю ответ, — усмехнулась я, вдруг сильно пожалев, что проснулся именно этот дар. — Ко мне вернулась невосприимчивость к чужим чарам и воздействию. Из-за этого я и очнулась, иначе, судя по количеству цветов, мне следовало проснуться намного позже. Наверное, поэтому и в доме никого нет.

— Ясно, — деловито кивнул Скайрен. — Значит, просто не будет. Вернусь позже.

И он снова исчез в ведре.

— Эй! — воскликнула я, запуская руки в воду. — Скай! — Но вода стала обычной, жидкой и текучей, никакой водник в ней больше не прятался. С досадой притопнув ногой, я развернулась и решительно направилась к двери, ведущей на улицу.

Толкнула деревянную створку и нахмурилась, она была заперта снаружи. Усмехнувшись, я подошла к большому столу и уселась на его край. Ноги поставила на лавку, приставленную к столу, подперла щеку кулаком и принялась ждать. А что мне еще оставалось? Дверь мне не выломать, в окошко ничего не видно, рассматривать в землянке было нечего, заняться нечем. Покосилась на ведро, но водник не спешил осчастливить меня новым явлением.

Триги… триги… Что-то было смутно знакомым в этом слове. Такое ощущение, что я про них все-таки что-то знала, но благополучно забыла. Вздохнув, я перевернулась и растянулась на столе в полный рост. Моя память упорно стремилась что-то мне подсказать, но никак не могла пробиться сквозь рой беспорядочных мыслей. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться…

— Как же ты хороша…

Что это, шепот ветра, или шелест листвы на деревьях? Я прикрываю глаза, подставляю лицо под невесомо-ласковые касания, не похожие ни на касания пальцев, ни на поцелуи. Невозможно приятно. Душа стонет от болезненной нежности, и хочется кричать на весь мир о том, что мое сердце пылает от любви.

— Моя…

— Что это?! — взвизгнула я и порывисто села, ошалело оглядываясь вокруг себя.

Логово трига было всё также пусто, и кроме меня и моего тяжелого хрипловатого дыхания ничего не нарушало его тишины. Я схватилась ладонями за щеки. Сердце бешено колотилось в груди, грозя вырваться наружу с каждым новым ударом. Мотнула головой, но голос, только что услышанный мной в воспоминаниях, по-прежнему звучал в ушах. И самым страшным было то, что я не узнала в нем голоса своего Господина. Это не Вайторис говорил мне такое привычное «моя». Не было его покровительственных ноток. Тот, кто ласкал меня, не подавлял волей, не указывал на свою власть, не привязывал к себе признанием. Он просто… любил?

— Великая Тьма, что это?! — со стоном вопросила я тишину логова. — Со мной такого не было, не было!

Никогда и никого я не любила кроме моего Господина. Ни для кого мое сердце не билось чаще, и уже давно не ускоряет бег при взгляде на Вайториса. Я отдала ему душу, но сердце остыло несколько столетий назад. Ничто во мне не пылает, кроме страсти. Лишь в эти мгновения я сгораю до пепла. Я не знаю, что значит — болезненная нежность. Даже к Вайтору я не испытывала ничего подобного. Смотрела снизу вверх, восхищалась, млела от полуулыбки и похвалы, но…

«Как же ты хороша»…

— Прочь! Убирайся прочь, кто бы ты ни был! — выкрикнула я и замолчала, оглушенная звенящей тишиной, едва ли потревоженной моим криком. — Прошу…

О чем я просила? Наверное, о том, чтобы бессмысленное видение исчезло, словно его никогда не было, но память, будто издеваясь надо мной, вновь и вновь шептала мне чужим незнакомым голосом слова, которые проникали в самую душу, тревожа и причиняя острую режущую боль. Откуда эта боль? Зачем? Почему? В моей жизни никогда не было этого голоса, тогда почему в глазах стоят слезы? И отчего я ищу ответа на вопрос — что за странная греза смутила мой разум?

— Хватит!!! — заорала я, и… дверь открылась.

На меня смотрели две женщины. Именно женщины, без единой шерстинки, разве что черты их лица были грубоваты, да фигуры и рост не несли в себе никакого изящества. Они смотрели на меня без всякой враждебности или интереса, скорей, равнодушно. Я вздернула подбородок, ответив надменным взглядом свысока. Признаться, была даже рада их появлению, мысли, терзавшие меня, наконец, померкли и дали вдохнуть полной грудью, но не кидаться же мне было с радостными объятьями к двум дикаркам, явившимися не понятно для чего.

— Проснулась, — отметила одна низким голосом.

— Слишком рано, — ответила вторая.

— Тем лучше, — произнес голос еще невидимой женщины, и она раздвинула руками первых двух.

Это была старуха, чей рост значительно уступал двум дикаркам. Седые волосы были собраны в пучок на затылке. И если первые женщины были одеты в бесформенные хламиды, то на этой было надето вполне привычное платье, только выцветшее и не один раз заштопанное. Цепкий взгляд черных проницательных глаз прошелся по мне, я невольно поежилась от ощущения, будто меня одновременно укололи множеством иголочек. Глаза женщины сузились, и она поджала сморщенные губы.

— Подготовьте и приведите в назначенный час, — велела она замершим дикаркам. — Будет моему сыну сильный наследник. — Я поперхнулась.

— Добыча, — ожила первая.

— Рварну нет равных, — усмехнулась старуха и вышла, так и не сказав мне ни слова.

