Действительно, Гаттер не был схвачен Детьми Данунах, но и под забором не валялся. Мене-Текел-Фарес, защищая свои законные сто с гаком процентов, не подумала о маговоришке, когда, подтянувшись на клыках, влезла на стену и пятерным сальто преодолела расстояние до Аль Гапоне. Я бы тоже не думала о такой малости, как вороватый шмук с магическими наклонностями, но что-то в этом было… настораживающее. И особенно настораживало, что, несмотря на успешно выполненное задание, моя команда вела себя без должного самодовольства.

Чкал голодными глазами пялился не то на Меньку, не то на двухлитровый хайбол у нее в руках, до краев полный «Кровавой Хуанитой». Но при этом не делал никакой попытки пойти потрепаться с девушкой, а заодно смешать и себе что-нибудь кровавое. Лассаль, как всегда в затруднительным положениях, ковырял лапой в ближайшей миске — причем с такой рожей, точно в лотке какашку закапывает. Вот только в миске была мраморная фуа-гра в мадере — впрочем, после двух особенно энергичных гребков разница между фуа-гра и этим, что в лотке, исчезла. А Навигатор потупился, да так, что на ум поневоле приходило «Что ты ржешь, мой конь ретивый, что ты шею опустил, та-та-та, ля-ля-ля, кожей он твоей покроет мне вспотевшие бока». Хреново.

— И кого из вас мне допросить с пристрастием, чтобы получить ответ на четко поставленный вопрос? — ядовито осведомилась я. — Или мне дают информацию, или я всем даю в пятак!

— Мы, кххха, в общем, туда пришли… — завел бодягу Чкал. — А там темно и воняет, как… ну как там и должно вонять. И Навигатор еще бубнит: вправо-влево, вправо-влево, а в этой темноте и не разберешь, где право, где лево. И вот доходим мы до той дыры, в которую этот артефакт тыщу лет назад зафигачили…

— А лезть, между прочим, опять мне! — нажаловался мой фамилиар, облизывая жирную до локтя лапу. Тарелка из-под фуа-гра уже была вылизана. До блеска. Кот икнул мадерой. — Чуть что, так сразу Лассаль! Ах, там решетка, ах, не протиснешься ли ты, ах, ты такой компактный… Компактный! — Шерсть на его загривке встала дыбом.

— Ну кто ж знал, что она там? Кто ж знал, что она вообще существует? — заволновался Чкал. — Я вот никогда в нее не верил!

— Да в кого не верил-то? Кто существует-то? Кто «она»?! — взъярилась я. — Если мне не ответят внятно, я сама не знаю, что с вами сделаю!

— Мордевольта нашла то, что искала тринадцать лет… — внезапно проныл Дерьмовый меч, до того спавший мертвецким сном.

Кто такая эта Мордевольта, я не знала, но по тому, как остолбенели все окружающие, включая Детей Данунах, мой острый ум сверкнул ассоциацией: это «ж-ж-ж» неспроста!

— Ну-ка, ну-ка, поподробней! — потребовала я, встряхивая Дерьмовый меч, словно шейкер с Пина-Коладой.

— Мордевольта — самая могущественная чорная колдунья в нашем мире, — почтительно содрогаясь, дребезжал этот пьяница. — Она всегда была злой, и еще недавно имела с этого неплохие деньги. Ай! Уй! Ты что, угробить меня решила? Что ты делаешь, Мурка, у меня и так похмелье, я не пил крови целую вечность, а тут ударная доза, да на голодный желудок, не тряси меня, нинада-а-а-а-а…

— Ой, да отцепись ты от этой железяки! — не выдержал кот. — Любой из нас может часами трепаться про Мордевольту, да какой в этих сказках прок? Никто не знает, кто она, никто ее никогда не видел, но все боятся-боятся-боятся!

