– И ты думаешь, я поверю, что эта мелкая мразь убила моего сына?

– Да. Ты, многоуважаемый господин Эрд Потус, не смотри на его размеры. Скорпион, тоже невелик ростом, – но жалит насмерть….

– И чем же он ужалил моего сына?

– Вот этим ножом.

– Ты называешь это ножом? – Спросил неизвестный голос, – Когда моему Локу было три годика, – он уже играл с более опасным оружием, а это…..

Как это произошло?

– Ну, типа, этот недомерок, вызвал на поединок лучшего бойца банды. Согласно обычаю, ты знаешь?!….

– Знаю.

– Ну, и твой сын, который считалс…., был лучшим Бойцом, этот вызов принял…. Ну а этот…., случайно задел ножную жилу…., пошла кровь. Мы конечно пытались….. но ты сам понимаешь…..

– Когда я отдал своего сына в вашу Банду…, разве я не предупреждал вас, чтобы вы оберегали его от малейшей опасности…?

– Мы….

– Заткнись! Я предупреждал тебя об этом? …Заткнись! Так какого Злыдня, ты позволил ему выйти на поединок против этого скорпиона? ……. Говори!!!!

– Мы уговаривали его это не делать. Но он уперся как…… Он сказал, что коли уж он счита…., является лучшим Бойцом Банды, – то драться с бросившим вызов, – его законная привилегия. Да и кто думал, что этот недомерок сможет….

– Однако он смог….

– Да ведь это была случайность. Этот недомерок…, да он у нас навроде шута был. Его всерьез никто не принимал. Он даже не член банды…, он так, – ручная обезьянка Кастета…., да сам посмотри, многоуважаемый господин Эрд Потус, на его нож… Это же детская игрушка…., если бы он не попал в ножную жилу……

– Но он попал…..

– Да многоуважаемый господин Эрд Потус, – он попал…..

Разговор этот доносился до Бумбы, пробиваясь сквозь набат гудевший в его голове. Очнулся он, примерно минуту назад и поначалу решил, что находится в полной темноте. Но потом, сквозь веко пробились световые пятна, и Бумба понял, что просто не может открыть глаза. Он попытался помочь себя руками…, но сразу понял что просто не чувствует их… потом пришла жуткая боль, от которой он, на доли секунды снова потерял сознание, но эта же боль, его и воскресила.

Болело все. Кажется на всем его теле, не было и малюсенького местечка, которое бы не ныло от страшной боли. Каждый вздох, – вонзался в легкие тысячей зазубренных кинжалов. Малейшее движение, – вызывало желание умереть. В глубине его тела зародились жуткие спазмы, жгучая смесь полупереваренной еды, желудочного сока и крови поползло вверх, обжигая гортань, и сквозь полураздробленные челюсти вырвалась наружу….

– Эта мразь мне ковер испортит, сбрось его оттуда.

Последовал быстрый пинок, принесший Бумбе сладостное забытье, и помешавший ему дослушать остальной разговор.

– Зачем вы его так отходили?

– Ну ребята типа, – так расстроились. Они, эта, уж очень любили твоего сына.

– Когда ты врешь, – ты начинаешь часто моргать и постоянно говоришь слова «типа» и «эта». Так зачем вы его так сильно избили? Может, не хотели, что бы он рассказал свою версию?

– Да нет…, нет, клянусь тебе…, я бы не посмел тебе врать…. Ну, может я легонько приукрасил правду, – ребята скорее испугались твоего гнева, чем….

Но во всем остальном, – я сказал чистую правду.

– Вот сейчас, – ты вроде не врешь. И тем не менее, прежде чем я приму какое-нибудь решение в отношении тебя и твоей банды, – будет проведено тщательное расследование… и молись своим богам, чтобы я не поймал тебя, хоть на малейшей лжи!

– А с этим что?

– А это уже не твоя забота. П*шел отсюда.

После того как Кривой поспешно удалился, многоуважаемый господин Эрд Потус, – обратился к человеку, до той поры почти незаметно стоящему в углу комнаты.

– Я хочу, чтобы ты тщательно расследовал это дело. Я хочу знать все. Все что делалось, говорилось и думалось за последние несколько дней.

Этому, – позови врача, и предупреди его, – что если Это, помрет раньше, чем я узнаю правду, я прикончу всех его родных…. Я хочу, чтобы его лечили, как сына Мэра. Я хочу, – чтобы к тому времени, когда мои палачи примутся за него, – он был бы полностью здоров. Если он умрет до того, как его проведут через все ступени боли, – я буду очень разгневан. … Ты понял меня?

И пусть мне доставят…., как там сказал этот шакал? Ну, кто хозяин этого скорпиона?

– Кастет.

– Да Кастет, что ты о нем знаешь?

– Хороший парень. Один из самых перспективных… неделю назад мы предложили ему работать на нас. Помнишь…..?

– А этот. Да толковый парнишка. Жаль что…..

– А может это была интрига против него? Ну, сам понимаешь….

-Моего сына убили ради какой-то внутришакальей интриги?

– Ну, смерть действительно могла быть случайностью… Может….

– Может ты прекратишь болтать и займешься делом?

– Да. Прости меня многоуважаемый господин Эрд Потус. Позволь мне удалиться.

Когда Бумба очнулся в очередной раз, – чьи-то заботливые руки осторожно смазывали его тело, чем-то влажным, склизким и прохладным. После этой процедуры, – боль ослабевала, и приходило некоторое успокоение.

Сквозь многочисленные повязки, почти полностью скрывающие его голову, – Бумба расслышал негромкое бурчание, – Это же надо. Почти полный кувшин Ицинского Бальзама, истратил на этого Скорпиона. Он же стоит целую сотню золотых. Да за такие деньги…. А главное, зачем я его лечу? – Чтобы потом его могли запытать до смерти!!! Какая бессмысленная профанация моего благородного ремесла. Об этом ли я мечтал, когда постигал тайны медицины у самого Великого Авицептуса? Да этого кувшина, вполне бы хватило вылечить два десятка благородных воинов, получивших раны при защите границ Государства.

Ишь ты, – да никак он в себя пришел. Быстро. Я думал, что как минимум еще неделю….

