Джо никогда не видел, чтобы Паула была такой агрессивно активной на теннисном корте. Он попытался отбить подачу, но упустил мяч и чуть не упал.

Похоже, Паула выходит из состояния траура, подумал он, бросая ей мяч через сетку.

Шесть недель назад он сопровождал ее в поездке во Флориду на похороны ее матери. Он жил с ней в доме ее детства, пытаясь утешить ее, хотя временами казалось, что это невозможно. Мама была ее последним родственником, и боль, причиненная ее смертью, была неистовой и только сейчас начала проходить. Это была особенная боль, слишком хорошо знакомая Джо.

Но сегодня его сердце было далеко от этого теннисного корта в Рестоне, оно было в Эйр-Крик. Там, где Софи, должно быть, возбужденно рассказывает Жаннин о своих выходных в лагере. Он хотел знать все об этих выходных. Даже несмотря на то, что он был крайне против ее поездки, он надеялся, что она хорошо и даже здорово провела время. Он очень надеялся, что его опасения относительно поездки окажутся безосновательными.

Паула вскрикнула, отправляя последний мяч через сетку явно вне зоны его достижения. Джо даже не попытался его отбить. Вместо этого он наклонился, положив руки на колени, и решил отдышаться после бешеной гонки, которую она ему устроила.

— Поздравляю! — прокричал он через сетку.

Впервые она так убедительно победила. Он выпрямился, подошел к сетке и пожал ей руку.

— Ложная победа, — сказала Паула, вытаскивая заколку из своих темных волос и позволяя им упасть на плечи. Она откинула их с лица движением головы.

— Почему ты так говоришь? — спросил он, пока они шли по разные стороны сетки к скамейкам.

— Потому что ты ни малейшего внимания не уделил игре.

— Ну да, может, я и был недостаточно сосредоточен, но ты честно выиграла.

Паула села на скамейку и вытерла лицо полотенцем.

— Ты все еще волнуешься о Софи, да?

— Не то чтобы волнуюсь, — ответил он, укладывая ракетку в чехол. — Если бы в лагере что-нибудь случилось, нас бы известили. Просто мне любопытно, как все прошло. Это ее первый подобный опыт.

— Первый возможный опыт, — напомнила ему Паула, и он знал, на что она сейчас намекала.

— Правильно, — сказал он.

Он сел и сделал большой глоток из бутылки с водой.

— Но ты все еще не можешь признать, что именно такое лечение привело к улучшению ее состояния, не так ли?

— О, я хотел бы поверить в это, — сказал он. — Но все говорят — все, кроме врача, который проводит этот курс терапии…

— Шеффер, — подсказала она. — И я знаю, что ты сейчас скажешь. Что улучшение ее состояния — это лишь временное действие трав.

Он понял, что начинает звучать как испорченная пластинка.

— Правильно. Так кому бы ты поверила? — спросил он. — Такая болезнь почек, как у Софи, известна уже давно, исследователи тщательно изучают ее со всех сторон. Мне верить им или какому-то врачу альтернативной медицины, который появился из ниоткуда со своим мешком сорной травы?

— Но ее состояние значительно улучшилось! — горячилась Паула.

— Я признаю, благодаря инъекциям, которые ей делают, она чувствует себя лучше, но это не значит, что ей действительно лучше.

— Ты собираешься в Эйр-Крик, чтобы повидаться с ней сегодня?

— Ага. Хочешь поехать со мной?

Паула кивнула.

— Если ты не против, — сказала она. — Но если ты хочешь провести время наедине с ней и Жаннин…

Он был благодарен ей, что она подумала об этом, но он также знал, как Паула любила Софи.

— Нет, я хочу, чтобы ты…

При звуке захлопывающейся двери машины они оба повернулись в сторону маленькой стоянки. Теннисный корт был окружен деревьями, и Джо встал, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь ветки. К теннисному корту со стороны стоянки бежала женщина.

Он нахмурился:

— Похоже, это Жаннин.

— Джо! — закричала женщина, снимая цепочку с замка двери, которая вела на корт, и в этот момент он отчетливо увидел ее — достаточно отчетливо, чтобы разглядеть страх на ее лице.

Он замер на месте. Софи. Что-то было не так. Паула стояла рядом с Джо, сжимая его руку, в то время как Жаннин бежала к ним.

— Что случилось? — спросил он, вновь обретя голос и сделав шаг вперед. — С Софи все в порядке?

Жаннин взглянула на Паулу, а затем опять на Джо.

— Она до сих пор не вернулась из лагеря, — проговорила Жаннин, тяжело дыша от бега. — Она едет с еще одной девочкой и одним из лидеров отряда. Я ждала ее в Мидоуларк Гарденс, но они пока не появились.

