– Выгружайте сюда, – скомандовал Ларин.

Щуплые, но удивительно проворные таджики выволокли огромную дверь-сейф, новую в полиэтилене, с картонными накладками по углам, тремя массивными петлями и глазком, больше похожим на иллюминатор подводной лодки.

– Четвертый класс защиты, – сказал один из них, вероятно, главный. Он не участвовал в разгрузке, а руководил, изрыгая проклятия на сочном восточном языке. – Броненакладки – тут и тут, – указал он на приваренные куски металла в районе замка и петель. – Зачем вам такая дверь в школе? Обычно олигархи в помещения для хранения денег просят похожие. Это же школа? – он огляделся, щуря черные глаза под широкими бровями.

– Школа, – подтвердил Ларин. – Оборудуем тир в подвале, требование полиции.

– А-а, ясно, – протянул таджик, мгновенно потеряв интерес к выяснению дальнейших деталей.

Ларин держал в руке заказ-наряд, форму которого нашел в интернете, штамп подделал в программе для рисования печатей. Конечно, никакой проверки эта бумажка не выдержит, но от случайного любопытства убережет. В школе шли дополнительные занятия по музыке, факультатив по химии для поступающих и какое-то собрание родителей, не желающих посылать детей в армию. Все они сидели по кабинетам, так что особых неприятностей Ларин не ждал.

Вчетвером, сгибаясь от непомерной тяжести, они внесли дверь в школу через центральный вход.

– Ого, – воскликнул их начальник, глядя на колонны внутри. – Как красиво.

– Туда, – показал рукой Ларин в сторону уходящего влево коридора, – там, из-за приоткрытой двери виднелась голова Скокова в черной шапочке с тремя полосками. Он потратил почти два часа на расчистку подвала, чтобы у рабочих не появилась шальная мысль – как в подобном гадюшнике полиция разрешила тир.

Ларин успел договориться о покупке трехсот видеокарт и системных блоков, человек на Горбушке, который услышал про объем заказа, едва не лишился дара речи.

– Триста? – переспросил он, лихорадочно раздумывая как не упустить шанс и сорвать банк по полной, выжать максимум из оптового покупателя. – Не три? Может, тридцать?

Чтобы собрать заказ на такое количество топовых, самых быстрых видеокарт, каждая по триста долларов, корпуса, процессоры с материнскими платами к ним, требовалась недюжинная коммерческая хватка.

– Игровой клуб открываю, – сказал Ларин. – В Сколково. Корпуса нужны миниатюрные, все должно быть в сборе. Первая партия сегодня, сотня, и потом по сотне в неделю. Если справитесь, буду брать еще.

– Справимся, – непослушным языком сказал продавец компьютерных комплектующих, назвавшийся Михаилом Лаврентьевым, менеджером отдела продаж компании «Три Хард». На самом деле Михаил Лаврентьев был ее единственным сотрудником, директором, менеджером, бухгалтером и юристом, и все его ипостаси в данный момент орали: «Не упусти клиента! Не упусти!», это наш единственный шанс свалить с проклятого рынка и открыть свой магазин.

Сделка тянула миллионов на пять – шесть, Лаврентьев подумал, что никогда в жизни не соберет так много компьютеров. Поэтому, когда Ларин положил трубку, Михаил открыл записную книжку на телефоне и принялся подряд обзванивать всех, кто мог держать в руках отвертку. От работы не отказывался никто. Даже доцент Трифонов, который вел у него в универе системотехнику после секундного размышления спросил:

– Куда и во сколько?

Рабочие внесли дверь в подвал, там она еле прошла в поворот, прищемив одному из них локоть, второму, когда первый от боли вздрогнул – дверь соскочила на ногу, подоспевший Скоков перехватил заваливающуюся конструкцию, и вместе они мелкими приставными шажками понесли ее вдоль тускло освещенного коридора.

Главный таджик покачал головой.

– Тир, говорите?

Ларин хотел было ему ответить, потом передумал.

– Дверь должна стоять тут, – показал он на проем, ведущий в большой зал. – Сколько вам нужно времени?

Они переглянулись.

– Часа полтора. Час, если постараемся.

– Постарайтесь, потому что через два часа приедет капитан Елисеев из полиции, будут проверять надежность оружейной комнаты.

