Мой будильник выключился, и я ещё немного праздно повалялся в кровати, пока вдруг не вспомнил, что решил дать утренним пробежкам второй шанс. Не уверен, что это лучшая из моих идей, но я был полон решимости продолжать. Речь шла о моём здоровье, в конце концов. Конечно, в последнее время мне было несладко, но существование не стало от этого настолько невыносимым, чтобы не попытаться сделать всё от меня зависящее, чтобы оставаться в хорошей форме. Кроме того, так я смогу доказать, что обладаю каким-никаким самоконтролем, верно? Ведь если я смогу это, то… смогу всё что угодно. По крайней мере, я себя постоянно в этом убеждал.

Снова оказалось, что я не один на беговой дорожке. Эми, видимо, уже находилась тут какое-то время. Было похоже, что она уже изрядно выложилась. Во сколько же она, чёрт возьми, сюда приходит?

— О, это ты! Не ожидала тебя снова тут увидеть, — обрадовалась Эми моему появлению, довольно жмурясь.

— Это почему же? — я с некоторым трудом подавил зевок и удивлённо посмотрел на неё. Я, конечно, не образец добропорядочности и пунктуальности, но свои обещания привык выполнять. А тут были замешаны сразу два человека, злить и огорчать которых мне совершенно не хотелось — сама Эми и господин Судзуки Рюхей.

— Ну, немногие способны вернуться ради второй попытки. — она нахмурилась, по-видимому, раздражённая мимолётной мыслью. — Как остальная команда по бегу, например. Но всё это было на добровольной основе, так что ничего удивительного. И утро, думаю, довольно раннее…

Ого, получается, я не первая её «жертва» на поприще утренних тренировок? Пора ли мне начинать бояться, с учётом того, что даже вся остальная команда по бегу от них откосила?

Она пожала плечами и вдруг, будто забыла всё, о чём только что говорила. Хмурый взгляд исчез без следа, и она вернулась к предыдущей цепочке мыслей.

— Итак! Давай начнём! — весело воскликнула Эми.

— Что? — блин, чего ж я так туплю-то? Господин Хисао Накай, позвольте полюбопытствовать, а какого ёкая вы забыли в начале седьмого утра на школьном стадионе в спортивном костюме? Должно быть, ищете клад или готовитесь отражать нападение инопланетян, да?

— Ты ведь пришел, чтобы снова бегать, так? — голос девушки отвлёк меня от осознания своего интеллектуального падения.

— Ну да, — подтвердил я.

— Так давай!

И вот меня схватили и поволокли на беговую дорожку. В приливе энтузиазма Эми даже позабыла, что в отличие от неё разминку я сделать не успел, а я не стал ей об этом напоминать.

Пробежка проходила по вчерашнему сценарию. Я изо всех сил старался бежать правильно, а Эми двигалась с лёгкостью, которой можно было только позавидовать. Меня невероятно раздражало то, что я так быстро выдыхался. Знаю, надо быть терпеливым, двигаться к цели постепенно, но… Сложно сохранять позитивный настрой в такой ситуации, когда особенно отчётливо осознаёшь собственную слабость.

Мы закончили первый круг и вышли на второй. Эми, кажется, надоело под меня подстраиваться, и она начала отрываться. Вот на этом месте я вчера и сдался. Способен ли я на большее? Что же это я? Неужели я собрался сдаться, и позволить Эми выбиться вперёд? Я ускорился. Быстро пролетел второй круг, и, даже не обратив на это внимания, я продолжил бежать.

Эми обернулась через плечо и ухмыльнулась.

— Всё бежишь?

— Не хочу, чтоб… уф… ты подумала, что я… уф… не в форме… уф… — ответил я на бегу, невольно опровергая сам себя. А то она не видит, что я не в форме.

Не сбавляя ходу, Эми засмеялась. Мало того — она ещё ускорилась. Что ж, если у нас теперь такие правила… Я тоже разогнался. Я чувствовал, как горели мои лёгкие, а ноги вопрошали, что же, чёрт побери, я делаю. Молочная кислота в мышцах активно возражала против этой гонки, но я не обращал на это внимания. Я не мог позволить себе сбавить темп, потому что это было бы равносильно поражению. Голос разума в моей голове осторожно поинтересовался, когда это мы начали играть в игру. Я бы ему ответил, но думать над этим сейчас было сложновато.

Она такая быстрая. Как, чёрт возьми, ей удаётся…

В груди, как будто оттянули за некую невидимую струну, появились душащее чувство тесноты и боль. Мир как будто слегка покраснел в моих глазах. Снова? Я успел подумать лишь: «Вот дерьмо», и тут дорожка ушла у меня из-под ног. Я споткнулся, одной рукой схватился за грудь, а другую протянул к дорожке, чтобы не пропахать её лицом.

Эми обернулась, её глаза расширились.

— Хисао! — закричала она, бросаясь ко мне с другого конца стадиона. — Что случилось?

— Н-н-н… ничего, просто… — прохрипел я.

Дыши ровно. Успокойся. Не паникуй. Не паникуй. Краснота маячила где-то на периферии и вроде бы не собиралась покрывать собой всё поле зрения. Наоборот — уменьшалась.

— Позвать фельдшера? — испуганно спросила Эми. Выглядела она не на шутку встревоженной.

Я закрыл глаза и отгородился от окружающего мира. Сердце пыталось изо всех сил выровнять ритм. Боль в груди начла медленно отступать. Вскоре она прошла, будто бы ничего и не было. Это… ничего? Нет, что-то произошло.

Я открыл глаза и поднял взгляд на взволнованную Эми. Прости, не хотел тебя пугать…

— Думаю, я в порядке.

