— Вы закончили, голубки? — в дом вошел Джон и стряхнул капли с бороды. — На улице дождь как бы. И жрать хочется.

— Да, надо поесть…

Услышав знакомое слово, бродяжка расплылась в улыбке и воскликнула:

— Кушать!

Друг изогнул бровь:

— Она разговаривает? И давно?

Вздохнул:

— Только начала.

— Кушать! — Девушка требовательно посмотрела на меня и улыбнулась еще шире. — Кушать!

— Фигово, — Стейр почесал щеку. — Выходит, она не эльф.

— Сразу же сказал: твоя гипотеза — отстой.

— Сам ты отстой, — обиделся крепыш. — Ухватил себе инопланетянку и выеживаешься.

— Какая еще инопланетянка?! — я всплеснул руками от очередной безумной идеи приятеля.

— А такая, — Джон с важным видом поправил очки, будто готовясь прочитать лекцию. — Пришельцы очень умные, раз могут путешествовать меж звезд. Вот она и учит наш язык налету.

— Ерунда…

— Тогда кто она по-твоему?

— Не знаю. Может, сама скажет. Как тебя зовут?

— Кушать!

Усмехнулся:

— Подожди, кушать пока все равно нечего. Смотри, — ткнул пальцем себе в грудь и отчетливо произнес, — Макс.

Потом ткнул в приятеля:

— Джон.

И напоследок молча указал на незнакомку.

— Чарли, — невесть с чего погрустнев, ответила девушка.

— Лол, это же мужское имя, — хмыкнул друг.

— Не всегда. До Чарли иногда сокращают Шарлотту. Тебя зовут Шарлотта?

Она покачала головой и повторила:

— Чарли.

Снова вздохнул. За последние сутки я вздыхал и стонал чаще, чем за всю сознательную жизнь. Как бы в привычку не вошло.

— Чарли так Чарли. Кто ты?

— Чарли.

— Это твое имя. А сама ты кто?

— Чарли.

— Ладно, сменим тактику. Откуда ты?

Девушка пожала плечами.

— То есть? — я нахмурился. — Где твой дом?

Снова тот же жест. И тут в разговор как обычно вмешался располневший и отрастивший бороду Фокс Малдер:

— Ты прилетела оттуда? — Джон поднял руку и оттопырил указательный палец.

Бродяжка задрала голову, внимательно изучила потолок и угрюмо ответила:

— Чарли не летает.

— Черт, опять мимо. О, слушай, такое вспомнил!..

— Давай потом, — устало протянул я. — Сперва поедим.

— Кушать! — Настроение красотки менялось с минуса на плюс при одном только упоминании еды. Это показалось мне странным, хотя что тут, блин, не было странным? Странность на странности и странностью погоняет. Очень странные дела, однако.

— Идите на кухню. Сейчас закажу что-нибудь, что можно есть руками.

В молле (тот большущий торговый центр посреди города, помните?) находились самые разные забегаловки: от традиционного американского фастфуда и не менее традиционной мексиканской кухни до все еще модных суши и вездесущей пиццы. Русскую кухню, увы, не подавали. Если накатывала ностальгия по детству и адски хотелось маминого борща и пельменей, приходилось готовить самому. Но в тот момент не было ни времени, ни особого желания.

Заказал шесть двойных чизбургеров, столько же больших картошек фри, литровых бутылок колы и стаканов с ванильным молочным коктейлем. Нет, ряхи не треснут. За свою фигуру ничуть не беспокоился: активность, нервы и повышенный метаболизм сожгут все лишнее без остатка. Джона, как вы поняли, вопрос правильного питания нисколечко не колыхал. А Чарли, походу, могла пожирать вообще все подряд, включая скорлупу, бумагу и полиэтилен, без особого вреда для здоровья.

— Кушать? — с надеждой спросила она, когда я подошел к столу.

— Через двадцать минут привезут. Но сперва надо надеть штаны. Штаны! — Похлопал себя по джинсам.

Девушка послушно встала, задрала рубашку и спросила, кивнув на мои камуфляжные парашюты:

— Штаны?

Я оторопел, Джон и вовсе челюсть уронил. Но быстро пришел в себя и с отвращением проворчал:

— Чел, ты носишь парашюты? Фу таким быть!

— Да иди ты! — рыкнул в ответ. — Нет, это не штаны. Опусти рубашку…

— И правда. Я-то думал там сетчатые стринги, а не этот ужас.