— Я ее видел. И знаю, кто она. — Голос у Аль Гапоне был… романтический. А по этому бычаре и не скажешь, что он вообще знает, что такое романтизм. — Ее охранное агентство «Авада кадавра» и банк «Готтсгрин» прославились в высших кругах. В ее сейфах хранили свои драгоценности, драгметаллы и драгкомпромат государственные мужи и их гражданские жены. Ее ребятишки чистили рыло нам и нашим конкурентам, не делая никаких различий. Это было время почти абсолютного зла! — Аль Гапоне вздохнул с благоговением. — И вот Мордевольте Винторогой — так ее прозвали за крутость нрава и за фасон любимой шляпки — сообщают, что однажды ее обворует до нитки какой-то маговоришка из мелких. Полное ничтожество, не совершившее ни одного выдающегося ограбления!

Мордевольта была умной женщиной. И решила, что демон-херомант, вызванный ею со дна Адского Коллектора, не станет вместо качественных пророчеств выдавать какую-то херовину. Она узнала особую примету, по которой сможет найти своего будущего грабителя: шрам в виде могендовида на лбу! Когда-то этот сопляк учился в ушиботе, где в головы нерадивых учеников знания буквально вколачивают. Так что шрамы такого рода в некоторых, гм, регионах не редкость. И тогда Мордевольта сузила круг подозреваемых, узнав, что ее будущий обидчик будет связан с артефактом Депутатской Неприкасаемости. Это великая, великая женщина выяснила местонахождение артефакта и устроила там засаду! Когда она перестала появляться на балах крестных отцов и матерей преступного мира и даже на конкурсах темных магов, все решили, что она в… э-э-э… короче, утопилась с горя. Но Мордевольта слишком сильна, чтобы поддаться отчаянью.

Ну конечно же, мои дураки влезли всеми копытами в западню.

— Что вы ей рассказали? — рявкнула я.

— Что мы ничего не расскажем! — хором отрапортовали Лассаль, Чкал и Навигатор. — Мы хапнули артефакт и рванули оттуда, как сверхскоростная ракета. Как три сверхскоростных ракеты!

— В нас стреляли… — захныкал Чкал. — А потом перестали. И мы подумали, что оторвались от погони.

— Гениальная женщина, гениальная, — потирал ручки Аль Гапоне. — Достаточно было перестать стрелять, чтобы вы двинули сюда и привели ее прямо к мальчишке! И Мордевольта его заполучила. А вы заполучили свой артефакт. Кстати… нельзя ли посмотреть на него поближе? — И он состроил мне глазки. Нигадяй.

Проигнорировав и глазки, и вопрос, я царственно проследовала к выходу. Координаты Финлепсина (наконец-то я запомнила, как его зовут!) у меня (хотя нафига они мне? на моем коне и так пора вешать табличку «Спроси меня, где»). Депутатская Неприкасаемость тоже. Не знаю, как она работает, но пусть будет. Осталось только отыскать дурацкого отшельника, дурацкого маговоришку, дурацкого принца и дурацкую королеву. А потом я им устрою пожар в борделе! Распустились, понимаешь, из-под носа моего высочества штатных грабителей воруют. Дай им волю — и корону украдут. А кстати, где моя корона?

Бросив взгляд на дно бассейна, я обнаружила свою замечательную корону из цельного алмаза. Разбитую вдребезги. Когда я в конце траектории полета вписалась в дно бассейна, бедное украшение развалилось на сто кусков. Наверное, это был не совсем алмаз. Это плохо. Или моя голова оказалась крепче алмаза. Это хорошо.

— Ну что, сообщнички, — обратилась я к посмурневшей команде, — поздравляю! В первом же деле вы сдали товарища чорной колдунье. Что ж дальше-то будет, а? Кого вы продадите в рабство завтра? Лассаля? Чкала? Меня? И пусть Навигатор с Менькой правят государством: кляча и кухарка, кхм, конь и мерчандайзер — как раз то, что требуется стране в трудную годину! Что сопите?

— Ваше бесценное высочество изволит преувеличивать, — с небывалой церемонностью произнесла Мене-Текел-Фарес. — Ми таки не стремимся никого продавать в рабство, поскольку мене требуются только мои проценты, а Навигатора вообще интересуют только лошадиные задницы. Не ругайте своих верных слуг. Они сделали что могли, но столкнулись с высшим разумом, с которым можете тягаться только ви, шоб ваше правление было прибыльным.

Это была грубая лесть — безотказное средство для релаксации королевских особ. Я выдохнула и смилостивилась.