Мой голос даже мне показался неестественным; он был каким-то странно ровным и сухим. Это заставило Эми нахмуриться. Ксо, так и знал, что не сумею её провести. Как и себя самого.

— А я так не думаю, — ками-сама, снова щенячьи глазки… Я же бессилен против этой атаки…

Будто приняв решение, она кивнула сама себе.

— Да. Ты пойдёшь со мной. Тебе нужно показаться фельдшеру, — непреклонно заявила мне она, очаровательно хмуря бровки. Эми взяла меня за руку и потащила за собой. Меня слегка покачивало, но от предложенного Эми для поддержки плеча я отказался. Сугубо из мужской гордости. Нет, будь рядом со мной любой из парней — я бы принял предложение. Но опираться на девушку, да ещё на такую миниатюрную…

Если честно, я немного стыдился собственной слабости. Я не хотел, чтобы Эми обо мне беспокоилась, но, кажется, было уже слишком поздно. Чёрт, лучше бы вообще никому не было дела до моей болезни, хотя для этого теперь уже тоже слишком поздно. Я бы предпочёл разбираться со всем этим сам, не становясь ни для кого обузой. А если уж желать чего-то, так лучше бы у меня вообще не было этой болезни.

* * *

— Судзуки-сан! — Эми ворвалась в его кабинет без стука, но это его ничуть не обеспокоило. Привык к её поведению?

— Доброе утро, солнышко. Что случилось? — расплылся в улыбке фельдшер.

«Солнышко»? Близко же они знакомы. Ладно, неважно. Он спокойно прихлёбывал кофе, но проследив за взглядом Эми, устремлённым на мою мнущуюся в дверях персону, поставил чашку на стол.

— Хисао? Какими судьбами? — удивился он.

— Мы бегали, а он споткнулся и схватился за грудь, и я подумала, что нужно сгонять за вами, оставив его там, но он сказал, что всё в порядке. Но я решила, что вам всё же нужно его осмотреть и… — затараторила Эми с жалобным выражением лица. Честное слово, было такое ощущение, что она сейчас расплачется из-за меня. Ками-сама, какая же я скотина…

— Подожди, Эми. Успокойся, — остановил её Судзуки-сан. — Что случилось, Хисао? — а вот обращаясь ко мне он был уже совершенно серьёзен.

— Я не знаю. Мы бежали, а потом у меня заболело в груди, как в прошлый раз, но через несколько секунд всё прошло. Это было всего лишь трепетание или типа того, — я постарался приуменьшить свои проблемы со здоровьем, раз уж совсем не вышло их скрыть., хотя и понимал, что это глупо и более того — опасно для жизни.

Фельдшер нахмурился, будто сочетание «всего лишь трепетание» противоречило само себе.

— Я не совсем это имел в виду, когда рекомендовал делать какие-то упражнения. Тебе нужно быть осторожней, Хисао.

— Я был осторожен, просто… — я прикусил язык. Если подумать, то «я просто ввязался в гонку с членом команды по бегу» — не настолько хорошее оправдание, как я предполагал. Ксо, какой же я идиот… решил ощутить себя здоровым, да? Решил перед девушкой выпендриться? А о последствиях как обычно не подумал. Балда ты, Хисао.

— Что — «просто»? — с непроницаемым выражением лица уточнил он.

— Ээ… в общем… Я гнался за Эми, — пряча глаз признался я, отчаянно надеясь, что мне удалось не покраснеть.

— Эми, это правда? — Судзуки-сан сурово посмотрел на неё. Эми начала беспокойно ёрзать на месте, всем своим видом выражая умильное раскаяние. Какой кавай, а…

— Эм, ну… — В конце концов, так и не сумев сознаться вслух, она просто кивнула.

Фельдшер вздохнул, и устало потёр рукой лоб.

— Эми, тебе надо быть более внимательной к пределам возможностей других людей! Я не знаю, говорил ли он тебе, но у Хисао больное сердце, и заставлять его гнаться за собой было крайне безответственно.

— Эм, на самом деле это я начал, — признался я, видя, что Эми готова расплакаться от осознания вины. Но виновен-то в своём состоянии исключительно я, так что фельдшер отчитывал её совершенно несправедливо!

Фельдшер был ошеломлён моим заявлением.

— ЧТО? — переспросил он таким тоном, что мне немедленно захотелось сказать ему, что он ослышался, но один взгляд на Эми — и я мужественно продолжил признание.

— Мы просто бежали, потом Эми начала отрываться, и я… подбавил, чтоб догнать её.

Судзуки-сан возвёл очи горе, бормоча молитвы о терпении какому-то из богов, затем снова опустил глаза на нас.

— Значит, вы оба тупицы. Нет, хуже того — клинические идиоты, что, между прочим, уже диагноз. Думаю, это послужит вам утешением, — сварливо заявил он. — Теперь давай, Хисао. Надо убедиться, что сердце у тебя не собирается взорваться или что-нибудь в этом роде.

Я покорно подчинился и проследовал за ним в соседнюю комнату, где он убедился, что я действительно не собираюсь упасть замертво сию же минуту. Это известие обрадовала нас обоих.

— Как ощущения? — фельдшер внимательно следил за моей реакцией.

— Я не знаю. Ничего особенного. Устал, но это, наверное, просто от пробежки, — развёл я руками. Я в самом деле уже не чувствовал ничего такого.

— Тебе придётся остаться здесь на несколько часов и отдохнуть, потом посмотрим, как ты себя будешь чувствовать, — велел он мне.

Я не собирался возражать и лёг на кушетку. После выговора, полученного от фельдшера в соседней комнате, зашла чудовищно несчастная Эми. Мне пришлось сдерживаться, чтобы рефлекторно не погладить её по голове как щенка. Сквозь закрытую дверь я не слышал, что он ей говорил, но уверен, что не любезности.