— В котором часу она должна была приехать? — спросил он.

— В три.

Джо посмотрел на часы. Было шесть тридцать.

— Она опаздывает на три с половиной часа?

— Да.

— Нам нужно позвонить в полицию и…

— Полиция уже знает, — сказала Жаннин. Завитки ее рыжевато-русых волос сбились на влажном лбу. — Они хотят, чтобы все приехали в Мидоуларк Гарденс, чтобы попытаться понять, что могло случиться.

— Проклятье! — Джо ударил кулаком по забору и увидел, как вздрогнула Жаннин. — Я знал, что ей не следовало отправляться в эту поездку!

Паула положила руку ему на плечо.

— Не сейчас, Джо, — мягко сказала она. — Мы поедем за тобой, — обратилась она к Жаннин. — Где именно на стоянке мы должны встретиться?

— В передней ее части, возле Бьюлах-роуд, — ответила Жаннин и, повернувшись, побежала к калитке. — Вы увидите белый фургон лидера отряда.

Схватив свои вещи, Джо и Паула бросились за ней через корт.

— Может, к тому времени, когда мы доберемся туда, они уже приедут, — предположила Паула, когда они сели в машину Джо. Паула всегда была такой — рациональной и полной оптимизма. Последние четыре года она работала вместе с Джо в аудиторской фирме. Коллега по работе и самый близкий друг. Порой он не знал, что бы он делал без нее, чтобы не сойти с ума. Хотя в данный момент даже Пауле не удавалось смирить его гнев.

Он ударил обеими руками по рулю.

— Мне нужно было подать на Жаннин в суд за этот идиотский курс лечения, — пробормотал он. — Я не должен был позволять моей дочери становиться подопытным кроликом.

— Этот курс лечения на самом деле никак не связан с тем, что Софи до сих пор не приехала из…

— Очень даже связан, — резко оборвал он Паулу. — Если бы она не чувствовала себя лучше, она никогда не поехала бы туда.

— Ты не прав, Джо, — голос Паулы был спокойным. — Разве ты не понимаешь, насколько это замечательно, что она чувствует себя гораздо лучше?

— Болезнь по-прежнему там, Паула, — сказал он. — Она все еще свирепствует. Все еще убивает ее.

Эти слова заставили ее замолчать, она больше не промолвила ни слова, сидя рядом с ним. Последние недели это было основной темой их раздора, и он знал, что она уже устала от этого спора.

Три года Софи лечили самые прославленные врачи в стране в полном составе. Когда Жаннин сказала, что планирует использовать нетрадиционные методы лечения Софи, Джо попросил специалистов отговорить ее. Один из них сказал Джо, слишком резко сказал, что Софи умрет в любом случае, так что практически не важно, какое лечение она проходит сейчас. Однако другой врач часами разговаривал с Жаннин по телефону и лично встречался, но она не отступила от своего решения подвергнуть Софи лечению «змеиным маслом» этого Шеффера.

Джо лично ходил к Шефферу, решительно настроенный попытаться понять, каким образом Гербалина может помочь. Шеффер был плохим собеседником, и встреча с ним нисколько не уменьшила беспокойства Джо по поводу этого курса терапии. Даже голос Шеффера был слабым и нерешительным. Но он сказал Джо, что «практически уверен», что нашел нечто такое, что поможет детям с болезнью Софи. Это и был его ответ на все вопросы Джо.

В начале апреля главный нефролог Софи связался с Жаннин, чтобы рассказать ей о новом исследовании Джона Хопкинса с использованием более традиционного подхода к лечению болезни Софи. Джо умолял Жаннин дать Софи этот шанс, но Жаннин оказалась непоколебимой. Она не хотела больше подвергать Софи страданиям и нашла поддержку у сомнительного источника.

— Это садовник во всем виноват, — пробормотал он, когда поворачивал на Рут, 7.

— Что? — переспросила Паула.

— Садовник в Эйр-Крик. Ну, ты знаешь, Лукас Трауэлл. Парень, о котором родители Жаннин думают, что он педофил.

Он представил, как худой садовник в очках подрезает азалии или мульчирует почву под деревьями в Эйр-Крик. Те несколько раз, когда Джо видел его в саду, Лукас отрывался от своего занятия и пристально смотрел на него. Не просто взглянул на него, а буквально таращился, как будто Джо был представителем какого-то вида растений, которого садовник никогда раньше не видел. Определенно в этом человеке было что-то странное.

— Каким образом он может быть в этом виноват? — удивилась Паула.