На-ко, – выпей-ка это…

К сухим и потрескавшимся губам Бумбы поднесли кружку с каким-то чуть горьковатым, но, тем не менее, – прекрасно освежающим напитком. Он выпил все, после чего сразу впал в забытье.

– Как только больной будет приходить в себя, – давайте ему этого питья, – строго приказал лекарь служке, беспробудно находящимся рядом с Бумбой. – ему сейчас лучше находиться в беспамятстве. Пусть боли и тяжкие раздумья не грызут его душу… Запомни, как это важно, – душевное спокойствие пациента.

И как угораздило такого пацаненка, убить сына самого Понтуса? Он же так мал, что может уместиться в моей сумке! Эх, Боги, – что твориться в этом мире?

Оставим пока нашего героя в его беспамятном состоянии. Тем более, что процесс сращивания переломанный костей, лечение многочисленных синяков, и разрывов внутренних органов, – не есть тема данной книги, и автор искренне считает что читателю он будет не интересен.

Обратим лучше наш взор, на совсем другую часть Города, где в это время происходили события, пусть косвенно, – но все же повлиявшие на ход нашего повествования.

Где-то там, на северной стороне, где город больше походил на райский сад…. Там, где в окружении многочисленных фруктовых деревьев, уютных рощ и полянок с мягкой шелковой травой, стояли городские дворцы Тех Кто Правил… В одном из таких дворцов, в небольшом, (по меркам дворца), но уютном зале, убранство которого говорило как и о изысканном вкусе так и о безграничном богатстве хозяина, – за богато накрытым столом сидели двое.

Попивая вино из покрытых тонкой гравировкой и украшенных драгоценными камнями золотых чаш, они лениво пощипывали стоящие перед ними лакомства и спорили.

Возможно читатель, до этого момента познававший из нашей книги лишь нравы обитателей помоек и уличных банд, – представляет себе это спор, как нечто громкое, напряженное, сопровождающееся битьем посуды, размахиванием кулаками и холодным оружием? – Он сильно ошибается.

Только внимательно вслушавшись в эту неторопливую беседу, пересыпанную взаимными похвалами и комплиментами, – можно было догадаться, что это спор.

– Я отнюдь не умаляю твой опыт и политическое чутье, – достойнейший сенатор Рент Актит Сентус, однако продолжаю утверждать, что в стане наших противников наметилась некая активность, которая не может не настораживать…

– Ах, достойнейший сенатор Цирт Винус Кавдис, – каждые полгода, в их стане обнаруживается подобная активность. Но, как правило, это оборачивается очередным пшиком, выраженным в паре-тройке законодательных предложений относительно общественных уборных. Не заморачивай свою благороднейшую голову такой ерундой. Отведай-ка лучше этих гребешков. Еще сегодня утром, они плавали в море около внешних островов, а к вечеру, приправленные травами Черных лесов, окунутые в Соус Срединных гор, и посыпанные специями далекого Дундустана, – уже лежат перед тобой, трепеща от желание быть съеденными одним из достойнейших граждан нашего Города, и запитыми прекрасным вином с моих личных виноградников. Оцените это, – умоляю тебя!

– Позвольте-ка, – действительно великолепно! Только человек твоих изысканных вкусов, способен подобрать подобное сочетание, – мягкость и острота, легкая горчинка на фоне ненавязчивой сладости…. Великолепно…

– Ну, это не столько моя заслуга, сколько искусство моего повара.

– Но суметь вырастить повара, равного вашему Гумсу, – это подобно искусству опытного садовника, вырастившего дивный цветок… Нам всем надо у тебя учиться ….

– Да, принимаю твою похвалу, как вполне мной заслуженную. Я воспитывал его практически с младенчества. Я кормил его только изысканейшей пищей, дабы привить ему ВКУС. Я приглашал лучших поваров Города, чтобы они учили его.

В своей жизни он не знал ничего, кроме умения распознавать вкусы и искусства приготовления пищи. Я даже к женщинам его не подпускаю, – чтобы не отвлекался от главного, и вот результат!

– Да, истинно Благородного человека, – видно по мелочам. Эти несчастные выскочки, что осмелились вылезти после последних Потрясений, – они еще смеют равнять себя с подлинной аристократией. Недавно я был вынужден быть на, так называемом приеме, который давал этот жалкий Зипис…., – я знаю кабачников, способных устроить куда более достойный прием. Ты бы попробовали подававшееся там вино…. Я сбежал с этого приема, как только закончилась официальная часть, – мне было необходимо срочно промыть желудок от той мерзости, которой он пытался нас пичкать под видом еды и питья. Да свиньи в моих имениях питаются лучше…., по крайней мере, я в этом уверен.

– О –хо – хо, ну и насмешил же ты меня благороднейший сенатор Цирт Винус Кавдис.

Я представляю, что мог подать на стол этот….. мужлан и недотепа. Помните, как он отпил из чаши для мытья рук? Да еще и нахваливал вкус…. Думаю, мне понадобилось бы промывание, только после одного посещения того хлева, в которое он превратил пожалованный ему дворец. Кажется, раньше это благородное здание принадлежало твоему роду?

– Да. Мои комплименты твоей памяти достойнейший сенатор Рент Актит Сентус. Ты так прекрасно ориентируешься в истории Города и населявших его фамилий.

Это здание, должен заметить – одно из древнейших в нашем Городе, принадлежало нашему роду в течении четырехсот лет. Потом, около двухсот лет назад, было отдано в приданное госпоже Аллеи Ресте Кавдис, когда она вышла замуж в род Кордиусов…, и кажется, ее сын женился на племяннице двоюродного брата твоего прадедушки….

– Да, тогда это видимо показалось неплохим вариантом. Жаль, что род Кордиусов столь плохо кончил. Но Смута…..

– Тяжелые времена, порождают нелегкие решения…, но обогащают нас бесценным опытом.

Что возвращает нас к прежнему разговору…. Эти выскочки, которым Мэр благоволит в последнее время, – переходят определенные границы.

– Что ты имеешь в виду благородный сенатор Цирт Винус Кавдис?

– От моего шпиона в стане врага, я узнал, что эти ничтожества, не имея возможности набрать большинство в Сенате, – хотят обратиться к народу.