— Слушай, мне очень, очень жаль. Надо было мне быть осторожнее, — сказала она потерянным голосом.

— Эй, ты же знала. Ты не виновата, — попытался я утешить её. Не должны такие милые девушки так печалиться из-за меня. Я персонально протестую против этого.

Эми выглядела ужасно расстроенной и огорчённой, даже мои заверения не помогли ей взбодриться.

— Я хочу как-нибудь загладить вину, — она снова решительно кивнула. — Так что мы с тобой обязательно перекусим вместе. Я тебе принесу, ладно? Что-нибудь очень-очень вкусное!

Я начал тянуть: «Тебе вовсе необязательно…», но затем заткнулся и молча кивнул, глянув на её лицо. Я реально начал опасаться получить передоз печального кавая.

— Отлично! Мы встречаемся на крыше, — девушка моментально повеселела и заулыбалась.

— «Мы»? — уточнил я.

— Угу! — довольно подтвердила Эми. — Погода прекрасная, и крыша — замечательное место для ланча.

— Понятно.

— Ты ведь придёшь, да? Не лишишь меня возможности возместить тебе ущерб? — Эми опять применила свой коронный запрещённый приём — щенячьи глазки. Как будто догадывалась, что я точно не смогу ей отказать в этом случае. А я и не собирался отказываться.

— Конечно, нет, — горячо заверил я её.

— Здорово! Тогда увидимся! — с этими словами Эми выскользнула за дверь.

Я болтался где-то между сном и бодрствованием, чувствуя себя совершенно измождённым. Судя по моим ощущениям, я был на грани физического и морального истощения. Нормально функционировали только органы чувств. С трудом сглотнув, я решил лежать настолько спокойно, насколько смогу, что в таком состоянии было вовсе несложно.

Фельдшер расхаживал туда-сюда по ту сторону занавесок. Я видел его тень, двигавшуюся в солнечном свете: он открыл в кабинете окна. На улице было ветрено. Чистые белые занавески развевались на лёгком ветерке, тяжело и медленно, словно волны. Свет вяло проникал сквозь них, наполовину поглощаясь тканью. Я закрыл глаза. Бриз на лице — как мягкая ткань занавесок…

Я, затаив дыхание, прислушивался к биению сердца, пытаясь игнорировать стук клавиш компьютера, на котором что-то печатал фельдшер. Сердце билось ровно. Блин, и недели не прошло, как я снова оказался в таком положении. На этот раз я сильно облажался. Надо было головой думать, а не изображать из себя недоделанную звезду спорта. И к чему, спрашивается, всё это геройство, будто в моём положении с такими вещами можно шутить? Это был просто рефлекс — отбросить мысли о болезни, удержать всё в себе. И заодно — показать себя во всей красе.

Я не хотел, чтобы это случилось. Не хотел, чтобы Эми это увидела.

Ааа!

Болванболванболван.

Мне нужно быть осторожнее, иначе снова окажусь в больнице, а то и хуже.

После этой мысли я уступил усталости.

Я уснул. Как долго я спал? Сколько времени? У меня немного кружилась голова, и я никак не мог перестать моргать. Отдёрнув занавеску в сторону, я сощурился от лившегося из окна солнечного света. Занавески на ощупь оказались совсем не такими, каким был ветер на лице. Фельдшер, сидя на том же месте, что и раньше, оторвал глаза от работы и внимательно посмотрел на меня.

— Как самочувствие? — за время моего сна его настроение явно улучшилось.

Я не мог точно определиться, как я себя чувствовал, поэтому ничего не ответил. Мне было несколько не по себе из-за того, что я уснул в такое необычное время. Надеюсь, я не выглядел слишком странно.

— Который час? — хриплым со сна голосом задал я вопрос, надеясь немного сориентироваться. Судзуки-сан, прежде чем ответить, бросил взгляд на наручные часы. Всё происходило будто в замедленной съёмке.

— Пятнадцать минут одиннадцатого, — сказал он.

Я попытался сориентироваться во времени, но мне это не очень удалось. Всё что я сейчас понял — учебный день ещё продолжался.

— Ты не ответил на мой вопрос, Хисао, — напомнил мне фельдшер.

— А. Хорошо, — слегка заторможено ответил я.

— Тогда слезай с кровати, посмотрим, как ты, — улыбнулся он. — И не…

Я попытался встать, но из-за резкого движения перед глазами всё вдруг поплыло, и я чуть не упал. Фельдшер подхватил меня под руку и вздохнул.

— «… не вставай слишком быстро», — вот что я собирался сказать. Просто посиди, я измерю твоё давление.

Да уж, хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Смутившись, я смолк, пока фельдшер возился с моей рукой и старомодным тонометром. Забавно, что он использует старый, в кабинете я и новый компьютерный видел. Наверное, к этому Судзуки-сан больше привык. Через пару минут он убрал прибор с лицом, не выражающим ни удовлетворения, ни недовольства.

— Ты в порядке, — заключил фельдшер. — Голова перестала кружиться?

— Ага.

— Хорошо. А как внутри? Ты сегодня поступил неблагоразумно, Хисао.

Я воздержался от резкого ответа, который так и хотелось выпалить. У меня и у самого в голове такие мысли крутились, но услышав их от кого-то другого, сразу захотелось что-нибудь возразить. Не слишком приятно было слушать то, что он говорил. Но от этого он не становился неправ.

— Неблагоразумно, — печально согласился я. Тут уж ничего не попишешь.