— Если кого-нибудь интересует мое скромное мнение, — звякнул Дерьмовый меч, — то этой Мордевольте надо начистить… факсимиле. Сколь непочтительное отношению к своей королеве! Ладно, будущей королеве. Даже криминальные авторитеты не позволили себе подобных вольностей. Они поили нас коктейлями и занимали светской беседой. А в это время у нас воровали ценного сотрудника. Я считаю, нам бросили вызов!

Действительно. Сука эта Мордевольта. Стырила юного Гаттера… Кто украдет для меня новую корону? Кто обеспечит нас шаурмой в путешествиях? А я-то собиралась сделать Поппи своим министром финансов…

Я понемногу начинала сожалеть о том, что поддалась на провокации Дерьмового меча и не спалила Галоперидола со всем его войском под стенами бывшей столицы. Ну сгорел замок — и что? Построили бы новый, лучше прежнего. Ну не захотел бы народ меня короновать — а дракон-то на что? Чихнул бы лавой на народное недовольство — и короновали бы как миленькие! Нет, я послушала Дерьмового меча, приперлась в заштатный приморский городишко, славный своими отелями и блюдами из морепродуктов! Поела уробороса, приобрела и тут же потеряла будущего министра финансов, узнала, что жена моего врага потаскушка и что Галоперидол сам сдал сынулю на передержку, будто непривитого песика. Только что это дает? Все новые и новые проблемы.

Сколько еще я буду бегать по всей стране и искать на свои королевские ягодицы приключений? Стопицот моих придворных сидят с комфортом на пепелище королевского дворца, пока я мотаюсь по небу и земле в поисках галоперидоловой родни. Не лучше ли было короноваться и разослать во все концы сыщиков и киллеров, чтобы те пронеслись всадниками апокалипсиса по трупам правых и виноватых?

Я набрала в грудь воздуха и сосчитала до одиннадцати. Мне надо было успокоиться. Или приготовиться к новому потоку ругани в адрес моих нерасторопных соратников.

— Навигатор!!! — взвыла я пожарной сиреной. Мои спутники, притихшие в ожидании истинно королевской истерики, подпрыгнули на месте. — Где эта чертова колдунья? Говори!

— Пять километров на юго-юго-север, пятнадцать на востоко-востоко-запад, сто метров вверх, три вниз, от трюмо два метро влево, — взял под козырек наш безотказный конь-GPS.

— И что это за место? — с тоской спросила я. — Замок с заколдованной башней? Замшелая развалина с винтовыми лестницами без единого лифта? Как я буду туда карабкаться на шпильках?

— Ваше глубокомысленное величество… — томно вздохнул Лассаль, — у нас же дракон имеется. Помнишь? Вон башка над воротами торчит. И лошадь у тебя с крыльями. Отнесут куда скажешь, хоть на башню, хоть на небеса.

— Тем более, что это отель с посадочной площадкой на крыше — для драконов и крылатых монстров помельче. «Ритц-Карлсон» называется, — проворчала Мене-Текел-Фарес. — Там проходит конкурс темных магов, злых волшебников и чорных колдунов на самое экологически вредное заклинание. Приз — миллион среброзлатов. Мордевольта пропустила дюжину таких конкурсов, а ведь у нее был реальный шанс! Думаете, она таки откажется от него в тринадцатый раз? Вот скажите, — и Менька обвела глазами всю нашу гоп-компанию, — ви бы отказались? А?

Мхатовская пауза. Не знаю, каков тутошний курс среброзлата к доллару, но по всему видать: сумма крупная. Решено: проявим благородство и спасем юного Гаттера из лап Мордевольты. А заодно поможем ему спи… секуляризировать ее приз. Миллион чего бы то ни было нам в любом случае не помешает.

Ну и дураки же эти темно-чорные маго-колдуны! Сколько их ни учи, что пророчество исполняется, только если ему препятствовать — нифига не понимают. Вот если бы пророчество касалось меня — села бы на попу ровно и рукой бы не шевельнула, чтобы ему помешать. Гм… Кажется, есть такое пророчество. Дерьмовый меч о нем говорил, да только я плохо слушала. Впрочем, у меня и сейчас нет времени на эти глупости. Вперед, за миллионом! То есть за моим будущим министром финансов.