Несмотря на воистину колоссальные размеры, сравнимые с площадью города-миллионника, корабли пришельцев населяли большей частью роботы. Ремонтники, уборщики, строители, стражники и прочий обслуживающий персонал в безмолвии сновали по пустым коридорам и техническим туннелям, и можно пересечь звездолет от края до края и не встретить ни одного живого существа.

Это люди не представляют себя без встреч, общения, посиделок в кафе и прогулок на свежем воздухе, меланхи же всю жизнь проводят в тесных кельях, окруженные всевозможными пультами, мониторами и датабанками. Единственное, что объединяет аборигенов и гостей из далекой-далекой галактики - это потребность в полноценном восьмичасовом сне, поэтому драгоценное место в каютах приходится тратить на ниши с выдвижными кроватями, похожими на ящики комода.

На подлете к шлюзовому отсеку система автоматического контроля сверила сигнатуру челнока, запросила позывной пилота и серийный номер телохранителя, после чего распахнула тысячетонные створки и взяла управление. Разведывательный аппарат устремился по бесконечному лабиринту серых восьмиугольных труб и пятнадцать минут спустя коснулся "клювом" стапелей жилища Тессы.

Согласно установленному распорядку, девушка положила форму в капсулу дегазации, приняла обеззараживающие таблетки и прошла через очищающее поле, выполняющее примерно ту же функцию, что и душ у землян, только на семьдесят девять процентов эффективнее. После переоделась в спальный комбинезон и прожевала питательную пастилку с необходимым минимумом калорий, витаминов, микроэлементов и влаги. Следующие три часа двадцать две минуты ушли на детальный отчет командиру Корпуса наземной разведки с обязательной копией старшему капитану. В документе кадет не только во всех подробностях описала свою работу на земле, но и приложила записи сенсоров Марка, и лишь затем улеглась в терморегулируемый мешок. Верный робот встал на контактную платформу для подзарядки, похожую на сияющие отпечатки подошв в углу.

Однако сон, несмотря на усталость и долгие поиски, никак не шел. Тесса раз за разом прокручивала в памяти описанную на рваных листках сцену в попытке повторить испытанные эмоции, но в груди не ныло, горло не сдавливало колючим комом, а широко распахнутые глаза не влажнели от слез.

"Мальчик возвращался домой из школы в страшный ливень. У баков напротив дома он заметил что-то темное и сначала принял это за пакет мусора. Подойдя ближе, мальчик понял, что никакой это не пакет, а лежащая на боку огромная немецкая овчарка. Мальчик видел много всякого хлама в этих баках, но чтобы выбрасывали собак? Вдруг пес слабо махнул хвостом и приподнял облезлую морду, до самых ушей измазанную кровью, которую не смыл даже долгий проливной дождь".

Из отчетов других разведчиков Тесса прекрасно знала, что это за порода такая - немецкая овчарка, и об отношениях людей к четвероногим питомцам. И чувство от прочтения по всем признакам совпадало с определением "жалости" из центральной цифровой библиотеки, вот только составили это определение медтехники и вместо эмоций описали изменения сердечного ритма, дыхания, выработку тех или иных гормонов и все в таком духе.

Как бы то ни было, текст этого Ивана Перова вне всяких сомнений работает и представляет огромную ценность для меланхов. Если Тесса добудет законченную версию, девушку не только повысят в звании, но и перестанут наконец сомневаться в компетенции и соответствии занимаемой должности. Но вот вопрос: неужели все земные книги - одноразовые? Если так, то у экспедиционного корпуса большие проблемы, потому что проект "Вдохновение" до сих пор не увенчался успехом.

- Кадет Тул, - прогудел из динамика на потолке мертвый голос корабельного искина, следящего за всем на борту, включая состояние экипажа, - вы легли в кровать, но не спите уже семнадцать минут сорок три секунды. Запросить в лазарете усыпляющую пилюлю?

- Нет, - тем же механическим тоном прозвучало в ответ.

Стоящий истуканом Марк издал звук, который любой человек посчитал бы печальным вздохом.