— Он сказал ей, что этот курс лечения — замечательная идея и что, по его мнению, это имеет смысл. Ради всего святого, он ведь садовник. И возможно, сумасшедший. Он живет в чертовом домике на дереве. Я поверить не могу, что она прислушалась к нему, а не к врачам Софи.

Родители Жаннин и он объединили свои усилия, чтобы отговорить Жаннин от этого лечения, а также от того, чтобы она отправляла Софи на эти выходные, но у них ничего не получилось. Жаннин, казалось, была околдована этим ненормальным врачом и чудаковатым садовником.

— Представляю, что чувствует Жаннин, — участливо сказала Паула, не желая его расстроить. — Она беспокоится о качестве жизни Софи. Так, как я о своей маме до того, как она умерла.

— Ну, я лично думаю, Жаннин сошла с ума. — Он посигналил водителю, который влез впереди него, отрезав его от Жаннин. — Начнем с того, что она никогда не отличалась особой рассудительностью.

— Послушай, Джо, — сказала Паула, поправляя ремень безопасности так, чтобы иметь возможность повернуться к нему лицом. — Ты зол и расстроен, неудивительно, что ты пытаешься найти виноватого, но правда в том, что даже если Софи до сих пор не приехала из лагеря, в этом не виноват ни Шеффер, ни его курс лечения, ни садовник-педофил, ни Жаннин, ни…

— Жаннин виновата, — прервал ее Джо, обгоняя впереди идущую машину и пристраиваясь опять за машиной Жаннин. — Софи не следовало отправляться в эту поездку. Она никогда не бывала вдали от нас. Даже в те дни, которые она проводила в больнице, рядом с ней всегда был кто-нибудь из нас. Жаннин просто проигнорировала мое мнение. Я этого тоже понять не могу. На протяжении последних нескольких лет мы с ней соглашались во всем, что касалось Софи. А теперь…

— Ты хочешь сказать, что она всегда шла у тебя на поводу?

Он взглянул на Паулу.

— О чем ты? — спросил он.

— Я говорю о том, что Жаннин ни на секунду не подумала о себе, с того момента как Софи заболела, а ты и ее родители свалили всю вину на нее.

— Я никогда открыто не винил ее, — сказал он, однако понимал, что аргумент слабоват и Паула видела его насквозь. — Хотя я все-таки считаю — вероятность того, что проблема Софи возникла из-за работы Жаннин «солдатом Джейн», слишком велика.

— О, Джо, но ведь нет данных о том, что кто-то еще из солдат, участвовавших в операции «Буря в пустыне», родил ребенка с болезнью почек. Просто из-за того, что Жаннин…

— Не будем говорить об этом, ладно?

— Ты всегда говоришь так, когда вот-вот проиграешь спор!

Он едва слушал ее. Они стояли у светофора на Рут, 7, зеленый свет очень долго не загорался. Он видел затылок Жаннин в впереди стоящей машине. Она смахнула волосы с лица… или, может быть, смахнула слезы с глаз, и он смягчился. Если бы он сейчас был в ее машине, он бы прикоснулся к ней. Взял ее руку, наверно. У них уже очень давно не было физического контакта. Но это не означало, что ему этого не хотелось.

— Как я могу так злиться на нее и в то же время так хотеть сжать ее в своих объятьях? — с болью в голосе проговорил Джо.

Паула какое-то время молчала, а потом тихо произнесла:

— Ты все еще любишь ее.

Он все время смотрел на дорогу. Откуда Паула могла это знать? Он никогда об этом не говорил. За исключением последнего замечания, которое, он знал, было неуместным и по времени и по содержанию. Он месяцами не говорил ничего хорошего о Жаннин. Откуда женщины всегда знают, о чем ты думаешь?

— Почему ты так говоришь?

Он свернул с Рут, 7 на Бьюлах-роуд, следуя вплотную за машиной Жаннин.

— Желание сжать ее в объятьях — это просто мужской способ выражения любви.

— Я не могу любить ее. Я слишком зол на нее.

— Любовь и злость могут спокойно существовать в одно и то же время, — сказала Паула. — Уж я-то знаю.

Уже пять лет Паула была в разводе с человеком, который разорил ее в пух и прах. Но только недавно она перестала говорить о нем с каким-то страстным желанием.

— Я даже не знаю, что чувствую к ней, — сказал Джо. — Просто я думаю… мы когда-то были командой. Мы думали одинаково — по крайней мере, о том, что касалось Софи.

Он знал, что брак распался по его вине. Он был тогда глуп и зол, и, если бы он мог помириться с Жаннин, он бы это сделал. Он хотел, чтобы она вернулась. Они были созданы, чтобы быть семьей.

