Дальнейший разговор превратился в неприятную взгляду и слуху перепалку. Лазар потерял темп и уже не мог переводить. Да в общем-то, в переводе уже отпал смысл. Судя по преобладанию в репликах так любимого американцами и весьма эмоционального слова fuck, шла банальная ругань. Рэймен обильно жестикулировал, что-то пытаясь объяснить Линчу. Тот в ответ морщился, мотал головой, постоянно чесал лысину и то и дело вытягивал перед собой руку, указывая пальцем то на Моргана, то на пленников. Мадлен периодически что-то повизгивала и делала страшное лицо. Тиббетс таращил на нее свои жуткие глаза. Дональд кидал какие-то фразы с озорным выражением лица, и Даладье, как правило, отвечал на эти фразы молча, выставляя перед собой средний палец.

Все это выглядело странно и непривычно. Абсурдно и бессмысленно. Хотя, вероятно, различные точки зрения должны приводить к золотой середине истины. Но как ее найти, когда никто не собирается уступать и считает своим долгом выражение противоположного мнения любому мнению оппонента? И сколько этому суждено длиться?

— Джентльмены. — Варяг постучал кулаком по столу. — Джентльмены. Может, все-таки наконец перейдем к делу?

— А вы не суйтесь! — рявкнул Линч. — Мы еще ничего насчет вас не решили!

— Да вы и не решите никогда. Может, все-таки для начала нас выслушаете? — Яхонтов развел руками.

— В самом деле, Эдвард, — пробормотал Даладье. — Мы так до скончания времен спорить можем.

— Да-да, — ухмыльнулся Хорнет. — Пусть говорят. Линчевать их мы всегда успеем.

— Вот этих вот намеков только не надо! — Линч погрозил Дональду пальцем.

— Кто за то, чтобы выслушать русских? — спросил Рэймен и поднял руку.

Следом подняли руки Хорнет и Тиббетс. Даладье тоже присоединился. Мадлен вопросительно уставилась на Эдварда и как-то виновато проголосовала «за». Видимо, тоже устала от спора. Поднял руку и Лазар.

— Боб, а ты куда лезешь? Ты же сам русский, — проворчал бывший окружной судья.

— Я еврей, — возразил Роберт, — и американский гражданин, между прочим.

— Но я все равно против, — дернул головой Линч. — Нечего их слушать.

— И ты в меньшинстве, — улыбнулся Морган. — Итак, решено. Господа. — Он повернулся к Варягу. — Мы, право, некоторое и весьма длительное время назад ожидали тут появления русских. Но в значительно большем числе и более вооруженных. На вооруженный десант вы не похожи, даже если учесть, что вы все, что осталось от ваших сил вторжения. Что касается банальной эмиграции, то это в наше время просто нелепо. И я не думаю, что у вас там, в России, все намного хуже, чем у нас. Так что вас привело к нам?

Получив произнесенный Робертом перевод сказанного, Варяг некоторое время задумчиво чесал бороду, затем начал говорить:

— Дело вот в чем. Уже давно миновала та страшная война на нашей планете. Цивилизация уничтожена. Выжили горстки людей, немалая доля которых свой человеческий облик потеряла. О том, что произошло двадцать лет назад, можно долго говорить. Можно спорить и сокрушаться. Но все это — свершившийся факт. И факт, свершившийся очень давно. Забывать об этом, конечно, не следует. Но надо понимать, что это все в прошлом. Надо помнить это как суровый урок, но о былой вражде пора уже позабыть.

— Bull shit, — фыркнул Линч.

— Я прошу не перебивать меня и выслушать до конца, — нахмурился Яхонтов.

— Вы уполномочены заключить мирный договор? — спросил Рэймен.

— Только признать свою полную капитуляцию! — воскликнул Линч.

— В минувшей войне капитулировало все человечество. Весь мир проиграл, ибо победителей в такой войне быть не может в принципе, — мотнул головой Варяг.

— Так вы уполномочены заключить мирный договор? — повторил вопрос Морган.

