Когда все дороги закрыты, Бог откроет тебе новый путь.

Непальская пословица

ОТМЕНА РАБСТВА

14 января 2009 года, всего лишь через неделю после нашего марша в Катманду, в необычайно ясный, солнечный день праздника Магхи, Данг был официально объявлен свободным от камалари округом Непала. 3000 бывших камалари и многие важные деятели пришли на площадь для собраний в Гхорахи, чтобы отметить этот выдающийся день. Здесь же были губернатор Данга, начальник полиции, несколько политиков, представители многочисленных правозащитных организаций, журналисты национальных и иностранных газет, корреспонденты радио и телевидения.

Длинной процессией мы прошли через весь город и встретились на подписании торжественного акта. Губернатор Данга сказал короткую речь, а после этого я, как президент «Форума», должна была сказать пару слов. Перед таким огромным количеством людей я еще никогда не выступала. Но в этот раз я не испытывала ни малейшего волнения перед публичным выступлением. Повод для этого наполнял меня чувством гордости и радости, так что я начисто забыла о своей нервозности.

В Данге, с тех пор как существует кампания против системы камалари, очень многое изменилось. Около 3000 девочек вернулись в свои семьи или нашли свой новый дом в «Нарти». Это составляет около 95 % всех камалари в Данге. У остальных 5 %, которых еще не удалось освободить, — или уже нет родителей, или же родственники не хотят их принимать. Это осложняет ситуацию. Но мы не хотим сдаваться, а намерены как можно быстрее помочь им. Но даже если до сих пор и остается немного камалари, количество девочек, которых продают на праздник Магхи и заставляют работать на чужих людей, с каждым годом сокращается. И в этом также состоит наша скромная заслуга.

В деревнях, кроме того, были образованы группы по защите детей, чтобы информировать родителей и, что очень важно, показать им альтернативу. Возникли женские группы для ведения разъяснительной работы среди матерей и для того, чтобы придать им сил для защиты своих дочерей. Была организована выдача микрокредитов, чтобы обеспечить лучшую жизнь женщинам и их семьям. Были основаны группы для девушек, чтобы в совместных акциях, играх, выступлениях и беседах поддержать их самосознание.

Кроме того, уже больше года каждый вечер в пятницу и в субботу бывшие камалари выступают по радио «Деукхури-ФМ». Несколько девушек прошли обучение у одного известного непальского журналиста и стали радиорепортерами. Они информируют о прогрессе кампании камалари, сообщают о программах, семинарах, курсах, освобождении камалари и других акциях. Это очень здорово, потому что за это время у многих людей в Тераи появились радиоприемники, ведь радио — это лучший способ достучаться до людей.

Таким образом, по крайней мере в округе Данг, где проживает большая часть тхару, темная глава их истории закончилась. Еще десять лет назад проблема камалари здесь была повсеместной. В каждой семье, которая могла себе это позволить, работала как минимум одна камалари. А сегодня этой эксплуатации девочек положен конец.

На шоссе сразу же за Ламахи, на границе с соседним округом Банке, с января 2009 года стоит синий щит с надписью: «Dang — Kamalari freed Distrikt».

Однако в соседних западных округах Бардия, Канчапур и Кайлали борьба только началась. Пока что там на праздник Магхи девочек предлагают на продажу, как на настоящем рынке. Торговцы приезжают туда и торгуются прямо на улице, не прячась и ничего не стыдясь.

Поэтому мы и в прошлом году вместе с четырнадцатью девочками из «Форума» выехали для проведения разъяснительной кампании в Бардию. Мы посещали деревни, школы, общины и женские клубы, чтобы рассказать им, что провинция Данг объявлена округом, где нет камалари. Мы пытались беседовать с людьми и рассказывать женщинам о нашей работе в «Форуме». Во время этой поездки мы были одеты в белые футболки с девизом камалари на спине: «Девочкам нужно образование, а не рабство. Долой систему камалари!», а на головах у нас были синие шапочки. Уже то, что мы, молодые женщины, появлялись в такой западной одежде, привлекало к нам всеобщее внимание, как только мы там появлялись.