– Успеем, – сказал главный. – Конечно, успеем, – повторил он, чуть заикаясь от волнения. – Иди за инструментом, Амир, ты и ты, как там тебя… – Он ткнул пальцем в замерших рабочих. – А вы, – показал на пострадавших, – давайте, начните с замеров, чтобы по сто раз не переделывать, как обычно.

Они взяли рулетки, линейки, маркеры: работа закипела быстрее, чем на то рассчитывал Ларин.

Спустя час и пятнадцать минут дверь стояла на месте. Взмыленные, измученные, но довольные таджики получили расчет наличными и исчезли так быстро, что Ларин даже не понял, были ли они тут вообще.

Широкая дверь открывалась на себя, новая, блестящая, мощная, – среди хлама и подвальной разрухи она производила странное впечатление инородного тела, а в закрытом положении и вовсе походила на портал в иной мир.

Скоков прикоснулся к ее поверхности.

– Где ты их нашел? – спросил Ларин. – Отлично сработали, на удивление. Не думал, что дверь можно поставить настолько быстро, особенно такую… толстую, – он приложил ладонь к торцу, ширина составляла никак не меньше десяти сантиметров. – Выбить ее точно невозможно.

– Спросил у Джа, нашего дворника. У него по бытовым услугам целая Москва товарищей, кто на что горазд. Одни ремонтируют квартиры, другие выращивают экологически чистое мясо кроликов, третьи копают могилы, четвертые кладут плитку, возводят заборы и строят дома, – есть целые замкнутые циклы производства, где они делают все – от добычи сырья до готового изделия.

– От рождения до смерти… – сказал Ларин.

– Типа того.

В подвале стояла тишина. В заброшенном, пыльном, увешанном гирляндами паутины помещении блестящий прямоугольник холодного металла поневоле притягивал внимание.

– Слишком, да? – спросил Ларин.

– Чего? Бросается в глаза?

– Да.

– Есть немного, – сказал Скоков.

– Давай немного приведем ее в божеский вид, – с этими словами Ларин поднял валявшийся неподалеку кирпич. Подойдя к двери, он принялся с остервенением колотить поверхность стали, наблюдая, как от нее отлетает красная крошка, оставляя грубые грязные царапины. Через пятнадцать минут от гладкой ровной поверхности не осталось и следа, найденный кусок смолы довершил преображение: Скоков нарисовал большой круг, в нем треугольник, внутри которого старательно вывел открытой глаз.

– Кажется, теперь похоже на правду, – сказал Ларин. – Хорошо бы еще кошачьей мочой полить, но думаю, это дело времени. Федор Михайлович наверняка уже учуял обнову и сегодня же пометит здесь термоядерной смесью. – Он помолчал, потом, раздумывая, произнес: – Интересно, как быстро на пульте заметят скачок потребления?

– Заметят, – сказал Скоков. – Учитывая раздолбайство, думаю, у нас месяца три – четыре. Если распределить нагрузку между школой и городской сетью, этот срок можно увеличить до года.

– Надо что-то придумать в школе. Какую-то инициативу, организовать энергозатратное производство или эксперимент долговременный, чтобы снять подозрения. Мы не можем так рисковать, – сказал Ларин.

– Небольшой коллайдер для урока физики?

– Не знаю, но внимание нужно отвлечь. Перепад потребляемой мощности в нашем районе не должен быть слишком заметен, этот всплеск у них отображается на картах, они видят, где началась утечка и принимают меры. Я попробую достать планы электроснабжения, могу поклясться, где-то тут проходят промышленные кабели, в двухстах метрах завод силовых автоматов, через квартал – цех обжига какой-то керамики, знаешь, сколько оно электричества жрет? Нужно найти их источники.

– Придется копать.

– Необязательно. Кабели могут быть в колодцах, причем и школьные и промышленные, так что нам останется только подключиться.

– Хорошо бы. Либо поступить проще, пойти в организацию, что ведает электричеством и отыскать человека, который закроет глаза, когда перепады мощности станут навевать мысли – не запускают ли пьяные школьники назад в будущее ржавое корыто, потребляя 1,21 гигаватт электроэнергии.

Ларин посмотрел на Дениса. Конечно, простая взятка могла решить все проблемы, как и добавить новых.