— Да нет таких полномочий, я думаю, ни у кого в сложившейся после катастрофы ситуации. Нет институтов государства и власти. А следовательно, и официальных послов и делегаций быть не может. Есть горстки выживших на ограниченных пространствах. Как здесь у вас. Но и вы, я думаю, не представляете здесь все Соединенные Штаты. Так?

— Отчасти, — уклончиво ответил Рэймен. — Мы мало знаем о том, что происходит на остальной территории США и Канады.

— Ну, вот видите. Так и мы. Мы люди доброй воли, а не представители государства.

— Однако если мы конкретно с вами заключим мир и пожмем друг другу руки, то это будет мало что значить. Будет лишь несколько человек, которые заключили между собой мир. И только. Я не думаю, что вы проделали такой путь только ради того, чтобы помириться с первыми попавшимися американцами. Верно?

— Верно.

Варяг кивнул и задумался. Как начать говорить о самом главном, он, может, и представлял себе раньше, но не сейчас.

— Послушайте, вы знаете, что у вас за той грядой находится, в сторону Канады?

Американцы замерли и притихли, в недоумении глядя на незваных гостей.

— Shit, — тихо выдавил из себя Линч после минутной паузы.

Ухмылка исчезла с лица Хорнета, и все озорство во взгляде пропало. Рэймен задумчиво уставился в стол, едва заметно покачав головой. Тиббетс вздохнул. Даладье хлопнул кулаком в ладонь. Одна Мадлен ни черта не понимала и, часто моргая, смотрела на своих соплеменников.

— Вот, значит, как, — проворчал наконец Рэймен. — Я так полагаю, вы знаете, о чем говорите. Верно?

— Я же говорил вам! — воскликнул вдруг Даладье. — Я много лет назад вам говорил! Она до добра не доведет!

— Тише! — зло зашипела Мадлен. — Вы что, забыли, что об этом упоминать нельзя?! Вы забыли, что нельзя произносить ее… Мы же все обет дали…

— Да подите вы, мэм, — нахмурился Филипп. — Я не давал никаких клятв никаким мифическим монстрам-стражам…

— Вы в своем уме? Что вы говорите! Нельзя так! — с ужасом в голосе воскликнула Раковски.

— Прекратите истерику, Мадлен! Я еще до войны говорил об угрозе, которую она несет!

— Она защитила нас от ракетных ударов! — прикрикнул на него Линч. — И некоторые приграничные районы Канады, между прочим!

— Погодите, господа, погодите, — повысил голос Морган. — Всем известно, что только две силы питают интерес к долине. Это хуманималы, которых влечет туда какой-то инстинкт. И стражи. И теперь еще и русские. Почему?

— Среди наших вещей, которые вы изъяли, был бумажный пакет с фотографиями, — произнес Варяг. — Вы смотрели их?

— Разумеется, — кивнул Рэймен. — Вы хотите сказать, что там изображен H.А.А.R.P.?

— Господи. — Мадлен прикрыла глаза ладонью.

— Именно, — кивнул Яхонтов.

— Откуда у вас эти фотографии?

— С орбитальной станции.

— Что? — Морган сделал удивленное лицо и заразил недоумением остальных.

Варяг принялся обстоятельно рассказывать о космонавтах и их миссии. Однако Николай заметил, что кое-какие детали он все-таки умалчивает, но для полноты картины и понимания причин визита русских на Аляску они роли никакой не играли.

Американцы слушали рассказ молча и внимательно. Однако было заметно, что Даладье довольно сильно нервничает. Нервничает также и Боб Лазар, который даже стал сбиваться и запаздывать с переводом. Мадлен, как обычно, ничего не понимала и озиралась на своих соплеменников, ища в их взглядах хоть какое-то объяснение происходящему. Правильно расставив акценты в своем повествовании, несколько раз повторив об угрозе всему живому и самой планете, которую несет ХАРП, Яхонтов закончил свой долгий монолог.

Американцы еще какое-то время переваривали услышанное, затем Линч вдруг захохотал.