И там же мы отметили первый успех: нам удалось прямо на месте освободить двух камалари. Мы услышали о них во время нашего визита и сразу же проявили активность. Мы очень долго уговаривали маликни, пока она не сдалась и не отдала нам девочек. Обе девочки были совершенно ошеломлены, потому что вообще не понимали, что с ними происходит. Однако когда мы объяснили им, что им не нужно ничего бояться и что мы отвезем их назад в их семьи, а в будущем будем оказывать им помощь, они едва могли прийти в себя от счастья.

Решающим шагом в будущем будет то, чтобы и в западных округах Тераи также основать форум бывших камалари. Над этим мы сейчас работаем. И там тоже девочки должны организоваться и выбрать своих собственных представительниц, которые могли бы представлять их перед власть имущими этой страны, а также в средствах массовой информации. Общественность должна знать, что происходит из года в год на празднике Магхи в этих округах.

Между тем правительство пообещало выделить несколько миллионов рупий на школьное образование для бывших камалари. Однако до сих пор была выплачена лишь часть из них. Постоянная смена правительств и их ненадежность осложняет и замедляет все процессы реформ. И даже когда деньги выделяются, нужно еще следить за тем, чтобы они были правильно распределены и действительно попадали туда, где они нужны. Но мы остаемся на посту, мы делаем запросы и напоминаем политикам и министрам об их обещаниях.

Кроме того, мы, как бывшие камалари, естественно, должны искать возможности самим зарабатывать деньги. «Форум» в Данге, например, имеет фабрику "Хны" и продает корзины ручной работы из бамбука. Это наш маленький, но собственный доход. Чем лучше мы сами будем заботиться о себе и чем самостоятельнее будем, тем быстрее достигнем наших целей.

ЖЕНСКОЕ ДЕЛО

«В Непале нелегко быть женщиной». Я очень хорошо помню, как одна девочка — ей было лет 14 или 15 — сказала эти слова на встрече группы девушек. С несколькими членами нашего «Форума» мы поехали в деревню у подножия холмов, чтобы побеседовать с девочками о школе, о СПИДе, о семье и обо всем том, что их волнует.

С нами была также Пратибха Чаудхари, которая координирует многие из наших проектов камалари в Ламахи. Она такая же тхару, как и я, но учится в высшем учебном заведении и очень хорошо говорит по-английски. Зачастую на этих встречах мы с ней вдвоем были единственными женщинами. Но Пратибха без проблем справлялась с мужчинами, убеждая их своим энтузиазмом и аргументами. На меня производило огромное впечатление — видеть, что тхару, женщина из моей народности, выступает так уверенно и так мастерски владеет своей профессией.

Своей непосредственностью и хорошим настроением она и в этот вечер сумела расшевелить девочек из «Девичьего клуба». Около сорока девочек и девушек в возрасте от 12-ти до 20-ти лет сидели на полу под соломенной крышей. Было очень жарко. Они обмахивались веерами

из соломы или просто листьями. Большинство из них, как это часто бывает, вообще не решались открыть рот. Пару минут было так тихо, что можно было слушать тихий шум двигавшихся вееров.

— Ну, что же вы, не бойтесь! Мы среди нас, женщин. Мы можем говорить обо всем, — подбадривала Пратибха девочек. И затем действительно встала одна пятнадцатилетняя девушка, Папита, и сказала, что считает несправедливым то, что вынуждена делать женщина:

— Почему нам, женщинам, должно быть намного труднее, чем мужчинам? — спросила она. — Мы должны выполнять всю работу, готовить еду, наводить порядок в доме, кормить домашних животных и заботиться о детях. Мы должны вынашивать детей и в муках рождать их на свет, и, кроме того, у нас каждый месяц бывают кровотечения.

