Необыкновенная находка взбудоражила ребят. Стояло бы теперь лето, они, конечно, обшарили бы все ближние озера, проверили все заводи в речке (случается ведь, что караси живут и в речном тиховодье). Все равно наткнулись бы где-нибудь на этих карпо-карасей. А нашлись бы хоть две-три рыбешки, тогда можно было бы их размножить. И стали бы, как говорит Сергей Петрович, колхозные водоемы давать тысячные доходы.

Разве не заманчиво принять участие в таком большом деле?

Но на дворе трещал мороз, реки и озера сковало толстым льдом. Что тут можно сделать? Пробивать во льду лунки? Но ведь карпо-караси, как и простые караси, зимой не клюют, а лежат на дне, часто зарываются даже в ил. Как их добудешь?

Было, в общем, о чем подумать! А тут еще приближался Новый год. Разве мыслимо обойтись без школьной елки? Полкласса выдумывало разные костюмы.

Неожиданно елка и помогла в разгадке. И вот как.

— А давайте, ребята, сделаем нынче елку на льду! — предложила Зина. — И на коньках можно будет вокруг нее бегать, и хороводы водить, и костер разжечь! Верно, давайте попросим учителя…

Ребята восторженно поддержали Зину. Сергей Петрович тоже похвалил:

— Правильно придумали! А то в школе классы маленькие, развернуться по-настоящему негде.

И, воодушевляясь, предложил еще:

— Зверей можно из снега разных вылепить, карусель для малышей сделать. То-то будет раздолье!

Елка на льду! Это было ново, с такой затеей не следовало расставаться. Сергей Петрович попросил в правлении лошадь, сам съездил за двадцать километров в тайгу и привез оттуда громадную разлапистую ель.

Во льду вырубили круглую прорубь, опустили в нее комель дерева. На следующий день прорубь застыла, и елка стояла так крепко, что никакой ветер не повалил бы ее, хотя остроконечной вершиной она взметнулась выше Скопанца.

— Теперь игрушки, игрушки заготовлять! — скомандовал Сергей Петрович ребятам, потирая от удовольствия руки.

Кожино, в котором жили ребята, было большим селом. Оно раскинулось по обоим берегам Каменушки. На той стороне находились правление, склады, тока, большинство домов колхозников. Там имелась семилетняя школа. На этом берегу были животноводческая ферма да поселок при них. Школа только начальная. Зато какая столярная у школы! И как любили ребята работать здесь вместе с Сергеем Петровичем!

Столярная мастерская в последние дни не закрывалась до позднего вечера. Мальчики пилили, строгали, стучали молотками — мастерили деревянных слонов, медведей, зайцев, лошадей, коров… Девочки клеили игрушки из картона, ярко раскрашивали их, сушили на ниточках у печки.

Ванюшка пыхтел в углу мастерской один. Он строгал какие-то планочки, обивал их жестью. Потом в сердцах бросал все это под стол, и сидел нахохлившись, словно его горько обидели.

— Опять изобретает! — посмеивался Ленька.

Даже Зина не удержалась. Когда Ванюшка чересчур задумался, она мазнула его кисточкой по носу и засмеялась.

— Ребята, смотрите, еще одна игрушка готова — морковка!

Ванюшка, однако, и ухом не повел. Обтер нос и продолжал копаться в углу. Зато часа через два он торжественно показал Зине игрушку.

Это была разноцветная вертушка в форме звезды. Стоило только дунуть легонько — она начинала вращаться.

Зина посмотрела на мальчика восхищенными глазами и предложила немедленно укрепить звезду на самой макушке елки.

Так и сделали. И елка сразу будто ожила. Откуда бы ни дул ветер, звезда крутилась, мелькая то красным, то желтым, то синим цветом.

— Красота-то, красота какая! — хлопала в ладоши Зина. — Весь колхоз придет на елку, вот увидите.

Предсказание девочки сбылось. В новогодний вечер на реке под Скопанцем народу собралось очень много. Пришли и взрослые, и малыши.

