На ветру слышалось волнение. Территория Первой школы была полна радостных голосов. Прислушавшись, среди них можно было услышать и плач, но он не обязательно был несчастным. А вот в столовой не было ни души. Впрочем, тут и там виднелись фигуры, но их можно было пересчитать по пальцам рук. Кстати, это не значит, что ученики прогуливали занятия.
Сегодня была церемония выпуска.
Тацуя сдел глоток кофе, но не из бумажного стаканчика, а из нормальной керамической чашки, и поставил чашку прямо на стол, а не на блюдце (блюдца не было с самого начала). И посмотрел сверху вниз на многофункциональные часы, которые большинство волшебников не используют. Время показывало, что церемония уже завершилась.
Те голоса, наверное, принадлежали выпускникам, покидающим место церемонии, подытожил Тацуя.
После церемонии в двух небольших спортзалах будут проводиться выпускные вечера. Появилось неприятное чувство, что даже в такое время ученики первого и второго потоков разделены, но, наверное, они сами чувствуют себя так более расслабленно.
Как правило, это не так уж и хорошо. Но ученики второго потока были бы, наверное, несколько неуверенными, если бы были возле учеников первого, а ученики первого потока так сильно не праздновали бы (прежде всего поступление в университет магии) в присутствии учеников второго. В еде, напитках и во всём другом разницы не было, так что, наверное, нет необходимости спорить о разных местах, подумал Тацуя.
Однако, потому что мест было два, определенно персонала потребовалось больше, чем надо бы. Раз повара, готовившие еду для двух мест, получили премию, они, скорее всего, не волновались о «переработке», но, с другой стороны, принимающий выпускные вечера школьный совет жаловался на избыточную работу наиболее громко.
И понять их было можно.
Тацуя ждал Миюки, которая была чрезвычайно занята из-за управления сегодняшними выпускными вечерами. Следует добавить, — чтобы не было заблуждений, — что он предлагал помочь с подготовкой и управлением. Но неоднократно получал отказ. Азуса и остальные явно хотели помощи. Однако от помощи Тацуи решительно отказывалась Миюки.
Нет нужды этим беспокоить Онии-саму.
С таким решительным возражением Азуса не решалась даже попросить чуть-чуть помочь, и была вынуждена ему отказать. Ну, даже без чрезмерного внимания сестры, многие ученики первого потока и немало учеников второго чувствовали бы себя немного неловко в присутствии Тацуи.
Он обладал способностями и достижениями, ставившими под сомнение различие между первым и вторым потоком. Для учеников третьего года он был камнем, который превратил их последний год в сплошной беспорядок. Не принимать участие было, наверное, верным решением.
Разумеется, когда, наконец, было решено, что он не будет помогать с сегодняшними вечерами, появились ученики, думающие что всё это к лучшему, иногда Маюми оказывалась рядом и почему-то явно злилась.
Маюми благополучно поступила в университет магии. С её признанными способностями и достижениями поступление было неизбежным. Однако, даже несмотря на то, что след «паразитов» с той ночи вдруг пропал, ей явно пришлось работать усерднее, потому что она не могла полностью сосредоточиться на вступительных экзаменах.
Начиная с апреля, она будет учиться в университете магии с Сузуне и Катсуто, которые тоже поступили.
Но вот Мари в университет магии экзамены не сдавала. Она пойдет в Колледж обороны. Она не говорила почему. Но, похоже, Мари не сказала об этом заранее Маюми, и та как-то резко над ней насмехалась. Наверное, скрывала своё одиночество.
Университет магии и Колледж обороны находятся не так уж и далеко друг от друга. Если захотят, смогут встретиться в любое время. Тем не менее не легко принять, если подруга, — хотя они и не признали бы этого, но все остальные уже давно считали их подругами, — которая, как ты думаешь, пойдет в тот же университет, вдруг поступает совсем в другой.
Кстати, о поступлении в Колледж обороны...
— Шиба.
Когда Тацуя об этом думал, к нему обратился голос.
— Кобаякава-сэмпай, разве выпускной вечер ещё не начался?
Именно о ней он и подумал.
— А, ну да, но от Мари я слышала, что ты здесь.
С происшествия на Турнире девяти школ у Кобаякавы магические способности так и не восстановились, она даже проходила терапию, которая угрожала её жизни. Чувствительность к магии у неё осталась прежней, но она не могла использовать магию, пока подозрение «я не могу пользоваться магией» не исчезнет.