— Заткнись… Идем за мной.

Вернувшись в гостиную, взял из угла дешевый шуршащий пакет с надписью «Тайны Востока» и вытряхнул на диван содержимое: коробку с кедами и джинсы-стрейч. Протянул последние Чарли, а сам принялся вынимать из обуви бумагу и поправлять шнурки.

Справившись, поднял голову — бродяжка неподвижно стояла напротив, держа штаны на вытянутых руках. Как взяла, так и замерла.

— Надевай, — стараясь спрятать раздражение, сказал я. — На ноги. Как у меня, видишь?

— Кушать, — требовательно заявила Чарли.

— Никакого кушать, пока не приведешь себя в порядок. У нас не принято ходить без штанов. Погляди, Макс в штанах, Джон в штанах, а ты без.

Можно было, конечно, отправить ее наверх, но учить одеваться все равно придется: и чем раньше, тем лучше.

— Господи, какой стыд… Ногу приподними…

Пришлось напяливать своими силами, стоя перед засранкой на коленях. Приятель, само собой, не удержался от едкого комментария:

— Чел, я видел порно, начинающееся точно так же.

— Не знаю ничего о порно, — простонал я, всовывая ступню в правую штанину, — но затрахался капитально.

Подтянув джинсы до середины бедер понял, что ошибся с размером — взял на один меньше, чем надо. Но стрейч на то и стрейч, что очень хорошо растягиваются. Встав позади Чарли, одним рывком дотянул джинсы до талии и попытался застегнуть. Но проклятые труселя задрались, скомкались и торчали наружу, а попытки затолкать их куда надо приводили к еще более паршивому виду. Со стороны казалось, будто бедняжке насовали в штаны мятой бумаги. Ну почему я не взял предложенное миссис Шелберг белье?

— Помощь нужна? — вежливо осведомился друг.

Промычал в ответ и тряхнул головой.

— Чел…

— Да что?! — огрызнулся я, но Стейр ничуть не обиделся и продолжил в том же спокойном тоне:

— Знаешь, как я провел лето?

Я насторожился. На каникулах мы отдыхали отдельно, за весь август перебросившись парой смсок, на этом все общение и закончилось. После экзаменов Джон сказал, что поедет домой. Он тоже не местный, его семья держит коровье ранчо в Айдахо. Все это прекрасно отложилось в памяти, но нутро подсказывало — суть вопроса совсем иная.

— На ранчо?

Крепыш как-то странно улыбнулся — осуждающе, что ли?

— Ты не понял. Не где, а как?

— Ну хорошо, — я сел на диван, благо он теперь стоял куда ближе к входной двери. — И как же?

— Ухаживая за больной бабушкой. Она полностью парализована. Только вращает глазами и шевелит губами. Ее надо не только мыть и одевать, но и кормить с ложечки, грузить с кровати в инвалидное кресло и обратно, ставить капельницы и колоть обезболивающие, выгуливать, выносить посуду. Вытирать задницу, чего уж там. И знаешь, если бы бабушка просто не умела надевать штаны и постоянно просила кушать… я был бы очень рад. Не представляешь насколько.

Джон снял очки и потер глаза.

— Чел, — шепнул я.

— Не сердись на Чарли, ладно? Она же не специально.

Воцарилась тишина. Девушка стояла посреди комнаты, переводя взгляд с меня на крепыша, ничего не понимая, но прекрасно чувствуя гнетущую атмосферу. И тут послышались шаги на крыльце и настойчивый стук.

— Вот и жратву привезли, — оживился приятель. — Надо срочно перекусить, а то приуныли совсем.

— Кушать! — радостно воскликнула гостья.

— Полностью согласен.

Рывком распахнул дверь, совсем позабыв о маминой привычке смотреть в глазок, и уставился на офицера Купера как баран на новые ворота.

— Fu…, - чуть не ляпнул, но вовремя исправился. — Доброе утро, лейтенант.

Наш бравый страж порядка наполовину навахо, но ведет себя как техасский рейнджер. Большие пальцы за поясом, в уголке губ зубочистка, на сломанном горбатом носу огромные зеркальные очки. Крутой Уокер, блин. Только шляпы не хватает, ковбойских сапог со шпорами и кольта пятидесятого калибра.