Я была глубоко потрясена ее мужеством и откровенностью. Она сказала вслух то, что многие из нас думали про себя. Среди слушателей раздался одобрительный ропот. Папита сказала в этот момент то, что мы все здесь чувствовали.

И это действительно так: в Непале женщины и девушки, особенно если они родом из сельских регионов и принадлежат к низшим кастам, до сегодняшнего дня находятся в униженном положении во многих смыслах. И лишь очень медленно здесь назревают изменения в мышлении.

А пока что в Непале никакая работа не считается слишком трудной для женщин. Они переносят на голове 20-килограммовые мешки с рисом, огромные вязанки дров, горы кирпичей, они таскают на себе тяжелейшие грузы, убирают строительный мусор, работают на стройках, копают траншеи и ямы, обтесывают камни. А кроме того — еще заботятся о детях и семьях.

В Непале женщины во время месячных все еще считаются грязными и в это время не имеют права ни готовить пищу, ни вообще прикасаться к ней. Пратибха рассказывала мне, что в некоторых еще очень отсталых деревнях женщины во время менструаций даже вынуждены уходить из своих домов. Они на это время переселяются в одиночку в какую-то жалкую хижину в лесу, в которой нет окон и которая настолько мала, что там даже нельзя лечь. Таким образом, они сидят в этой хижине на корточках все дни во время месячных, не могут помыться и не имеют права показаться на улице. Тот кусок материи, который они используют в качестве ежемесячной гигиены, они стирают ночью в речке или возле колодца, когда их никто не видит, и затем пытаются высушить его где-нибудь.

Пратибха видела, что такие хижины до сих пор существуют в лесу. Когда она спросила одного мужчину, почему он так обращается с женой, он лишь пожал плечами и сказал:

— А что мне остается делать? У меня всего лишь один дом. В конце концов, она же не может оставаться в доме, когда у нее менструация. И лишь только потому, что я люблю ее, я построил ей эту хижину. Чтобы ей не приходилось сидеть в лесу безо всякой защиты и без крыши над головой.

У многих женщин в Непале жизнь все еще очень тяжелая. Это начинается уже с рождения: девочки в глазах многих людей все еще не имеют той ценности, как мальчики, потому что они выходят замуж и покидают дом. Моя старшая сестра Витхила родила шестерых девочек, прежде чем наконец родился сын. Радха, жена моего брата Хари, родила четверых девочек, трое из которых — альбиносы: Зарисму, Замиру, мою любимую племянницу, и ее младшую сестру Зусмиту, однако Радха будет вынуждена и дальше рожать детей до тех пор, пока у нее не родится мальчик. Причина в том, что, когда девочки вырастут и выйдут замуж, они переселятся в семью своего мужа и поэтому будут потеряны для семьи в качестве рабочей силы. Работу в семье тогда взваливают на себя невестки. Они выполняют всю домашнюю работу и даже не имеют права свободно передвигаться. Даже если они захотят сходить к своим родителям, им придется спрашивать разрешения у свекрови.

У нас, тхару, долгое время было принято, чтобы молодых мужчин еще в подростковом возрасте женили на женщинах старше их на 10–15 лет. Тогда для семьи жениха существовала уверенность в том, что его жена — достаточно опытная женщина, чтобы взвалить на себя домашнее хозяйство и полевые работы. Естественно, такие браки редко заключались по любви, и зачастую следствием этого было то, что потом мужчины все же когда-нибудь приводили в свой дом женщин моложе себя. Если они могли себе это позволить, то в качестве второй жены. Если нет, тогда тайно. А эти старшие жены, которые должны были выполнять всю работу, оставались всегда в стороне. Такое несправедливое распределение обязанностей вело к напряженности внутри семьи: между нелюбимыми первыми женами, которые вынуждены были работать день и ночь, и вторыми женами, любимыми и обласканными мужем и зачастую бессовестно пользующимися этим. Но все же эта традиция уходит, потому что молодые люди сегодня уже не хотят беспрекословно повиноваться своим родителям.