***

Ночь на новом месте прошла на удивление спокойно - быть может потому, что квартира тети Нади не была такой уж незнакомой. Многое в ней осталось таким же, как и годы назад - бордовые обои в зале, украшенная под старину кухня с обшарпанной мебелью, медными кранами и газовой плитой; поеденный молью палас, на котором сыновья подруг играли в солдатиков и собирали всякую всячину из конструкторов.

Вместе с новичком здесь обитали пятеро повстанцев, но Иван ни с кем не успел познакомиться - заснул прежде, чем соседи вернулись из города. Слышал только, как в разжижаемом свечами полумраке хлопала дверь и гудели приглушенные голоса. Когда же подросток проснулся по привычке на восходе, все еще отсыпались после долгой и опасной смены.

Оставив припасы на кухне, Иван сунул в сумку блокнот, карандаш и вышел во двор. По дороге один из привратников потребовал пароль, но напарник напомнил ретивому стражу, что перед ним "тот пришлый лоботряс". Несмотря на ранний час, Артур и квартет малолетних подопечных не спали - ребятишки упражнялись в борьбе на огороженном колышками квадрате взрыхленного песка. Наставник наблюдал за более чем ожесточенными поединками, скрестив руки на груди и время от времени помогая советами.

- Ты куда? - спросил парень, не отводя взгляда от извивающихся и сопящих клубков под ногами.

- В школу... - без задней мысли ответил Иван.

- Прикалываешься?

- Ну... я же должен. Мама велела...

- Мамы здесь нет, - с напускным спокойствием произнес блондин. - И если будешь тупить - больше ее не увидишь.

Сказанное прозвучало слишком двояко, но Ваня побоялся попросить объяснений. Впрочем, они и не требовались - Артур все сказал сам:

- Школа - второе место, где тебя будут искать, - он вздохнул и покачал головой. - Похоже, ты не совсем понимаешь, во что вляпался. Прозвучит глупо, но тебе придется забыть о прошлой жизни. По крайней мере, до тех пор, пока белобрысые мрази не свалят восвояси.

Иван с огромным трудом сдержал обжегшую веки влагу и сел на край скамейки.

- Зачем я им нужен? Чего они от меня хотят?

- Не знаю, - Артур дернул плечом. - И спросить не у кого.

- Чушь какая-то... Все время сидел тише воды ниже травы - и на тебе.

- Не ной, - голос товарища лязгнул сталью. - Думаешь, им легко? - Артур кивнул на чумазых борцов, сплошь облепленных мокрым от пота песком. - А они не ноют. Потому что верят в будущее без уродов над головами. Будущее без вечных сумерек. Будущее, где править будут достойные люди, а не трусливые пузаны.

Иван догадывался, почему именно Артур стал вожаком дворовых партизан, но теперь последние сомнения растаяли как воск в костре. Он и в детстве за словом в карман не лез, а теперь четкие - без запинок и придыханий - речи скальпелем пронзали душу и тонкими щупальцами укоренялись в мозгу. Артур говорил так, как умел не каждый опытный в риторике взрослый, и это вкупе с пробивным характером, горящими идеей глазами и подлинным бесстрашием превращало его в кумира для всех, кто слабее телом и духом. И Ваня, глядя на долговязую фигуру в камуфляжной куртке, понял, что школа - просто чепуха на фоне происходящего хаоса, сколько бы мать не твердила обратное.

- И вот еще что, - добавил товарищ, все так же стоя к гостю спиной. - Здесь дармоедов не держат. За кровать и хавку придется заплатить. Денег не берем, но труд всегда в цене. Горы свернуть не заставлю, но наколоть дров для печки - запросто. Ребята на днях приволокли сушину - дуй к завхозу за топором и пилой. Четвертый этаж, крайняя квартира справа. Скажешь, главный послал. Пароль... - вожак на миг задумался, - кукуруза. Все запомнил?

- А? - Иван вздрогнул и поднял голову.

- Боже... - с усмешкой протянул Артур.

***

На первый взгляд напротив стоял обычный пацан - худощавый, короткостриженый, в мешковатой одежде. Сомнения рассеялись лишь после высокого мелодичного голоса, произнесшего короткие три слова, заставившие новичка почувствовать себя так, будто у него свалились штаны на глазах у всей школы.