— Мистер Фэйд, мистер Стейр, — он медленно кивнул нам, но за внешней нерасторопностью скрывалась мощная аналитическая работа. Коп внимательно осматривал каждый ярд дома, ища всякие подозрительные штуки. Но особенно долго он разглядывал бродяжку. — Леди?

— Это моя сестра, — с улыбкой жизнерадостного идиота брякнул я. — Двоюродная. Из России.

— Вот как, — Купер перебросил зубочистку в другой уголок. — Что же, тогда это дело миграционной службы.

Не успел я облегченно выдохнуть и расслабить булки, как девушка задорно произнесла:

— Я — Чарли!

— Чарли? — полицейский изогнул бровь. — Русские называют детей американскими именами?

— Не обращайте внимания, офицер. Она не знает языка и просто повторяет всякую ерунду.

— Чарли хочет кушать! Вы принесли кушать?

Купер бесцеремонно перешагнул порог, сместив правую руку поближе к кобуре.

— Как по мне, говорит она весьма неплохо. И даже без акцента.

— Эм…, - я изо всех сил старался не отводить взгляд, не чесать макушку и не трястись. — Научил ее нескольким фразам. Хочу кушать, мне нужна помощь, вызовите полицию… На случай, если сестренка заблудится.

— Заблудиться в Сент-Крузе довольно сложно, мистер Фэйд, — дотошный коп шагнул ближе и навис надо мной как гора. Купер любил потягать железо в спортзале при участке и к своим тридцати пяти добился неплохих результатов. — Или, если вам удобнее, господин Фадеев.

— А? — только и выдавил я, судорожно соображая, к чему клонит нежданный гость.

— Отношения между нашими странами ухудшаются с каждым днем. Одни орут из каждого утюга о грядущей третьей мировой, другие видят за каждым мусорным баком шпионов КГБ. Как по мне, и первые, и вторые — идиоты, — полицейский самодовольно хмыкнул, словно знал куда больше остальных или видел будущее. — Но все же постарайтесь приглядывать за сестрой.

— Хорошо… Конечно… Вы совершенно правы. Тем более, она скоро уезжает.

— Макс хочет, чтобы я уехала? — встревожено произнесла Чарли. — Но Макс же говорил, что не хочет…

Прежде чем Купер уложил нас всех мордами в пол, я собрал всю волю и бесстрашие в кулак и холодно произнес:

— Сэр, поговорим наедине? Как мужчина с мужчиной.

Копа такое предложение неслабо озадачило. Он нахмурился и ненадолго засомневался, но все же кивнул. Мы вышли на крыльцо, и я тихо произнес, уставившись на мокрый асфальт.

— Сэр, мой отец — уважаемый человек. И работает на министерство обороны. Сколько раз его проверяли на всевозможные связи с родиной даже представить сложно. Но ни у ЦРУ, ни у АНБ, ни у ФБР нет никаких оснований подозревать его в шпионаже. Полагаю, у вас тоже. Что касается сестры… Она тяжело больна. И вылечить ее могут только здесь. Надеюсь, все ваши подозрения развеяны.

— Работа у меня такая, проверять и подозревать. Но заехал не из-за твоих родственников. Просто заметил сломанный замок и решил убедиться, что все в порядке.

— Да, все нормально, — я улыбнулся. — Погнался с утра за енотом, поскользнулся и протаранил дверь плечом. Замок хлипкий, давно не меняли, вот и треснул.

— Что же, — Купер поправил пояс и спустился с крыльца. — В следующий раз будьте осторожны, бегая за енотами. Удачного дня.

— Спасибо. Вам тоже.

Как только полицейский сел в патрульную машину и укатил прочь, я вбежал в дом, привалился вспотевшей спиной к двери и закрыл глаза.

— Ну как? — встревожено спросил крепыш.

— Чуть не попались. Но вроде пронесло.

— Вроде?!

— Вроде! Если завтра тебя повяжут вояки, не обижайся. Предупреждал, во что можешь вляпаться.

Друг хмыкнул:

— Чел, Джон Стейр заднюю не включает. Понял?

И протянул кулак.

— Один за всех…

Я шумно выдохнул и стукнул по нему своим.

— И все за одного.

— Бригада!

— Это не оттуда…

— Да и пофиг.

В дверь снова постучали, а я чуть не словил инфаркт. Резко развернувшись, прильнул к глазку, ожидая увидеть группу захвата, но на крыльце всего лишь мялся курьер — улыбчивый мексиканец с тонкими усиками и в фирменной красной кепке.

