Они ехали дальше и дальше, между высоких и низких холмов, поднимаясь все выше в направлении горы Олимп, которая виднелась впереди. Наконец, Брасид остановил машину на единственной улице крошечной деревеньки, прилепившейся на склоне горы.

— Килкис, — объявил Брасид. — Здесь не самая скверная таверна. Остановимся и пообедаем.

— Килкис, — повторил житель Аркадии, оглядываясь вокруг. Низенькие, но довольно симпатичные домики, выше — величественный склон, на котором паслись стада медлительных серовато-коричневых животных. Многие из этих созданий явно собирались… почковаться.

— Килкис, — повторила она. — И как живут местные люди? Они тоже принимают участие во взаимном обмывании?

— Я не понимаю, Мэгги.

— Извини, Брасид. Что это за животные?

— Козлы, — ответил он. — Основной источник мяса в нашем рационе, — он почувствовал себя в родной стихии и немного расслабился. — Единственные илоты, которым разрешается носить оружие, — это козопасы. Видишь вон того, у скалы? У него есть рожок, чтобы звать на помощь, и меч, а еще копье.

— Странновато выглядят эти козлы. А зачем оружие? Против грабителей?

— Грабителей?

— Тех, кто ворует скот.

— Нет, похищение козлов рассматривается как военное нападение. В любом случае, ни одно из соседних городов-государств давно не решается нарушить наши границы. У нас есть военный флот, и огнестрельное оружие, и боевые колесницы, а у них всего этого нет. Но здесь довольно много волков, Мэгги. А им нет никакого дела до границ.

— Гм, тогда, думаю, вам следовало бы снабдить козопасов огнестрельным оружием, хотя бы элементарными ружьями. Разве это не опасное занятие?

— Очень опасное. Но им быстро приходит замена. В основном это те, кто не выдержал проверку на право стать гоплитом.

— Понимаю. Неудавшиеся солдаты вместо павших ветеринаров.

Они выбрались из машины и не спеша направились в сторону постоялого двора. Внутреннее помещение представляло собой длинную комнату с земляным полом, где выстроились столы и скамьи.

Низкий потолок пересекали тяжелые балки, в воздухе витал запах еды и кисловатого вина — не самый неприятный. В одном конце комнаты пылал открытый очаг, над ним висел огромный железный котел. При виде формы Брасида с полдюжины посетителей — неопрятных парней, обветренных, скорее жилистых, чем мускулистых — медленно поднялись со своих мест и с мрачным видом приветствовали полицейского. Через мгновение они пригляделись к его спутнику, и на грубых смуглых лицах появилось нечто большее, чем проблеск интереса.

— Можете садиться, — распорядился Брасид.

— Спасибо, сержант, — отозвался один из местных не самым уважительным тоном.

Хозяин таверны — жирный и подобострастный — вразвалочку вышел из дальнего угла комнаты.

— Что вам будет угодно, господа?

— Флягу твоего лучшего вина. И два лучших кубка для питья. Что у тебя есть из еды?

— Только тушеное мясо, господин. Но это отличное, жирное мясо молодого козленка, который только сегодня утром отделился от своего отца. А еще колбаса — хорошо выдержанная и крепко приправленная.

— Мэгги? — Брасид вопросительно глянул на нее.

— Тушеное мясо подойдет. Я так думаю. Пахнет оно замечательно. И, кроме того, прошло тепловую обработку, так что будет гораздо безопаснее…

Хозяин таверны уставился на нее:

— Могу ли я быть настолько дерзким, и спросить — господин, случайно, не с того инопланетного корабля?

— Вы и так уже спросили, — фыркнула Маргарет Лэзенби — и добавила, смягчившись: — Да. Я с того корабля.

— Вы, наверное, находите наш мир очень красивым, господин.

— Да, здесь очень красиво. И интересно.

Брасид отодвинул скамью, стоявшую возле не занятого стола, и едва ли не насильно усадил Мэгги.

— Как насчет вина? — свирепо спросил он у хозяина таверны.

— Да, господин. Уже иду, господин. Мгновенно все будет сделано.