Я проводила женщину взглядом, осмысливая слишком короткий разговор, чтобы понять, о чем идет речь. Впрочем, соображения у меня появились быстро. Добыча… Значит, на меня имеют право все мужчины племени, поэтому должно состояться нечто вроде сражения за самку. Так? Похоже, так. И некий Рварн тут самый сильный, и меня уже напророчили в матери его детей. Хм… Сказать им, что рожать я не могу стараниями моего Господина, или не стоит? Нет, не стоит. Это лишит меня важности, и тогда что? Убьют? Сможет взять каждый желающий? Вряд ли я переживу такое. Нет уж. Мать, так мать, а там посмотрим. В любом случае, водник обещал вернуться. Буду ждать Ская и не противиться, чтобы со мной не собрались сделать. Убивать пока точно не будут.

Пока я размышляла, дикарки приблизились ко мне. Меня сноровисто стянули со стола, утвердили на ногах и накинули нечто, напоминавшее плащ. Только капюшон оказался слишком глубок, и его края лежали на моей груди. Были рукава, но они достигали моих колен, низ плаща волочился по земле, так что можно было смело сказать, что меня спрятали. Вот бы еще исчезнуть на самом деле…

Однако я никуда не исчезла, но и в логове не осталась. Женщины крепко ухватили меня под обе руки и повели на выход. Хотелось крепко выругаться, потому что я ничего не видела, и, оказавшись вновь без обуви, пересчитала босыми ступнями все камешки, попавшиеся по дороге. Правда, ни разу не спотыкнулась и не завалилась, мои надсмотрщицы за этим следили. Они легко вздергивали меня вверх, когда под ногами появлялись переплетенья древесных корней. Может было что-то еще, не видела, но до цели нашего путешествия добрались быстро. И скажу честно, когда с меня стянули хламиду, я произнесла с чувством:

— Благослови вас, Хаос!

Меня ждала большущая и глубокая лохань! Вода в ней исходила парком, на поверхности плавали пышные розовые цветы, наполняя воздух купальни тонким пьянящим ароматом. Надо ли говорить, что я не произнесла ни слова протеста? Более того, сама избавилась от грязного платья и шагнула на невысокий табурет, с которого перебралась в саму лохань и с наслаждением погрузилась в ароматную глубину с головой. После вынырнула, раскинула руки в сторону и велела:

— Приступайте.

Дикарки переглянулись. Кажется, от меня ожидали чего-то иного. Возможно, слез, мольбы, борьбы и ярого протеста, но не дождались. Как же я мечтала помыться после поганого нутра живоглота! И пусть фонтаны Аквея сбили с меня слизь, но волосы всё еще оставались неприятно жесткими, платье заскорузлым, и кожу кое-где тянуло. К тому же присутствовал небольшой зуд, и это вовсе не было зудом цветения очередного дара.

— Ну? — я с возмущением посмотрела на дикарок.

Женщины снова переглянулись и… залезли ко мне в лохань, не раздеваясь. Вот это возмутило, но пришлось сдержаться и не мешать им. Одна намывала мне волосы, вторая тело, а я закрыла глаза и млела от неспешных движений женских рук и аромата цветов. Пальцы дикарки скользнули по моей груди, несильно сжали ее, задели навершие сосков и замерли, словно ожидая чего-то. Я приоткрыла глаза, с подозрением посмотрела на озадаченное лицо женщины:

— Что? — спросила я. — Продолжай.

— Ты не стонешь, — произнесла та, что облапила меня.

— Цветы свежие? — вторая перестала перебирать пальцами мне волосы.

А, ясно. Очередные цветочки с секретом. И мытье для того, чтобы выйти к самцам, готовой к соитию? Выдавать тайну, что на меня уже не действуют чары, не стала. Кто их знает, что у них там приготовлено на такой случай. Потому откинула голову назад, приоткрыла рот и, облизав языком губы, издала негромкий протяжный стон.

— Свежие, — с удовлетворением отметила первая и продолжила мыть мое тело, умело дразня грудь кончиками пальцев, чтобы огонь желания разгорелся еще сильней.

Я вдруг представила, что сейчас со дна поднимется Скайрен Аквей, весь состоящий из воды, каким он был в логове. Забавно было бы посмотреть, как отреагировали бы на это невозмутимые дикарки. Сомневаюсь, что они видели нечто подобное. Я так ярко представила себе его прозрачный, но плотный силуэт, лицо с ярко-синими глазами, наполненными бликами света, как речная рябь в солнечный день. Интересно, а в теплой воде он тоже был бы теплый? Любопытно, а каково это целовать водяного мужчину? Были бы его поцелуй таким же, как во плоти? Жадным, глубоким, пьяняще-чувственным…

— Ох, Тьма, — задохнулась я без всякого притворства.

Одна из женщин довольно хмыкнула у меня над ухом, и я заставила себя вырваться из плена сладкого наваждения. Жаль, что проснувшийся дар не может оградить меня от желания, которое вызывает во мне водник, было бы очень кстати… Я разозлилась на Аквея, даже не знаю, за что больше. То ли за то, что не появился из воды, то ли за то, что завожусь лишь при одном воспоминание о его поцелуях. Теперь сохранять на лице блаженное выражение было гораздо сложней, но дикаркам хватило и моего сопения с нервным покусыванием губ. Должно быть, решили, что я уже изнемогаю от вожделения и жду не дождусь, когда меня один из их воинов затащит к себе в логово.

Приоткрыв глаза, я проследила за ухмылочками дикарок. Хотелось спросить, часто ли они производят такие омовения, и где те женщины, которых приводили в купальню. Да и о том, кто в племени разбирается, узнать в травах тоже хотелось. Возможно, та самая старуха, а может триги это знали и до нее. Однако мои вопросы сейчас были лишними, и я молчала.

Послушно выбралась из лохани и дала себя обтереть. Мое грязное платье, хвала Тьме, на меня натягивать не стали, вместо него надели на бедра широкую полоску кожи, грудь скрыли под волосами и ожерельем из серебряных монет в несколько рядов. Обули в подобие кожаных сандалий, оплели ноги до колен ремешками, и, как завершающий штрих, на запястья надели кожаные нарукавники, обшитые тоже серебряными монетами.