— Привет, Санчес! — столь радостно произнес я, будто паренек принес не пакет с едой, а весть о присвоении мне Нобелевской премии.

— Ола, Макс! С тебя двести пятьдесят баксов.

Рассчитался, выслушал пожелание приятного аппетита от Санчеса лично и всего персонала закусочной, пообещал обязательно заказывать у них еще, и с легким головокружением потопал на кухню. Швырнул горячий исходящий ароматным паром пакет на стол и достал первый чизбургер.

— Тарелок бы. Вон там, в шкафу.

Джон кивнул:

— Сейчас принесу.

Но не успел он и шагу ступить, как дверцы сами собой отворились, а посуда поплыла по воздуху, ловко облетая крепыша и приземляясь на столешницу как истребители на палубу авианосца, а потом сразу же взлетая. Ошарашенный приятель достал из кармана смартфон и попытался включить камеру. Пришлось громко шикнуть и погрозить ему пальцем.

— Три человека, — едва слышно бормотала Чарли, расставив руки в стороны и глядя сквозь мельтешащий перед лицом фарфор. — Три тарелки. Три стула. Один стол. Занавески. Окно. Улица.

— О чем она? — прошептал Джон.

— Чарли кушать! — взвизгнула девушка, и тарелки вдребезги разбились об пол. Пилоты не успели катапультироваться, не выжил никто.

— Теперь убери это, — буркнул я. — Магией своей или по старинке — веником, без разницы.

— А кушать? — гостья уставилась на меня оленьими глазами, но я был слишком раздражен, чтобы вестись на столь подлый прием.

— Сначала уборка. Потом кушать.

— Уборка? — девушка склонила голову набок.

— Да. Избавься от осколков.

Чарли резко вскинула правую руку и широко расставила пальцы. Повинуясь неведомой силе, фарфоровое крошево взмыло под потолок, слиплось в плотный шар размером с футбольный мяч, с оглушительным звоном протаранило окно и разлетелось по дороге. У соседей напротив залаяла собака, но их самих, к счастью, не оказалось дома.

— Осколков нет! — радостно сообщила вредительница. — Теперь можно кушать?

Я строго взглянул на приятеля, тот побледнел и покачал головой.

— Помни о бабушке, — напутствовал он.

Очень хотелось завыть, выскочить вслед за битой посудой и спрятаться в будке у соседского пса. Лишь чудом пересилил себя и сел за стол. Вызвать рабочих и поменять стекло — дело пары часов, денег на карточке вполне хватит, поводов для злости нет. Даже если засранка разнесет в щепы весь дом, можно пожить у Джона, пока не починят все по страховке. Интересно только, что скажу агенту? Объект разрушен непреодолимой силой? Да уж…

Крепыш принес новые тарелки и разложил по ним чизбургеры. Я открыл и расставил бутылки колы и молочные коктейли. В предвкушении небольшого, но вкусного пиршества даже настроение немного улучшилось. И тут же в мыслях всплыла старая новость из местной газеты о том, что приговоренные к смерти на последний обед чаще всего заказывают традиционный американский фаст-фуд. Аппетит это воспоминание испортило сильнее, чем созерцание сбитого грузовиком котенка.

Хорошо хоть только мне. Остальные ни о чем таком не думали и трескали за обе щеки, особенно Чарли. Она сточила бутерброд за считанные секунды, вытащила из пакета второй и съела половину прежде, чем я снял с него бумажную обертку. Выдув залпом половину бутылки, обжора взялась за картошку, выедая обжаренные палочки прямо из пачки.

— Ну ты и хрюша, — фыркнул я, взяв салфетку. — Не двигайся. Замри!

Девчонка неохотно подчинилась, голодным взглядом пожирая недоеденную фри. Нижнюю половину ее лица сплошь покрывали соусные разводы. Нос, щеки, подбородок, губы — все в смеси кетчупа и майонеза.

— Такая чика, а в ресторан не сводишь, — хохотнул Джон.

Пропустив колкость мимо ушей, продолжил старательно вытирать перепачканную мордашку. Чарли это явно не нравилось, но она стоически терпела. Ведь впереди ждала драгоценная картошка и целый стакан холодной белой жижи, вкусно пахнущей клубникой.