– В каком смысле?

– Они хотят организовать какие-то волнения, беспорядки, и воспользовавшись ситуацией, ограничить власть Сената в пользу исполнительной власти…

– Неплохо. Сомневаюсь что эти ничтожества, смогли дойти до этого сами, наверное, кто-то из старых родов им это подсказал. Но как они собираются организовать эти волнения? Благородный сенатор Цирт Винус Кавдис, твой шпион не сказал об этом?

– Конечно, благородный сенатор Рент Актит Сентус, я приказал ему это выяснить. Кажется, они заплатили изрядную сумму неким Старшим Братьям. Как я понял, эти люди способны контролировать преступность в Порту и на окраинах….

– Эти люди способны контролировать преступность в масштабах всей Империи, и не только преступность. Иногда мне кажется, что Старшие Браться контролируют всю жизнь Города, от воровства на рынках, до поставок продовольствия.

Однако, еще давным-давно, было заключено что-то вроде соглашения, о том, что они не лезут в политику.

– Наверное, они подзабыли об этом.

– Скорее, им показалось что сила теперь на стороне новых людей. Ну, во всяком случае, – нам отнюдь не помешает показать им кто хозяин в Городе.

– Но городская стража, войско и даже Ловцы, под контролем наших противников.

– Вот и заставим их выполнять свою работу. Возмутительно, как распоясалась преступность на улицах нашего Города, изнывающего под диктатурой бездарной администрации. Надо положить этому конец.

-….. Возмутительно, как распоясалась преступность на улицах нашего Города. И вину за это я возлагаю на нашу новую администрацию, компетентность которой вызывает у меня определенные сомнения. – Продолжил свою речь лидер аристократической партии, благородный сенатор Рент Актит Сентус. – Мои уши полны жалоб и стенаний простого люда, изнывающего под гнетом преступности.

Бедные люди, – им страшно выйти ночью из собственных жилищ! Невозможно в одиночку отправить жену или дочь на рынок без страха, что по дороге туда их не оскорбят или не ограбят! Страшно отпустить играть на улицу малых детей, – ребенка могут украсть извращенцы.

Преступники даже добрались до таких важных для жизни всего Города институтов, как торговля и снабжение Города продовольствием. Если бы…, многоуважаемый Зипис Аптибал, снизошел до того, что бы спустившись со своего заоблачного трона, посетить городской рынок или Порт, – он бы с удивлением узнал, что цены на хлеб, вино, рыбу и другие продукты, за последние несколько дней подскочили в цене более чем в три раза!

Это притом, что ни войны, ни каких либо серьезных бунтов или волнений в провинциях не наблюдается. Да и урожай в этом году, по сообщениям управляющих моих имений, – ожидается не просто богатый, а пожалуй,один из самых богатых, на памяти нашего поколения. Но цены при этом растут. Как это может объяснить многопочтенный Соправитель Зипис Аптибал?

– Ну растут и растут. Сегодня растут, завтра падают, послезавтра опять растут. – Генерал Зипис Аптибал не слишком интересовался подобными вопросами. Его куда больше волновали состояние армии и подготовка нового карательного похода против горских варваров. – Если уважаемому Сенатору Ренту Актиту Сентусу, стало нечего кушать, – я готов открыть для него кладовые собственного дома….

Веселый смех левого крыла заседающих, и кислые физиономии центра и правого крыла.

– Полагаю, наш многопочтенный Зипис Аптибал, в своем последнем предложении продемонстрировал нам свое знаменитое чувство юмора, слава о котором, разнеслась по всем казармам страны. Надеюсь, он не преследовал цели оскорбить меня, или продемонстрировать свое пренебрежение к бедствиям народа?

Однако это весьма показательное выступление. Оно показывает нам всем, как наша новая администрация печется о тех, кто отправляет своих сыновей служить под знамена наших армий.

Кто снабжает эти армии оружием, амуницией и пропитанием.

Тех, кто возделывает сады и нивы.

Кто возводит дома и храмы.

Кто рискуя жизнью, отправляется в дальние плавания и путешествия, ради изысканных тканей и специй, которые мы все так любим.

Всех тех простых, но достойный людей, трудам и заботам которых, – мы обязаны нашим сегодняшним положением и достатком.

Имеем ли мы право пренебрегать этими людьми? Можем ли мы отмахнуться от их забот, открыв друг другу свои кладовые, – пока они будут умирать с голоду?

Нет. Нет. И еще раз «нет», – скажу я вам. Вспомните предания седой старины! Вспомните то чистое и благородное время, когда наш Город и наш Мир, только зарождались. Разве не силой единства всех слоев общества построен наш Великий Город и окружающее его Империя? Разве забыли сидящие сегодня здесь, – что их предки были лишь первыми среди равных? Разве не должны мы, их потомки, в довольстве пожинающие плоды ИХ трудов, – помнить заветы пращуров?

Последовала многозначительная пауза, в конце которой зал разродился бурными аплодисментами и криками одобрения оратору.

– Ну и что ты предлагаешь? – недовольно спросил генерал Зипис Аптибал, чей ранг военного соправителя, в мирное время обязывал следить за порядком в Городе и окрестностях.

– Я предлагаю, очистить наконец наш Город от грязи.

– Ладно. Завтра вышлю команду мусорщиков…. План будет такой, – Войска окружают город по внутренней стороне стены, их задача, – блокировка возможных выходов из города и силовая поддержка в случае возникновения случаев сопротивления. – Тут военный соправитель, явно оказался в своей стихии, и уже забыв прежние разногласия, с удовольствием планировал предстоящую операцию. – Команды городской стражи, направляются в основные очаги преступности; – городские свалки, Порт, рынки, Восточные и Южные кварталы. Их задача, – выгнать наружу весь сброд, захватить подозреваемых и передать последних в руки Ловцов. Ловцы……

– И чего многоуважаемый Военный Соправитель Зипис Аптибал, собирается добиться?

Опять нахватать разной мелочи, так и не затронув корней? Ну поймают ваши Ловцы несколько сотен мелких воров и жуликов, – а что дальше? На смену этим мерзавцам, быстро придут другие. Но корни, корни этой беды….