Похоже, в октябре Кобаякава решилась бросить школу.
Однако, когда осталось лишь полгода, даже если перевестись в гуманитарную или научную старшую школу, времени явно не хватит, чтобы подготовиться к выпуску и к колледжу. Похоже, если бы она перевелась в другую школу, она намеревалась провести год в поисках нового пути.
— Я тебе для чего-то нужен?
— Эм, это... разумеется, трудно говорить с глазу на глаз... но это необходимо. Я хочу... сказать тебе спасибо.
Тацуя был относительно серьезен, когда вопросительно посмотрел на Кобаякаву, у которой покраснело лицо, она явно смутилась.
— Я не сделал ничего, что заслуживало бы твоей благодарности, Кобаякава-сэмпай.
— Это не так! — подняла голос Кобаякава, который эхом раздался в почти пустой столовой. Она такого не ожидала и опустила голову. Тацуя увидел, как лицо у неё покраснело ещё чуточку сильнее.
— Это ведь ты предложил путь, которым я могу лучшим способом использовать чувствительность к магии и моё знание, даже если саму магию я использовать не могу, не так ли?
Тацуя тут же нахмурился, но не из-за чувств Кобаякавы.
— Ватанабэ-сэмпай проговорилась...
Но, тем не менее, отвращение в голосе он не скрывал.
— Не говори так. Я заставила Мари.
— Я попросил Ватанабэ-сэмпай притвориться, что это её собственная идея, но она всё равно тебе сказала.
Все представительницы Турнира девяти школ, включая Мари и Маюми, волновались за Кобаякаву. Мари, которая едва избежала похожего происшествия, просто не могла не принять это близко к сердцу. Случай с Кобаякавой привёл к инциденту в октябре с участием Хиракавы Чиаки, после чего Мари стала ещё больше беспокоиться.
После того происшествия, Мари ворчала и постоянно жаловалась Тацуе. Она понимала, что это не его ответственность, и хотя она начинала жаловаться именно с того, суть сводилась к этому: тогда правда не было способа предотвратить несчастный случай с Кобаякавой?
У Тацуи был ответ на её сомнения: «он не мог».
Он не был всезнающ и всемогущ. И хотя с «всемогущим» можно было ещё поспорить, но он далеко не был «всезнающим». Он мог лишь наблюдать своей силой вокруг себя и Миюки и выполнять свои обязанности, поэтому у него не было свободы смотреть за другими. То же самое относится и к остальным членам, ведь ни сама Кобаякава, ни Хиракава Кохару (старшая из сестер Хиракава), ответственная за обслуживание её CAD, не подозревали о трюке, никто другой тоже его не обнаружил.
Однако было бы странно просто холодно так от неё отказаться. Поэтому Тацуя перевел их с Мари теоретический разговор в другом направлении.
От Фудзибаяси Тацуя слышал множество раз о нехватке тактического персонала, понимающего, как при тактическом планировании принимать во внимание магию. Поскольку талантливых в магии людей было мало, их обычно посылали на передовую линию. Поэтому, что для настоящей битвы неизбежно, персонал тактического планирования с тыла полностью состоял из обычных людей, которые магию понимали лишь теоретически.
Если к тактическому персоналу добавится превосходный волшебник, который по какой-то причине не может использовать магию, тогда волшебникам на передовой делать свою работу будет намного проще. Об этом Тацуе постоянно жаловалась Фудзибаяси, которая видела проблемы как с передовой, так и с тыла. Он передал это Мари, не называя, от кого это услышал.
— Ну, она попыталась от меня это скрыть. Но не похоже, чтобы Мари так уж хотела это скрыть.
— Боже, эта девушка...
— Я рада, что она мне сказала, — искренними словами Кобаякава прервала Тацую, который начал выражать своё раздражение. — Я даже не подозревала об этом, пока не услышала те слова, я была в отчаянии. Говорила себе «думаешь, это меня сломит», но это был блеф, лишь чтобы не чувствовать, чтобы не признать, что я уже проиграла.
Глаза у Кобаякавы увлажнились. Наверное, она вспомнила, какой тогда была.