Один из козопасов шепнул что-то своим товарищам и захихикал. Демонстративно положив руку на кобуру своего пистолета, Брасид пристально посмотрел на собравшихся. В комнате повисла напряженная тишина, а затем, один за другим, козопасы покинули таверну. Обитатель Аркадии пожаловался:

— Ну вот, не успела я включить аудиозапись…

Она вздохнула и что-то сделала с одним из висевших через плечо приборов. Усиленный звук позволил разобрать слова: «С каких это пор армия стала нянчиться с инопланетными монстрами»?

— Высокомерная свинья!

— Не глупи. Они имеют право на свою точку зрения.

— Нет, не имеют. Они меня оскорбляют… И тебя.

— В свое время меня обзывали и похуже. Ты лишил их заслуженного отдыха, а меня — возможности сделать запись обычного разговора в таверне.

Брасид поколебался, потом выдавил:

— Извини.

— Ты, должно быть, чертовски собой гордишься.

Появился хозяин таверны с флягой и двумя кубками. Они были не слишком чистыми и различались по форме — но все же сделаны из стекла, а не из глины или металла, как обычно бывает в низкопробных забегаловках. Хозяин осторожно поставил их на неровную поверхность стола, а затем замер с кувшином вина в руках в ожидании приказа наливать.

— Одну минуту, — сказала вдруг Маргарет Лэзенби. Она взяла один из кубков, внимательно осмотрела его. — Гм, так я и думала.

— И что же ты думала, Мэгги?

— Посмотри, — она указала отполированным ногтем на рисунок в виде герба, рельефно выделяющийся на стеклянной поверхности. — Стилизованный греческий шлем. А под ним можно разобрать буквы, они еще не стерлись от времени: «МТК — „Дорик“.

— МТК?

— Межзвездный Транспортный Комитет. «Дорик» — название корабля.

— Но я думал, твой корабль принадлежит Федеральной Исследовательской… и Контрольной Службе.

— Так и есть.

— Но здесь не появлялось ни одного корабля, кроме латтерхейвенских грузовиков. Об этом и слухов нет.

— Кое-что, значит, было. Как насчет того, чтобы наполнить эти… эти древние сосуды?

Брасид молча кивнул хозяину таверны, и тот, после секундного колебания, первым наполнил кубок инопланетянина. Не нужно было быть телепатом, чтобы угадать ход его мыслей. Перед ним сержант — причем, сержант армейского Полицейского батальона. И инопланетянин — то ли в униформе, то ли в гражданском. Кто выше рангом?

Брасид поднял свой кубок:

— Твое здоровье, Мэгги.

— Твое здоровье, — она сделала глоток. — Хм, совсем не плохо. Конечно, в таком сосуде должна быть рецина, а к ней должна подаваться фета и спелые маслины в качестве закуски…

— Ты снова говоришь загадками, Мэгги.

— Прости, Брасид. Просто ты так… так похож на обычного человека, несмотря на все, я порой забываю, что твой мир живет в изоляции на протяжении веков. Ладно, попробуем просто наслаждаться едой.

Как ни странно, им это удалось. К тому же Брасид понял, что наслаждение от вкуса усиливалось благодаря тому, что обитатель Аркадии явно оценил качество незнакомой для него еды. Они покончили с тушеным мясом, затем хозяин таверны принес им спелые, красные яблоки.

— Никогда в жизни не пробовала таких яблок, — заявила Мэгги. — Но они по-настоящему хороши.

На столе появилась еще одна фляга. Когда обед был закончен, вина в ней осталось только на донышке. Брасид отер губы тыльной стороной ладони, наблюдая за тем, как его спутник изящно вытирает свой алый рот кусочком белоснежной материи, извлеченным из кармана.

— Просто чудесно, Брасид, — сказала она и достала из странной коробочки две тонких продолговатых трубочки коричневого цвета. — Куришь?

— Это то самое вещество, которое зажигал коммандер Граймс в такой деревянной штуковине, похожей на маленькую трубу?

— Именно. Похоже, ваш мир — единственная человеческая колония, где жители не знакомы с табаком. Коммандер Граймс любит трубку, я предпочитаю сигариллы. Смотри: вот с этой стороны поджигают, другой конец надо взять в рот, — она показала ему, как закуривает, выпустив изо рта тонкую струйку голубого дыма. — Надеюсь, с нами не случится то, что произошло с сэром Уолтером Рэйли.

— А что с ним случилось?