Он кивнул, выглядя так же отстранённо, как и раньше. Было бы легче злиться на него, если б он сказал что-нибудь вроде «а ведь я предупреждал», но он этого не сделал.

— Я могу стараться помочь тебе поддержать здоровье, но, без соответствующих шагов с твоей стороны, это бесполезно, — сказал Судзуки-сан. — Надеюсь, это небольшое событие будет напоминать тебе об этом. Вот записка для учителя. Чтобы не было лишних вопросов.

Поскольку мне больше нечего было сказать, да и не хотелось, я взял протянутую им полоску бумаги и повернулся к выходу.

— Избегай перенапряжения, ясно? В этот раз ты отделался лёгким испугом, но в следующий раз всё может обернуться иначе, — напомнил фельдшер мне в спину.

Мне всё было ясно.

Существовал какой-то способ добраться из вспомогательного здания в школу, не выходя на улицу, но я не горел желанием искать его и, возможно, потеряться, так что отправился тем путём, который точно знал. Я остановился на ступеньках, размышляя — сходить ли мне за учебниками в общежитие или отправиться сразу на урок. Солнце ярко светило мне в глаза, и я направился к общежитию.

* * *

В коридорах было так же тихо, как и во дворе — естественно, ведь все сейчас на уроках. Я легонько постучал в дверь класса 3–3, и, когда Муто отозвался, открыл её.

— Извините за опоздание, — повинился я.

Ко мне поворачиваются пятнадцать пар глаз. Под их взглядом я сразу почувствовал себя несколько неуютно. Нету у меня боязни сцены, но в центре внимания всё равно не особо люблю находиться.

— Доброе утро, Накай, — Муто, кажется, был сбит с толку моим поздним приходом, будто я прервал ход его мыслей. Судя по тому, какими бессистемными бывали его лекции, дело было именно в этом. Я протянул ему записку от фельдшера. Муто кивнул, взял её и пробежался по ней глазами. Он поднял брови и окинул меня строгим взглядом, но ничего не сказал, а только снова важно кивнул.

Я пожал плечами, и он жестом указал мне садиться, что я, естественно, и сделал.

Урок тянулся очень неторопливо. Думаю, я начинаю входить в ритм школьной жизни. Я перестал беспокоиться о том, чтобы писать конспекты и проявлять чрезмерную внимательность. В первые дни на уроках я был довольно нервным. Тем временем Муто закончил свою лекцию об электричестве и, не прерываясь, перешёл к теме фестиваля.

— Как вы знаете, фестиваль состоится послезавтра, — напомнил учитель. — Надеюсь, все ваши проекты будут в этом году иметь успех. Желаю всем приятно провести время, но, пожалуйста, не забывайте истинного значения фестиваля…

— Игры и жареная еда! — выкрикнула Миша с места.

Класс взорвался смехом, и я тоже. Уж больно потешно это у Миши вышло.

— Да, спасибо, Микадо, — невозмутимо согласился Муто. — Но я имел в виду…

Конец предложения утонул в звоне колокола, возвещавшего большую перемену, и все начали собираться. Муто некоторое время размышлял, стоит ли продолжать, но, поскольку его уже никто не слушал, сдался и сел за стол.

В коридоре было людно… настолько, насколько обычно бывает людно в коридорах этой школы. Большинство учеников направлялось в столовую. В обычный день я присоединился бы к этому потоку и сам взял бы себе ланч, но сегодня — всё иначе.

Сегодня я был приглашён на ланч на крыше. Странное место, но мне сказали пойти именно туда. К счастью, мне удалось найти укрытие от бури в тени двери в класс. Наконец людской поток поредел, и я осторожно вышел в коридор. И тотчас встретил Эми, нёсшуюся по коридору точно пушечное ядро.

— Эй! Привет, Хисао! Как удачно, что мы повстречались! — обрадовано воскликнула она. — У меня сегодня суперэксклюзивный ланч, как и обещала! Пойдём наверх!

Лестница на крышу выглядела заброшенной, но её явно недавно использовали. Она вела к двери, на которой отсутствовал замок. Интересно, что за храбрец снял его? Эми толкнула дверь и бодро вышла на залитую солнцем крышу.

Внезапно, словно из ниоткуда, перед нами возникла высокая тёмная фигура незнакомца. Эми отступила назад, едва не падая с лестницы.

— Ай! — воскликнула она. Я сделал шаг в её сторону.

— Привет, — сказала фигура странно знакомым голосом.

— Ух! Ты меня напугала, Рин! — выдохнула Эми.

Постой, а это случайно не… Я моргнул, узнавая безрукую фигуру.

— Привет, — это Тэдзука сказала уже мне, всё тем же спокойным тоном.

Заметив, что Рин обращается ко мне, Эми с любопытством посмотрела на меня.

— Вы знакомы? — удивилась она. Действительно, если не знать, что я побывал в кабинете рисования и застал там Рин, предположить наше знакомство было никак нельзя.

Я смущённо поглядел на Эми.

— Это она — твоя подруга?

Рин переключила взгляд на облака, проплывающие в небе над школой.

— Не знала, что ты знакома с этим человеком, Эми, — заметила она. Ну вот как понять, что она имела в виду под «этим человеком»? Положительное, отрицательное или нейтральной что-то?

Неловкое молчание длилось всего пару секунд, затем Эми хихикнула, забывая об удивительном совпадении.

— Я пригласила Хисао на ланч. Если ты его знаешь, это даже к лучшему, — улыбнулась девушка.

— А. Значит, мне еды не достанется? Или ты пригласила его на ланч без ланча? — мысли Тэдзуки снова пошли неизвестным мне путём, и я никак не мог понять огорчена она возможным голоданием одного из нас или просто констатировала факт.

— Эм… ни то, ни другое. У меня еды на троих, — успокоила её Эми.