Хмыкнув, я решила, что во всем моем нынешнем виде несомненный минус мокрые волосы. Вода быстро остыла и теперь стекала по телу холодными ручейками, несмотря на то, что волосы неплохо отжали в грубоватое серое полотно. Ничего, выдержим и это. В завершение омовения на меня вновь накинули ту же хламиду, в которой я ничего не видела. После этого прозвучало короткое:

— Идем, — и меня опять повели.

Однако остановили, как только тепло купальни осталось за спиной, и я услышала скрип закрывшейся двери. Кто-то приблизился ко мне, некоторое время молчал, но все-таки заговорил.

— Тебе повезло, девочка. — Это была старуха, я узнала ее по голосу. — Когда меня выкрали и выставили, как добычу, мне достался грязный вонючий зверь. Никто не затуманил мне разум ароматом лиеды. Лишь на ложе, когда мой зверь вошел в опочивальню, я узнала, что они могут менять личину, и взял меня человек. Многие думают, что триги всего лишь неразумные животные, но у них есть разум. И этот разум позволил вожаку разглядеть во мне не просто самку. Он полюбил меня, я стала ему верной женой и знахаркой для всего племени. Памятуя о том ужасе, который пережила в ту ночь, когда мой Орвер лишил меня девства, я облагодетельствовала пленниц покоем до омовения и огнем страсти перед поединком воинов, лишив их страха. Сейчас ты не понимаешь меня и мечтаешь о мужском естестве, которое заполнит твое лоно, но когда очнешься, ты увидишь рядом сильного мужчину, а не животное. Надеюсь, что не ошиблась, и ты дашь ему то, чего не смогли дать другие жены. Они были слабы и глупы. В твоих глазах я увидела разум и не увидела страха. У тебя сочное тело, созданное для того, чтобы услаждать мужчин. Рварн оценит последний дар своей матери. И если утром ты будешь готова принять его, я обучу тебя всему, что знаю сама, и тогда Создатели, наконец, отведут меня к моему мужу и двум старшим сыновьям. Не подведи меня, девочка. Разочаруешь, исчезнешь, как и остальные до тебя. Не пощажу. Ведите.

Меня вновь потянули вперед, а я задумалась о словах старухи. Выходит, что она травница, раз стала знахаркой. Заботливая, забери ее Хаос. Я недобро усмехнулась. Значит, не желает самку трига в жены своему сынку, хочет более образованную женщину. Сколько она так загубила девушек, пока ищет Рварну достойную жену? И Скай будет называть меня порождением Тьмы! А чем эта старуха лучше меня? Я хотя бы выполняла приказы Господина, а эта губит перепуганных девиц за то, что они не хотят принимать дикаря. Интересно, знахарка хотя бы дает им время привыкнуть? Судя по всему, нет, раз ожидает утра. Выходит, если изнасилованная пленница на утро не понимает своего счастья, заботливая мамаша ее убивает. И как? Травит, душит? Да плевать, если честно. Но если мне придется лечь под этого Рварна, Вайторис спалит все племя, не глядя на то, магические они существа или нет. И все-таки я надеялась, что водник успеет раньше, чем я укажу Господину, где нахожусь и что со мной сделали, а я укажу. Клянусь Огнем, никого не пожалею.

Тут мне пришла в голову иная мысль. Скай говорил только о звериной личине. Пугал, или сам не знает о том, что триги все-таки оборотни? Пока я размышляла о том, насколько ревностно племя хранит свои секреты, меня куда-то привели. Я ощутила жар огня, негромкое порыкивание, словно вокруг меня собрались звери. Кажется, я на месте, где за меня будут сражаться самцы. Не скажу, что я не испытала острого любопытства. Конечно, это не та эмоция, которую от меня ожидают, но что-то мне подсказывает, что в обморок от ужаса я не упаду.

Плащ-хламиду с меня стянули одним ловким движением, и я невольно покривилась от яркого всполоха огня, но уже через пару мгновений с интересом рассматривала тригов. Они расселись кругом, верхней точкой которого была я. Дикарки, которые привели меня сюда, исчезли, и я оказалась единственной женщиной. На меня обратились взгляды всех, кто находился в круге. Триги не то звери на двух ногах, то ли люди, поросшие шерстью, с крепкими клыками и острыми когтями могли бы напугать впечатлительную девицу, я же видела созданий и поомерзительней. Да и от нежного девичества меня отделяли несколько столетий. Так что я спокойно осмотрела «женихов», откинула подсыхающие пряди волос на спину и приняла наиболее соблазнительную позу. Дурила, да. Но почему нет? Буду я стоять столбом, или же раззадоривать самцов, результат один.

Хищные взгляды прошлись по мне, оставляя ощущение липкой паутины, ноздри зверей трепетали, улавливая мой запах. На некоторых мордах ясно читалось недоумение. Разумеется, они не уловили запаха вожделения, вопреки словам старухи о мужском естестве я как раз совсем не мечтала, и возбуждение, охватившее меня в купальне при мысли о Скае, уже исчезло, и вода смыла его следы. Усмехнулась, откинула на спину вторую прядь и посмотрела прямо в глаза самому мощному, бросая ему вызов. После оглядела остальную стаю и замерла, безучастно глядя поверх лохматых голов с небольшими треугольными ушами.

И словно это стало сигналом, с места вскочил один из тригов. Он полуприсел, будто готовился прямо сейчас броситься на любого, кто решит оспорить его право на самку, оскалился и оглушительно зарычал. Тут же послышался ответный рык с другой стороны круга, и в центр выскочил второй самец. Если Рварн тот, кто мощней остальных, то он остался сидеть на земле, не спеша вступить в драку. Он следил за разгорающейся дракой, я за ним.