Я читала, что 75 % замужних женщин в Нецале несчастливы в браке. Многие из них регулярно подвергаются домашнему насилию. Время от времени по радио сообщают или пишут в газетах об особенно жестоких случаях, когда мужья избивают своих жен так сильно, что они остаются калеками на всю оставшуюся жизнь или даже умирают от ран или травм.

По закону супруги имеют право на развод. Однако на практике женщины никогда не решаются на этот шаг. По крайней мере, в сельской местности. В городе, может быть, это произойдет скорее. Однако даже в Непалгандже или Катманду разведенные женщины не защищены от дискриминации или от надругательств. Тут презирают даже вдов. Поэтому государство учредило премию в размере пятидесяти тысяч рупий, которая выплачивается мужчине, который готов жениться на вдове. Тот, кто женится на далид — женщине из самой низшей касты, может получить даже миллион рупий.

Ведь обычно не положено, чтобы касты смешивались. И даже несмотря на эти финансово привлекательные стороны, количество браков со вдовами или далид вряд ли возросло.

Женщина без мужа в Непале и сейчас мало чего стоит. Лишь только тогда, когда у женщины будет право на образование и тем самым на получение профессии и собственный доход, может быть, это положение изменится. Правительство надеется, что благодаря введению квот для женщин изменится в лучшую сторону ситуация в политике, среди служащих и в школах. Однако женщины, которым удалось пробиться в политику или получить высшее образование, очень редко бывают из низших каст или из сельской местности. Лучшим примером тому является Жестокая Мадам.

Лично я надеюсь на то, что когда-нибудь изменится само воспитание. Уже сегодня можно наблюдать, что родители и дети беседуют друг с другом более откровенно. Родители дают детям свободу, а в самых важных моментах дают им право принимать решение вместе с ними. Я заметила, что девочки, которые имеют право с первого класса ходить в школу, стали намного увереннее в себе. Из их матерей еще вряд ли кто-то ходил в школу, чаще всего они рано выходили замуж и у них появлялось много детей. Однако их дочери знают о недостатках слишком ранних браков, они выходят замуж позже, и детей у них меньше. Таким образом, образование, разъяснительная работа через средства массовой информации и, естественно, политические реформы являются единственным путем, чтобы вырваться из замкнутого круга бедности, чужого влияния и насилия, которому еще до сих пор подвергаются слишком многие женщины в Непале.

Однако это крайне необходимо, потому что появляются новые опасности: бедность людей позволяет сутенерам и посредникам процветать на почве торговли людьми. По оценкам одной из непальских благотворительных организаций, торговцы людьми ежегодно продают от ста до ста пятидесяти тысяч девочек и женщин и около семи с половиной тысяч детей в Индию и даже значительно дальше, в государства Персидского залива. Торговля людьми процветает и растет с каждым годом.

Причины, как и в торговле камалари, заключаются в бедности людей. Сутенеры используют доверчивость сельского населения абсолютно бессовестно. Они обещают им лучшую жизнь, прибыль для семьи, образование для детей. Методы все те же, однако сейчас, когда торговля камалари постепенно идет на убыль, уголовные банды ищут новые возможности для торговли.

Благотворительные организации устроили на пограничном переходе к Индии в Непалгандже специальную станцию. Мы побывали там с несколькими девочками из «Форума». Там каждый день стоят две сотрудницы и дежурят по восемь часов, тщательно проверяя людей, похожих на подозрительных сутенеров и их жертв.

— Мы спрашиваем подозрительных девочек об их цели, о причине поездки и проверяем документы, — рассказала нам одна из сотрудниц социальной службы. — Но торговцы людьми становятся все наглее и хитрее. Часто у них с собой находится так называемый жених в качестве маскировки, и они предъявляют полный комплект документов, то есть поддельные свидетельства о браке и рождении.