— Предусмотрительно, — слегка улыбнулась художница.

Пока я стоял под башней с часами и проникался здешней атмосферой, девушки отошли на противоположный конец крыши.

Кроме нас, тут никого не было. По-видимому, в этой школе крыша не так популярна, как в остальных. По краям было расставлено несколько обветшалых скамеек и столиков. Вероятно, кто-то сделал попытку придать этому месту не такой заброшенный вид. Мелкий гравий, покрывавший крышу, шуршал под ногами.

Я бросил взгляд на школьный двор и окрестности школы через сетчатое заграждение. По двору и перед столовой прогуливались парочки и группки учеников. На территорию продуктового магазина, расположенного неподалёку, заезжало несколько грузовиков. Откуда-то доносился лай сторожевой собаки.

Когда я глядел на панораму, на меня почему-то накатило почти осязаемое ощущение нахождения в маленьком городке. Суматошная жизнь больших городов казалась здесь чужой и далёкой, никому не приходилось мчаться, чтобы успеть на автобус, будто это вопрос жизни и смерти или терпеть мерцание неоновых ламп и дорожные пробки. Я глядел на новый родной город, даже если он останется таковым только на какой-то год, и при мысли об этой новой жизни на меня почему-то накатывала волна оптимизма.

Внезапная болезнь и вынужденный переезд свалились на меня словно снег на голову, так что у меня не было времени подумать, как я к этому отношусь.

Выходя из тени башни, я спиной почувствовал тёплое прикосновение солнечных лучей. На чистом лазурном небосводе ярко светило солнце. Прохладный порыв ветра заставил меня немного поёжиться. Он нёс ароматы деревьев и цветов, а не смог и выхлопные газы, как было ещё пару недель назад.

Эми с Рин уселись на скамейку и достали из сумки три контейнера: один большой и два поменьше.

— Давай же, Хисао! Чего ты ждёшь? — Двигаясь, чтобы освободить немного места на маленькой скамеечке, Эми приглашала меня присоединиться. Я сел с самого края, чтобы не стеснять остальных. На такой крохотной лавке каким-то чудом уместились мы втроём. Впрочем, какое ещё чудо? Я хоть и высокий, но не слишком плотный, Эми совершенно миниатюрная, а Рин тоже не отличается пропорциями сумоиста. Всё совершенно логично.

— Впечатляющий вид, — мотнул я головой в сторону панорамы.

Подавляя смешок, Эми поставила одну коробку с едой перед Рин, а вторую протянула мне.

— Вот! Ланч, как и обещала! — гордо заявила она.

Ничего себе, домашнего приготовления. Я был впечатлен. Очень впечатлён. Никогда в жизни девушки мне ещё не готовили. Ну… разве что чаепитие с Лилли, но там был просто чай, а не бенто…

— Ого. Выглядит просто здорово, — оглядел я свою еду. Пахнет тоже завлекательно и, уверен, прекрасно на вкус.

— Спасибо! Я сама их готовлю, когда есть время, — улыбнулась Эми.

Разговор затих, и я начал жевать. Съев пару кусков, я поднял взгляд и увидел, как Рин ловко открыв коробку, сунула в рот вилку с едой, орудуя только ногами. Для меня это было уже не в диковинку, но я всё равно поразился той ловкости, с которой она всё это делала.

Это лишний раз напомнило мне о том, где я нахожусь.

Привыкну ли я когда-нибудь к подобным зрелищам? Я вообще не был уверен, хорошо или плохо привыкать к такому. Не будет ли это означать для меня полную потерю надежды на возврат к обычной жизни? Или только то, что я стану лучше понимать окружающих?

От этих мыслей меня отвлёк вид Эми, которая набросилась на еду так, словно она оскорбила её предков, и теперь девушка творила беспощадную расправу.

— Похоже, ты голодная, — заметил я.

Она подняла взгляд, энергично при этом жуя, затем проглотила еду и кивнула.

— Утренние пробежки всегда возбуждают аппетит. И это здорово так я быстрее разделываюсь с едой. Это помогает мне поддерживать стройную девичью фигуру.

— А что случится, если ты её потеряешь? Станешь мужиком? — заинтересовалась Тэдзука, посмотрев на подругу.

Мне каким-то чудом удалось не подавиться, сдерживая смех. Это ж надо было такое сказануть!

— Это фигура речи, — Эми недовольно посмотрела на неё.

— А твоей фигуре тоже приходится бегать по утрам? — прищурилась Рин. Судя по тону, это было что-то вроде шутки.

— Вы всегда так разговариваете? — спросил.

— Как разговариваем?

— Как?

Девушки удивились практически хором. Думаю, это волне ответило на мой вопрос.

— А, неважно. Так э…

Мне было трудно сейчас придумать тему для беседы, и я решил задать очевидный вопрос.

— Как вы познакомились?

Похоже, Рин была не против, если на это ответит Эми.

— Кто-то в жилищном отделе решил, что мы прекрасно друг друга дополним, и поселил нас в соседние комнаты, — фыркнула Эми.

— Дополните друг друга? — уточнил я. С одной стороны, всё было вроде совершенно очевидно, но с другой — заставляло подозревать работником жилищного отдела в чёрном юморе.

— Как костюм и туфли, — прикрыла глаза Рин.

— А? — такое сравнение что-то не очень укладывалось у меня в голове. Я вообще к сравнениям и прочим метафорам не очень способен. То ли дело естественные науки… Повезло, что попал именно в класс Муто.

Увидев моё замешательство, Эми весело захихикала.

— Вместе у нас полный комплект конечностей, понимаешь?

— А-а.