– И что за корни такие?

– «Старшие братья». Вы когда-нибудь, многоуважаемый Зипис Аптибал, слышали это название? Если нет, – я могу пояснить вам, кто это такие.

Примерно шестьсот лет назад, – нашими предками была организованна новая структура, – под название «Старшие братья».

Данная структура, была частью дарованного черни самоуправления. И обязанностью ее членов, было следить за порядком в низших слоях общества.

Но как потом выяснилось, при организации данной структуры была допущена серьезная ошибка. А именно, – руководство ею, было полностью передано низшим слоям. Никакого контроля со стороны людей благородных предусмотрено не было. И вот, – печальный результат, – со временем, эта организация стала тем самым, с чем была создана бороться.

Да, как не печально это говорить, – но вместо того, что бы победить преступность, – Старшие Братья ее возглавили.

Мы, люди благородные, слишком долго закрывали глаза на деяния этой организации. Конечно, мы выполняли данное нашими предками обязательство, – не вмешиваться в дела черни. НО…. Но не пора ли посмотреть правде в глаза и признать свои ошибки?

Даже сама чернь признает, что неспособна самостоятельно управлять собственной жизнью. Не далее как вчера, мой портшез был остановлен какой-то бедной женщиной, которая умаляла меня принять ее скорбное послание для всех нас, – людей благородных.

Вот это послание, – Сенатор Рент Актит Сентус, поднял над головой некий свиток.

Не буду зачитывать вам его полностью. Да и слог, (снисходительная усмешка, призывающая слушателей извинить простоту и безграмотность послания), коим это послание написано, – не слишком то подходит для этих благородных стен.

Но не будет отвергать народные мольбы, пусть даже они и изложены языком вульгарным. Я перескажу вас смысл написанного…

А Смысл очень прост, – «Защитите нас от тирании Старших Братьев». Все остальное, – мелочи недостойные вашего внимания. … А впрочем нет! Тут, в самом конце, приведены имена и фамилии и даже адреса тех лидеров Старших Братьев, которые стали притчей во языках на улицах нашего Города.

Забавно. Начав получать подобные сигналы, – я приказал своим секретарям изучить этот вопрос, – подняв все архивные материалы, касающиеся появления и дальнейшего функционирования этой организации. Так вот, родовые имена тех, кто стоял у ее истоков, – практически полностью совпадают с именами в этом списке. Похоже, – чернь подготовила себе новую аристократию. Может, ха-ха, нам на смену?

Впрочем, это так, пустая болтовня.

А теперь я, сенатор Рент Актит Сентус, пользуясь данным мне богами и Законом города правом, – Выношу на голосование Сената, предложение, о запрете муниципального образования именуемого Старшие братья.

Взятие под арест лидеров и участников данного муниципального образования.

Поручение Ловцам, тщательного расследования их преступлений по уголовному, торговому и духовному Кодексам Законов Города.

Так же, необходимо наложить арест, как на собственность этой организации, так и на личную собственность ее участников.

В случае доказательства вины задержанных, – это имущество будет передано в Городскую казну, за исключением десяти процентов, – законной доли Ловцов.

Предлагаю голосовать.

– У кого-нибудь из присутствующих есть, что сказать против предложения Сенатора Рента Актита Сентуса? – Вопросил Мэр, по традиции, председательствующий, но не имеющий права голоса.

Нет?

Счетный комитет огласите результаты голосования….

– Двести шестьдесят голосов за. Сто сорок один против. Двенадцать воздержавшихся.

– Итак, большинством голосов, предложение Сенатора Рента Актита Сентуса, – проходит.

Я, Мэр Города, обязую исполнительную власть в лице военного соправителя Зипиуса Аптибала, в течении ближайших суток произвести необходимые аресты и передать задержанных в руки Ловцов.

Следующий вопрос……

Вот так, было принято решение, перевернувшее устои жизни Города и серьезно повлиявшее на развитие дальнейшего сюжета нашего повествования.

Наш читатель, – человек смышленый и политически грамотный, – лишь по вскользь брошенным автором намекам, без труда догадается о примерном политическом устройстве Города, и о той политической борьбе, свидетелем которой мы стали.

Но если вдруг, в ряды наших читателей, вдруг, откуда не возьмись, затешется человек с чистой, светлой душой, не опоганенной знанием Политики…. То специально для этого уникума, мы чуть подробнее осветим данный вопрос.

В Городе была демократия, монархия, олигархия, военная и отчасти теологическая диктатуры.

Теоретически, – все законодательные вопросы решал Сенат, членом которого мог стать любой человек, родившийся в Империи и способный это доказать. Но за последние лет семьсот, доказать это удавалось лишь представителям примерно двух сотен родов, составлявших ее аристократию.

Принятые Сенатом законы, поступали к Мэру и двум Соправителям, которые представляли исполнительную власть.

Правда, за долгую, почти что, полуторотысячелетнюю историю Города, произошли некоторые изменения, – должность Мэра, ранее выборная, уже почти тысячу лет как стала наследственной. Поддерживалось эта наследственность, благодаря расположению Армии и Дворцовой Гвардии.

В понятие Армия, – входили регулярные войска, пограничные гарнизоны, миротворцы, городская стража, муниципальные дружины, городское ополчение, отряды личной охраны Благородных домов и вообще, – любая вооруженная группа, присягнувшая Городу. Любая, не присягнувшая Городу вооруженная группа, – либо разоружалась, либо уничтожалась. Исключение составляли два образования, – Дворцовая гвардия и Ловцы.

Если Армией командовал Военный Соправитель, то Дворцовая Гвардия, подчинялась непосредственно Мэру. Гвардейцев было значительно меньше, – но гвардейцами они становились в шестилетнем возрасте и всю свою жизнь совершенствовались в военном искусстве. Гвардейцы были отдельной кастой со своими традициями и религией, одним из аспектов которой было обожествление Мэра. Про боевые умения Гвардейцев, слагались легенды, а их личная преданность Мэру не имела границ.

Гражданскими делами и судопроизводством занимался Мирный Соправитель. В его ведомстве так же находился Университет и Ловчая Служба. (Так как по ходу нашего повествования, нам все равно придется ближе познакомиться с Ловцами, – рассказ о том, кто это такие мы оставим на потом).

