Изобель Бонтьер бросала взгляды вверх и вниз по скалистому берегу, щурясь от ветра и безжалостного дождя. Куда бы она ни смотрела, везде на песке вырисовывались тени – тёмные и неотчётливые, и каждая вполне могла оказаться телом Малина. Но стоило подойти ближе, и все они оборачивались просто камнями.

Она бросила взгляд в море. Корабль Найдельмана, «Гриффин», упорно сопротивлялся злобному шторму, надёжно удерживаемый двумя якорями неподалёку от рифов. Дальше в море еле можно разобрать элегантный белый корпус «Цербера». Корабль ярко освещали прожектора. Прибой снял его с рифа, на который тот налетел. Очевидно, он потерял управление, и теперь его с мощным отливом уносило в море. Судно слегка накренилось – возможно, пробита переборка или две, и теперь они борются с течью. Несколько минут назад Бонтьер увидела, как с борта спустили катер, который, не теряя ни секунды, с бешеной скоростью отчалил в направлении дока Главного лагеря и исчез за дальней оконечностью острова.

Стритер ли управлял катером, или ещё кто-нибудь, этого она не знала. Но наверняка знала одно: каким бы совершенным исследовательское судно не было, один человек не может управлять и им, и гарпуном одновременно. А это значит – что бы здесь ни происходило, это не дело рук психа-одиночки. У Стритера были сообщники.

Бонтьер содрогнулась, и плотнее укуталась в промокший плащ. По-прежнему никаких следов Малина. Если бы он выжил при подрыве ялика, мог остаться шанс, что его вынесло на эту полосу пляжа. Но его здесь нет – теперь она в этом уверилась. Остальной же отрезок береговой линии покрыт скалами и ничем не защищён от ярости моря.

Девушка силой воли задушила в себе ужасное чувство, что готово было нахлынуть. Что бы ни случилось – то, что они начали, должно быть закончено.

Бонтьер окружным путём пошла к Главному лагерю, внимательно и осторожно направляясь по чёрной полоске берега. Ветер лишь усилился, теперь он срывал с верхушек волн белые клочья и зашвыривал их в глубь острова. Грохот прибоя о рифы был настолько оглушителен, настолько неумолим, что Бонтьер едва удавалось расслышать треск молний на фоне непрестанных ударов волн.

Она медленно приблизилась к группе бараков. В центре связи оказалось темно, антенны свободно болтались на ветру. Один из генераторов острова умолк, но второй трясся и грохотал на стальной платформе, словно живое существо, которое протестующе вопит о перегрузке. Бонтьер протиснулась между мёртвым генератором и баками с топливом и внимательно осмотрела лагерь. В центре разглядела серию небольших светлых прямоугольников – окна Острова-1.

Археолог осторожно поползла вперёд, стараясь держаться в полосках тени между хижин. Добравшись до Острова-1, бросила взгляд в окно. Центр управления пуст.

Бонтьер перемахнула к окну медпункта через изрытую траншеями дорогу. Он тоже выглядел покинутым. Попробовав дверь, Изобель ругнулась – заперто. Тогда прокралась к задней стороне здания. Подняла камень, размахнулась и впечатала его в небольшое окошко, прекрасно сознавая, что из-за шторма её невозможно услышать. Затем просунула руку между осколками стекла и откинула внутреннюю защёлку. Окно распахнулось.

Помещение, в которое она проскользнула, оказалось операционной. Узкий стол так и не довелось использовать, он выглядел точь-в-точь таким же нетронутым и гладко заправленным, как в тот день, когда его здесь установили. Бонтьер немедленно принялась шариться в выдвижных ящиках в поисках пистолета, ножа, – любого оружия. Единственное, что нашла – длинный, тяжёлый фонарик. Щелчком включила его и направилась дальше, не забывая удерживать луч на полу. За дверью барак разделился – с одной стороны оказался личный офис Малина, с другой – коридор, ведущий в приёмную. С дальнего края коридора находилась дверь, обозначенная надписью «МЕДИЦИНСКИЙ СКЛАД». Заперто, конечно – она так и знала! Но дверь показалась непрочной, сделанной из хрупких досок. Два грамотно приложенных удара – и она раскололась надвое.

Небольшая комнатка с трёх сторон уставлена стеклянными шкафами. Медикаменты сверху, приборы внизу. Бонтьер даже не представляла, как может выглядеть счётчик Гейгера; знала лишь, что Хатч назвал его «дозиметр». Фонариком высадила стекло ближайшего шкафа и принялась рыться в нижних ящиках, разбрасывая содержимое по полу. Ничего. Повернувшись, повторила процедуру со вторым шкафом и снова принялась выдвигать ящик за ящиком, лишь на секунду задержавшись, чтобы опустить что-то в карман. В нижнем ящике обнаружила небольшой чёрный нейлоновый футляр с вышитым логотипом «Радметрикс». Внутри оказался странного вида прибор со складывающейся ручкой и кожаным ремешком. В верхней части штуковины – дисплей и крошечная клавиатура. Из передней же части выдвинулся небольшой цилиндр, похожий на микрофон.

Бонтьер повертела прибор в руках, обнаружила кнопку включения и щёлкнула, молясь, чтобы батарея оказалась заряженной. Раздался низкий гудок, и на дисплее возникла надпись:

РАДМЕТРИК СИСТЕМС, ИНК.

СИСТЕМА РАДИАЦИОННОГО КОНТРОЛЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ КООРДИНАТ

ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ «РАДМЕТРИКС» V. 3.0.2(A)

ЗДРАВСТВУЙТЕ, НОВЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ

НУЖНА ПОМОЩЬ? (Y/N)

– Ещё как! – злобно пробормотала она, нажимая на кнопку Y.

По экрану строчка за строчкой медленно поехал краткий список команд. Бонтьер жадно пробежала по нему глазами, а затем торопливо выключила прибор, сообразив, что пытаться в нём разобраться – лишь пустая трата времени. Батареи в порядке, но никоим образом нельзя узнать, сколько им ещё жить.

Изобель положила прибор обратно в футляр и пошла обратно в операционную. И внезапно замерла. На фоне монотонных завываний шторма она ясно расслышала новый звук – резкий, чуждый; звук, подобный выстрелу из пистолета.

Бонтьер накинула футляр на плечо и направилась к разбитому окну.