— Джо, послушай, — прервала его раздумья Паула. — Сейчас Жаннин нужна поддержка. Вы, ребята, нужны друг другу. Так что забудь о своем гневе и будь пока просто папой. Ладно?

Она была права. Он кивнул:

— Я попробую.

Стоянка у Мидоуларк Гарденс была почти пуста, за исключением какой-то суеты в углу, который был ближе всего к дороге. Джо проследовал за машиной Жаннин через стоянку и припарковался между белым фургоном и полицейской машиной. Быстро осмотрев небольшую группу людей, он попытался найти среди них чрезвычайно худенькую, маленькую рыжеволосую девочку, надеясь, что, пока Жаннин ездила в Рестон, Софи приехала в целости и сохранности.

Но Софи там не было. Джо и Паула вышли из машины и проследовали за Жаннин.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила Жаннин высокую женщину, которая покачала головой и взглянула на Джо.

— Вы папа Софи? — протянула ему руку женщина, и он пожал ее слегка, прикоснувшись лишь на мгновение.

Он злился и на нее тоже. Злился на всех, кто хотя бы косвенно подверг Софи опасности.

— Да, — сказал он.

— Я Глория Мосс, лидер отряда Софи.

— Что происходит?

Он услышал нетерпеливую, офицерскую тональность в своем голосе и ощутил успокаивающее прикосновение руки Паулы.

— Сержант Лумис только что приехал, — сказала Глория, указывая на большого черного мужчину в униформе.

Он разговаривал с молодым офицером, который активно жестикулировал во время разговора, рассекая руками воздух. Глория представила Джо, Паулу и Жаннин родителям Холли, Ребекке и Стиву Крафт, которые, по-видимому, приехали несколькими минутами раньше в большом «Сабербане» темно-синего цвета. У всех была масса вопросов, они могли задать их друг другу, но ни у кого не было ответов. И в этой неизвестности они ждали, пока сержант говорил с кем-то по телефону. Джо хотелось подойти и поторопить его, заставить его сделать что-нибудь, но он знал, что это не поможет.

На стоянку быстро въехала «Хонда», заставив всех замереть на секунду в надежде, но потом они поняли, что машина была серебристого цвета. Она остановилась у забора, и из нее выскочила какая-то девушка.

— Я Шарлотта, — прокричала она, подбегая к ним. — Соседка Элисон. Есть какие-нибудь новости?

— Нет, — ответила Жаннин. — Она с вами тоже не связалась?

Шарлотта покачала головой. Она выглядела лет на двадцать. У нее были светлые волосы длиной до плеч и крошечные очки на носу. Буквально через несколько секунд Джо уже знал, что она принадлежит к тому типу девушек, которые любое событие могут превратить в катастрофу.

— Это ужасно, — повторила она несколько раз. — Элисон никогда не задержалась бы так долго без уважительной причины. Мы должны были сегодня выйти в свет.

— Ну, над этим уже работает полиция, — сказала Глория, хотя вид у нее был неубедительный, когда она глянула мельком на сержанта и молодого офицера. На лице Глории застыли напряжение и беспокойство. Ей примерно 35 лет, как ему и Жаннин, подумал Джо, а лоб уже испещрен глубокими горизонтальными линиями и тонкие губы плотно сжаты.

Жаннин же переносила волнение, как всегда, со спокойной решительностью, которая делала ее лицо безмятежным, по нему трудно было что-либо понять. Как часто он видел это лицо, склонившееся над кроватью Софи в больнице или в ожидании новостей от того или иного доктора. Он знал, что она даст волю эмоциям позже, когда будет одна. Но пока внешних признаков страданий, которые, он был уверен, она сейчас испытывает, практически не было.

Родители Холли вели себя совершенно иначе. Стив и Ребекка Крафт широко и оптимистически улыбались, как будто они постоянно сталкивались с такими проблемами и просто не позволяли им расстраивать себя. Они были парой постарше, примерно по 45 лет, предположил Джо, и были похожи на постаревших хиппи. Седые волосы Стива были собраны в хвостик, а седовато-каштановые волосы Ребекки ниспадали на плечи. Двое из их семерых детей были с ними — маленький мальчик, который только начал ходить, И шестилетний мальчик угрюмого вида по имени Трэт.

— Все будет хорошо, — сказала Ребекка, укачивая малыша на руках. — Так всегда бывает. Мы так часто через это проходили, что уже привыкли.

Их оптимизм был заразительным. Ну, по крайней мере Джо пытался заразиться им, слушая, как они рассказывают о злоключениях своих старших детей. Слушая успокаивающие голоса Стива и Ребекки, он почувствовал себя молодым, неопытным папашей.