Можно сказать, что политическая жизнь Города имела несколько основных центров тяжести; Мэр, Сенат. Назначаемый Мэром Военный Соправитель и предлагаемый им же, но утверждаемый Сенатом Мирный Соправитель. Еще был Понтифик, единый представитель разных культов, избираемый из среды жрецов. Как таковой политической власти он не имел. Но зато имел сильное влияние на умы людей. Одно неблагоприятное предсказание на предстоящий поход, – могло с легкостью угробить данное мероприятие, даже если Военный Соправитель, Мэр и Сенат будут рьяно его поддерживать. Так что с Понтификом тоже приходилось считаться.

Были еще многочисленные коллеги ремесленников. Муниципальные общины, Купеческие гильдии, Управление Портом, (который теоретически не считался частью Города), и прочая мишура. Теоретически, – все они тоже обладали определенными политическими правами, но поскольку были слишком разобщены, то предпочитали делегировать свои полномочия различным Сенаторам. Причем традиция, – этот бич и спасение любой древней цивилизации, закрепляла права представлять те или иные организации представителям одних и тех же родов.

Но главной ареной для битвы, – были взаимоотношения Мэра и Сената, выражавшиеся в назначении Соправителей. Когда Мэр был слаб, – ему навязывали Соправителей из Благородных семей. Тогда, он фактически становился заложником своих законодателей. Бывали времена, – когда только факт существования Гвардии, позволял сохраниться традиции преемственности поколений Мэров.

Иногда и это не удавалось. Конкретно, – пару раз за ту тысячу лет, наследования главной должности Города, – династии прерывались.

Потому наученные горьким опытом своих предшественников Мэры, тщательно следили за тем, чтобы в Сенате и в Администрации было достаточное количество людей низкого происхождения, обязанных своим возвышением лично Меру и Его людям. И чтобы на должностях Соправителей, находились преданные лично им люди. Так что Военным соправителем, как правило становился опытный генерал, желательно родом из провинции, а Мирным соправителем, – либо потомственный стряпчий, либо кто-то из Университета.

Конечно, это только весьма приблизительная справка о политическом устройстве Города. Конечно, существовали тысячи мелких, но очень важных аспектов, о которых автор просто либо забыл, либо не счел нужным упомянуть. Но ………

Так уж получилось, но к тому времени, когда Городская Стража ворвалась в дом Старшего Брата Эрда Потуса, – наш Бумба, уже успел подлечиться до такой степени, что можно было смело применять к нему самые изощренные пытки, не боясь, что он сдохнет раньше времени. Каковые пытки и последовали…

У него ничего не спрашивали, ничего не хотели узнать. За те три недели, что наш герой валялся в беспамятстве, – ищейки хозяина вынюхали каждую мелочь произошедшей драмы. И если бы дело не касалось его сына…, кто знает, может быть, Старший Брат и пощадил бы…, но дело касалось его сына. И даже больше чем просто его сына, – дело касалось принципа. Освященного годами принципа превосходства Старших Братьев над тем сбродом, которым они руководили.

Бодливую корову, – пускают на мясо первой. Непослушную собаку уничтожают. Строптивого раба, убивают так, чтобы у других рабов, при мысли о строптивости, – выступал холодный пот. Только так можно добиться порядка, и Бумба, несмотря на то, что он все делал по правилам и теоретически был не виновен, – должен был лечь жертвой на алтарь этого порядка.

Что же творилось в душе нашего героя? – Смятение и непонимание!

Конечно Бумба знал…., а вернее не знал, – что справедливость вообще существует. Он много раз слышал это слово, но всегда считал его чем-то вроде боевого клича.

– Эти ********, залезли на нашу территорию, – убьем этих ******** во имя справедливости!!!!!

– Эти ********, хотят выгнать нас с территории, которую мы заняли по праву, – убьем этих******** во имя справедливости.

– Ура, ура, убьем и тех и этих. Никого не пожалеем за ради справедливости!

Так что, то, что происходило сейчас с ним, – он не считал чем-то не справедливым. Он вообще не думал об этой справедливости.

Но он не понимал за что? Где и в чем он ошибся? И зачем тогда его лечили? Что бы убить потом? А какой в этом смысл?

Вообще, по своей натуре, Бумба был страшным рационалистом. Его первая жизнь, прожитая на помойке, быстро приучила его отбрасывать чувства в угоду выгоде.

Если надо убить, – убей. Надо украсть – укради. Хочешь есть, но единственный доступный тебе кусок хлеба валяется в грязи? – либо подними его, оботри грязь и съешь, либо не прикидывайся голодным.

Если в тебя бросают камнем, – уворачивайся, а не размышляй, – «Почему в меня бросают камнями». Тому Старому Эю, даже и в голову бы не пришло размышлять о том, почему его сначала лечат, а потом пытают.

Но жизнь с Шакалами это изменила. Он понял, что существуют определенные правила, следую которым можно быть сытым, жить в тепле и не опасаться камней.

Он внимательно изучил эти правила, и тщательно их соблюдал. Всегда, в каком бы состоянии он не был, – он тщательно соотносил свои действия, с этими правилами и нормами. Он не отступил от этих правил ни на шаг. Ну разве что за исключением правила, что нельзя убивать Сынка. Но тут он, в общем-то, тоже не виновен, поскольку не вызывал Сынка на поединок, да и …..

Но что ему оставалось делать? поединок был смертельным, и оба соперника это знали.

Не мог же Сынок рассчитывать, что он Бумба позволит себя убить, только для того, чтобы не расстраивать Сыночка? А раз он это знал, но вышел на поединок, – следовательно, всю ответственность за возможный исход боя он брал на себя. Тогда в чем вина Бумбы?

Несколько раз он пытался донести эту мысль до хозяина дома, где его держали в заточении. Но каждый раз натыкался на глухую стену непонимания и ненависти.

Эти непонимание и ненависть, – тоже были ему непонятны.

Почему такой умный человек как Старший Брат, (а разве Старший Брат, может не быть умным?), не понимает того, что ясно даже ему, – Бумбе?