Брасид сделал затяжку, закашлялся, захлебываясь дымом, и с отвращением бросил коричневую трубочку на тарелку. Судя по всему, сэр Уолтер Рэйли, кто бы он ни был, тяжело заболел.

— Сэр Уолтер Рэйли был исследователем новых земель во времена королевы Елизаветы. Он первым ввез табак в… страну под названием Англия. Он наслаждался трубкой после обеда в таверне, а хозяин заведения решил, что его посетитель загорелся, и выплеснул на сэра Уолтера ведро воды.

— Пусть этот жирный лентяй только попытается проделать что-нибудь подобное! — проворчал Брасид.

— Сомневаюсь, что отважится. Насколько я заметила, сержант на этой планете имеет больше прав, чем рыцарь времен Доброй королевы Бесс, — Она рассмеялась, вокруг ее лица клубились завитки ароматного дыма. А потом она добавила неожиданно серьезным тоном: — У нас появилась компания.

Брасид резко развернулся, его правая рука сама скользнула на рукоятку пистолета. Но это был всего лишь деревенский капрал — крупный мужчина в потасканной форменной тунике и грязных сандалиях. Потускневшие медные пряжки на перевязи пребывали в таком состоянии очень давно. Кряжистое тело и широкое, тяжелое лицо создавали впечатление медлительности и тупости, но маленькие серые глазки под кустистыми бровями песочного цвета выдавали ум и смекалку.

— Здравия желаю! — гаркнул он, отсалютовав офицеру, и замер, вытянувшись по стойке «смирно».

— Вольно, капрал. Можете сесть.

— Благодарю, сержант.

— Вина?

Капрал протянул длинную руку к соседнему столу, прихватил стоявшую там глиняную кружку и наполнил ее вином.

— Благодарю, сержант. Ваше здоровье, сержант. И Ваше, сэр, — он сделал большой глоток — шумно и жадно. — Эх, вот это винцо! Прошу прощения, сержант. Я должен был сразу же оказаться рядом и приветствовать Вас и… — Он с любопытством уставился на обитателя Аркадии. — Вас и вашего… гостя?

— Доктор Лэзенби — офицер с космического корабля «Искатель».

— Я так и думал, сержант. Даже сюда доходят новости — правда, больше пустые слухи.

Брасид отметил, что капрал все время косится на мясистые наросты на груди инопланетянина, заметно выпирающие сквозь тонкую ткань рубашки.

— Это не новый вид оружия, — жестко бросила Маргарет Лэзенби, тоже заметив его внимание. — Но, при определенных обстоятельствах, они весьма функциональны.

Капрал покраснел, отвел взгляд в сторону и обратился к Брасиду:

— Меня не было в деревне, сержант. Сегодня День Исключения, я должен присматривать за порядком. Но как только я услышал, что вы прибыли, поспешил сюда.

— День Исключения? — с недоумением переспросила Маргарет Лэзенби.

— Это один из дней, когда новорожденные — те из них, кто родился деформированным или больным, — исключаются из общества. Их относят на горный склон.

— И что происходит дальше?

— Обычно их приканчивают волки. Но в любом случае, без пищи и воды они долго не протянут.

— Вы что, смеетесь?! — Это скорее был возглас, чем утверждение или вопрос.

— Что в этом смешного, Мэгги? Необходимо поддерживать чистоту и здоровье расы.

Она повернулась к капралу, ее лицо заметно побелело, глаза яростно сверкали:

— Вы… И что, волки уже пришли, когда вы покидали место… Исключения?

— Нет, сэр. Но они всегда появляются, как заслышат крики младенцев и почуют их запах.

В следующую секунду она вскочила на ноги, оттолкнув скамью так резко, что та опрокинулась.

— Быстрее, Брасид. Если мы поспешим, то, может быть, еще успеем.

Брасид был поражен ее реакцией, ее словами. Конечно, Исключение было необходимой процедурой, но едва ли его следовало показывать или снимать на камеру.

— Идем! — потребовала она.

— Нет, — отрезал Брасид. — Я не собираюсь помогать тебе снимать фильм, который вы потом будете смотреть всем экипажем.

— Фильм? — Ее голос задрожал. — Идиот! Мы еще успеем их спасти!

Единственное, что мог почувствовать при этом Брасид, было глубочайшее изумление.