Сержант Лумис наконец подошел к ним, жестом пригласив всех собраться вместе. Джо стоял между Жаннин и Паулой, лицом к белому фургону, и слушал низкий голос Лумиса.

— Полицейские участки между этим местом и скаутским лагерем приведены в полную готовность, им приказано уведомлять нас обо всех несчастных случаях и происшествиях по всему маршруту, — сказал он. — Пока не было никаких сообщений об авариях, в которых могла пострадать машина мисс Данн. Вполне возможно, что они просто заблудились.

— Она отлично ориентируется на дорогах, — выступила вперед Шарлотта. — Когда мы оказываемся в Джорджтауне или в округе Колумбия, именно она находит дорогу, в то время как остальные теряются. Правда, ей также нравится сокращать путь, и иногда этот путь оказывается на самом деле еще длиннее.

— Они опаздывают на четыре часа, — слова Джо придали реальности обстоятельствам, и он облизнул свои пересохшие губы. — Уж если они заблудились, то, должно быть, за тридевять земель.

— Кроме того, возможно, они просто остановились передохнуть или поесть где-нибудь, — предположил сержант Лумис. — Не исключено, что какое-то событие или достопримечательность заставили их свернуть с дороги и они просто не подумали, что все будут обеспокоены их опозданием.

— Если бы Элисон опаздывала, она позвонила бы мне, — сказала Шарлотта. — Чувствую, случилось что-то очень плохое.

Она буквально выкручивала себе руки, и Джо не мог отвести взгляд от того, как суставы ее пальцев белели, а потом опять розовели каждый раз, когда она сжимала одну руку другой.

— Я думаю, что здесь имеет место один из этих двух вариантов, — сержант Лумис, казалось, не слышал замечаний Шарлотты. — Но мы должны рассмотреть и другие варианты.

— А какие-нибудь путешественники в этом районе, случайно, не были убиты недавно? — спросила Шарлотта, и все повернулись к ней в ужасающей тишине.

— Давайте не будем думать о худшем, ладно? — решительно сказал Лумис с мягкой интонацией.

— Тем не менее ответьте: кого-нибудь убили недалеко от лагеря недавно? — упорствовала Глория.

— Не недавно, и не совсем возле лагеря, — сказал Лумис. — Это произошло прошлой осенью на Аппелачейской тропе. Нашли двух женщин. Но не стоит об этом думать.

По крайней мере, сейчас. Джо услышал непрозвучавшие слова в конце фразы, сказанной сержантом.

— Есть какая-то вероятность того, что Элисон Данн похитила девочек? — Лумис посмотрел сначала на Глорию, потом на Шарлотту и опять на Глорию. — Я не говорю, что именно так и произошло, но мы должны рассмотреть все варианты.

— Это безумие, — нервно рассмеялась Шарлотта. — Зачем ей это? Элисон никогда бы не сделала ничего подобного.

— Она вела себя как-то необычно, когда собиралась отвезти девочек домой? — спросил Лумис Глорию.

Глория покачала головой:

— Нет, ваши предположения нелепы, сержант. Элисон очень ответственный человек. Я знаю, у нее репутация немного легкомысленной девушки… но это из-за ее любви к развлечениям. Она никогда не сделала бы того, что вы предполагаете.

Джо слышал рядом с собой дыхание Жаннин. Глубокое неровное дыхание, и каждые несколько секунд ее взгляд покидал сержанта и устремлялся ко въезду на стоянку. Он не винил ее. Он тоже ждал, что Элисон и его дочь приедут с минуты на минуту. День клонился к закату. Скоро станет темно.

— Вы знаете, — медленно произнесла Ребекка, и Джо впервые заметил, что она говорила, растягивая слова. Она облокотилась на фургон, держа на руках малыша, а на ее лице было выражение беспечности. — Эта Элисон довольно оригинальная девушка, — сказала она. — Я считаю, что она способна была посчитать, что Холли и Софи недостаточно развлеклись в лагере, и отвезла их в какой-нибудь парк развлечений или что-нибудь подобное. Какие парки развлечений находятся между этим местом и лагерем? — Она вопросительно посмотрела на своего мужа. — Где находится Водный Мир?

— Она бы не сделала этого, даже если бы ей захотелось, — настойчиво сказала Глория, прежде чем Стив смог ответить.

— Правильно, — подтвердила Шарлотта. — Я знаю, Элисон иногда совершает безрассудства и все такое, но она знала, что мы собирались сегодня погулять, и она поехала бы прямо домой. Кроме того, совершенно непонятно, почему мы не можем до нее дозвониться. Вот это действительно меня озадачило. Где бы она ни была, телефон всегда при ней и включен.