— Да они же диверсанты! Самые обыкновенные диверсанты! Они пришли, чтобы убедить нас отказаться от нашего последнего козыря! Вы что, не понимаете?!

— Вовсе нет! — воскликнул Даладье. — Эта установка действительно опасна! Я же статью об этом писал, когда приехал в Хоуп-Сити! Вспомните, Хорнет, вы же меня за это обещали в Гуантанамо упечь!

— Чего? — поморщился Дональд. — Что за чепуха? Вовсе не из-за этого…

— Правильно! Вы сами не знали за что. Вам просто сверху большое начальство приказало припугнуть любопытного журналиста из Канады…

— Филипп, ты глупец! Дурак! — рычал на него Линч. — Ты разве не понимаешь, зачем это все?! Ты слышал о «Последнем Иване»?

— Что еще за «Последний Иван»?

— Это гигантская ядерная субмарина, которая долгие годы может таиться под водой на немыслимой глубине. Ее невозможно найти. Она вмещает в себя орды русских солдат. Она несет двести боеголовок. Она может ломать многометровый лед и стрелять прямо с Северного полюса в любую точку земли. Эта лодка сделана для того, чтобы за русскими оставался последний выстрел в ядерной войне! И теперь они хотят убедить нас избавиться от проекта «Аврора», чтобы «Последний Иван» сделал свой последний залп, и тогда эти варвары унаследуют себе планету!

— О господи, какой бред, — засмеялся Хорнет. — Не существует таких лодок.

— Бред?! Не существует?! — взвизгнул Линч. — Куда ваше ведомство тратило деньги налогоплательщиков, а?! Вы все также перед войной заявляли, что у России больше нет сил и средств, чтобы нанести равноценный ответный удар в ядерном конфликте, а вышло…

И он резко замолчал.

Казалось, что еще больше выпучить глаза Тиббетс не может, но он это сделал, уставившись на бывшего окружного судью. Хорнет ухмыльнулся и покачал головой. У Рэймена поднялись брови, собрав лоб в гармошку.

— Что это значит, Эдвард? — спросил он.

— Вы о чем? — буркнул судья Линч, сменив вдруг тон.

— Я об ответном ударе русских. Не вы ли во всех своих проповедях твердили от начала нашей новой эры, что первыми напали они? Так какой может быть ответный удар у нападавших?

— Послушайте, Морган, вы какого дьявола к словам цепляетесь? Я это к слову сказал. К тому, что они там, в ЦРУ, недооценили их потенциал, пожирая немыслимый бюджет. Я мелкий чиновник, откуда могу знать о том, кто начал, а?

— А о «Последнем Иване»? — усмехнулся Хорнет.

— Да черт вас побери, Дональд! Вы сейчас сидите и делаете веселую мину, а где-нибудь в тысяче миль отсюда подо льдом ждет своего триумфального часа огромный титановый левиафан, заряженный последней на этой планете дозой ядерной смерти. И в чреве этого зверя сидят обросшие и обезумевшие пьяные русские матросы, которые ждут, что вот-вот падет наш последний щит на пути их вероломства и варварства! И все!!!

— Ну ты и сука, Линч, — прорычал сквозь зубы Славик.

Лазар решил не переводить это, да и похоже, бывший судья его не услышал.

— Так. Если я правильно понял, то вы хотите уничтожить ХАРП? — обратился Рэймен к Яхонтову.

— Ну, это единственный шанс у выживших и у всей планеты, — кивнул Варяг.

— Вот! — Даладье вскочил со стула. — Вот тут я согласен с русскими! Это надо было сделать давно!

— Вы забыли, Филипп, что «Аврора» дает нам электричество, — пробормотал Дональд, который теперь был совсем не весел.

— Вы изменник! — рявкнул на своего недавнего союзника Линч. — И вообще, ХАРП — собственность правительства Соединенных Штатов! Какого дьявола вы вмешиваетесь, Филипп?

— Какого еще правительства? — досадливо поморщился Тиббетс.