А что такое ненависть, – наш Бумба еще не знал. Ненависть была слишком большой роскошью как для Эя, так и для Бумбы. Эя, – подобная ненависть просто свела бы с ума, заставив ненавидеть весь мир.

А Бумба…, а кого было ненавидеть Бумбе? Тех, кто насмехался и издевался над ним?

Но эти же люди кормили его, они же дали теплое жилье, красивую одежду…. С какой стати ему их ненавидеть?

Они не считали его равным себе? Но ведь это так и есть. Это он пришел к ним с помойки, а не они к нему. Это он добивался их внимания и покровительства, это он принимает от них еду, тепло и одежду. За это надо расплачиваться. Он и платил, работая шутом и шпионом.

Он попытался стать равным им, но не смог.

Не смог, хотя все делал по их правилам.

Так в чем же он ошибся?

К тому времени, когда городская стража добралась до пыточного подвала Эрда Потуса, плетка уже хорошенько прошлась по его спине и ребрам.

Это конечно еще толком не считалось настоящей пыткой, так легкая разминка, – но вид маленького, худенького тельца, висящего на дыбе, залитого кровью и покрытого страшными рубцами, – ужаснули даже привычных ко всему стражников.

Они конечно много чего видели, да и сами, будучи отнюдь не ангелами, – много чего делали, – но так откровенно издеваться над безвинным дитем?

А какая вина могла быть за этим мальчонкой, – едва ли семи-восьми лет от роду?

-…. Какой еще «Скорпион»? Кого он убил? И сколько лет было сыну хозяина, – семнадцать?

Ах вы сволочи, палачи проклятые! А ну-ка ребята, – давайте-ка их самих на эту дыбу…

Не имеем права? Ах ты мразь, про права вспомнил…..

В общем, – палачей привязали на его место, и хорошенько отходили теми же плетьми. Бумбу сняли с дыбы, аккуратно положили на мягкий и относительно чистый тюфяк и отнесли к лекарю.

Несли через всю базарную площадь, демонстрируя городскому люду, что творят Старшие Братья….

В принципе, Старшие Братья и Городская стража, всегда имели хорошие отношения. Тем более, что очень часто их интересы прямо совпадали. Благодаря тому, что Старшие Братья контролировали преступность, – Страже не приходило слишком сильно упираться на работе. Мелкие бузотеры, пьяницы, семейные склоки, – вот чем ограничивались обязанности Городской стражи. Если возникала действительно серьезная проблема, как-то; – сумасшедшие убийцы, воры обнаглевшие до того, чтобы работать на виллах богачей, крупные грабежи в ночном городе…., все вопросы, которые могли привлечь ненужное внимания начальства, решались при помощи Старших Братьев.

Если подмастерья какой-нибудь гильдии, объединившись, начинали волноваться и требовать лишнего со своих хозяев, – Старшие Братья, посылали к их вожакам представителей гильдии Убийц, и наводняли их кварталы Шакалами. Как правило, этого хватало, чтобы успокоить недовольных на несколько лет вперед.

К тому же, – благодаря Старшим Братьям, все преступные элементы города четко знали

свое место. Любого вора, попытавшегося залезть в дома Благородных, или просто Очень Богатых, ждала показательная казнь. Поскольку привлекать внимание Тех, Кто Имеет Власть, было невыгодно ни Старшим Братьям, ни тем более Городской Страже.

В свою очередь, – Городская Стража, четко знала где, когда и куда нужно смотреть, а когда нужно отвернуться и старательно ничего не увидеть. Если Старшие Братья приносили им труп и говорили, «Что, дескать, – это результат несчастного случая», – Стражники даже не пытались спрашивать что это за несчастный случай, после которого остается десяток ножевых ранений.

В общем, между двумя этими институтами давно было налажено плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество. Так что, когда пришел приказ, – «Уничтожить Старших Братьев», – многими Стражниками он был воспринят, мягко говоря, без всякого удовольствия.

Но генерал Зипис Аптибал, – свое дело знал. Политиком он был весьма посредственным. Поднятый на столь высокий пост, исключительно благодаря своим воинским заслугам, – всю эту «змеиную возню», как он называл политическую борьбу, – он искренне и от всей души презирал.

Сделав себе громкое имя благодаря многочисленным победам на поле брани, он привлек внимание Мэра. Тот, учел прямой и бесхитростный характер генерала, его фантастическую популярность в войсках и народе, и назначил его на пост, фактически стоящий на третьем месте в иерархии всего Города. Но генерал Зипис Аптибал, – предпочел бы остаться на прежнем месте, командующего Северной Армией. В Городе, во дворце, ему было откровенно душно и противно.

Он не умел и не любил проворачивать хитрые интриги, не умел льстить, глядя в глаза своему врагу, не желал постоянно лгать и скрывать свои чувства и эмоции.

Будучи номинальным лидером, а скорее знаменем, одной из партий Сената, в интригах он практически не участвовал. Поскольку куда больше верил в силу оружия, чем в силу слов. И никакие уговоры и убеждения его новых друзей, переменить это мнение не могли.

Так что про интригу, с народными бунтами, – он может и слышал, но не одобрял ее и в детали не вникал. Будучи рожденным в провинции, и выросши в одном из легионов Города, несущих службу по охране границ Империи, – про Старших Братьев он знал лишь понаслышке. И потому с таким рвением и обстоятельностью занялся искоренением своих предполагаемых «союзников», что его «сторонники», даже не успели «объяснить» ему, в чем тут соль. И с какой это стати, Благородный Сенатор Рент Актит Сентус, до той поры даже ни разу не посетивший городской Рынок, (что делать Благородному, утонченному эстету, в этой клоаке, полной резких запахов, шума толпы и людей, чей вид весьма непригляден для такого ценителя красоты как он), вдруг так озаботился народными бедами.

Правда, когда Благородный Сенатор передал ему Письмо Несчастной Женщины, со списком Старших Братьев, – генерал весьма удивился, что бедная женщина пишет на бумаге, каждый листок которой, стоит как месячное жалование десятника легиона, о чем и не преминул с ироничной улыбкой сообщить Благородному Сенатору и сидевшему рядом Мэру. Все трое понимающе усмехнулись, но сути дела это не поменяло.