Для маленьких рядом с елкой была сделана простенькая карусель. На столбе укрепили крестовину из осиновых жердей, привязали несколько санок — и готова забава. Крутись сколько хочешь!

Очень понравилась карусель малышам. Это не то что с горы на санках кататься. Там не успеешь съехать, как надо снова вверх лезть да еще санки на себе тащить. А тут старший братишка или сестренка гоняют крестовину, а десять или пятнадцать дошколят с криком мчатся по кругу вихрем. Хорошо!

А елка какая! Пусть игрушки на ней почти все самодельные и нет электролампочек, зато на крутом берегу Скопанца, на одном из уступов, где летом копали глину, горит большой костер. Желтые блики огня падают на зеленую хвою, на разноцветные шары и гирлянды, на крутящуюся звезду, которая дробит свет и отбрасывает во все стороны веселых зайчиков.

Шумит ветер, покачивая мохнатые лапы. Стоит елка вся живая, и кажется: достает она вершиной до низкого ночного неба, а серпик месяца подвешен к ней на ниточке.

Разве такую елку увидишь в комнате?

Восторгам, веселью ребят не было конца. Они водили вокруг елки шумные хороводы, играли в кошки-мышки, бегали па коньках, выписывая восьмерки и виражи. Пели звонкие пионерские песни и совсем не замечали, как летит время.

Вдруг где-то в темноте у Скопанца раздался глухой звериный рык. Все настороженно повернули головы на этот звук. И увидели, как из чаши в рытвине вылезает черная громадная туша.

— Медведь! — вскричал кто-то испуганно.

Многие из ребятишек шарахнулись в сторону. Но те, кто были понаблюдательнее да подогадливее, засмеялись:

— Медведь-то в пимах! И Дед Мороз его за воротник держит!

Действительно, следом за медведем шел пышнобородый Дед Мороз с большой корзиной на ремне через плечо.

— Богат я, казны не считаю… — громко декламировал Дед Мороз слегка измененным голосом председателя колхоза Василия Павловича Стогова.

А медведь дергался у него на коротком поводке и рявкал сердито, словно ему не терпелось выбежать на каток. Темная шкура его оказалась вывороченным овчиным тулупом, на руках надеты были собачьи меховушки, а на голове торчала кроличья шапка. В довершение ко всему комбинированный этот медведь шел на коньках, а из взрослых на них катался только Сергей Петрович.

С криками, со смехом обступили ребята Деда Мороза и его ручного медведя. Басовитый Дед Мороз поздравил всех с Новым годом, потом раскрыл свою корзину и стал раздавать ребятам подарки.

Надолго запомнилась эта елка на льду и ребятам, и взрослым. Единственным человеком, которому новогодний вечер на льду не принес удовольствия, была дочь Харламыча, Катерина. Правда, и она смеялась вместе со всеми, но смех ее звучал нервно, а глаза бегали беспокойно. Почему? Немногих интересовал этот вопрос, а кто и заметил, так не очень удивился. Катерина славилась плохим характером. Была она хромой, некрасивой и злилась из-за этого на весь белый свет.

Ушла Катерина последней, зорко оглядевшись кругом: не задержался ли кто-нибудь после нее. Не ожидала она, что Зине и Ванюше с Ленькой придется вернуться к елке…

Когда стали расходиться по домам, Зина вспомнила уже у себя перед калиткой, что оставила на Скопанце новую меховую муфточку. Как сунула в нее кулечек с подарками и положила на камень, чтоб не мешала играть, так и забыла. Побежала в одних перчатках.

— Ой, что теперь от мамы будет! Только вчера она муфточку купила, — забеспокоилась девочка.

— Никуда она не денется, твоя муфточка! Завтра утром сходишь, возьмешь, — заметил Ленька.

— Завтра! Мама до завтра ждать не будет, а сегодня наругает, — со слезами в голосе продолжала Зина. — И я хотела из кулечка Витечку угостить… Я знаю, он уже ждет, что я принесу с елки…

Зина говорила о трехлетием братишке, которого на елку под Скопанец из-за мороза не взяли и который остался дома не без рева. Действительно, как можно было прийти к нему без гостинца от Деда Мороза?