— Речь идет обо всем божьем мире! — отмахнулся Даладье. — Я верю в то, что ХАРП угрожает планете, потому что знал это давно! Пока все боялись коллайдера, вы запустили ХАРП!

— Да они коллайдером мир пугали, чтобы про ХАРП все забыли, — проворчал Тиббетс. — Коллайдер ведь тоже наш, просто построили мы его в Европе.

— Какая чушь! — Бывший окружной судья поморщился и провел рукой по лысине.

— Господа! Вы что делаете! — воскликнула дрожащим голосом Мадлен. — Вы разве забыли, что вы говорите о том, о чем нам нельзя говорить?!

— О чем вы говорите? — Дональд Хорнет сделал наигранно удивленное лицо.

— Я говорю о том, что вы говорите о вещах, о которых говорить нельзя! Вы что, забыли табу?!

— Нет, определенно эта дамочка меня когда-нибудь с ума сведет, — вздохнул Хорнет, откинувшись на спинку стула.

— Не смейте называть меня дамочкой! Мачист проклятый!

— Вы что, в суд на меня подадите за дискриминацию? — ухмыльнулся Дональд.

— Прекратите, — досадливо поморщился Рэймен.

— Вы хоть понимаете, что можете своей болтовней и упоминанием запретных тем вызвать гнев стражей? — зашипела Раковски.

Дональд в ответ вскинул трагично руки и выдохнул:

— Зачем вы упоминаете тех, кого упоминать нельзя?

— Что еще за стражи? — поинтересовался Варяг.

— Они вам не по зубам! — Мадлен скорчила свирепую гримасу и с каким-то садистским возбуждением взглянула на Яхонтова. — Это наши боевые киборги!

Дональд засмеялся.

— Перестаньте молоть чепуху, миссис Раковски. Это придуманная ими же сказка для запугивания суеверных и невежественных людей.

— А встретиться и поговорить с этими стражами можно? — спросил Яхонтов.

Веселость пропала с лица Хорнета, после того как Лазар перевел этот вопрос.

— Вы не совсем понимаете, о чем идет речь. Они не станут слушать не то что вас, но и нас.

— Давайте все-таки каждый выскажется по поводу установки в долине, — поднял руку Рэймен и окинул всех взглядом. — Мнение русских на сей счет предельно ясно. Они целенаправленно шли сюда, чтобы с ней покончить. А что скажут члены совета Хоуп-Сити?

— ХАРП надо уничтожить. И я давно об этом говорил, — решительно заявил Даладье.

— Согласен, — кивнул Тиббетс. — Уничтожить.

— Нельзя делать поспешные выводы, — мотнул головой Дональд. — ХАРП дает нам электричество. ХАРП — причина того, что есть братство стражей, а они своим присутствием в горах наносят урон хуманималам. Его уничтожение подорвет сложившийся порядок вещей в Хоуп-Сити и ввергнет нашу общину в хаос.

— Я согласен, что здесь с выводами торопиться нельзя. — Морган вздохнул, скрестив пальцы рук. — Фотографии и рассказ — это малодоказательно на самом деле.

— А вам какое доказательство надо? Гибель Земли? — горько усмехнулся Филипп.

— Вы свое слово уже сказали, господин Даладье, — дернул его за рукав Линч. — Послушайте, этот вопрос даже возникать не должен. ХАРП — наш последний щит перед угрозой этих варваров. Это наша последняя цитадель! Это единственное, что может остановить «Последнего Ивана».

— Эта долина сакральна! Как у вас могла возникнуть мысль, чтобы допустить к святыне этих безбожных коммунистов?! — вторила Линчу Мадлен.

— Итак, подведем итоги, — усмехнулся бывший окружной судья, потирая руки. — ХАРП неприкосновенен. Четверо против двух.

— Мое и Моргана мнение не совсем созвучно с вашим, дорогой Эдвард, — улыбнулся Хорнет. — Мы считаем, что этот вопрос стоит дополнительной проработки и сбора информации.

— Как, интересно, вы будете ее собирать?! — рявкнул Линч.

