Клэй встал у поручней на корме одномоторного тральщика. Мегафон висел на рулевой рубке, промокший и бесполезный, испорченный дождём. Пастор и шестеро самых упорных протестующих временно укрылись с подветренной стороны огромного корабля «Талассы» – того самого, что они сначала пытались заблокировать.

Вуди Клэй промок до костей, но чувство поражения – горького, безвозвратного – проникало куда глубже, чем влага. Большое судно, «Цербер» оставалось необъяснимым образом брошенным. Либо это, либо экипаж на борту получил приказ не показываться: невзирая ни на гудки, ни на сирены и крики соратников, на палубе так и не появилось ни единой живой души. Быть может, это изначально было ошибкой, печально подумал пастор, – выбрать мишенью самый крупный корабль. Возможно, им стоило направиться к самому острову и заблокировать пирс. По крайней мере, это бы хоть что-то дало: часа два назад несколько баркасов, под завязку забитые пассажирами, на большой скорости направились от протестной флотилии в направлении Стормхавэна.

Пастор бросил взгляд на жалкие остатки своего флота. Когда сегодня утром они покидали гавань, его окрыляла сила духа, переполняла убеждённость, какую он чувствовал лишь в молодости – если не сильнее. Клэй был уверен, что на этот раз всё будет иначе и для города, и для него самого. Наконец, он сможет сделать хоть что-то, заставит этих добрых людей отбросить безразличие. Но сейчас, взирая на полдюжины вздымающихся на волнах мокрых лодок, ему не оставалось ничего, кроме как признать – протест, подобно всему, что ни пытаешься сделать в Стормхавэне, кажется, обернулся сокрушительным провалом.

Владелец «Ко-опа Лобстермана», Лемюэль Смит, выдвинул оградительные брусья и подвёл лодку к судёнышку пастора. Обе посудины тяжело поднимались и стучали друг о дружку, а дождь хлестал по морю. Клэй перегнулся через планшир. Волосы облепили угловатую голову, придавая и без того суровому лицу вид черепа.

– Пора возвращаться, пастор! – прокричал рыбак, крепко вцепившись в борт. – Шторм будет что надо. Может, когда он утихнет, мы сделаем ещё одну попытку.

– Но уже будет слишком поздно! – воскликнул Клэй, силясь перекричать дождь и ветер. – Ущерб будет нанесён.

– Мы показали, как ко всему этому относимся, – ответил Лемюэль.

– Лем, вопрос не в том, чтобы показать наше отношение, – сказал Клэй. – Я продрог и намок не хуже тебя. Но мы должны принести эту жертву. Мы должны их остановить!

Рыбак покачал головой.

– Мы не сможем остановить их в такую погоду, пастор. В любом случае, этот малыш северо-восточник может выполнить работу за нас, – сказал Смит. Он бросил в небо настороженный взгляд, внимательно осмотрел, а после прикинул расстояние до далёкого берега – призрачной голубой полоски, исчезающей под проливным дождём. – Я не могу позволить себе потерять лодку.

Клэй помолчал. Не могу позволить потерять лодку. Это – основа основ. Они просто не могут понять, что есть кое-что поважнее лодок или денег. И, может быть, никогда не смогут понять. Пастор почувствовал странное ощущение в уголках глаз и смутно догадался, что плачет. Неважно – ещё пара слезинок в океан скорби.

– Я бы не хотел чувствовать вину, если кто-то потеряет лодку, – отворачиваясь, сумел выдавить он. – Возвращайся, Лем. Я остаюсь.

Рыбак в нерешительности помедлил.

– Я буду чувствовать себя спокойнее, если ты тоже вернёшься. Можно сразиться с ними в другой раз, но нельзя победить океан.

Клэй лишь махнул рукой.

– Может быть, я высажусь на остров, лично поговорю с Найдельманом… – сказал он, пряча лицо и делая вид, что занят лодкой.

Ещё несколько мгновений Смит продолжал смотреть на него прищуренным взглядом обеспокоенных глаз. Клэй – неважный моряк. Но говорить кому-нибудь, что делать и чего не делать на своей лодке – обида, которую нельзя простить. К тому же, Смит разглядел кое-что в лице пастора – внезапную безрассудную опрометчивость, быть может – и понял: всё, что ни скажет, окажется бесполезным.

Он хлопнул по планширу лодки Клэя.

– Ну, тогда мы возвращаемся. Если понадобится помощь – я буду следить за каналом десять-пять.

***

Клэй на холостом ходу остался под прикрытием «Цербера» и посмотрел на последние лодки, уходящие в бурное море. На ветру звук их моторов то стихал, то вновь становился громче. Пастор плотнее запахнул плащ и попытался выпрямиться. Округлый белый корпус большого корабля, неподвижный, словно скала, вздымался из воды в двадцати ярдах. Волны бесшумно огибали «Цербер» и скользили дальше.

Клэй машинально проверил состояние лодки. Помпы работали без сучка без задоринки, выбрасывая за борт тонкие струйки воды; мотор гудел ровно; дизельного топлива оставалось ещё много. Теперь, когда всё так обернулось – теперь, когда он один, и лишь Всемогущий его единственный соратник – пастора захлестнуло необъяснимое чувство комфорта. Быть может, то был грех самонадеянности – так много ожидать от жителей Стормхавэна. Клэй не мог положиться на них, но мог положиться на себя.

Впрочем, прежде чем направиться к острову Рэгид, он бы немного подождал. У него остались лодка и время. Сколько угодно времени.

Клэй продолжил смотреть вслед остаткам флотилии, плывущим в порт Стормхавэна. Руки пастора со всей силой вцепились в штурвал. Вскоре лодки превратились практически в ничто – далёкие призрачные точки на фоне серой воды.

Пастор не увидел приближения катера «Талассы», который отплыл от острова. Катер жестоко качало и сбивало с курса, борт с каждым нырком обрушивался в воду, но он неумолимо придерживался направления на причальный люк с обратной стороны «Цербера».