Почувствовав мой взгляд, мощный триг повернул голову в мою сторону. Я пренебрежительно усмехнулась, снова глядя ему в глазах, и перевела взгляд на дерущихся самцов. А когда вновь мазнула взглядом по большому самцу, он по-прежнему смотрел на меня. Я приняла излюбленную позу. Правая нога чуть выставлена вперед, подбородок гордо приподнят, левая ладонь упирается в бедро… Жаль, что нынче мне неподвластен огонь. Обычно в правой руке у меня огненная плеть, чей кончик подергивается по земле, рассыпая искры. Завораживающее зрелище… наверное.

Волосы быстро высохли, благодаря огромному костру за спиной, и теперь черные пряди извивались змеями, то бросаясь мне в лицо, то вновь открывая обзор. Вайторису бы понравилось. Интересно, а Скаю? Ему бы я такая понравилась? Его бледная водница представляет собой совсем иной тип. Изнеженный хрупкий цветочек, который так и хочется изломать в пальцах.

Воспоминание о Эйволин породили волну злости, и за схваткой я следила уже с кровожадным любопытством. Самца, первым кинувшего вызов, вытащили за ноги за круг, и победитель, разгоряченный схваткой и победой, ударил себя в грудь когтистой лапой, издав громоподобный рык. Но на него уже ответили, и драка закипела по новой. Мощный всё еще оставался на месте. Однако интерес к нему я уже потеряла, в этих гляделках не было толку. Это развлечение мне уже надоело.

И вновь схватку выиграл тот же самец. Он был изранен ударом когтей соперников, но упрямо держался на задних лапах, вызывая нового противника на бой. На мгновение он обернулся ко мне и зарычал, кажется, показывая, что место для ночлега мне уже определено, но в круг вышел четвертый самец, явно не согласный с самоуверенностью победителя двух схваток. И четвертый добил стойкого зверя. Но даже когда его утаскивали за круг, он всё еще порыкивал и махал лапой в мою сторону. Какой настойчивый кавалер…

Четвертого победил пятый, выстоял против шестого и седьмого, но восьмой выиграл схватку почти сразу, хватило одного удара. И вот тогда с места встал самый мощный триг, а я, наконец, поняла, чего он ждал. Первыми сражались более слабые самцы, и вожак, а я теперь была уверена, что это он, не вступал в драку, в которой мог выиграть слишком быстро. К тому же, слабые или нет, но противники могли вымотать его раньше времени, и победа досталось бы более свежему самцу.

Рварн немного покружил в круге, затем нанес пару ударов, свалив противника с ног, и посмотрел мне в глаза. Вновь пренебрежительно фыркнула и отвернулась. За время следующих поединков я успела заскучать. Тактика у зверей была примерно одна и та же. Покружили, ударили лапами. Зубы в ход не пускали, только передние лапы. Рвали друг друга, но не до смерти, что вполне понятно. Но чем сильней вставали противники, тем более остервенело звучало рычание, тем яростней становилось нападение, и тем опасней наносились удары.

Рварн выстоял уже против трех самцов. Оставались еще двое, и сдаваться вожак явно не собирался. Я задумала о малочисленности племени, но потом вгляделась в тех, кто сражался. Среди них не было юных и пожилых. Свободные зрелые самцы? Да, скорей всего. Если все-таки у тригов есть жены, то здесь действительно присутствуют только те, у кого еще нет пары. Если они тащат к себе женщин, то приток свежей крови имеется, а при условии, что их особо не трогают, то племя должно быть не маленьким.

— А-ар-р, — заревел Рварн, ударом лапы отбрасывая в сторону еще одного противника.

Он стремительно обернулся ко мне. В черных звериных глазах отражалась игра языков пламени. Шерсть на загривке топорщилась, плечо самца окрасилось кровью от рваной раны, но выглядел он впечатляюще. Хищник, стремительный, сильный, беспощадный. Но я лишь изломила бровь и повернулась к нему боком, проявляя пренебрежение. Дойти до меня вожаку не удалось, потому что в круг выскочил последний оставшийся триг.

Этот самец мало уступал в комплекции Рварну, и мощному стало не до меня. В этот раз схватка была более затяжной. Противник вожака оказался не только силен, но еще и хитер. Он играючи уворачивался от ударов, то подныривая под несущуюся к нему лапу, то плавно ускользая в сторону. Эта игра заметно бесила Рварна. Он начал пропускать ответные удары, тем более его противник не скупился на обманные замахи. И когда лохматый упал на землю, а я посчитала, что он все-таки упустил победу, вожак ударил под противника под колено. Тот присел, и следующий удар задней лапы пришелся второму тригу в живот. Он согнулся пополам, и Рварн окончательно свалил противника на землю. После уселся сверху и несколько раз наотмашь ударил одной передней лапой, второй и откатился, замерев несколько мгновений. С земли поднялся только Рварн.

Он тряхнул головой, и яростный рык разорвал неспокойную тишину ночи. Затем взглянул на меня исподлобья и неспешно приблизился, всем своим видом показывая, кто хозяин этой ночи. Я прокрутила в голове, как охладить пыл разгоряченного дракой самца, но так и не придумала. Словами распалю еще больше, ножа мне никто так и не дал, силы наши явно не равны. Оставался только один выход — поскорей уснуть и наябедничать Вайторису, если, конечно, он не придушит меня, как только я появлюсь.

Вожак подошел ко мне вплотную, взгромоздил когтистую лапищу мне на талию и рывком притянул к себе. Горячий влажный язык прошелся по моей шее, жалобно звякнули монетки, когда Рварн разорвал свободной рукой ожерелье. Он еще сильней прижал меня к себе, и я ощутила твердую плоть. Мелькнула надежда, что прямо сейчас, здесь и в этом обличье зверь меня не возьмет, и разлетелась, как только он развернул меня к себе спиной и толкнул на траву.