- Привет. Я Вика.

- Ваня... - заикаясь и втягивая голову в плечи, пробормотали в ответ.

Повелительница тяпок, лопат и прочих инструментов тепло улыбнулась и протянула ладонь в обрезанной кожаной перчатке. Пальцы завхоза сжались крепко, уверенно, пальцы же Ивана напоминали вспотевший холодец.

- Да ты не бойся, - Вика подмигнула. - Здесь все свои.

Парнишка сглотнул и оттащил от кадыка впившийся в шею воротник. Никогда прежде представительницы прекрасного пола не подмигивали и уж тем более не улыбались изгою - только хихикали, бросая косые взгляды и обсуждая очередной провал главного отщепенца класса. И от волнения Ваня ляпнул первое, что пришло в голову:

- Кукуруза.

- Десять зерен, - заговорщицки прошептала девушка.

- Что?

- Пароль принят - вот что, - она смахнула упавшую на глаз челку. - Зачем пожаловал?

- Артур попросил нарубить дров...

- Это правильно. Без дров нынче - труба. Ни чаю выпить, ни помыться.

- Да... - юнец как бы невзначай перевел взгляд на стеллажи с разномастными железяками, лишь бы Вика не заметила залившую все лицо краску. - Мы вот чай на сухом спирту завариваем.

- На такую ораву таблеток не напасешься. Нас тут знаешь сколько... Так что хватит болтать, скоро народ проснется, а еды нет. Вот пила, вот топор. Дуешь в верхнюю арку - сушина у колонки. Будет время - захвати по дороге ведро воды. Не в службу, а в дружбу.

- Д-да... конечно.

Засохшая береза в руку толщиной отыскалась сразу. Прежде Иван упражнялся в плотницком ремесле лишь в далеком полузабытом детстве, когда на пару дней в году приезжал в деревню. Мать с бабушкой уживались хуже кошки с собакой, с каждым визитом отношения становились все хуже, и освоить что-либо толковое мальчик не успел. Дома же от него требовалось ходить в школу и делать домашку, а после Вторжения добавился третий пункт - сидеть как сыч в квартире, а по вечерам не соваться даже на балкон - вот и весь труд.

Поэтому сходу забороть полено не получилось. Береза из последних сил сопротивлялась, шла вкривь, вкось, шаталась, выскальзывала из рук - хоть пили ее, хоть руби, а ни козел, ни плахи поблизости не было. Иван старался изо всех сил, не желая прослыть неудачником и в новой компании, где к нему относились так, как еще не относился никто и не думали шпынять и подначивать. Вот новобранец и увлекся, стараясь не ударить в грязь лицом, и не сразу заметил надвигающиеся фигуры в черных спортивных костюмах. А когда услышал знакомый сиплый голос, деваться было некуда - троица шакалят втихаря окружила ягненка.

- Какие люди, - хмыкнул Конек, сунув сбитые кулаки в карманы и широко расставив ноги. - Чем это ты маешься в чужом районе? Дрова что ли свистнуть решил?

Внезапное появление мучителя всколыхнуло все внутри и словно окатило талым льдом. Иван дернулся, но подошвы вплавились в асфальт, а от поясницы до затылка пронесся усеянный холодными спицами каток. Под рванувшим в галоп сердцем вновь заворочался склизкий спрут, в горле пересохло, а веки обожгло теплой влагой. Парень, казалось, забыл свое имя, и топор в дрожащей ладони внушал не больше угрозы, чем гнилая ветка.

Шакалята, как и любые другие хищные звери, прекрасно чуяли охватившие добычу ужас и нерешительность, что вкупе с ощущением собственной безнаказанности распаляли злобу до предела. Но просто так бить не интересно, правильному пацану нужен повод - самый незначительный, от неверного слова до косого взгляда. Конек и так знал, чем закончится эта случайная (случайная ли?) встреча и не спешил нападать, растягивая удовольствие пока еще словесными унижениями.

- М-мне... р-разрешили... - пробормотал подросток, заикаясь и опустив голову.