— Чаще всего попадается только мелкая рыба — абсолютно запуганные девочки, которые не имеют ни малейшего понятия, куда их везут. Заправилы остаются на заднем плане и вообще тут не всплывают. И тем не менее благодаря тому что мы здесь стоим, мы, по крайней мере, осложняем им торговлю, — добавила ее коллега.

Теперь, как рассказали нам обе женщины, торговцы все чаще и чаще надевают на девочек паранджу. Она называется бурка. Ведь в Непалгандже находится одна из самых больших мусульманских общин Непала. А если женщины носят мусульманскую одежду, которая закрывает все их тело, их невозможно проконтролировать. Религия, как и во всех странах, является очень щекотливой темой в Непале. Однако такие слабые места сразу же используют торговцы людьми. Они либо проводят своих жертв через ближайший неохраняемый пункт перехода через границу, либо через любое место на так называемой зеленой границе с Индией протяженностью более тысячи пятисот километров.

ЛАВАДЖУНИ— НОВОЕ СЧАСТЬЕ

Сейчас везде в Данге как грибы растут магазины под названием «Лаваджуни», что означает «новое счастье, новая жизнь, новое начало». На каждом третьем доме можно прочитать «Лаваджуни»: на фасаде чайных магазинов, салонов красоты, киосках, мангалах, мини-супермаркетах, швейных ателье или гостиницах. Многие из них принадлежат бывшим камалари, и все они надеются на «новую жизнь», а я радуюсь за каждую из них.

Эти мелкие предпринимательницы, которые сами строят свое собственное будущее и делают шаги к самостоятельной жизни, изменят облик Тераи. Ведь исследования показывают, что женщины вкладывают каждую заработанную рупию в семью и в детей. Однако для мужчин это является далеко не само собой разумеющимся. Некоторые отцы семейств предпочитают проигрывать свои деньги или же напиваться на свою зарплату, в то время как их жены должны сами заботиться, как им накормить детей.

Однажды вечером в Манпуре я тоже приняла решение оставить свое прошлое позади. Как проклятие, оно преследовало меня на каждом шагу. Поэтому я, недолго думая, взяла свои дневники и сложила в рюкзак вместе с тетрадками по математике и непальскому языку. До сих пор я прятала дневники, которые вела, когда была служанкой- камалари у Зиты и у Жестокой Мадам, в единственном шкафу, который был у нас в семье. В этом шкафу мы храним самые ценные вещи. Моими ценными вещами там были два фотоальбома, подаренные мне Зитой, мои дневники и украшения народности тхару, доставшиеся мне по наследству.

Каждый раз, когда мне попадали в руки эти растрепанные тетради и я перелистывала их, меня охватывала глубокая печаль по всем этим потерянным годам. Страницу за страницей я наполняла своей болью, своими заботами, своим гневом, своей тоской по родине и своими воспоминаниями. Но теперь на этом можно было поставить точку: я не хочу больше быть печальной, с этого момента я хочу смотреть только вперед.

В тот же вечер в «Нарти» я принесла свои тетради к камину, чтобы сжечь их. Кстати, тут даже хостел называется так: «Лаваджуни — новое счастье». Над входом на синей вывеске с нарисованным белым голубем, написано: Lawajuni Girls Hostel.

Одну за другой я бросала тетради в огонь. Языки пламени разгорались, прыгали по картонной обложке и за секунды вгрызались в дешевую тонкую бумагу. Тетради горели ярко, и дым попадал мне в глаза. Я пододвинула остатки тетрадей в середину, потому что мне не хотелось, чтобы от этой печальной главы что-то осталось.

— Ты что тут делаешь? — спросила меня Аруна, одна из младших девочек.

Она подошла сюда из любопытства, чтобы взглянуть, что тут дымит.