— Как мило…

— Заткнись!

— Кстати, мыслишка одна наклюнулась.

— Выкладывай, — буркнул я, вытирая последние капли.

— Так. Чарли, не шевелись, — друг достал смартфон и включил камеру.

— Эй! А ну убери!

— Чел, ты хочешь хоть что-нибудь узнать о ней? — Джон кивнул на притихшую девушку. — Тогда не мешай.

Крепыш нажал кнопку, раздался характерный щелчок. Высунув язык, Стейр принялся тыкать пальцами по дисплею и бубнить:

— Опера, Гугл, поиск по картинками, загрузить… Поехали! Ищем, ищем, ищем… И…

— Что там, не томи?

Приятель многозначительно посмотрел на меня и протянул гаджет. Никаких ссылок на социальные сети, новости, сайты, вообще ничего, только реклама и всякий мусор.

— В интернете нет ни одной ее фотки, — тоном Шерлока заключил Джон.

— И?

— Значит, она пришелец. А откуда — вопрос другой.

Я хлопнул ладонью по столу и усмехнулся.

— Можно кушать? — спросила Чарли.

— Да, конечно. Блин, чел, ну ты выдал. А если она не пользуется инетом? По-твоему, он в каждой деревне есть? Да фиг там. Или просто не выкладывает фото. Такое, представь себе, тоже случается — не все хотят светиться и оставлять следы в паутине.

— А мне кажется, в лесу неподалеку валяется разбитая тарелка.

— Да уж… Разбивать тарелки она мастер.

Бродяжка замерла с поднесенным ко рту стаканом, заглянула мне в глаза и виновато шепнула:

— Прости.

И как тут не сменить гнев на милость?

— Я не сержусь. Но впредь постарайся ничего не крушить.

— Хорошо.

— Красотка все лучше усваивает наш язык. Почему бы не спросить еще раз, откуда она?

— Ну спроси.

— Нет, давай ты. Тебе больше доверяют.

Я вздохнул:

— Чарли, откуда ты пришла?

Она указала пальцем себе за спину:

— Оттуда.

— А где твой дом?

— Тут.

— Здесь не… А-а-а, блин… Где ты жила до того, как вломилась сюда?

В ответ — лишь отрывистое пожатие плечами.

Вдруг в разбитое окно ударил порыв ветра. Мы с Джоном поежились, Чарли продолжила спокойно поглощать коктейль и запивать колой.

— Надо вызвать мастеров, — проворчал я. — Иначе ночью околеем.

— А вы обнимитесь покрепче и норм, — сострил друг.

— Завидуй молча.

Зашел в сеть со смартфона и поискал фирмы, занимающиеся мелким ремонтом. В Сент-Крузе таковых не нашлось, ближайшая оказалась в соседнем Фокстоне, в получасе езды. Позвонил и быстренько объяснил девушке-диспетчеру суть проблемы: заменить замок и оконное стекло. Собеседница жизнерадостно сообщила общую сумму — без малого полторы штуки. Да, в Штатах любой сервис стоит бешеных бабок, но у меня на карте скопилось около восьми тысяч — родители по привычке присылали куда больше, чем успевал тратить.

— Да, и вам того же, — уныло пробормотал я и сунул смартфон в карман. — Через часок приедут.

— Чем займемся?

— Не знаю. — Заниматься вообще ничем не хотелось. Полежать бы, посмотреть телек, да только черта с два. Диван под дверью, а от телека вообще одни воспоминания остались.

— А давай поищем метки у Чарли?

— Какие такие метки?

— Шрамы, родимые пятна, в идеале — татуировки… Все, что поможет узнать о ней хоть немного больше.

— Думаешь, у нее на затылке штрих-код выбит? Или адрес на заднице?

— Чел, неужели тебе вообще не интересно, кто она такая? Девка, укуси тебя енот, владеет телекинезом, а ты сидишь и нудишь как дед-пердед. Кто знает, какие тайны нам удастся разгадать?

— У нее на висках шрам и тату. Чарли, наклони голову, пожалуйста. Видишь? Что это тебе даст?

— Хм…, - Джон почесал бороду, внимательно изучая отметины. — Чтобы узнать правильные ответы, нужно задать правильные вопросы. Погоди-ка…

Друг заклацал по дисплею своего гаджета, с головой нырнув в поисковую систему. Продолжалось это минут десять, после чего он победоносно воскликнул:

— Ага! Если шрам на виске, значит, была операция на височной доле мозга…

— Возможно была, — поправил я, отнесшись к энтузиазму Джона с изрядной долей скепсиса. — А возможно не была.