— А вот это уже второй вопрос. — Морган снова поднял руку. — Кто за то, чтобы дать возможность русским отправиться к стражникам и попытаться наладить с ними контакт?

— Я «за» и пойду с ними, — поднял руку Даладье.

— Да? — Судья удивленно на него уставился.

— Я тоже пойду с ними, — кивнул Тиббетс.

— Это большой риск, — развел руками Хорнет.

— Почему? — усмехнулся Варяг. — Уж не потому ли, что вы запуганные и суеверные невежественные люди?

Дональд поднял одну бровь, глядя на Яхонтова, затем махнул рукой.

— Ну, пусть идут. В конце концов, им рисковать. Я не против.

— Согласен, — кивнул Рэймен.

— А что, если им вскроют череп стражи, то никто тут плакать не будет, — ухмыльнулся Линч, — а вот вы, Филипп и Джон, идете на верную смерть напрасно.

— Значит, большинство не возражает против попытки русских установить контакт со стражниками? — произнес Рэймен.

— Я еще не голосовала! — воскликнула Мадлен.

— И?

— Я против! Нельзя беспокоить стражей! Нельзя нарушать табу! Они беду накликают на всех нас.

— Ясно. Что ж. Ваше мнение учтено, но голоса не в вашу пользу.

— Да чушь это все собачья! Что мы решаем, если со статусом русских не определились?! Я настаиваю, что они диверсанты и враги! Они нам тут не нужны, тем более живые! — Линч зло посмотрел на пленников.

— Понятно, — хмыкнул Морган. — Я, в свою очередь, считаю, что они не враги и не пленники. Они гости. Они не представляют угрозы для нас. Они шли в открытую. Они сами шли на контакт. Их всего трое. Я не считаю их врагами. Я считаю, что они равные нам и нам надо объединяться, так же как и всем цивилизованным выжившим.

— Согласен с Морганом, — поднял руку Хорнет.

— И я согласен, — кивнул Тиббетс. — Довольно вражды.

— А я считаю, что после той войны, которая была, никакого примирения быть не может, — отмахнулся Даладье. — Но я всегда был принципиально против смертной казни.

— Только это не должно распространяться на безбожников и дикарей! — снова взвизгнула Мадлен. — Они заслуживают виселицы как военные преступники!

— Ну что ж. — Линч потер руки. — Три на три. Мнения разделились поровну. А это значит, что прежний статус остается неизменным.

— Вето, — поднял руку Тиббетс. — Мы наложим вето. Если решения по этому вопросу принять не удалось, то статус их неизменен, но вето позволяет нам перевести этих людей в нашу зону ответственности. Свободы передвижения по Хоуп-Сити у них не будет. Но в нашем комплексе они могут передвигаться без особых препятствий и ограничений.

— Вы глупцы! На кой черт вам это надо?! Они же загрызут вас, пока вы спать будете!

— Не порите чепухи, — поморщился Морган, обращаясь к бывшему судье. — Я поддерживаю вето.

— Вето, — кивнул Хорнет. — Я с ними с удовольствием пропустил бы стакан виски и поболтал о былом. Они мне не враги. Да, собственно, и не были никогда. И если мы все тогда пошли на поводу у политиков, то все эти политики давно сгинули. А мы живы, и пусть так и будет.

— Оставьте ваш высокопарный бред! — воскликнул Линч.

И снова началась жуткая перепалка с руганью и обильной жестикуляцией. В помещение вошли охранники и вывели Варяга и Николая. Следом они покатили кресло, в котором сидел хмурый Сквернослов.

* * *

Очевидно, что Морган Рэймен еще до собрания решил перевести пленников, поскольку сейчас они шли не в обратном направлении к тюрьме в подвале бывшего полицейского управления. Они двигались новыми коридорами и траншеями. Прошли две массивные железные двери с постами охраны, мимо подсобок и складов, мимо землянок, откуда воняло свинофермой, мимо очередных трущоб.