— Но когда я услышала это от Мари, я ощутила, будто мне и вправду открыли глаза. Я подумала «этой дорогой я должна следовать». Так меня не оставят позади одну. Это дало мне надежду, что я не буду оторвана от своих товарищей учеников, которые идут по дороге становления волшебником. В последнюю минуту у меня вдруг изменился жизненный путь. Я думала, если постараюсь всего полгода, то смогу пройти.
У Кобаякавы снова покраснело лицо, несомненно, она смутилась заявлением, вышедшим из её уст. Тацуя не посчитал его особо смущающим, но...
— И так, Шиба, нет, Шиба-кун, спасибо. — Кобаякава изменила свой тон на вежливый и низко поклонилась.
Тацуя не был столь нагл, чтобы сидеть, когда ему кланяются. Он встал со стула и щелкнул каблуками, поставив ноги вместе.
Кобаякава не единственная подняла голову на внезапный звук каблуков. Он собрал все взгляды небольшого числа учеников в столовой, но не заметил их, будто они были не достойны его внимания, и отдал честь, как делают в отдельном магически-оборудованном батальоне.
— Шиба-кун...
— Кобаякава-сэмпай. Это банально, но удачи, — сказал Тацуя, не смущаясь и не смеясь.
У Кобаякавы в глазах снова показались слезы, но она с улыбкой кивнула, не плача.
— Сэмпай, вечер начался.
— Да. Ну что ж, до свидания. Тебе тоже удачи!
Когда она попрощалась и побежала, Тацуя сел.
Загадочно, но вкус у тёплого кофе не был плохим.
◊ ◊ ◊
— Онии-сама, извини, что заставила ждать.
Услышав жизнерадостный голос, Тацуя оторвал взгляд от портативного информационного терминала, он как раз писал какой-то документ, и поднял голову.
— Тацуя-кун, что ты пишешь?
К нему обратилась и заставила поднять голову не Миюки, это была широко ухмыляющаяся Маюми, в руках она держала свернутый диплом, — как и ожидалось, для диплома школа использовала бумагу, — прижав его к груди.
— Лишь записываю некоторые заметки о том, как систематической помощью увеличить время непрерывного вызова магии.
— ...Эм, не думаю, что это такая уж и бесплодная тема.
Тацуя остановился, прежде чем ответить Мари, которая ошеломленно на него посмотрела, и просто чуть пожал плечами. Он подумал пожаловаться ей о случае с Кобаякавой, но сегодня ведь их день, поэтому сдержался.
— Важнее то, почему все вы вместе? Не думаю, что Саэгусу-сэмпай или Ватанабэ-сэмпай не пригласили на вечер.
Из-за спин учениц, которые переглянулись друг с другом, вдруг появилось лицо Катсуто.
— Мы подумали, что сначала следует попрощаться с тобой.
— ...Как заботливо с вашей стороны. Если бы вы нарочно не пришли ко мне, я пришел бы попрощаться позже.
— О, неужели? Поскольку ты скрываешься здесь от вечера, я подумала, что ты сделаешь вид, будто нас не знаешь и просто уйдешь.
Хотя Тацуя знал, что угрюмое лицо и то, как она пожаловалась, было наигранным, он всё же почувствовал, что нужно ей всё объяснить.
— Я даже не член школьного совета, так что я не должен появляться на выпускном вечере, так ведь? Особенно на вечере первого потока.
— Что! — Внезапно объяснение Тацуи прервал сильный возглас. Через выпускников до Тацуи протиснулась яркая блондинка. — Почему я, которая даже нормальным членом школьного совета не является, должна помогать с вечером, а Тацуе, члену дисциплинарного комитета, можно ничего не делать?! — Вспылила и нагло выразила свою депрессию Лина.
— ...Члены дисциплинарного комитета — не члены школьного совета. К тому же, хотя и временно, ты ведь член школьного совета?
— Я просто не понимаю!
Лину, наверное, и вовсе не волновали взгляды выпускников. Перед озадаченными Маюми и остальными, Лина была обычной собой.
— Эй, Лина, не груби Онии-саме.
И она столкнулась с обычной любовной речью Миюки к брату. Нет, пожалуй стоит сказать, что это была обычная любовь Миюки к речи брата.
— Ты временный член школьного совета и Онии-сама член дисциплинарного комитета, всё это было решено ещё до того, как мы начали готовиться к вечеру. И, прежде всего, почему ты жалуешься сейчас, разве не ты тогда загорелась?