— Вот Тьма, — выругалась я, прекрасно понимая, что за мои взгляды мне прямо сейчас покажут, кто тут главный.

Перевернулась на спину, уперлась подошвой сандалии в грудь тригу, уже нависшему надо мной. И только собралась сказать, что думаю о происходящем, как где-то сбоку раздался изумленный возглас. Послышался плеск воды, я вывернулась, только сейчас заметив, что костер разложен на берегу пруда, и застыла с раскрытым ртом.

Света от огня хватило на то, чтобы увидеть удивительную и даже мистичную картину. Он появлялся из пруда, поднимаясь над поверхностью воды, словно оживший Водный Дух. Неспешно, завораживающе. Прозрачное тело отражало блики огня, переливалось на сплетениях мышц. Голова Скайрена Аквея была опущена на грудь, он ни на кого не смотрел, продолжая свой подъем, всё больше приближаясь к берегу. А когда мужская фигура, сотворенная из воды, шагнула на сочную зелень травы, Скай, наконец, распрямился и осмотрелся.

Ярко-синие глаза, отливающие бликами света, сейчас отразили игру языков пламени, и мне показалось, что я вижу в сочной синеве золотые искры. Скайрен остановил на мне взгляд, после перевел его на трига, застывшего, как и я, с раскрытой пастью.

— Я пришел забрать свое, — произнес водник, так и не вернув себе привычный облик.

Он направился в нашу с вожаком сторону. Я закрыла рот, гулко сглотнула, и брови мои взлетели вверх, когда я увидела, что по траве, у ног Аквея, по-змеиному извиваясь, ползет узкий поток воды. На моих губах заиграла кривоватая усмешка. Скай прихватил с собой Венна.

— Эта женщина принадлежит мне, — указал на меня водник. — Игнис.

Я попыталась вскочить на ноги, чтобы спрятаться за спину водника, но сверху меня придавила когтистая лапа, и рычащий, едва понятный голос, ответил:

— Моя добыча.

Не слышит их Вайторис… Эта мысль появилась и тут же исчезла, так и не задержавшись в сознании. Передо мной разворачивалось нечто более интересное, чем размышления о Господине.

— Венн, — коротко велел Аквей.

Змей обрел плоть и стремительной стрелой метнулся вперед, сбивая с меня трига. После свился в кольцо, заключив меня в его центр, поднял голову и угрожающе заревел.

— Моя добыча! — с яростью зарычал Рварн.

— Ты не победил меня, чтобы присвоить себе чужое, — заносчиво ответил водник. — Ее забрали не в честной схватке. Ты вор среди других воров. Хочешь забрать мою женщину, сразись со мной. И если победишь, я уйду и оставлю ее тебе. Но если выиграю я, то заберу Игнис, и никто не посмеет преследовать нас.

— Я победил, — не согласился триг.

— Не меня. Игнис принадлежит мне, и только победив меня, ты скажешь, что она твоя добыча. Хочешь ее, бейся.

У меня были свои соображения насчет воровства, и кто здесь первый вор, но их я благоразумно придержала при себе. В данный момент я согласна была называться женщиной Аквея. В каком-то смысле я ею и была, если учитывать нашу проклятую связь. Потому продолжала хранить молчание, наблюдая за развитием событий.

— Ты не триг! Рварн уже выиграл схватку за свою самку!

Я стремительно обернулась и сузила глаза, глядя на старуху, ворвавшуюся в круг света от костра. Он встала рядом с сыном и теперь сверлила Ская неприязненным взглядом.

— Рварн еще малое дитя? — насмешливо вопросила я, поднимаясь на ноги. — Что же он за вожак, если от его имени говорит слабая женщина?

— Я его мать, — старуха ответила мне надменным взглядом.

— Мы все рождены матерями, — ответил ей Аквей, — но приходит время, когда мужчина должен говорить своим голосом. Из пасти Рварна я слышу женский визг.

— Я — воин! — зарычал триг.

— Тогда сразись и докажи, что смеешь требовать себе дочь Огня, — Скай глядел в глаза зверю, и тот вздыбил шерсть на загривке.

— Я покорюсь только сильнейшему, — добавила я, гордо вскинув подбородок.

— Он не триг! — вновь выкрикнула знахарка, указывая на водника пальцем. — Он человек из воды! Пусть покажет истинный облик!

Старая стерва! Меня захлестнуло волной ярости, когда я поняла, чего она добивается. Скай во плоти станет уязвим для когтей трига, и тот порвет водника, потому что Аквей живет по закону, который запрещает применять магию против тех, кто ее не имеет.

— Пусть тогда и Рварн покажет свой истинный облик! — воскликнула я.

— Триги живут в одном облике, это знают все, — насмешливо ответила знахарка.

— Лжешь, карга, — усмехнулась я. — Ты сама мне говорила возле купальни, что они меняют личину.

— Ты не могла меня слышать, — старуха шагнула в мою сторону и вдруг застыла, расширив глаза и нацелив на меня палец. Голос женщины упал до шипящего полушепота — Какое имя ты назвал, человек из воды?

— Игнис, — опередила я Ская. — Игнис Сиел.

Она отшатнулась, прикрыла узкой сухой ладонью рот и замотала головой:

— Пусть забирает, сын, — в голосе старухи послышался испуг. — Я ошиблась, это не твоя самка. Пусть человек из воды заберет ее. Пусть уходят!

— Нет! — триг мотнул головой. — Моя добыча!

— Сын…

— Молчи!

— Ты не понимаешь…

Но Рварн больше не слушал матери. Он вскинул голову, издав оглушающий рык, ударил себя лапой в грудь и бросился на водника. Старуха порывисто обернулась ко мне, я ответила прямым взглядом исподлобья и издевательской ухмылкой.

— Убийца, — выдохнула знахарка.