— Да-а… — протянул Ленька неопределенно, покрепче прижимая за пазухой кулек, словно его собирались отнять.

— Гостинцы — это что! — сказал Ванюшка. — Можешь взять мой кулек. Не маленький, не обязательно конфетки сосать…

— Нет, нет, не надо! — запротестовала Зина. — Я лучше вернусь.

— Конечно, лучше сходить за муфточкой, — облегченно вздохнул Ванюшка. Что там ни говори, а с новогодним подарком и ему было жаль расставаться. — Там печенье, пряники есть. Собака какая-нибудь унюхает или зверюшка — утащат, потом не найдешь. И муфточку растреплют в клочья…

Верно! Этот Ванюшка так всегда обоснует свои доводы, что невольно поверишь. Но метров через тридцать остановилась в нерешительности. Ночь была темная, народ уже разошелся по домам, а до Скопанца не близко. Страшно все-таки одной идти, особенно под берег спускаться… Вдруг, как тогда, грохот этот жуткий обрушится на нее?..

— Пойдемте со мной? А? — попросила она братьев.

— Боишься одна? — хмыкнул Ленька.

— А ты — нет? — осадил его Ванюшка. — Сбегай тогда за муфточкой, а мы подождем.

— С чего это? То ли она моя, — сразу посерьезнел Ленька.

— Ну, тогда и не смейся! Одному-то ночью хоть кому боязно, — сказал Ванюшка и пошел вместе с Зиной.

Ленька направился домой. Но одумался: еще посчитают его трусом. Торопливо догнал Ванюшку с Зинкой, сказал, прерывисто дыша:

— Я тоже… с вами…

До чего же глухо и пусто было на катке! Скопанец стоял темный, страшный. Он глухо, сердито откликался на каждый шаг… Елка высилась угрюмая, стеклянные шары на ней посверкивали при свете месяца зловеще, точно глаза какого-то зверя. Звезда-вертушка жутковато гудела… Даже не верилось, что всего полчаса назад здесь царило шумное веселье и все казалось праздничным и нарядным.

Притихшие ребята осторожно шли по льду под берегом, отыскивая камень, на который положила муфточку Зина. Девочка не помнила толком, где находился этот камень, и найти его удалось не сразу.

— Да вот он! — вскрикнула наконец Зина, когда они раза два прошли по одному и тому же месту. — И муфточка здесь.

Обрадованные ребята пошли к тропке, поднимавшейся на Скопанец. Тут Ленька уловил странный шум, донесшийся откуда-то из распада.

— Слушайте!.. — сказал он встревоженно.

Не успели Ванюшка с Зиной по-настоящему прислушаться, как им под ноги хлынула вода…

Ребята закричали испуганно, кинулись на берег. Ленька поскользнулся, упал, и стремительный поток сразу подкатился под него.

— Тону-у-у! Спаси-и-те! — заорал Ленька.

Днем было бы, наверное, очень забавно видеть, как мальчишка сидит на льду, по которому растекается вода, замочившая ему только штаны, и взывает о спасении. Теперь же, ночью, это было ничуть не смешно. Водный поток казался громадным. Внезапное его появление ошеломило ребят.

Ванюшка опрометью кинулся на помощь брату, подхватил его и рывком вытащил на берег. Потом, будто спасаясь от весеннего половодья, все трое взобрались на самый верх Скопанца. Только там, немного опомнившись, остановились, тяжело дыша.

Молча посмотрели друг на друга, на лед внизу, по которому все больше разливалась вода.

Откуда она хлынула так внезапно? Было похоже, что она выплеснулась из-подо льда где-то возле самого берега. Может, лед действительно отошел от берега и вода, вспучившись, идет в щель? Наледь так и выступает. Но она выходит медленно, растекается постепенно. Никто еще не видывал, чтоб она вырывалась таким бурным потоком…

Надо было все проверить, узнать точно, но жутковато спускаться снова. Да и Ленькины штаны на морозе совсем обледенели…

Пришлось поскорей бежать домой.