Тацуя не знал, что Миюки имеет в виду под «загорелась», но, без сомнений, под всеми теми взглядами Лина покраснела.
— Миюки, что значит «загорелась»?
Впрочем, не было таких случаев, при которых Тацуя не смел бы что-то спросить.
— Тацуя, это пустяк!
— Ну, как ты знаешь, было бы скверно давать временному члену школьного совета, Лине, работу, которая займет много времени, так что мы поставили её отвечающей за сегодняшние развлечения, но...
— Миюки!
— Хоть мы и сказали развлечения, мы не сказали, что она сама должна как-то развлекать. Она вполне могла бы собрать добровольцев из выпускников или других учеников, но...
— Миюки, прекрати!
— Лина видимо неправильно поняла.
— Миюки, пожалуйста! Не говори! — Лина отчаянно попыталась прервать Миюки, но радостные Маюми и Мари умно её схватили.
— И?
Миюки отвлеклась на отчаяние в голосе Лины и посмотрела на неё, однако, когда Тацуя побудил её продолжить, она с готовностью перевела взгляд обратно на брата.
— Она выступила на сцене как ведущая певица группы. Она стояла на сцене и пропела десять песен, к тому же с большим энтузиазмом.
— Да, выступление было прекрасным. Не уступало профессиональному таланту, — добавила Мари к объяснению Миюки, и...
— Верно. Шилдс-сан очень хорошая певица. У неё невероятный голос, — не таким уж лестным тоном Маюми похвалила пение Лины.
— Эм...
Лина опустила голову, покрасневшая от стыда.
Она не сердилась, она явно смущалась.
Когда Тацуя на неё посмотрел, ему захотелось улыбнуться.
— Ясно... ты сумела собрать некоторые хорошие воспоминания, Лина.
— ..Мне всё равно, — грубо проговорила она и отвернулась.
И все, кроме Лины, добродушно засмеялись.
◊ ◊ ◊
«Тогда я последний раз видел Лину»
После выпускного в школу Лина не приходила. Миюки ему поведала, что та объяснила классу А: «я занята подготовкой к возвращению домой».
Впрочем, он считал, что приказ на отход был дан, наверное, ещё с того происшествия. Тем не менее, Лина продолжала ходить в школу аж до дня выпускного, и видимо не для того, чтобы выполнить предписанную ей роль ученицы старшей школы или готовиться к выпускному вечеру.
Возможно, она даже хотела немножко насладиться жизнью ученицы старшей школы.
Глядя на объявления о прибытии и о задержке вылетов, Тацуя над всем этим размышлял.
Позавчера закончилась третья четверть. Одним словом, закончился первый год его жизни в старшей школе. Тацуя получил предсказуемые оценки. По теории они были чрезвычайно хороши. Но вот по практике довольно плохи. Общие оценки были средними, но ближе к концу списка.
Впрочем, его это не волновало.
В этом году ему так и норовило впутаться в неприятности, но он неуклонно шел к своей цели. Вопреки своим ожиданиям, он смог завести хороших друзей. Даже если учесть негатив от цепочки происшествий, можно сказать, что первый год был превосходным.
Сегодня он пришел в плавучий международный аэропорт Токийского залива приветствовать возвращение одного из тех друзей. Конечно, он был не один. Миюки и Хонока были слева и справа от него; Лео, Эрика, Микихико и Мизуки сидели напротив. Самолёт с Шизуку должен прибыть чуть меньше чем через час.
— Как я и думала, из Америки добираться сюда долго, — слева с ним заговорила Миюки.
— Кажется, военный самолёт может перелететь Тихий океан меньше чем за четыре минуты, так почему же так долго летит гражданский самолёт? — справа спросила Хонока.
Вслед за ними...
— Разные двигатели. Потому что военные самолёты могут летать выше стратосферы. Для гражданских — приоритет безопасность и экономия, — прямо напротив него вмешался Лео.
— Подумать только, а ты хорошо осведомлен. Несмотря на то, что варвар, которого и лошадь может лягнуть, — подшутила над ним Эрика.
— Ах ты!..
— Лео, полегче.
— Эрика-тян, и ты, перестань постоянно его дразнить.
Микихико и Мизуки их примирили, ну, как и всегда.