— Как и ты, не так ли? — язвительно произнесла я. — Сколько девиц ты посчитала негодными для твоего лохматого сыночка наутро после того, как утром исчезал дурман?

Она не ответила. Вновь закрыла рот рукой и теперь следила за начинающейся дракой. Я тоже не стала настаивать на продолжении беседы, она мне была неинтересна. Погладив Венна, ткнувшегося носом мне в бедро, я смотрела в сторону двух противников. Они кружили недалеко от костра, настороженно наблюдая друг за другом. Я невольно залюбовалась звериной грацией трига. Он ступал мягко, плавно, не спеша напасть. После перевела взгляд на Ская.

Водник… танцевал. Клянусь! Он перешагивал с ноги на ногу, то чуть наклоняясь вперед, то вновь отклоняясь назад, затем крутанулся на пятках, поднял над головой руки и хлопнул в ладоши, и тут же пролился на землю, словно кто-то плеснул из ведра. Еще мгновение, и прозрачная фигура выросла за спиной трига. Аквей вежливо постучал пальцем по плечу Рварна, в недоумение смотревшего на то место, где только что стоял противник.

Триг стремительно развернулся, оскалился и махнул лапой, но Скай уже скользнул в сторону, всем своим видом показывая, что готов продолжить. Рварн, мотнув лохматой головой, зарычал, ударил сжатым кулаком по ладони, и кружение возобновилось. А затем всё повторилось: короткий танец, хлопок в ладоши, и наглец опал мокрым пятном на густую траву. И вновь вожак в недоумении смотрел туда, где только что стоял Аквей. Я усмехнулась, покосилась на знахарку и подумала, что она несколько преувеличила разум тригов.

Повторилось издевательство и в третий раз, с той лишь разницей, что Скай вместо вежливого жеста, пнул Рварна под зад, разъярив зверя. Триг махнул обеими лапами, но схватил лишь воздух, водника уже не было рядом. Вожак нашел его взглядом и вновь бросился. Они немного пометались внутри незаметно образовавшегося кольца из тригов. Сейчас здесь были не только самцы, но и самки. Они молча следили за поединком, если это можно было так назвать, не вмешиваясь и не отвлекая противников.

Набегавшись, Аквей и Рварн сделали передышку, возобновив кружение. Скай уже откровенно выделывал незамысловатые па, больше похожие на танец простолюдинов. Он по-прежнему не нападал, но его действия доводили трига до бешенства. И если именно этого добивался водник, то наступало время воспользоваться плодами своих танцев и расшаркиваний. Я уселась на землю, Венн уместил голову у меня на коленях и млел от того, что я почесывала ему макушку. Мне хотелось спросить, что леор Аквей намерен делать дальше, но я продолжала хранить молчание. Не вмешивалась и старуха. Она сплела пальцы на груди и что-то бормотала себе под нос, кажется, страдала, но на это мне было глубоко наплевать.

Водник продолжал забавляться и бесить трига. Он уже пару раз крутанулся на пятках, похлопал в ладоши, Рварн нервно рыкнул оба раза, метнувшись в сторону, но Аквей не спешил пропадать. Наконец, крутанулся в третий раз, хлопнул и исчез в траве. Вожак тригов стремительно обернулся назад, ожидая увидеть там Ская, но водник поднялся там же, где исчез, шлепнул ладонью по лохматой спине, и как только Рварн обернулся, нанес ему удар локтем в могучую челюсть. Триг покачнулся, но устоял. Он заревел, махнул одной лапой, второй, разорвав грудь Аквея. Вода полетела брызгами в стороны, Скай склонился, закрывая ладонями раны. А когда зверь издал торжествующий рык, распрямился и издевательски осклабился.

— А я живой, — жизнерадостно сообщил Скай и снова ударил трига в челюсть.

Снова когти полоснули по воднику, но в этот раз Аквей даже не стал разыгрывать представление. Я смотрела вместе со всеми, как мгновенно затянулись раны, и Скайрен, отступив от Рварна, произнес уже без тени улыбки:

— Хочешь добраться до меня, меня личину. Иначе я загоняю тебя до того, что ты упадешь под ноги своей стае.

— Ты хочешь бесчестной драки, человек из воды! — выкрикнула знахарка. — Рварн ранен, и в человеческой личине будет слаб!

— Я исцелю его раны, — ответил Скай. — Я могу отступить, но тогда он должен признать, что отказывается от самки.

— Моя добыча! — прорычал Рварн.

— Меняй обличье, — потребовал водник.

Но твердолобый триг опять бросился на Аквея. Тот развел руками, вздохнул и пролился на землю. Он возник в другом конце круга, приложил ладонь к губам и издевательски завыл. Рварн обернулся, бросился к нему, но Скай вновь исчез, чтобы вновь появится на расстоянии от трига.

— Блохастый, потерял? — насмешливо спросил водник.

Ответом ему был разъяренный рык.

— Я здесь, — крикнул Аквей, снова сменив местоположение. — Или здесь… А может здесь.

Он снова и снова исчезал и появлялся, то в стороне от трига, то за его спиной, и тогда следовали пинок или затрещина. Но стоило вожаку обернуться, когда водник опять утекал у него сквозь пальцы (Рварн пытался несколько раз так поймать скользкого противника).

— Не устал выглядеть дураком на глазах стаи? — скучающим тоном спросил Скай.

И вновь в ответ лишь рев и новая попытка нанести удар.

— Меня обличье, триг… Меняй обличье… Меняй…

Скай уже даже не ожидал, пока Рварн подберется к нему. От его мельтешения не выдержал кто-то из тригов, зарычал и ударил кулаками по земле. Признаться, и у меня уже рябило в глазах.

— Меняй… Меняй… Хочешь добраться до меня, меняй…

Рварн упал на колени посреди круга, замотал головой, продолжая реветь раненным зверем. Затем уперся кулаками в землю и прорычал:

— Согласен!