— Ну, батарейки садятся, а телефоны ломаются, — спокойно сказал сержант Лумис.

Шарлотта раздражала его, подумал Джо, но, нужно отдать ему должное, он старался изо всех сил не показать этого.

— Их могли похитить? — громко и отчетливо спросила Жаннин, и только теперь Джо осознал, насколько она была молчалива во время всего этого обсуждения. — Я имею в виду, кого-то кроме Элисон.

— Если они не вернутся через несколько часов и если не будет никаких сообщений о несчастных случаях, нам придется заняться рассмотрением и этого варианта, — сказал Лумис. — То ли это дело рук Элисон Данн, то ли чьих-то еще.

— Рассмотрите его сейчас, пожалуйста, — произнесла Жаннин с дрожью в голосе. — На случай, если именно это и произошло. Мы не должны терять ни минуты.

— Прямо сейчас, — сказал сержант, — я хочу поговорить с каждым из вас. — Он указал на Жаннин. — Вы первая, миссис Донохью.

— Мы под подозрением? — спросил Стив, и только тогда эта мысль пришла и Джо. Когда пропадал ребенок, первыми попадали под подозрение родители. И очень часто они оказывались виноваты. Он вдруг по-новому взглянул на Стива и Ребекку Крафт. Слишком уж несерьезно они относились ко всему происходящему. Слишком непринужденно вели себя.

— Я просто хочу проверить, какой информацией владеет каждый из вас, — пояснил Лумис. — По отдельности вы, может быть, вспомните что-нибудь… сможете подумать о чем-то, что до сих пор упускали из виду. И мне потребуется от вас более подробная информация о пропавших девочках.

Жаннин выглядела взволнованной.

— Вы можете начать с кого-нибудь другого? — спросила она. — Мне нужно сначала позвонить родителям. Я говорила с ними раньше. Они к этому времени, должно быть, уже очень волнуются.

Джо прикоснулся к ее руке.

— Я позвоню им, — сказал он.

Ей тяжело будет говорить с Донной и Фрэнком по этому поводу, и он понимал ее.

— Спасибо, — кивнула Жаннин и отвернулась от него.

Сегодня ей трудно встречаться с ним взглядом, подумал он. Она знала, что он винит в случившемся ее, хотя сейчас он относился к ней более чем нежно.

Он посмотрел, как она и сержант Лумис пошли к полицейской машине, и повернулся к Пауле.

— Сейчас вернусь, — сказал он.

Сев в машину, он набрал номер телефона особняка Эйр-Крик на своем мобильном телефоне, надеясь, что трубку возьмет Фрэнк. Никто из родителей Жаннин не перенесет эту новость спокойно, но из них двоих Фрэнк более хладнокровный.

— Алло? — Джо услышал в трубке голос Донны.

— Это Джо, мам, — сказал он.

Он видел, как Жаннин сидит в полицейской машине, приоткрыв немного дверцу, чтобы поймать легкий ветерок.

— Джо! Я как раз пыталась тебе дозвониться, — сказала Донна. — Ты знаешь, где Софи и Жаннин? Жаннин звонила несколько часов назад, чтобы проверить, не привезли ли Софи сюда, но ее не привезли, а потом я подумала, может, они у тебя дома. Хотя мне казалось, что ты приедешь…

— Подожди, мам, — прервал он ее, затем заколебался, не зная точно, как сказать ей. — Я с Жаннин на стоянке, куда должны были приехать Софи и отряд Брауни. Некоторые девочки вернулись, но машины, в которой ехала Софи, до сих пор нет.

Донна какое-то время молчала.

— Я думала, что они должны были приехать в три. Так сказала Жаннин.

— Так и есть.

— И они до сих пор еще не приехали? Уже почти половина восьмого!

— Я знаю, мам.

Он никогда не переставал называть Донну «мамой». Когда они с Жаннин расстались, он попытался опять называть родителей своей бывшей жены Донной и Фрэнком, но они упросили его продолжать называть их мамой и папой. И он успокоился. Они были единственными его родителями.

— Мы связались с полицией, — сообщил он ей. — Они ищут машину. Они предполагают, что она могла сломаться или что-то вроде этого.

Это было ложью, но что еще он мог сказать?

— Я же просила Жаннин не отправлять ее туда.

Донна начала всхлипывать, и Джо услышал низкий голос Фрэнка где-то вдалеке. Фрэнк спрашивал, что случилось.

— Софи никогда никуда не уезжала даже на полдня, не говоря уже о лагере на расстоянии в тысячу миль от нас.