Николай угрюмо смотрел себе под ноги, ощущая облегчение оттого, что они покинули этот не имеющий никакого смысла спор совета Хоуп-Сити. Споры. Кривляния. Крики. Нервы. Для чего они это делают? Чтобы просто занять себя? Наверное, так. Работами они, скорее всего, себя не утруждают. Для этого есть убогие из трущоб, которые, наверное, отрабатывают свое пребывание в городе умершей надежды и лезут из кожи вон. Кладут все силы. Ничего не имеют и ни о чем уже не мечтают. Только подышать подольше. Встретить новый день, который в этих подземельях и от ночи-то не отличается. Просто просуществовать лишний день, час… миг… Какой глупой и бездарной была вся эта затея с походом на Аляску. Надо было так же доживать свой век в своих родных подвалах, а не слушать весь этот бред и не морщиться от отвращения перед непониманием людей… И не губить товарищей в походе…

Новый подвал был очень просторным. Однако потолок был так же низок, как и всюду. В стенах много дверей. Свет тусклый. Горела всего одна из шести люминесцентных ламп. И та изредка начинала моргать. В дальнем конце помещения было расставлено много стульев и пластиковых ящиков для бутылок, которые, видимо, тоже играли роль табуреток. Среди стульев, в инвалидном кресле дремал ребенок.

Охранники завели пленных гостей в одну из дверей и удалились, закрыв ее за собой.

Это была небольшая комната. Три грубоватые дощатые кровати с расстеленными шкурами зверей. Диодные светильники под потолком.

— Уже не клетка. И то хорошо. Теплее здесь, — хмыкнул Варяг, осмотревшись.

— Зато там параша была. — Сквернослов откинулся на спинку своего кресла.

— Ага, которая воняла, — поморщился Яхонтов.

Николай вздохнул.

— Что же нам дальше-то делать теперь, а? Будем дальше прозябать здесь? А эти идиоты все спорят… Делают вид, что они тут что-то значат. Что их решения что-то значат. Что они вообще способны принимать какие-то решения. А на деле все зависит от каких-то стражей? Что делать, Варяг?

— Ну, во-первых, не паниковать. Я этим людям, конечно, не доверяю. Равно как и они нам. Однако хорошо то, что есть тут хоть немного дружелюбно настроенные люди. Теперь нам главное — дойти до этих стражей.

— И что? Стражи пропустят нас к ХАРПу? — Васнецов скептически покачал головой.

— Я и не думал, что пропустят. Но возможно, мы сможем оценить обстановку там. Разведать. Понять, как легче дойти до этой долины и покончить наконец с установкой. А эти американцы, что вызывались идти с нами, скорее всего, пойдут для того, чтобы держать нас под контролем. Этого тоже забывать нельзя. Я думаю, когда они прекратят горлопанством заниматься на своем совете, то придут сюда. Тут и обсудим.

— Ладно. — Николай без всякого энтузиазма кивнул, махнув рукой, и подошел к двери.

— Ты куда?

— Посмотрю, насколько сильно их охранники нас опекают.

* * *

Охранники сидели на стульях за большим деревянным ящиком и играли в покер, ставя на кон папиросы. Они лишь бросили на Николая взгляд и не мешали ему выйти из комнаты. В дальнем конце центрального зала стулья и пластиковые ящики уже не пустовали. На них рассаживались дети, и седой горбатый старик с черной повязкой на глазах что-то им говорил. Васнецов неторопливо двинулся к ним. Ребенком в инвалидной коляске оказалась девочка лет десяти в мешковатой одежде. Одна ее нога почти вдвое короче другой. На голову повязан пестрый шелковый платок, из-под которого выбивались редкие и совершенно белые волосы. Она повернула голову, почувствовав приближение Николая, и уставилась на него белыми глазными яблоками без зрачков. От этого взгляда у Васнецова похолодела спина.

— Hi, — произнесла тоненьким голоском девочка и улыбнулась.