- В натуре? - рявкнул Витька и вскинул брови в напускном удивлении, отчего и без того тупая гоблинская рожа растеряла последние признаки разумности. - Кто?

- Я.

Артур выплыл из полумрака арки подобно фантому. Ивану показалось странным, что вожак пришел один, а увесистая дубинка как и раньше покачивалась на поясе. Быть может, мелькнула мысль, ребята знакомы и все обойдется миром, однако троица шантрапы тут же забыла о мальчишке, набычилась и встала напротив повстанца плечом к плечу. Ваня не мог видеть их лиц, но чувствовал напряжение в расправленных плечах и сжатых добела пальцах, какое обычно бывает перед неминуемой дракой.

- Слышь, патлатый, - Конек харкнул под ноги, - а ты кто такой вообще?

- Близкий друг твоей мамаши, - с усмешкой бросил Артур.

После такого наезда ни о каком мире и речи идти не могло, поэтому Витька, дабы не упасть в авторитете при своей стайке, тут же кинулся с кулаками, несмотря на разницу в возрасте и габаритах. И прежде чем дружки успели вмешаться - да что там вмешаться, рты открыть - раздался сухой хруст, и недоделанный бандит развалился в позе звезды с закатившимися зенками и свернутой набок челюстью.

Гопник постарше и покрупнее набросился следом, ведомый скорее рефлексом, нежели умом, но получил коленом под дых, локтем в бороду и прилег отдохнуть бок-о-бок с главарем. Над третьим же возобладал инстинкт самосохранения, ведь вместе с подельниками драчун мигом растерял всю борзость и предпочел ретироваться. Артур догнал его в два прыжка и сбил с ног, после чего поднял за шиворот, тряхнул как пыльный тюфяк и по слогам процедил в покрасневшее ухо:

- Еще раз увижу - убью.

И по ледяному тону и ярости в прищуренных глазах Иван понял - это не пустая угроза и не фигура речи.

- Скоты, - повстанец навис над распластанными телами и тряхнул хвостом. - Нам чаще приходится сражаться с этой плесенью, а не с настоящим врагом. Поэтому-то до сих пор под пришельцами.

- С-спасибо, - буркнул Иван, все еще дрожа от увиденного.

- Не благодари, - вожак хмыкнул и взглянул на подопечного искоса, с залихватской улыбкой. - Мы не одни.

***

"Перед штурмом планеты киборгов-людоедов Гром заскочил на свою базу в недрах астероида - неприметной глыбы среди миллионов камней в поясе Гаммы Кассиопеи. Кто только не зализывал раны в местном баре - наемники, рейнджеры и звездолетчики со всей галактики, самых разных рас, полов и возрастов. Сперва мальчик очень боялся этой встречи, потому что не мог похвастать ратными подвигами, рассказать героическую историю или дать задире по пятаку. Однако никто из собравшихся не ухмылялся, не бросал презрительные взгляды и не пытался глумиться над новичком, ведь он, несмотря на юные годы и чистый послужной список, был одним из них".

***

- Ты что, и костер разводить не умеешь? - проворчал рыжий чингачгук по имени Наиль.

- Нет, - чуть слышно ответил Иван.

Юлить и придумывать отмазки не имело смысла - с пятой попытки шалаш из сухих веток так и не загорелся. Малец с копьем закатил глаза и совсем по-взрослому покачал головой.

- А еду тебе кто готовил?

- Мама, - признался новичок, посчитав, что лучше прослыть маменькиным сынком, чем лжецом, с которым, как известно, в разведку не ходят. А разругаться с этой странной, но сплоченной ватагой не хотелось от слова совсем.

Несмотря на прямой ответ, Наиль не стал смеяться, тыкать пальцем и отпускать шутки да колкости. Лишь неожиданно горько для своих лет вздохнул и сказал:

- Повезло тебе.

Иван не стал спорить и жаловаться, что порой живые родители - далеко не так здорово, как может показаться. И правильно, в общем-то, сделал, наблюдая, как быстро и ловко мальчуган поджигает скомканную газету.

- Дальше справишься? Я так-то будущий оперативник, а не кашевар. - Заметив растерянный взгляд, Наиль упер руки в бока и буркнул: - Готовить, как я понял, тоже не умеешь?