— Он находится не так далеко, — сказал Джо, хотя он, конечно, разделял ее беспокойство. — Я слышу там Фрэнка. Можешь позвать его?

Послышалось какое-то шуршание, а потом голос Фрэнка зазвучал в трубке.

— Что происходит? — спросил он, и Джо повторил то, что сказал Донне.

— Жаннин последнее время что-то плохо соображает, — проворчал Фрэнк. — Она вдруг опять стала той сумасбродной девчонкой, которой была. Когда все закончится, я хочу, чтобы ты пошел в суд и высказал свое мнение по поводу всего, что происходит с Софи, ладно? Тебе давно уже следовало оформить опекунство над ней.

Джо тоже думал о том, чтобы сделать такой шаг.

— Ну, в данный момент нам просто нужно разобраться в сложившейся ситуации, — сказал он.

— Ты не думаешь, что это как-то связано с садовником? — спросила Донна по смежному телефону.

Джо смутился, но только на мгновение.

— Лукасом Трауэллом? — уточнил он. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, может, он знал, когда должна была вернуться Софи, и похитил ее и вторую девочку или…

— Нет, мам, я не думаю, что он пошел бы на это.

— Ты ведь на самом деле плохо его знаешь, — настойчиво продолжала Донна. — Ты не видишь, как он всегда смотрит на домик для гостей, ожидая, когда выйдет Софи. Он практически не работает, просто командует подчиненными. Он пытается сблизиться с Жаннин, чтобы заставить доверять ему, и…

— Я знаю, что он тебе не нравится, мам, но давай не будем сейчас об этом, хорошо?.

Джо Лукас тоже не нравился, но его связь с исчезновением Софи казалась маловероятной.

— Я всегда боюсь, что однажды Жаннин отвернется, — продолжала Донна, — хотя бы на секунду, а Лукас Трауэдл удерет с Софи. То и дело о таком слышишь. И всегда это бывает или садовник, или какой-нибудь мастер-ремонтник, или кто-нибудь, работающий неподалеку.

Это казалось нереальным, но, может, Донна права.

— Я попрошу одного из копов заехать к Лукасу, просто чтобы убедиться, что он там и что не происходит ничего подозрительного, ладно? — предложил Джо.

Он увидел, как Жаннин выходит из полицейской машины. Несмотря на то что еще не стемнело, на стоянке зажглись фонари, и Жаннин какое-то мгновение стояла нерешительно в свете одного из них, а затем направилась к белому фургону. Была в ней какая-то хрупкость, которую он до сих пор не замечал. Даже в течение всех тех дней и ночей в больнице, когда она стояла у кровати Софи в неведении, выживет она или умрет. Вскоре сержант Лумис тоже вышел из машины и махнул Джо рукой.

— Мне пора идти, — сказал он Донне.

— Нам приехать туда? — спросила она.

— Нет, вы оставайтесь на месте. Как только что-то прояснится, мы вам позвоним.

Направляясь к полицейской машине, он прошел мимо Жаннин.

— Ты в порядке? — спросил он ее.

Она кивнула, и он понял, что все что угодно, но только не в порядке.

— Там внутри слишком жарко, — сказал Лумис, когда Джо подошел к машине. Он вытер влажный лоб платком. — Давайте постоим тут и поговорим.

Джо стоял, облокотившись о закрытую дверь машины, пока Лумис задавал ему стандартные вопросы. Где был Джо в этот день? Какие у него были отношения с Софи? С Жаннин?

— Ваша бывшая жена говорит, что вы категорически не одобряете курс лечения, который проходит ваша дочь.

— Да, не одобряю, — сказал Джо. — Но я не похищал ее и не отвозил в клинику Мэйо, если это то, к чему вы ведете.

— Вы также не хотели, чтобы она ехала в этот лагерь, — продолжал Лумис. — Как сильно вы хотите доказать своей бывшей жене, что ее решение отправить туда вашу дочь было ошибочным?

Джо начинал терять самообладание, ему казались глупыми подозрения Лумиса.

— Я никогда бы не использовал для этого свою дочь, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Лумис задал ему еще несколько вопросов: о том, где он работал, о его отношениях с Паулой. Наконец он вздохнул и посмотрел на группку людей приблизительно в десяти ярдах от них.

— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, что случилось? — спросил он, как только у него, казалось, закончились вопросы. — Какое-нибудь предчувствие?

Джо на секунду задумался.