Николай перестал приближаться к детям и остановился, рассматривая их с дистанции нескольких шагов. Всего их было около двух десятков, и большая их часть несла на себе печать врожденных уродств. Невероятно широко расставленные большие, полуприкрытые глаза, не излучающие и малой толики сознания и разума. Застывшая на лице улыбка непропорционально большого беззубого рта. Крохотные руки с недоразвитыми пальцами. Заячьи губы и какая-то чешуя на лице…

Это было ужасное зрелище, которое весьма кстати дополнял уродливый старик с завязанными слепыми глазами. Николай попятился. Седая девочка с белыми глазами перестала улыбаться. Она лишь вздохнула и грустно произнесла:

— Bye.

Васнецов сделал несколько шагов, пятясь назад, и наткнулся спиной на что-то. Обернувшись, он увидел, что дорогу ему перегородил высокий бородатый рейнджер. Тот ухмыльнулся и толкнул Николая легонько в плечо. Затем вытянул руку, указывая пальцем на детей, и что-то заговорил.

Васнецов не понимал ни слова. Но вдруг где-то в сознании он стал улавливать тот смысл, который хотел донести до его разума своим монологом этот американец. И, не зная языка, он вдруг стал понимать все…

— Что, страшно на это смотреть, русский? А ты смотри! Смотри внимательно! Это вы сделали! Это из-за вас эти дети такие!

— Дети, — пробормотал Николай. — Дети такие… Из-за нас такие дети…

Васнецов мотал головой, принимая из глубин своего сознания понимание того, что говорил на своем языке американец.

— Дети, значит…

Николай вдруг пристально посмотрел рейнджеру прямо в глаза. Ухмылка стерлась с лица охранника от этого взгляда.

— Детей, значит, жалко?! — воскликнул Васнецов и толкнул рейнджера в ответ ладонью по плечу. — А ты думаешь, что на моей родине досталась детям лучшая доля? И с кого мне теперь спросить? С тебя, американец? А может, ты считаешь, что есть где-то на земле места, где Бог миловал детей и они не рождаются уродами? И кто их сделал такими, а? Детей тебе жалко стало?! А раньше вы все, бараны, о чем думали, вашу мать!!! О чем вы, суки, раньше-то думали все, и ваши, и наши, и все на земле!!! Когда свою планету бурами наизнанку выворачивали, о чем думали?! Когда насиловали ее скважинами нефтяными да газовыми, о чем думали!!! Когда вытряхивали из планеты все недра так, словно последний день на ней живете, о чем думали!!! Когда в моря и реки отходы сливали без зазрения совести!!! О чем вы думали, когда ковали ракеты и танки!!! Когда планировали войны и спецоперации, вы все, твари, о чем думали!!! Вы думали о том, какими дети у вас родятся, когда вокруг них копоть и смрад?! Вы думали о детях, когда гены свои поражали табаком и спиртом, наркотой и скотством?! А вы думали о том, что если при всем при этом вы не выскребете своих детей в канализацию на докторском столе и они все-таки родятся, то какими вы их вырастите?! Подобными вам?! А какую землю вы им оставите после того погрома, который учинили с ее природой!!! Думали?! А теперь детей жалко стало, свинья!!! Опомнились, да?!

Из комнаты выскочил Варяг. Он миновал недоуменно глядящих на разбушевавшегося Николая охранников и схватил его за плечи.

— Ты чего опять натворил?! — воскликнул он.

— Чего я натворил?! Я?! Это вы все что натворили?! Это мой мир! Вы мне его таким оставили в наследство! Только мне повезло родиться чуть раньше, и я не стал уродом с двумя головами! Вот ты в рейдах своих много нормальных детей видел?! А? Да большинство такие же! Новое поколение ядерной зимы! А наш век закончится, и что им делать без нас, если мы этот мир спасем, а?!

— Да что на тебя нашло? Что за бес вселился?

— Людоед! Людоед вселился! Отвали! — Васнецов оттолкнул Яхонтова и направился обратно в комнату.

— Черта с два Людоед стал бы себя так вести, — проворчал Варяг, идя следом.

— А я веду себя именно так.

Он вернулся в комнату и завалился на кровать, зарывшись в звериную шкуру.