— Слушай дальше. Височная доля мозга отвечает за… хм… обоняние, вкусовые и слуховые ощущения.

Усмехнулся:

— Так вот почему она жрать постоянно хочет! Для нас еда как еда, а для нее — божественная амброзия. Но знаешь ли, усиленный вкус как-то не очень вяжется со способностью двигать предметы силой мысли.

Обиженный столь скорым поражением, крепыш опять погрузился в бездну интернета, но ничего путного так и не нарыл.

— Окей, тут я облажался. Давай искать дальше.

— Где, например?

— Да везде.

— Так и скажи, что хочешь стриптиз на халяву.

— Вовсе нет! — Джон протер запотевшие очки. — У меня сугубо научный интерес.

— С каких пор у гика и фаната фэнтези появился научный интерес?

— С недавних. Как только узнал, что у тебя дома живет пришелец.

— Она не… ар-р-р-р-р… Считай ее кем хочешь, хоть дочерью Ктулху.

Друг нетерпеливо побарабанил пальцами по столу:

— Ну так что? Поиграем немного в докторов?

Я открыл рот, намереваясь наехать на приятеля за неуместную пошлость, но тут с улицы донесся шум мотора. Машина остановилась у крыльца, захлопали дверцы, застучали тяжелые подошвы. Выглянув в окно, увидел старый обшарпанный пикап цвета детской неожиданности с погрузчиком в кузове. От авто к дому направилась пара крепких ребят в синих комбинезонах и касках. Оба несли тяжеленные ящики с инструментами.

— Не рановато ли? — удивился Стейр, встав у разбитого окна рядом со мной.

— Черт знает. Может, пораньше освободились?

Мастера громко постучались. Один сипло крикнул:

— Хозяева дома?!

— Не открывай, — шепнул Джон, увлекая меня подальше от окна.

— Замка все равно нет.

— И что? Не станут же они вламы…

Дверь с грохотом и треском впечаталась в стену. Едва я повернулся, как «мастера» направили на нас МР5 с глушителями. Мы даже руки не успели поднять, а пистолеты-пулеметы уже тихо затарахтели, почти не дергаясь в могучих руках.

Я так испугался, что забыл зажмуриться. Просто стоял как истукан и таращился на крохотные пули, плющащиеся о воздух. Ни одной не удалось прорваться сквозь невидимый барьер, и стоило ппшкам замолчать, свинец дождем осыпался на ламинат.

— Какого…, - бросил один из напавших, прежде чем взмыть под потолок и с немалой высоты шлепнуться плашмя на живот.

Пока налетчик выл и корчился от боли, напарник попытался перезарядиться, но сверхъестественная сила буквально связала его руки узлом. Раздался омерзительный хруст, от которого заныли зубы, и к почти утихшему подвыванию добавился нечеловеческий крик.

Прежде чем я успел глазом моргнуть, девушка нависла над поверженными врагами и сделала едва уловимый пасс левой рукой. Головы бандитов, кем бы они ни были, стали медленно поворачиваться против часовой. Вопли и крики сменились сдавленными хрипами, от перелома шей неизвестных отделяли считанные секунды.

— Чарли, нет! — крикнул я.

Она обернулась, не опуская карающей длани.

— Хватит! Они не причинят вреда.

— Угроза, — низким хриплым и совершенно чужим голосом произнесла гостья.

— Перестань! Сейчас вызовем копов, они со всем разберутся. Не убивай их, слышишь?

— Угроза.

— Нет никакой угрозы! Если устроишь посреди моей гостиной казнь, мы сильно поссоримся!

— Макс злится?

— Да, черт возьми! Выруби свой телекинез, немедленно!

Чуть не задохнувшиеся мужики часто-часто задышали, словно псы после долгой пробежки. Больше они ничего и не могли: ни встать, ни даже пошевелиться. Бледный как полотно, я вытащил из кармана смартфон и неистово дрожащими пальцами набрал номер шерифа.

— Выезжаю, — ответили с той стороны.

И эти слова испугали меня в разы сильнее, чем налетчики с оружием.

Со мной разговаривал определенно не Купер.

Голос был совершенно незнакомым.