Иван понурил плечи, размышляя о том, как скоро обузу и неумеху погонят прочь из единственного места, где никто не хочет размазать его по стенке и смешать с грязью.

- М-да... дела. Кипяти воду, а я сейчас вернусь.

Скрипнула дверь, прогрохотали ботинки по бетонным ступеням и раздался недовольный, но беззлобный возглас:

- Вика! Вика!! Иди Ваньке помоги, пока он гречку не запорол!

- А сам? - донеслось из открытого окна.

- А мне тренироваться надо!

- Господи... Семен, последи за подсобкой!

Прежде чем девушка спустилась, подросток повесил котел на чугунный треножник и подбросил в огонь черно-белое поленце. Народ потихоньку просыпался и выходил на крыльцо, кивая и маша руками новоиспеченному повару. Всего повстанцев насчиталось пятнадцать - шесть младших, восемь старших, мальчики и девочки в той же пропорции. При взгляде на них вспоминался школьный класс, вот только на чумазых лицах партизан не читалось ни намека на злобу, лишь усталость и наигранная веселость.

Ребята рассаживались на стащенные со всего двора лавочки будто воробьи на провод, прижимаясь друг к другу, чирикая о своем и не деля соратников по силе, статусу и боевым заслугам. Наблюдая за ними, Иван не чувствовал острого, почти неодолимого желания уставиться в пол, сгорбиться и как можно скорее убраться с глаз долой. Да, ему все еще было не по себе, от переизбытка ощущений слегка кружилась голова, но впервые за долгие годы, а быть может и за всю жизнь он хотел что-то делать и быть полезным кому-то, кроме своей матери.

Да, парень дважды обжегся об чугун и один раз ошпарился, переливая кипяток в помятый жестяной чайник, но у него и мысли не возникло все бросить или свалить задание на чужие плечи. Даже когда Вика предложила закончить готовку сама, Ваня отказался с несвойственным характеру и воспитанию упорством.

Когда же ребята начерпали полные миски ароматной каши и вернулись на места, Артур встал, с благодарностью кивнул новичку и сказал:

- Как вы заметили, у нас пополнение.

Собравшиеся притихли и мельком посматривали на Ивана, сидящего посреди скамейки бок-о-бок с Викой и оттого выглядящего так, словно из досок торчали ржавые гвозди.

- Мы часто теряем, - продолжил вожак, подняв жестяную кружку с чаем как заздравный кубок, - и редко находим. Мы забыли покой и сон, чтобы жить, а не выживать. Чтобы корабли не заслоняли солнце - наше солнце. Чтобы бездушные машины не топтали нашу землю. Не убивали. И не похищали.

Повстанцы, казалось, забыли как дышать, уставившись на Артура точно на пророка и напряженно ловя каждое слово.

- Когда враг захватывает города и целые страны, большинство смиряется и гнет спину перед новыми хозяевами. И с этим ничего не поделаешь, - Артур обвел соратников хмурым взглядом и продолжил с едва удерживаемым спокойствием. - Восстает всегда меньшинство. Те, кто не хотят подстраиваться и приспосабливаться. Те, у кого болит сердце и горит душа. Те, для кого свобода хоть что-то да значит. Но чем меньше побед, тем слабее боль и холоднее пламя. Череда поражений может сломить самую крепкую волю. Поэтому вот уже целый год каждое утро я задаю вам один и тот же вопрос: мы сдадимся?

- Нет! - ребята гаркнули так, что Иван подпрыгнул и чуть не выронил миску.

- Не сомневаетесь?

- Нет!

- А может к черту эту войну и заживем как все?

- Нет! Нет!! Нет!!!

Вожак улыбнулся, и полтора десятка кружек стукнулись, открыв тайну странных вмятин и царапин.

- Сегодня вами горжусь я. Завтра нами будет гордиться весь мир. И пусть мы погибнем, но история нас не забудет. Чем бы все ни завершилось, я уверен в вас и в правоте нашей борьбы. И хочу выпить за человека, с помощью которого мы наконец-то убьем пришельца. Иван - за тебя!