— Ты применяешь манию! — закричала сварливым голосом старуха. — Это нечестный поединок!

— Да замолчи ты, карга, — раздраженно ответила я. — Если бы он применял магию, твой сынок бы уже стал ковриком под ноги у ложа.

— Ты-ы-ы, — она нацелила на меня палец.

— Откушу, — пообещала я и клацнула зубами. — Затем оторву голову и надену на палку, будешь пугалом на чьем-нибудь поле. Тебе там самое место.

Знахарка вскрикнула, закрыла рот и скрылась за спинами тригами. Устало зевнув, я снова посмотрела в круг. Венн подтолкнул меня под локоть, напомнив, что я забыла о своей святой обязанности.

— Вымогатель без стыда и совести, — обозвала я его, продолжив гладить наглого змея.

Триг всё еще стоял на коленях. Он откинулся назад, раскинул лапы в сторону и снова рычал, но теперь из-за смены личины. Так ли это было всегда, или сейчас давали себя знать усталость и раны, но я и без своего пока утраченного дара чувствовала его боль. На мгновение прикусила губу, жадно вглядываясь в Рварна и ловя его страдания, но вскоре скривилась и ощутила приступ тошноты, а не удовольствия. За чужой болью оказалось наблюдать неприятно. Более того. Мне вдруг стало его жаль трига. Я уже хотела попросить Аквея, чтобы он облегчил страдания оборотня, но округлила глаза и зажала рот ладонью, отчаянно мотнув головой. Вроде приступ человеколюбия немного поутих. Жуть какая!

Чтобы отвлечься отдурноватых мыслей, я посмотрела на Ская и вновь застыла с приоткрытым ртом. Он уже был во плоти и… совершенно голый. Тьма! Я никогда не видела его таким открытым. И чтоб меня поглотил Хаос, но я уже не могла оторвать взгляда от обнаженного мужчины, задохнувшись от неуместного приступа возбуждения. Он тут же повернул голову в мою сторону, нервно дернул подбородком, что-то буркнув себе под нос.

— Да чтоб ты сгорел, Скайрен Аквей, — проворчала я, облизывая взглядом мускулистую мужскую фигуру. Ненадолго задержалась на естестве, облизала губы, и охнула, когда член в одно мгновение налился силой.

— Игнис, Тьма тебя задери! — рявкнул Аквей. — Ты мне мешаешь!

— А чего ты такой… — хотела сказать соблазнительный, но заменила на другое не менее подходящее слово: — красивый?

— Каким уродился, — сварливо ответил водник, выдохнул сквозь стиснутые зубы, и та его часть, которая теперь будоражила мое воображение, вернулась в спокойное состояние. — Смотри на трига. — Велел Скай, подумал и добавил: — Только на трига.

— Попробую, — честно пообещала я и посмотрела на дитя леса.

Рварн уже сменил личину. Он был также обнажен, как Аквей, но накажи меня Вайторис, если я ощутила хоть каплю того дурмана, который заполнил мою голову при взгляде на водника. Проклятая связь! Проклятое наваждение! Ожесточенно потерев лицо, я принялась разглядывать трига, это успокаивало. Рварн оказался выше и шире в плечах, чем Аквей. Он имел мощное тело, совершенно лишенное волос, словно кто-то, кто сотворил их, решил, что волос этим полулюдям хватает в зверином обличье. Впрочем, на голове волосы все-таки были, их длина достигала основания шеи. Посмотрела на лицо и нашла Рварна даже привлекательным. Грубоватые, но мужественные черты не отталкивали. Наверное, будь я кем-то другим, а не Игнис Сиел, он бы даже мне понравился, но моя душа принадлежала Господину, а сердце… Оно не дрогнуло, пока я глядела на трига. А когда водник закрыл его своей спиной, я судорожно вздохнула, скользнув взглядом между лопаток, спустилась по позвоночнику до упругих ягодиц и снова вздохнула, уже умильно.

— Игнис! — крикнул Скай, не оборачиваясь.

— Да глаза б мои тебя не видели! — раздраженно ответила я и повернулась к кругу спиной.

Правда, хватило меня всего на пару минут, и я вновь смотрела на двух мужчин, казалось, совсем не замечавших своей наготы. Я тоже постаралась ее не замечать, вроде даже стало получаться. Впрочем, возможной причиной тому стало то, что раны с тела трига исчезли, и противники опять стояли друг напротив друга. Больше не было танцев и издевок. Теперь Скайрен Аквей выглядел собранным. Он пристально следил за противником.

Триг мягко, словно всё еще находился в зверином обличье, сделал шаг в сторону, однако водник больше не желал кружить по кругу, и его нападение, если и не было неожиданностью, то с ответом Рварн опоздал и задохнулся от удара в солнечное сплетение. Согнулся пополам, и Аквей добил его, ударив сверху. Но уже через несколько секунд триг выпрямился, шумно выдохнул и бросился на Ская.

Я подняла глаза к небу, оно посветлело в преддверии рассвета. Отчего-то не хотелось смотреть на драку. То, на что я столько лет смотрела с равнодушием, вызывало в душе протест, отдаваясь приступом тошноты, когда из носа Аквея брызнула кровь после удара оборотня, и когда водник разбил губы Рварну, впечатав в них кулак. А когда азарт драки захватил обоих мужчин, я и вовсе опустила взгляд и сидела так, разглядывая свои ладони.

Усталость давала себя знать. Веки налились тяжестью и, несмотря на все переживания, я задремала…

— Игнис.

— Господин, — прошептала я и распахнула глаза, обнаружив себя перед воротам горящего замка.

— Игнис! — крик Ская достиг меня, когда я уже почти перешагнула границу, после которой не было возврата. — Игнис!!!