Как раз тогда среди толпы людей в вестибюле Тацуя заметил знакомый золотистый отблеск. Друзья с интересом посмотрели на Тацую, который быстро поднялся. Миюки тоже незамедлительно поднялась. Хотя и немного медленнее, но она тоже заметила.
Миюки последовала за Тацуей, который, кратко сообщив: «я ненадолго», отошел.
Взволнованная Хонока также поднялась, но Эрика, сидевшая прямо напротив, почему-то схватила её за рукав весеннего пальто.
— Хонока, не вмешивайся. Потому что это прощание с соперником.
Перед взором Эрики, которая невежливо обернулась на своём месте...
Показалась Лина, которая, конечно, не сбежала, когда её увидел Тацуя, она зашагала прямо к брату и сестре.
— Тацуя, Миюки, вы пришли меня проводить? — первой заговорила Лина, когда они оказались достаточно близко, чтобы нормально друг с другом говорить.
— Ну. Встретили здесь тебя мы случайно.
Лина задумалась, но тут же у неё с лица задумчивость исчезла, она искреннее засмеялась.
Однако она была не совсем такой, как была когда-то. У неё в глазах виднелась тень сомнения, которой не было, когда она только прибыла в Японию. Значит, за это короткое время она стала более взрослой.
— Вот это да! Неужели я не говорила, что отправляюсь сегодня?
— Нет, не говорила, — одним ударом Миюки добила преувеличенно мягкое подшучивание Лины.
Тем не менее, Миюки не была в плохом настроении, она криво улыбнулась.
— Ладно, шутки в сторону. Я обязана вам двоим за вашу помощь, — сказала Лина и её улыбка стала наглой.
— Хочешь сказать, что мы втянули тебя в неприятности? — И Тацуя плавно отказался от её слов.
— У меня и в самом деле неприятности... ты несломимый до самого конца, Тацуя.
— Тебя не обрадует, если я отнесусь к тебе легкомысленно, Лина... к тому же это ещё не конец, так ведь?
Лина пожала плечами:
— Может и конец. Не думаю, что мне легко удастся покинуть мою страну, — признала она болезненную правду, что было слышно по её голосу.
Однако, чтобы это стереть...
— Но это не последний раз, — решительными словами встряла Миюки.
— Миюки.
— Так что я не прощаюсь, Лина.
— ...Миюки, что это было... звучит, словно признание? — Лина широко открыла глаза, уставившись на Миюки, на лице Лины показалось озорство.
— Хмм, думаю своего рода признанием это можно назвать. Ты моя соперница, Лина, — непоколебимым голосом заявила Миюки, её не затронуло замечание Лины. — Однажды ты точно достигнешь уровня Онии-самы. Ты точно станешь союзником Онии-самы. И тогда настанет истинное наше соперничество. Поэтому я не прощаюсь. Пока мы не встретимся снова, Лина.
Лина снова широко раскрыла глаза. На этот раз у неё была нежная улыбка, словно солнце, в тон цвета глаз и волос.
— Я не могу толком понять, о чем ты говоришь, но... Миюки, будет так, как ты и сказала. Теперь и у меня такое предчувствие. Пока мы не встретимся снова, Миюки, Тацуя.
— Я дома, — часом позже, после того как Лина исчезла в аэропорту, Шизуку проговорила свои первые слова.
— Добро пожаловать, Шизуку!
У Хоноки увлажнились глаза, она обняла Шизуку, а та похлопывала её по спине, чтобы успокоить. Через плечо Хоноки Шизуку направила взгляд на Тацую.
— Добро пожаловать, Шизуку. Я рад, что ты благополучно вернулась.
— Да, — коротко ответила она, это не изменилось, до того как побывала за границей, она была такой же, но...
— Шизуку, у тебя изменилась аура.
— Верно. Она стала более взрослой и высокомерной.
Как и сказали Миюки с Эрикой, аура вокруг её тела стала явно взрослой.
— У тебя появился некий греховный опыт?
— Эрика-тян?!
Эрика широко ухмылялась, но ей ответила не Шизуку, которая лишь чуть склонила голову, а Мизуки.
Это тоже не изменилось. Однако в ней чувствовалось сильное самообладание.
— Тацуя-сан.
— Хмм?
После того как Хонока, наконец, отпустила Шизуку и позволила ей сделать шаг назад, Шизуку стала перед Тацуи и посмотрела вверх ему в лицо.