– Ответственный заинтересуется, зачем нам столько электричества, чтобы не прогадать со взяткой. Его любопытство будет трудно унять рассказами о круглосуточной оранжерее по выращиванию овощей. Рано или поздно, он догадается, там тоже не дураки сидят. И тогда в его власти будет накинуть кабальную удавку.

– Но это хотя бы даст время.

– Где же взять много электричества? – задумался Ларин. – Своя электростанция, это, конечно, мечта…

Телефон Ларина зазвонил. Он вытащил трубку, на экране отобразилось имя Виктора.

– Я на месте, – услышал он голос свояка.

– Скоро буду.

– Свояк, – сказал он Денису.

– Я тоже иду, – ответил тот.

– Я думал ты дождешься вечера, когда привезут первую партию компьютеров.

– Забыл сказать… у меня, э… в общем, я с Сашей Савельевой встречаюсь, в кино сходим, а вечером буду.

– Хорошо.

Они вместе вышли на первый этаж. Где-то наверху раздавались негромкие голоса. Судя по всему, никто не обратил внимание на их деятельность.

– До вечера, – сказал Скоков, улыбнулся и побежал на свидание.

«Мне же нужно к жене», – вспомнил вдруг Ларин. Из-за всей суматохи у него совершенно вылетело из головы, что утром они договорились с Олегом съездить в роддом, Дмитрий не слишком понимал, в каком состоянии находится дочь, врачи темнили, Света из-за стресса не могла ответить даже на простые вопросы, каждый из которых вызывал у нее приступы истерики.

Он вышел на крыльцо школы, подошел к калитке. Там уже стоял Виктор, облокотившись на огромный джип.

Ларин протянул ему флешку.

– Держи. Все ай-пи адреса, кто и что передавал, время смены, внутренние наименования, короче, потенциальный крот даже помолиться не успеет.

Виктор закатил глаза.

– Неужели? Ты, правда, нашел? Но… как?

Ларин пожал плечами. Ему не слишком хотелось брать на себя заслуги Скокова, но приплетать сюда его – хотелось еще меньше.

– Все оказалось и проще и сложнее одновременно. С одной стороны, как показал анализ трафика, никто ничего не крал и не передавал третьим лицам без твоей санкции. Чтобы передать даже один байт, нужно твое разрешение. И на каждый отдельный байт разных документов – отдельное разрешение, хитрая система.

Ларин перевел дух.

– С другой стороны, – продолжил он, – объем исходящего трафика слишком велик. При этом трафик шифрованный. И потом я вспомнил, что на конторах, подобной вашей в обязательном порядке стоит сертифицированный антивирус, который защищает сеть от атак из интернета и отслеживает весь исходящий трафик. Оставалось только расшифровать и сопоставить данные. Так что… в этой флешке яйца тех, кто роет тебе могилу.

– Господи, – вымолвил Виктор. – Ты даже не представляешь, как ты мне помог… – он подошел к джипу со стороны пассажирского сиденья, достал полиэтиленовый пакет. – Держи, как и договаривались. Здесь десять миллионов.

– Как раз на видеокарты, – вырвалось у Ларина.

– Что? – спросил Виктор.

Ларин покачал головой.

– Есть еще кое-что, – сказал он. – Ты должен об этом знать.

– Что еще? – напрягся Виктор.

– Дело в том, что антивирус, которым вы пользуетесь, принадлежит нероссийской фирме. Все думают, что он наш, но на самом деле, он давно американский. Через ряд подставных организаций и офшоров.

– И?.. Ты хочешь сказать…

– Да, – кивнул Ларин. – Абсолютно вся ваша конфиденциальная информация появляется у заинтересованных органов в Соединенных Штатах раньше, чем ты ее сам увидишь. Это похоже на наших министров и высшее руководство страны, которые пользуются иностранными смартфонами и наивно полагают, будто находятся в безопасности. Каждый их чих записывается на сервера где-нибудь в Неваде, Шанхае или Токио.

– И что же делать? Удалить антивирус?

– Удалить – это полдела. Все ваши компьютеры на американских процессорах, ты уверен, что они ничего не передают на родину? Напрямую, конечно, вряд ли. Это уже совсем другая история.

Виктор кивнул.