Обернулась. За моей спиной бесновалась полноводная река.

— Вернись!

— Игнис… — вновь звал Вайторис. — Иди ко мне, мое пламя. Я не накажу тебя за твою шалость. Иди ко мне…

— Игнис, Тьма тебя дери! Вернись!

Я вновь обернулась и увидела круг тригов, внутри которого лежал на спине водник. Рварн сидел на нем, сжав пальцами шею.

— Игнис, — прохрипел Аквей, и глаза его закатились.

— Нет! — закричала я, рванулась назад, но сильные руки сжали мне плечи.

Вскинула голову и встретилась со взглядом черных бездонных глаз Господина.

— Я увидел, — сказал он. Вывернулась и бросилась к задыхающемуся воднику…

— Скай! — с надрывом закричала я, распахивая глаза.

Он уже вяло цеплялся за пальцы трига, пытаясь оторвать их от своего горла. Меня вдруг затрясло от непонятного страха и негодования. Я вскочила на ноги и заорала:

— Не смей сдыхать, скотина! Вставай! Скай!!!

И… земля дрогнула. Ощущение незримой силы наполнило воздух, она окружила меня, прижалась, словно верный пес, и, слабо отдавая себе отчет в том, что делаю, я направила ее на водника. Скай громко и хрипло вздохнул, распахнул глаза и отбросил Рварна. Он повернул ко мне голову, глядя ошалелым взором потемневших глаз.

— Если ты умрешь, то только от моих рук, — зло отчеканила я и обессилено опустилась на землю.

— Согласен, — коротко ответил водник.

Драка возобновилась, а я задумалась о том, что произошло. По всему выходит, Вайторис снова затащил меня в созданный им мир, и Скай потянулся за мной. Должно быть, это ослабило его в реальности, и он едва не поплатился за то, что пытался вытащить меня назад, своей жизнью. Однако это не особо помогло, потому что… «Я увидел».

— Бесконечный Хаос. Вайтор понял, где меня искать.

Я подняла голову, оглядела тригов и скривилась от сознания того, что собираюсь сделать. Затем нашла взглядом знахарку, так далеко и не исчезнувшую.

— Эй! — позвала я. — Карга, иди сюда.

Старуха мрачно посмотрела на меня и мотнула головой.

— Иди, говорю, — повторила я. — Хочешь сохранить племя?

Она поджала губы, некоторое время сверлила меня взглядом, но все-таки подошла.

— Что тебе нужно? — воинственно спросила она.

— Скоро здесь появится Вечный, он уже знает, где я. Уведи их, — сказала я, косясь на противников. Скай как раз выбивал дурь из упертого трига. — Не знаю, как вам это удастся, от браннеров уйти сложно, но, думаю, Аквей поможет с этим. Можешь прекратить схватку?

— Нет, — она протяжно вздохнула. — Пока не сможет подняться на ноги, будет драться. Если прервать, посчитает поединок незаконченным и потащится за вами. Только проигрыш… — Женщина зло сверкнула глазами. — А он вожак!

— Всех порвет и снова будет вожаком, — отмахнулась я. — Жизнь племени дороже.

— Это говоришь ты? — изумленно вопросила старуха.

— Сама от себя в ужасе, — усмехнулась я. — Если имеешь влияние на сына, заставь отказаться от меня. Только шею себе свернет.

— Знаю, — буркнула знахарка. — Девчонкой много о тебе страшных историй слышала.

Она отошла от меня, бросила настороженный взгляд напоследок, после подозвала кого-то из самок и зашепталась с ними. Женщины покивали и исчезли, скорей всего, готовиться к бегству из поселения. Потеряв к ним интерес, я посмотрела в круг. Теперь водник сидел на груди трига, мордуя его ударами по лицу. Наконец, Рварн затих, и Аквей, шумно выдохнув, слез с него. Он утер лоб тыльной стороной ладони, бросил на меня быстрый взгляд, и человеческой тело опять стало прозрачным. Лишь после этого Скай приблизился ко мне. Взял меня за руку и потянул на себя. После прижал к себе, обняв за талию, и провозгласил:

— Моя женщина, я выиграл честно! Кто-то хочет оспорить мое право на нее?

Таких не нашлось. Знахарка поспешила к сыну, прислушалась к его дыханию и с явным облегчением вздохнула.

— Господин увидел, где я, — сказала я. — Он придет и выжжет всё поселение. Ты можешь спрятать их следы от браннеров?

— Могу, — ответил водник. — И место это скрою.

А когда триги покинули поселение, пруд разлился, скрывая под собой землянки бывших обитателей. Из огромного озера потекли три реки, меняя место, где я провела остаток вчерашнего дня и эту ночь, до неузнаваемости. Они же перекрыли следы оборотней, дальше передвигавшихся по воде. Когда Вайторис придет сюда, вряд ли он найдет тригов.

Я довольно потерла руки, затем закатила глаза и с пафосом вопросила:

— Что я творю?!

— Просыпаешься? — спросил за моей спиной водник.

Я обернулась к нему, Скай улыбался, он всё еще не вернул себе плоть. Мой взгляд остановился на его губах, возвращая мысли о поцелуе с «человеком из воды». Уже слабо думая о том, что делаю, я шагнула к нему, обвила шею руками. Аквей замер на мгновение, глядя мне в глазах, затем его руки сошлись на моей талии, и прохладные губы накрыли мои, захватывая в плен необычного, но всё равно головокружительного поцелуя.

— Ох, Скай, — прошептала, отрываясь от него, и…

Растворилась, потекла, увлекаемая Аквеем, не ощущая ни тела, ни сопротивления воды, сама став ею. Наверное, я слишком сильно испугалась за водника, сбежав от Вайториса, и мой седьмой дар увял. Кажется, я вновь подвержена чужим чарам. Плохо.