Вся подготовка к операции была проведена стремительно и в состоянии особой секретности. Городская Стража, о лояльности которой Старшим Братья, Генерал был осведомлен своими советниками, узнала о том что ей предстоит, только после начала операции. До той поры они считали, что намечается обычная чистка городских низов, проводившаяся примерно каждые пять-шесть лет. Перед началом операции, к каждому десятку Городской Стражи, был приставлен армейский офицер и два десятника, – «для связи», как объяснили это Стражникам. Но ясно было, что посмей хоть кто-либо из стражников, хоть на йоту отступить от данного ему приказа, – «связисты» быстро станут палачами.

Так что привыкшие к своей безнаказанности Старшие Братья, были захвачены врасплох и обезврежены раньше, чем смогли употребить свою немалую власть и популярность, для своей защиты.

Перед тем как начать планировать операцию, Генерал Зипис Аптибал, как обычно собрал все разведданные о своем противнике. В том числе он узнал и о том, что большинство простого люда, видит в Старших Братьях своих героев, эдаких защитников простого люда, справедливых судей и своих благодетелей.

Генерал прекрасно знал, что такое народная любовь и популярность. Будучи полководцем, он пониал как важно, чтобы солдат, которого ты посылаешь в бой, – безоговорочно верил в тебя и в дело, за которое воюет. Свою популярность и любовь, Генерал завоевал своими победами, но поддерживал ее он примерно теми же методами, что и Старшие Братья; – подкармливал солдат из своего жалования, устраивал на теплые места ветеранов. Судил строго, но максимально справедливо, всегда награждал за заслуги. А наказывая за проступки, – доносил до товарищей осужденного мысль, – что данный проступок, был направлен в первую очередь против них самих.

Если например, кто-либо засыпал на посту, то прежде чем провинившийся получал свои сто плетей, – Генерал лично объяснял остальным солдатам, чем подобный поступок мог обернуться во время боевых действий. Если кто-то, не дай бог, крал из полковой казны, или тырил продукты с полковых кухонь, – перед казнью, остальным объяснялось, что крал он не из полковой казны, а из карманов своих товарищей, и не из полковой кухни был украден кусок мяса, а из их же мисок и котелков.

Так что генерал Зипис Аптибал, – не пренебрегал общественным мнением. Не сделал он этого и сейчас. Старшим Городской Стражи и приставленным офицерам было приказано, захватив дома Старших Братьев, выставлять напоказ их богатства, и следы преступлений, если таковые найдутся.

На Бумбу, откровенно говоря Генерал не рассчитывал. Даже на что-то отдаленно похожее на тело полузамученного ребенка, найденное в камере пыток одного из лидеров Старших братьев, он даже не надеялся.

Как мы уже говорили, даже сами стражники найдя Бумбу, были в таком гневе, что «попотчевали», его палачей их же плетьми. А когда его крохотное тельце пронесли через всю площадь, перед глазами всего города….., – эффект был потрясающий. Людская молва быстро разнесла известие об этом по всему Городу, естественно, по дороге преувеличив и переврав факты.

Кое-кто уже поговаривал о целых складах, заполненных трупами детей…, о необычайном качестве мыла, что варится из нежного, детского жира…, о поклонении некой тайной религии, и ритуальных жертвоприношениях младенцев. Сюда же прибавлялись достоверные, и полуправдивые рассказы о богатствах, которые нашли в домах Старших Братьев.

В общем, пропагандистская компания начала набирать обороты. Не прошло и суток с того раннего утра, когда глашатаи одновременно, на всех площадях Города, объявили о запрете Старших Братьев, а их уже ненавидели почти все. И почти все благословляли имя генерала Зиписа Аптибала, раскрывшего страшный заговор против Мэра, который подготавливали Старшие Братья.

Снова Бумба очнулся спустя несколько дней, после того, как его сняли с дыбы. Все бы ничего, но из-за лечения, которому применил к нему шарлатан, живший на рыночной площади, у него не только воспалились новые, но и открылись старые раны. Несколько дней он провалялся со страшным жаром, и в бреду. Но как говорят опытные врачи, – «если пациент действительно хочет жить, – все наши усилия бессильны», так что молодой, сильный организм в очередной раз победил болезнь и Бумба наконец очнулся.

Еще примерно неделя, понадобилась для того, чтобы он смог хоть немножко окрепнуть. Окрепнуть достаточно, чтобы подвергнуться очередному допросу.

Он уже почти ничего не понимал. Сначала его лечили, затем пытали, потом снова лечили, а теперь….

– Ну что малыш, как ты себя чувствуешь? – ласково спросил его невысокий, и даже будто бы хлипкий с виду человек.

– Нормально – настороженно ответил Бумба. – что-то в этом человеке сильно его настораживало. Что-то неуловимое…. Может взгляд. Этот взгляд был холоден, пронзителен и совершенно не соответствовал ласковым интонациям голоса.

– Что же, ничего не болит? – участливо спросил он, поудобнее усаживаясь в своем кресле и расправляя складки своего серого плаща.

– Ничего. – Снова буркнул Бумба. Плащ, – серый плащ с капюшоном. Бумба слышал о людях, носящих подобные плащи….

– Да. Как плохо обошлись эти злые дяди, с таким замечательным мальчуганом как ты. – Голос просто источал любовь и ласку, но глаза оставались по-прежнему холодными. – И за что же они так с тобой? А – Скорпион? – последние слова были словно удар хлыстом.

Несмотря на свою готовность к неприятностям, Бумба вздрогнул и дернулся, словно бы порываясь убежать. Но мгновенно подскочивший к нему Ловец, легким толчком опрокинул его назад на стул и произнес прежним ласковым голосом, – Ну что же ты малыш, – испугался? Да конечно, тебе пришлось столько пережить……, но сейчас, бояться тебе нечего. Я твой друг. Ты мне веришь?

Бумба не верил, но кивнул головой, всем своим видом давая понять, как сильно он верит этому человеку.

