Маленький приморский городок с весьма странным названием — Красные Крыши, утопал в солнце и зелени. Наступило лето, время морских бризов и птичьих симфоний.

Главной достопримечательностью города были на редкость красивые крыши домов. Они, как вы уже догадались, были выложены из ярко-красной черепицы, причем с таким мастерством и изяществом, что ими нельзя было не залюбоваться. Началось это с давних времен, со дня основания города — столетий семь назад. С тех пор местным жителям, которых по последней переписи насчитывалось чуть более десяти тысяч, и в голову не приходило изменять своей традиции. Более того, городская префектура на протяжении всей своей длинной истории внимательно следила за строительством каждого дома, и готова была идти на любые расходы, чтобы не допустить разнообразия красок в таком важном элементе.

Конечно, от этого город становился только красивее, и каждый, кто появлялся в нем впервые, обязательно останавливался на одной из улиц и начинал громко и искренне восторгаться его сказочной красотой. И, действительно, было, отчего прийти в восторг.

Красные Крыши расположились у подножья высоких гор, покрытых махровым одеялом леса, и спускались к самой кромке моря. Полукольцом темные скалы закрывали город от северо-западных холодных ветров. Море здесь было всегда теплым и ласковым, а воздух — исключительно мягким и, как уверяли местные жители, целебным. В Красных Крышах насчитывалось несколько парков, оранжерей и садов, всегда ухоженных и благоухающих. Каждое свободное пространство, появлявшееся время от времени, быстро заполнялось разнообразной растительностью: то ли цветами, удачно подобранными под окружающий ландшафт, то ли деревьями, пересаженными из какого-нибудь богатого частного сада, а то и просто плющом, приветливо обнимавшим каменные стены. Озеленение города превратилось у местных жителей в настоящее хобби, сопровождавшееся подчас пышными церемониями с награждениями и банкетами.

Много еще чего происходило в Красных Крышах; дни не тянулись в унылом однообразии, как это часто бывает в других городах, а проходили весело и интересно.

В один из таких дней, ранним утром на Улице Кипарисов в доме номер два скрипнула дверь. То легкий ветерок, пробравшийся через открытую балконную дверь, попытался заявить о себе. Настя Шмелева, десятилетняя девочка, проснулась раньше, чем обычно.

То ли ей показалось, то ли это было на самом деле, только утро встретило ее как-то особенно. Откуда-то издалека послышалась тоненькая мелодия, сопровождавшаяся едва уловимым движением в воздухе. Мелодия длилась не больше нескольких секунд, поэтому Настя решила, что это она сама мурлыкала себе под нос.

Успокоившись, она откинула одеяло, сладко потянулась и, глядя в окно на раскачивающиеся ветви старого дуба, пожелала ему доброго утра. В ответ солнечные зайчики заиграли на ее лице. Настя засмеялась.

— Опять забрался ко мне на кровать, — толкнула она в бок Отелло, развалившегося у нее в ногах.

В ответ ее любимый рыжий сеттер нехотя зевнул, но не двинулся с места.

— Засоня, — сказала Настя и подскочила к игрушечному домику, где жил ее попугай по кличке Маркиз.

— Эй, ты, просыпайся, — пощекотала она Маркиза и улыбнулась.

Попугай открыл один глаз, недовольно посмотрел на свою хозяйку, затем также недовольно перевел взгляд на спящего Отелло и демонстративно отвернулся.

— Ну и спите, — обиделась Настя, натянула платье и сбежала вниз по лестнице.

В гостиной стояла тишина, значит родители еще спали. Но ей почему-то совсем не хотелось ждать, пока они проснутся.

Настя тихонько приоткрыла дверь в спальню и на цыпочках, стараясь не шуметь, прокралась к кровати.

Ксения Игоревна, Настина мама, тут же открыла глаза и подозрительно посмотрела на дочку.

— Что случилось? — сонным голосом спросила она, стараясь не разбудить Станислава Борисовича, Настиного папу.

— Представляешь, мама, — прошептала Настя, — мне приснился удивительный сон. Будто я разговаривала с царицей!

— И что здесь удивительного? В твоем возрасте это вполне нормальное явление.

— Но сон был таким ярким, как будто все происходило наяву, по-настоящему! Я разговаривала с царицей…

— С королевой Викторией? — донеслось с папиной стороны.

— Нет, — громко ответила Настя, раз уж все проснулись, — с настоящей царицей, из сказки!

— А, — вздохнул папа, — тогда можно еще поспать.

— Почему? — спросила Настя.

— Потому что сказочные царицы очень бедны, и толку от них никакого, одни слезы.

Настя, было, разозлилась этой шутке, но через секунду сложила губы трубочкой и встала на защиту своей царицы.

— А вот и не правда, царица, которая мне приснилась, очень богатая! У нее свой замок и целая страна!

— Тогда это меняет дело! — Станислав Борисович выглянул из-под одеяла и подмигнул дочери. — Может, ради такого случая приготовишь нам кофе?

— Хорошо, — улыбнулась Настя.

Но прежде чем закрыть за собой дверь, она сделала серьезный вид и, повернувшись к родителям, произнесла:

— А я верю в существование сказочных цариц!

Минут через пятнадцать, когда родители вошли в столовую, завтрак был готов. Через дверь, выходившую в сад, проникал свежий воздух, наполняя все вокруг благоуханием утренних ароматов.

Шмелевы уселись за круглый дубовый стол — семейную реликвию, доставшуюся по наследству от далеких предков.

— Так что там был за сон? — спросила Настю Ксения Игоревна.

Настя отхлебнула из чашки и стала торопливо рассказывать:

— Мне приснилось, будто я нахожусь в огромном замке. Кругом вельможи, военные, все куда-то бегут. А рядом со мной стоит царица неописуемой красоты и что-то говорит.

— И что же она говорит? — спросил Станислав Борисович, раскрыв утреннюю газету.

— Не помню, — ответила Настя. — Кажется, она просила о помощи.

— И ты, конечно, ей помогла?

— Кажется, нет.

— Вот тебе раз, — удивился Станислав Борисович. — И ты бросила царицу, не оказав ей помощи?

— Я бы с удовольствием ей помогла, только сон кончился. Отелло все время брыкается, когда спит. Никак не научу его спать на своем месте. А вот и он, засоня.

В столовую вбежал Отелло и уткнулся Насте в колени. Это означало, что наступило время для прогулки. Она потрепала его за ухом и посмотрела на маму; хотелось в сад, а завтрак был еще не съеден.

— Идите, раз не терпится, — разрешила мама.

Настя расплылась в улыбке и побежала в сад, Отелло бросился за ней.

— И не вздумайте залезать в пруд! — крикнула Ксения Игоревна. — Вода еще слишком холодная.

Настя мчалась по лужайке, размахивая руками, и уже ничего не слышала.

— Чему ты улыбаешься? — спросила Ксения Игоревна мужа, который с довольным видом читал газету.

— Да, так, ничему. Просто у нас прекрасная дочь. Она стала совсем взрослой, а я и не заметил.

— Я с тобой согласна, — Ксения Игоревна тоже улыбнулась и легким движением подцепила газету. — Пожалуй, она слишком много читает.

— Ты права, — Станислав Борисович взял бутерброд и, как бы, между прочим, добавил: — Тебе не кажется, что она слишком злоупотребляет дружбой с Ильей?

— Не думаю. Он прекрасный мальчик. В их возрасте дружба — самое лучшее, что только может быть на свете.