— Ну, — сказал он, — я только что говорил с родителями моей бывшей жены, дедушкой и бабушкой Софи. У них есть какие-то сомнения по поводу их садовника. Софи и Жаннин живут в их имении, так что садовник знает их. Родители жены считают, что он слишком уж интересуется Софи, и предполагают, что он может быть как-то связан со всем этим. Я сказал им, что передам эту информацию вам, на случай, если вы захотите заехать к нему и убедиться, что он там… а Софи нет.

— А вы что думаете по этому поводу?

— Я думаю, что, возможно, этот парень интересуется маленькими девочками немного больше, чем следует, но я, честно говоря, сомневаюсь, что он имеет к этому какое-то отношение.

— Вы знаете его адрес?

— Он живет в Кантер Трэил, недалеко от Вулф Трэп. Хотя я не знаю номера. Это дом типа маленького ранчо. Обвитый зеленью. Кирпичный. Но самом деле он живет на заросшем участке за домом, в домике на дереве, и…

— Вы говорите о том парне Трауэлле? — Лумис казался заинтересованным.

— Вы знаете его? — Джо вздрогнул от страха.

Откуда полиции знать Лукаса? Неужели опасения Донны и Фрэнка подтвердились и он действительно педофил?

— Нет, лично не знаю, — сказал Лумис. — Я просто знаю, что он там живет. Все знают о парне в домике на дереве.

— Вы можете проверить, был ли он замешан в каких-то преступлениях или правонарушениях? — спросил Джо. — Его имя Лукас.

— Мы проверим. Я попрошу кого-нибудь заехать к нему.

— Спасибо.

К тому времени, когда сержант Лумис закончил опрашивать всех людей в группе, было уже темно. Он стоял под одним из фонарей на стоянке и опять собрал всех движением руки.

— Хорошо, — сказал он. — На сегодня хватит. Вы…

— И это все? — удивился Джо. — Что вы собираетесь делать? Кто их сейчас ищет?

— Послушайте, мистер Донохью, — сказал Лумис. — Мы не волшебники. На данный момент мы имеем путешественников, которые не добрались до своего места назначения. Они проехали около ста миль через несколько штатов в синей «Хонде-Аккорд», не самая, кстати, редкая машина на наших дорогах, и у нас нет ни единой зацепки. То ли они вообще поехали в другом направлении, то ли остановились где-нибудь, чтобы вздремнуть и перекусить, то ли их кто-то похитил, то ли бог его знает что еще? Так что нам пока особо не с чем продолжать работать. Мы сделаем все, что сможем. Патрульные машины ищут их по всему маршруту. Больше мы сегодня ничего сделать уже не сможем.

— А как насчет того, чтобы поговорить с людьми в магазинах и ресторанах вдоль дороги? — спросила Паула.

— Большинству участков не хватает личного состава для подобной работы, мадам. По крайней мере на данной стадии расследования. Так что пока всем вам лучше поехать домой.

Поехать домой? Джо не мог себе представить, как он поедет домой. Он посмотрел на Жаннин и понял, что она думала точно так же.

Он подошел к ней.

— Давай съездим в лагерь, — сказал он. — Проедем по тому маршруту, по которому они могли ехать.

— Мы уже позаботились об этом, — сообщил Лумис, услышав его слова. — Нет необходимости в том, чтобы вы…

— Я так хочу, — настойчиво заявила Жаннин.

— А мы останемся здесь, — сказала Ребекка. — На случай, если они просто задержались и сейчас на пути сюда.

Полицейский вздохнул.

— У большинства из вас есть мобильные телефоны. У меня записаны все ваши номера. Давайте убедимся, что у всех вас есть телефоны друг друга.

У родителей Холли не было мобильного, но Паула сказала, что останется с ними, чтобы они смогли воспользоваться ее телефоном. Джо был благодарен Пауле за то, что она не захотела ехать с ним и Жаннин. Она понимала, что на этот раз ему захочется побыть наедине с женой.

Обменявшись номерами телефонов со всеми, Джо с Жаннин сели в машину. Как только они выехали на дорогу, Жаннин расплакалась. Она плакала тихо, отвернувшись к окну. Он остановил машину у обочины Бьюлах-роуд и заглушил мотор.

— Все будет хорошо, — сказал он, положив ей руку на плечо.

Она повернулась к нему. Свет от уличного фонаря осветил ее светло-карие глаза и упал на слезинку, бежавшую по щеке.

— Мне жаль, Джо, — прошептала она. — Мне так жаль, что я отправила ее туда.

Он прикусил язык, дабы не ответить слишком резко.

— Ты не могла знать, что это произойдет, — попытался он ее успокоить.

Он обнял ее и почувствовал, как она растаяла от его нежного прикосновения. Теперь он окончательно понял, что хочет, чтобы она опять была его женой.