– Слушай… я слышал от Марго, что…

– Пока ничего не известно, – сказал Ларин быстро. – Я бы не стал раздувать истерику. Главное, успели, ведь она могла просто… умереть. Так что, худшее – позади. Надеюсь, на это. Я верю.

– Если тебе что-нибудь понадобиться… что угодно… Звони, я твой должник.

– Думаю, мы справимся, но… спасибо!

– Что будешь делать с деньгами? Это не мое дело, поступай как хочешь, но рекомендую…

– Спасибо, – прервал его Ларин, – пока положу на депозит, а там видно будет. Может быть, вложу в какое-нибудь выгодное дело.

– Купи акции голубых фишек, никогда не прогадаешь. Газпром, Сбербанк. Стабильно и надежно.

– Так и поступлю.

– Тебе нужна еще какая-нибудь помощь? У тебя усталый вид, может быть, бросай сторожить, жене ведь нужно помочь…

– Допишу книгу и подумаю. Возможно, ты прав.

– Конечно, я прав. Ладно, Марго сегодня поедет к Свете. Я, как ты понимаешь, буду на работе. Передавай привет жене и малышке.

– Обязательно.

Они попрощались. Джип, качнувшись, покинул школьную стоянку, Ларин держал в руке пакет с десятью миллионами рублей. Надпись на помятом полиэтилене гласила: «Покупайте энергосберегающие лампочки. Экономьте электроэнергию».

К вечеру он выпроводил последних занимающихся, обошел периметр, выгнал со стадиона нескольких алкашей, после чего закрыл школу изнутри.

Его смена начиналась только через четыре часа, но он договорился со сменщиком, что с радостью подежурит оставшиеся часы, отчего парень, не скрывая удивления, поспешил убраться восвояси.

Потом написал жене СМС: «Сегодня не смогу, дежурство, буду завтра, напиши сразу, как станет известно по поводу дочки. Марго приедет с Олегом. Люблю, Дима».

Он не называл дочку по имени, потому что они не успели Ее назвать. Как это обычно бывает, выбирали из десятка имен до самого последнего момента, но… все время находились предлоги.

Он предлагал имя Ева, жена отмахивалась, говоря, что пахнет библейским Адамом, ей не хочется, чтобы дочку дразнили в будущем покусанным яблоком, или, еще хуже, фиговым листком, сама же Света склонялась к Катерине, Насте или Марии. На Марию был согласен и Дмитрий, но за день до родов выяснилось, Мария с иврита – это «горечь» и называть дочку словом, сулившим не самую простую жизнь, они тотчас расхотели, хотя и признали на вечернем чаепитии, что имя может значить все что угодно, и только сам человек, его обладатель, творец своей судьбы. Разговоры разговорами, но даже в век интернета суеверия порой одерживали победу над здравым смыслом, подпитываясь знакомыми каждому словами постфактум, – «я же говорила, надо было слушать!».

Он отправил СМС, проверил, чтобы от рабочих, устанавливавших дверь, не осталось случайного следа, для этого Ларин скрупулезно с помощью фонарика изучил каждый сантиметр от входа до подвала. Спустившись, он прошел по коридору с кирпичными стенами, усыпанными белесой бахромой, вдоль которых на высоте чуть выше человеческого роста тянулись толстые свитки черных скрученных кабелей.

Открыл тяжелую искореженную снаружи дверь, которой пару часов назад и в помине не было: петли не скрипели, замок проворачивался с легким щелчком. Ларин достал из спортивной сумки портативный газоанализатор вместе с противогазом, нахлобучил шлём – маску с большими стеклами для глаз на голову, резина сразу прилипла к лицу, дышать стало тяжело, он тут же вспотел.

Последний раз он одевал такую штуку семь лет назад на сборах в армии, где они пару раз выстрелили из автомата, а все остальное время драили плац и штудировали действия личного состава на случай ядерного удара вероятного противника.

Затем Ларин откинул стальную крышку люка в центре комнаты, осветил внутренности шахты ярким светодиодным фонарем: скобы, загнанные в стену колодца вместо ступенек, уходили вниз. Примерившись, он повернулся к люку спиной, пошарив ногой, нащупал ступеньку, казавшуюся очень хлипкой. Потом опустил вторую ногу и, перебирая руками, начал спускаться.