— Так что я начала помогать Рин собираться по утрам — вот и познакомились! В смысле, нельзя ведь помогать кому-то каждое утро одеваться, и при этом не подружиться.

— Понятно.

Рин, воспользовавшись моментом, вставила слово.

— У меня проблема с рубашками.

— Да, это… скажем, очевидно, — я едва сдержался от смешка.

— Правда? — судя по расширившимся глазам, Тэдзука об этом даже не подозревала.

— Типа того…

До Рин никак не доходило, но Эми, во всяком случае, эта вся сцена веселила. В сочетании с искренним любопытством Рин, это меня немного успокоило, хотя и не совсем.

— Понимаешь, у тебя же нет рук. Так что, эм, одевание рубашки попадает в категорию вещей, которые тебе… трудновато делать.

Поздравляю, Капитан Очевидность, вы получили приз за самую тупую шутку года. Лучше мне заткнуться прямо сейчас. Это убережёт меня от кучи проблем в дальнейшем. И мою самооценку — тоже.

Рин в задумчивости кивнула. Подозреваю, она собралась серьёзно обдумать мои слова. Прямо сейчас. Ками-сама…

— Понятно.

Так как разговор себя исчерпал, я снова переключился на еду. Она действительно была очень вкусной, как я и ожидал. Эми первой расправилась со своей порцией и издала довольный звук.

— Ох, вкуснятина какая.

Пока она возилась с коробкой, Рин обратилась к ней.

— Я хочу пить.

— Ой! Я чуть не забыла! Извини… — Эми хлопнула себя по лбу.

Она торжественно вытянула из сумки три пакета сока — бросила мне клюквенный, Рин дала вроде клубничный, а себе оставила розовый пакет с каким-то ещё.

Рин ловко проткнула пакет соломинкой, и начала пить. И вновь я подивился её гибкости и ловкости, но в этот раз воздержался от комментария. Мне почему-то показалось, что Эми и Рин не из тех людей, кто задумывается над тем, как обходиться со своими недостатками. Особенно Рин. В самом деле, она создавала такое впечатление, будто ей и вовсе невдомёк, что у неё отсутствуют какие-либо конечности. Другой вопрос — сознательно ли она решила игнорировать этот факт или нет. Я в самом деле не был уверен.

— Ну так что, Хисао, нравится тебе здесь? — отвлёк меня от размышлений звонкий голос Эми.

— Хм? Да, тут довольно мило. Люблю высокие места за открывающийся вид. Спасибо, что пригласила меня сюда. И за еду спасибо, — искренне поблагодарил я её.

Эми улыбнулась яркой как тысяча лампочек улыбкой, явно довольная моим ответом.

— Всегда пожалуйста! Если захочешь, приходи с нами поесть в следующий раз, ладно? Ланч я тебе не приготовлю, но ты можешь принести свой.

— Еды не будет? Ну, тогда не знаю… — с лёгкой усмешкой поддразнил я бегунью.

— Пытаешься воспользоваться моей добротой? Какая наглость! — Эми изобразила обиду, но почти сразу захихикала.

— Ну, если таков твой ответ, думаю, мы с Рин продолжим есть в одиночестве… — Меня внезапно атаковал самый душераздирающий щенячий взгляд, который я только видел у Эми. О нет, я поражён в самое сердце!

— Шутка! Я пошутил! Я бы с радостью ещё тут поел. Хорошее место, да и компания — ничего, — поспешно защитился я от атаки милотой.

Эми немного нахмурилась на моё «ничего», но, кажется, была довольна тем, что я принял её приглашение.

Полагаю, мы теперь друзья. Или хотя бы приятели.

Зазвенел колокол, призывающий спускаться обратно.

— Рин, ты опять не доела! — возмутилась Эми.

— Я не сильно проголодалась, — отозвалась Рин.

— Если ты не будешь есть больше, то скоро совсем исчезнешь! — предупредила маленькая девушка подругу.

Рин пожала плечами, показывая тем самым, что готова пойти на такой риск.

— Давайте, уже пора идти, — поторопил я девушек.

Мы втроём спустились по лестнице.

Дневные уроки закончились. У меня снова не было никаких планов, поэтому я направился в библиотеку, чтобы вернуть пару прочитанных книг. Войдя, я заметил, что здесь примерно столько же учеников, сколько их было и во вторник, что подтверждала практически абсолютная тишина, царившая в помещении. Когда я положил книги на прилавок, из-за него внезапно выскочила Юко, испуганная раздавшимся звуком.

— О, прости Юко, я не хотел тебя напугать, — извинился я.

— Нет-нет, всё в порядке, — уверила меня Юко. — Такое случается… часто. Я уже привыкла. М, чем я могу помочь?

— Всё нормально, думаю, я уже знаю, где тут что. Но спасибо.

Думаю, можно было бы прихватить ещё пару книжек, раз уж я здесь. Делать особо больше нечего, да и после того, как я так много прочитал, лёжа в больнице, это стало трудноискоренимой привычкой.

Я дошёл до отдела с фантастикой в противоположном конце библиотеки, обшаривая полки на предмет чего-нибудь интересного. По дороге я заглянул за угол, где в прошлый раз сидела Ханако, не ожидая, однако, кого-нибудь там увидеть… тем не менее, к моему удивлению, она находилась там, полностью поглощённая чтением довольно толстой книги. Я решил ей не мешать как в прошлый раз, а продолжить поиски чтива. Поизучав какое-то время полки, я наконец остановил свой выбор на парочке книг. Я без колебаний подошёл к прилавку, оформил книги, убрал их в сумку и вышел.

Покидая здание, я заметил, что приближается закат. В школе ещё оставались ученики, но большинство уже разошлось по домам или по общежитиям.