— Мне с тобой нужно о многом поговорить. Также Рэй передал много сообщений. Ты меня выслушаешь?
— Конечно.
Наверное, в её сувенирах из Америки будет много чего интересного. Подумал Тацуя.
◊ ◊ ◊
С Шизуку они говорили довольно долго. Тем не менее, поговорить обо всём они не могли. Перед остальными друзьями они не обговаривали сообщение Раймонда Кларка.
«Наверное, следует принять приглашение в её дом...»
Чтобы передать оставшиеся сообщения, Шизуку пригласила Тацую и Миюки в свой дом. Чтобы они пришли без остальных друзей в личную резиденцию большого промышленника, Китаямы Ушио.
Даже для Йоцубы это не маленькое событие.
Однако они не могли не принять приглашение. Информация, с которой она вернулась, была необходима, для того чтобы решить их будущий курс действий.
В гостиной своего дома Тацуя снова анализировал преопределенный исход.
Тогда и раздался дверной звонок.
Ушей Тацуи достиг потрясенный возглас Миюки, которая ответила через домофон. Лицо Миюки выказало удивление и нетерпение, когда она пришла до Тацуи.
— Эм, Онии-сама, здесь гость...
— Мне его встретить?
Тацуя поднялся, потому что подумал, что это кто-то посторонний, однако...
— Нет, я её не пригласила, но... это Сакурай Минами-тян, которую мы встретили в главном доме Йоцубы.
— Что?..
Тацуя тоже вспомнил ту горничную.
Сакурай Хонами. Бывшая полицейская Столичного департамента, Страж покойной матери. Женщина, любившая Тацую и Миюки так, будто была их старшей сестрой или родственницей. Три года назад, летом, в той битве на Окинаве улучшенная волшебница потеряла жизнь, защищая Тацую. У девушки черты лица были чрезвычайно похожи на лицо человека, которого Тацуя и Миюки никогда не забудут.
Даже Тацуя не ожидал такого гостя.
Перед Тацуей, возле которого стояла Миюки, появилась девушка в весеннем платье синего, пастельного цвета. Вежливо поклонившись, Сакурай Минами передала конверт Тацуе. Тацуя пригласил её сесть и сам сел на диван. Когда она на него посмотрела, он срезал печать и прошёлся глазами по письму внутри.
Читая, Тацуе показалось, как во рту распространяется боль.
Отправителем была Йоцуба Мая.
После поверхностного сезонного приветствия, в письме было следующее:
«Этой весной Минами-тян поступит в Первую старшую школу.
В связи с этим, пожалуйста, поселите её в своём доме.
Она станет хорошей домработницей, она уже обладает достаточными навыками.
Видимо, вам нужна помощь в работе по дому, ведь ты приобрел робота-горничную, не так ли? В любом случае, ты и Миюки-сан будете много чем заняты, поскольку вы двое перешли на второй год обучения.
Ей уже сказали, что она будет работать как горничная, живущая на месте работы, поэтому, пожалуйста, не чувствуйте угрызения совести, приказывая ей.
Также я хочу, чтобы Минами-тян училась работе Стража.
Как её сэмпай, пожалуйста, многому её научи»
Ему показалось, будто из страницы письма слышит пронзительный смех тёти. Тацуя сложил письмо и положил его обратно в конверт, затем положил на стол. Наверное, Миюки что-то поняла из его поведения, поэтому тревожным голосом спросила: «Онии-сама?».
Тацуя сделал один глубокий вздох и передал письмо Миюки. После небольшой паузы послышалось, как Миюки сглотнула. Минами стояла перед ней возле стены, будто ожидая, когда Миюки отведет взгляд от письма.
— Я новичок, но, пожалуйста, примите меня. Как и сказала Госпожа, пожалуйста, используйте меня в полной мере. — Минами низко опустила голову.
Хотя они понимали, что она опора вторжения Майи, ни Тацуя, ни Миюки не могли отказать девушке, у которой было лицо как у Хонами.
Скрывшись за своим каменным лицом, Тацуя мог лишь кивнуть горько-ироническому «подарку» тёти.
В апреле начнется новой школьный год, и он будет ещё богаче на суматоху, чем предыдущий...
Это неблагоприятное предчувствие не исчезнет из своего места в груди Тацуи.
(Конец томов первого года обучения)