Раньше он никогда не видел Ловцов живьем. Но был о них наслышан. Разговоры про Ловцов, их хитрость, жестокость, всеведение и беспощадность к врагам Империи были очень популярны в среде Шакалов. Их откровенно боялись, и в тоже время восхищались. Говорят их умению незаметно прикончить человека, – завидовали лучшие в Гильдии Убийц, а в Гильдии Воров, только мечтали научиться так вскрывать замки и обшаривать карманы, как это умеют делать Ловчие.

И так, – кем же были эти Ловчие, о которых мы уже несколько раз упоминали на наших страницах? – Об этом в Городе мало кто знал. Ну то есть, конечно все знали кто такие Ловчие, все рассказывали про них страшные или восторженные байки. Но если спросить что-нибудь конкретное; где их найти, как с ними связаться, кто они вообще такие? – все только развели бы руками и пожали бы удивленно плечами.

Но не прошло бы и суток после этого разговора, как к спрашивавшему подошел бы человек в неприметном сером плаще с капюшоном, отвел бы в тихое местечко и сам бы расспросил о том, что тому понадобилось сообщить Ловчим, и с какой стати он ими интересуется? И если бы ответы не удовлетворили Ловчего, – черезчур любопытный гражданин бесследно бы исчез, и даже его близкие родственники не осмелились бы искать его тело, для достойного захоронения.

Думаю, наш читатель уже примерно представил себе Кто такие Ловчие. Добавим лишь только что формально, подчинялись они Мирному соправителю, но задания как правило, получали непосредственно от Мэра и были второй, после Гвардии, главной его опорой.

Спустя пару часов, Ловец знал о Бумбе все. От его самых первых, смутных воспоминаний, и до самой последней минуты его жизни.

Мнение Ловца о Бумбе, было весьма двояким. С одной стороны, – ему понравился столь, не по годам, смышленый и развитый ребенок. Но с другой стороны, – он не знал, что с ним делать. Он знал о нем больше, чем Бумба знал о себе сам, но опытный Ловец чувствовал, что не знает, чего от него можно ждать в дальнейшем.

Конечно, был приказ, поддержать пропагандистскую компанию Генерала. И Бумба, этот нежданный подарок судьбы, как никто подходил для того, что бы стать знаменем борьбы сил Света, против Старших Братьев. Но предъявлять его широкой публике было нельзя.

Все уже знали о несчастном младенце, вырванным чуть ли не самолично Генералом Зиписом Аптибалом, из страшных рук палачей. Этот младенец уже крепко вошел в Городскую мифологию. Так крепко, что его даже узнавали на улицах.

Он был бел и кругл личиком, имел светлые кудрявые волосы и огромные голубые глаза. Если погладить его по голове и дать леденец, он посмотрит на дарителя этими своими огромными голубыми глазами и, улыбнувшись обворожительной улыбкой, растапливающей самый ледяные сердца, застенчиво скажет «Пасиба», по-детски смешно картавя и чуть сюсюкая.

Этот образ настолько сильно был запечатлен в людском сознании, что продавцы леденцов удвоили свои прибыли, а многие детишки, от года и до лет эдак шестнадцати, хоть чуть-чуть подходящие под это описание, – обожрались и возненавидели леденцы.

И вот тут то, и вылезает Бумба. Скорее звереныш чем ребенок, с повадками помоешного пса, глазами опытной побитой жизнью крысы, и руками обагренными кровью… тот еще младенец!

Нет, показывать ТАКОЕ, публике было нельзя. А значит круглощекий, светловолосый младенец с огромными голубыми глазами и улыбкой способной растопить самое холодное сердце, – должен был умереть, не выдержав зверских пыток Старших Братьев. Его похороны станут событием всегородского масштаба. Толпы людей пойдут вслед за его маленьким гробиком, проклиная его убийц. Представители всех слоев общества, начиная с Мэра и заканчивая главой гильдии мусорщиков, – скажут речи, осуждающие Старших Братьев и призывающие к взаимной любви и согласию. Понтифик лично будет вести погребальную службу, лично принесет в дар богам молодого ягненка…, нет, пусть это лучше будет голубь, простой белый голубь, …и под прекрасную траурную музыку и рыдание многотысячной толпы его тело опустят в землю…..

Эта бесподобная картина чуть не вызвала слезы умиления у Ловца, курировавшего линию расследования Бумбы. Эти похороны, по его мнению, должны были предварять открытый процесс по делу Старших Братьев…. Или нет, лучше сначала процесс, затем казнь, а как кульминация, – похороны. Слезы скорби и умиления, прощение друг-другу взаимных обид, всеобщее единение народа…, – то, что надо, чтобы поставить жирный крест на Старших Братьях.

Правда была одна незначительная мелочь, – Бумба был еще жив. Впрочем, вопрос этот решался очень легко…., но…., но Ловцу не хотелось терять такой материал как это Скорпион.

Мальчишка, столь искушенный и столь много умеющий….. Уже сейчас его можно использовать и как шпиона и даже как убийцу, а если его подучить? Что может вырасти из подобного семени? – Прекрасный, всесторонне обученный агент, до мозга костей преданный Ловчей службе и лично Мэру, – тем, кто спас его жизнь. Да, чудо что может получиться из такого материала.

Но и похороны…

А впрочем, – зачем ломать над этим голову? С какой стати, похоронен должен быть именно Бумба, если еженедельно из каналов города вылавливают по два-три младенца?

Так что, одним махом убьём трех мухов, – заполучим в службу ценного кадра, устроим общественную акцию, да и хоть одного брошенного младенца похороним достойно….

– В общем так, Скорпион, – отныне, ты будешь именно Скорпионом и забудешь про Бумбу. Понял? Ты так же забудешь про Шакалов, Старших Братьев и все что с тобой было раньше. Если ты когда-нибудь, кому-нибудь проговоришься об этом, – ты умрешь! Тебе это понятно? – Заворожено глядящий в глаза Ловцу Бумба, молча кивнул.

…Я отправлю тебя в нашу школу. Там тебя будут учить…, всему. Но если ты будешь учиться плохо, – ты умрешь, – ты это понял?

Бумба кивнул в третий раз. Последние слова Ловчий произнес с улыбкой, которая должна была обозначить шутку. Но Скорпион отнесся к предупреждению вполне серьезно.