Чувствуя себя в крайней степени измотанным, я направился в свою комнату, чтобы почитать взятые книги. Для одного дня событий и волнений мне было уже достаточно. Особенно сегодняшнего утра.

Первой я достал «Алису в Стране Чудес». Я, конечно же, знал эту историю, но ещё не читал саму книгу. Она оказалась такой же психоделической, как и история, насколько я её помнил: с чокнутыми персонажами и абсурдным сюжетом.

Я и себя представлял в виде Алисы, беспомощно падающей по кроличьей норе в эту Страну Калек.

… Нет, это, я, конечно, загнул. Но всё равно, уединённое местоположение и то, как умело все в школе приспосабливались абсолютно ко всему, немного тревожило меня. Было похоже на иной мир. Непонятно, почему же я никак не мог избавиться от ощущения отчуждённости, как Алиса, несмотря на то, что большинство окружающих были столь приветливы и дружелюбны со мной?

Когда я перевернул ещё одну страницу, мысли начали уплывать от книги всё дальше. В комнате стало так тихо, что я услышал, как бьётся моё сердце под рубашкой. Мне от этого почему-то стало очень плохо, как в тот раз, когда я был с Иванако в лесу. Как будто я оказался заперт в одной клетке с чем-то мерзким и страшным. Я отложил книгу в сторону и принялся смотреть в потолок, ожидая, когда это чувство пройдёт.

Двумястами страницами спустя я заснул.

* * *

На утренний субботний урок одноклассники появились с красными от недосыпания глазами, словно работали всю ночь напролёт. Когда на подготовку остаётся всего один день, это неудивительно. Слава богу, страдать на уроке надо было только до большой перемены, а потом мы снова станем хозяевами своего времени.

Муто, покачиваясь, усталой походкой вошёл в класс. Полагаю, ученики — не единственные здесь, кто любит веселее проводить вечер пятницы. Не говоря ни слова, он накарябал на доске номера страниц и вопросов и плюхнулся за свой стол. Это было совсем на него не похоже, но, кажется, никто из класса не возражал.

Все молча листали учебники и принимались за работу. Не желая выделяться, я поступил так же. Усталость сделала всех в классе замкнутыми — помимо шуршания бумаги, сейчас не было слышно ни писка. Отчасти вносило свой вклад и то, что два места рядом со мной сейчас пустовали. По какой-то причине Миша и Сидзунэ отсутствовали — возможно, они выполняли связанные с фестивалем дела в Совете.

Без Миши в классе очень было спокойно. Интересно, она от рождения была такая шумная или пыталась «возместить» отсутствие голоса у Сидзунэ?

— Накай, можно тебя на минутку? — Я оказался так поглощён мыслями о Мише, что не заметил, как Муто подошёл к моей парте.

— Конечно… слушаю, — посмотрел я на него.

— Наверное, лучше будет переговорить вне класса… — задумчиво протянул учитель.

Что-то это мне не очень понравилось, но я встал и вышел вслед за ним.

Уже стоя в коридоре, Муто почесал затылок, собираясь с мыслями. Не понимая, что происходит, я просто стоял и ждал.

— Фельдшер сказал, что у тебя недавно случился инцидент, — наконец сказал он.

Аа. Так вот в чём дело. Конечно же, это наверняка было в той записке.

— Ну, вроде того, но здесь не о чем волноваться, — спокойно ответил я.

— Вообще-то есть о чём, — покачал головой учитель. — Следует волноваться обо всём, что подвергает опасности твоё здоровье. Мы здесь изо всех сил стараемся подготовить тебя к самостоятельной жизни. А к подготовке относится знание пределов твоих возможностей и того, как с ними обходиться. С моей стороны было бы беспечно не поговорить с тобой об этом.

— Хорошо, я понял. Мне жаль, — попытался отделаться я стандартным ответом в такой ситуации, но, похоже, не преуспел в этом.

Муто с недовольным видом закрыл глаза, и мне в голову пришла запоздалая мысль, что это, возможно был не лучший ответ.

— Что-то мне подсказывает, что ты не сожалеешь. Притворяйся, сколько хочешь, но это — не обычная школа. Многие люди потратили много времени, усилий и денег, чтобы ты и любой другой ученик здесь, получил такой же уровень образования, как и твои ровесники. Сводить на нет все эти усилия путём пренебрежения советом, а тем более медицинским советом — просто эгоистично.

Я не был уверен, действительно ли он так считал, или же просто разыгрывал неоднократно отрепетированную сцену наставления ученика на путь истинный. Но в любом случае, это сработало. Реально сработало — угрызения совести до меня добрались и вцепились со страшной силой.

— Хорошо, я понял. Я ещё не освоился здесь, поэтому, прошу прощения. Теперь я знаю пределы своих способностей и постараюсь впредь придерживаться их, — заверил я учителя.

Муто одобрительно улыбнулся, удовлетворённый тем, что смог достучаться до меня. Но уж лучше бы он этого не делал — улыбка категорически не шла ему без злодейского смеха.

— Тогда перейдём ко второму вопросу: как тебе учёба? Я понимаю, что ты довольно долго не занимался. Мы не слишком далеко ушли? — с беспокойством уточнил он. Давненько никто так не переживал за мою успеваемость.

— Нет, не думаю. Я старался не отставать, пока лежал в больнице, поэтому догнать было не так сложно, — улыбнулся я в ответ.

Муто задумчиво постучал себя по подбородку и приподнял бровь, переваривая информацию.

— Вот оно как… Всё же остались ещё ученики, понимающие важность образования… — задумчиво протянул он.