— Я хочу оставить прошлое позади и больше не вспоминать обо всем плохом, что было раньше, — сказала я ей. — Я хочу, чтобы оно превратилось в пепел и дым, поднялось к небу и никогда больше не печалило меня и не заставляло плакать.

— Я тоже не хочу, чтобы ты плакала, — утешила меня Аруна и обняла рукой за талию. Какое-то время мы так и стояли и смотрели на огонь.

Это было словно внутреннее очищение. Глубокий покой и удовлетворение наполняли меня, когда я смотрела на огонь.

ПЕРЕД СУДОМ

Вся моя энергия и все мои силы теперь нужны были мне для школы. Я хочу и должна теперь сосредоточиться на учебе. Если все будет хорошо, то я хочу через пару лет поступить в колледж, а затем и в высшее учебное заведение. Для того чтобы стать журналисткой или адвокатом и бороться за права самых бедных людей. Тогда я сама могла бы добиться через суд, чтобы Жестокая Мадам выплатила мне мою заработную плату, которую задолжала за тридцать месяцев, что я работала у нее. Я буду бороться за свои деньги, и это мое твердое решение. Я регулярно звоню Зите и прошу ее воздействовать на свою тетку.

Когда Жестокая Мадам услышала, что я должна буду выступить в телевизионном интервью в Катманду, она сказала Зите, как это было уже один раз после моего визита к президенту страны, позвонить мне. Зита еще раз передала мне, что я ни в коем случае не должна упоминать настоящего имени Жестокой Мадам, если не хочу неприятностей. Зита сообщила:

— Тетка сказала, если ты не выдашь ее имени, она тебе за это перешлет деньги.

Но этого так и не случилось. Тогда я сдержала свое слово и не назвала имени Жестокой Мадам, хотя журналисты упорно спрашивали меня — кто же эта депутат парламента.

Однако Жестокая Мадам снова не выполнила свою часть соглашения. И до сих пор я жду денег.

В последний раз, когда я звонила Зите, я узнала шокирующую новость: Мохан, сын Зиты, умер неделю назад. Я была потрясена. Ему только что исполнилось семнадцать лет. Его якобы нашли мертвым перед телевизором — для Зиты это был ужасный удар судьбы, и я тоже была в ужасе. Между тем, до меня дошли слухи, что в смерти Мохана якобы виноваты наркотики… И конечно, тогда я не могла спрашивать о своих деньгах. После этого я некоторое время не решалась звонить Зите, потому что не знала точно, как мне общаться с ней после трагической смерти Мохана.

Лишь через три месяца я заставила себя снова позвонить ей.

Жестокая Мадам вскоре после этого велела передать мне, что я должна обратиться по поводу денег к ее брату в Гхорахи. Он якобы выплатит их мне. Однако с тех пор ее брат настаивает на том, что его жена больна и что денег у него больше нет. Поэтому он не может выдать мне мою зарплату. От этого можно с ума сойти…

Я все-таки дам им самый последний шанс. Я хочу позвонить ее брату в Гхорахи, чтобы поставить ему ультиматум: или он выплатит мне мои деньги, или же я пойду в суд. Это я скажу им четко и ясно.

До сих пор меня удерживало то, что суды в Непале перегружены. Это может длиться целую вечность, пока дойдет до процесса, и еще столько же, пока будет вынесен приговор. Однако, если нужно, я пойду по этому пути. Это мое твердое решение.

Я знаю, что судебный процесс может получиться затяжным. Никогда еще ни одна камалари не выдвигала в судебном порядке обвинения против лендлорда или помещицы по поводу невыплаты денег. В такой стране, как Непал, для которой характерно наличие иерархий и кастовой системы, это табу. Однако если Жестокая Мадам и дальше будет упорствовать и считать, что она так легко отделается, потому что я слишком слаба или глупа, чтобы получить то, что мне причитается, тогда я нарушу это табу. От имени всех обманутых камалари, которым не заплатили за работу.