Это, конечно, было громко сказано. Я просто пытался чем-то занять себя, сидя в крохотной жизнеподдерживающей тюрьме. Но, похоже, сейчас это себя окупало. Во всяком случае, свою репутацию в глазах Муто я только что поднял. И, кажется, даже выше, чем она была до падения.

— Ну да. В таких вещах отставать нельзя, так ведь? — слегка пожал я плечами.

— Именно так. Один неверный шаг в этом мире — и ты останешься позади, верно? — снова улыбнулся Муто.

— Ээ, да. Не хотел бы я, чтобы такое случилось, — осторожно поддержал я его.

— Конечно, не хотел бы, — сказал учитель. — Научные открытия совершаются каждую неделю. Большинство из них ничего не дают простому обывателю, но любое их них может стать ключевым на пути к Следующему Великому Открытию.

— Я это запомню…

Сейчас стало очевидно, что Серьёзный Разговор Муто окончен, и он вернулся к своему обычному, слегка рассеянному подходу к жизни. Вспоминая предыдущие разговоры с ним, я подумал, таким он мне нравится больше. Он был чуть более предсказуем, благодаря своей непредсказуемости.

— Ну, думаю, что сказано было достаточно. Давай вернёмся в класс.

От этого предложения я испытал ни с чем не сравнимое облегчение.

— Конечно. Вы ведь главный, верно?

Муто на секунду остановился.

— Не думаю, что когда-либо слышал подобное из уст моих учеников, — удивлённо пробормотал он.

Я на мгновение задумался, стоило ли на это отвечать, но что-то глубоко внутри подсказало мне, что лучше было бы заткнуться и вернуться в класс.

Несколько ребят подпрыгнули от звука открывающейся двери и тут же попытались притвориться работающими над заданием. Некоторые же так и продолжали дремать, положив головы на парты. К счастью, Муто даже не заметил их. Вернувшись за свой стол, он достал из выдвижного ящика научный журнал и немедленно углубился в его изучение. Наверное, это из-за нашего с ним разговора.

В классе воцарилась та же почти полная тишина, в которой мы с Муто его оставляли, уходя на разговор, витали смешанные чувства усталости и ожидания. Каждый ждал либо шанса отдохнуть, либо возможности приступить к последней фазе приготовлений. Настенные часы лениво отсчитывали время до конца урока, пока, наконец, не прозвенел колокол, освобождающий нас от мучений.

— Пока вы не ушли, напоминаю, что в понедельник жду от вас ответы к задачам, — сказал Муто, не отрываясь от своего журнала.

Все как один вздохнули, тут же жалея о потерянном зря времени на уроке, но всё ещё остро ощущая давление более насущных задач.

Кабинет в мгновение ока опустел, поскольку все поспешили приступить к окончанию приготовлений перед праздником. Я остался и попытался быстро дорешать задачи, чтобы не беспокоиться о них остаток выходных, потому что завтра фестиваль и всё такое.

Кроме меня в классе задержалась только Ханако, вероятно, ожидавшая Лилли.

Странно, что Лилли шла аж до нашего класса чтобы забрать Ханако. Мне казалось, что передвигаться по школе для неё было всё же несколько труднее, чем для Ханако. Но это не моё дело, поэтому я, естественно, не спрашивал Ханако об этом. Несмотря на относительную близость наших мест, никто из нас не попытался завязать беседу на какую-нибудь тему, и в классе наступила гнетущая тишина.

Время проходило в молчании. Те пятнадцать минут, что мы сидели вот так, по ощущениям тянулись гораздо дольше. Я листал свою тетрадь, а Ханако — свою книгу. Грифель моего механического карандаша рассыпался по бумаге, как раз тогда, когда я собирался дописать абзац. Звук моего раздражённого вздоха и следующая за ним возня, кажется, разрушили атмосферу.

Ханако решительно избегала смотреть в мою сторону.

Вскоре в дверях появилась высокая фигура Лилли.

— Ханако? — негромко произнесла она. На этот раз я решил в их разговор не встревать.

Ханако оказалось достаточно того, что её позвали по имени, чтобы вскочить и подбежать к Лилли. Они недолго спокойно разговаривали, затем Лилли ушла, а Ханако вернулась в класс, и снова села за парту.

Я краем глаза следил за Ханако из чистого любопытства, почему же они разделились. Пару минут она просто сидела, подперев рукой подбородок и уныло уставившись в парту. Однако скука её одолела, и она вынула из сумки тонкую книжку. Кстати, это была не та, которую, как я видел, она читала в библиотеке. Должно быть, она быстро читала, раз меняла их так часто. Минут через десять постоянного ёрзанья за партой и попыток начать читать, Ханако закрыла книгу и тоже ушла. Нервничала она в моём присутствии, да. Но, кажется, уже немножко поменьше.

Пора было уходить и мне, поскольку задание я почти закончил, а больше в классе делать было нечего. Однако каких-либо дел в других местах у меня тоже не имелось. Как-то это потихоньку начинает меня напрягать.

Школа напоминала пчелиный улей, но никто не обращал на меня внимания. Я прогуливался мимо кабинетов, наполненных учениками, яростно вовлечёнными в какие-либо дела, суетящихся, словно работающие пчёлы. И ведь не скажешь, что учебный день уже закончился.

Снаружи вроде, было немного тише, но только самую малость. Народ вокруг суетится изо всех сил, стараясь успеть к сроку. Все казались занятыми и полными энергии. Я же испытывал противоположные чувства. Полуденное солнце словно бы вытягивало из меня весь дух, заставляя еле волочить ноги. Тёплый мягкий воздух задувал под рубашку.

Лениво зевая, я раздумывал о том, чем бы заняться. Сначала скину книжку в общежитии, а потом… я ещё не решил. Может быть, Кэндзи у себя.