Сто с лишним километров в час. Иден неотрывно смотрела на спидометр, пока Лу жала на газ своей единственной ногой… которой, в случае чего, ей пришлось бы жать и на тормоз. И, хотя машин на шоссе почти не было, Иден сидела, судорожно вцепившись в подлокотник.

Направлялись они в Винчестер, на прием к доктору. Когда Лу попросила Иден составить ей компанию, та охотно согласилась, поскольку решила, что Лу может потребоваться ее помощь. Она предложила сесть за руль, но Лу лишь рассмеялась. «Требуется некоторый навык, чтобы управлять вот этим», – кивнула она на внедорожник. С помощью подъемника она без труда поместила свое кресло за руль. И вот теперь, понаблюдав за тем, как она с лихостью мчит по шоссе. Иден окончательно убедилась в том, что никакой особой поддержки от нее не требуется.

Когда Иден только устраивалась в машине, Кайл передал ей очередной дневник.

– Вдруг захочешь почитать, пока будешь ждать Лу, – заметил он. Эта тетрадь лежала теперь у нее на коленях вместе со сценарием нового фильма, который переслала ей Нина.

В машине царило молчание, как это обычно бывало между Иден и ее тетушкой.

– Жарко, – промолвила наконец Иден, когда они оставили позади несколько миль.

– Давно я не видела такого пекла, – согласно кивнула Лу.

– В Нью-Йорке, должно быть, еще жарче. Не скучаешь по нему?

– Да не особо, – заметила Лу. – Уж очень там много машин. А я люблю разогнаться с ветерком.

– Я заметила.

– Время от времени мы выбираемся туда. Так приятно повидаться с друзьями, походить по театрам, за покупками. Но я всегда знала, что мне не избежать Линч-Холлоу. Кайл слишком привязан к родным местам.

* * *

В приемной доктора уже сидело несколько пациентов – в большинстве своем пожилых людей.

– Доктор – специалист по гериатрии, – шепнула Лу, въезжая в комнату на своем кресле.

Иден села рядом с тетушкой и вновь положила на колени дневник. Сценарий она оставила в машине. Нина, как всегда, торопила ее с ролью, но пока что Иден и думать не могла о новом фильме.

Люди при их появлении оживились и начали перешептываться. Это яснее ясного говорило о том, что Иден тут узнали. Спустя мгновение болезненного вида женщина встала со своего места и подошла к Иден.

– Если не ошибаюсь, вы – Иден Райли?

– Вы правы, – улыбнулась она в ответ.

– Я так и знала! Я как раз читала статью о вас. – Женщина показала ей журнал, на развороте которого красовалась фотография Иден в паре с Майклом Кэрри. – И тут вдруг смотрю: вы заходите!

– Вы очень наблюдательны. Не каждый узнает меня на улице. Хотите, чтобы я подписала вам журнал?

– Конечно! Моя внучка от вас без ума. Она будет так рада!

Иден положила журнал поверх тетради. Она уже не раз видела этот снимок, сделанный на премьере «Сердца зимы». Они с Майклом появились на публике рука об руку: он – в смокинге, а Иден – в роскошном вечернем платье. Этот их совместный выход породил тогда немало слухов.

Спросив у женщины, как зовут ее внучку, Иден подписала фотографию, добавив в конце: Иден Райли, колдунья из «Северной звезды». Подхватив журнал, женщина вернулась на свое место. Выглядела она теперь куда бодрее.

– Я и не думала, что ты делаешь это с такой легкостью, – улыбнулась Лу. – Становишься экранной Иден Райли.

– Со временем это становится второй натурой.

На самом деле, если Иден что и затрудняло, так это обратное превращение.

Из-за перегородки выглянула медсестра.

– Доброе утро, миссис Свифт, – сказала она. – Как себя чувствует мистер Свифт?

– Хорошо, благодарю вас.

– Что, Кайл тоже болел? – спросила Иден.

– Да нет, что ты. Разве что артрит, который не столько донимает, сколько раздражает его. Но с возрастом начинаешь понимать, что тебе при любых обстоятельствах осталось не так уж много времени. Для Кайла теперь любая боль – напоминание о том, что нельзя уже оттягивать с некоторыми решениями. Пришла пора заняться главным.

– Ты это о раскопках?

Лу закрыла журнал, лежавший у нее на коленях.

– Раскопки в Линч-Холлоу значат для него очень много. Однако на первом месте для него всегда шла ты. Ты и Кэсси. Вот почему он так рад, что ты сейчас с нами. Ему бы хотелось… наладить с тобой отношения. Он всегда жалел о том, что не смог забрать тебя сразу после смерти Кэтрин. И ему хотелось бы как-то исправить ситуацию. Кайл надеется, что все изменится, если он поможет тебе снять фильм.

– Кайл и так сделал для меня очень много, – сказала Иден.

– Ты это понимаешь, детка? – внимательно взглянула на нее Лу.

– Да. – Иден опустила глаза, чувствуя, как запылали у нее щеки. Кайл действительно сделал для нее очень много, но Лу одним своим поступком сумела достичь большего.

– Может, однажды ты наберешься храбрости и скажешь ему об этом сама?

Медсестра проводила Лу в кабинет врача, а Иден осталась ждать ее в приемной. Она знала, что Кайл хотел забрать ее после смерти Кэтрин, но дед Иден не позволил ему этого сделать. Он терпеть не мог Лу, а потому сказал Кайлу, что с их постоянными переездами нечего и думать о воспитании ребенка. Так Иден осталась жить в Линч-Холлоу, в компании деда и Сюзанны. Дед сразу же заявил, что Кэтрин избаловала ребенка сверх всякой меры. Сам он компенсировал это тем, что почти не замечал внучку. Сюзанна отличалась вспыльчивостью, и к ней лучше было лишний раз вовсе не обращаться. Вскоре после смерти матери Иден попыталась забраться к ней на колени, но Сюзанна ее отпихнула, заявив, что она слишком большая, чтобы сидеть на коленях. Стоит ли говорить, что Иден уже не повторяла подобных попыток.

Когда Иден исполнилось десять, дед неожиданно умер. Что-то такое с сердцем – она точно не знала. Вскоре после этого Сюзанна заболела воспалением легких. Кашляла она непрестанно. В тот год крыша в доме совсем прохудилась, и всякий раз, когда на улице шел дождь, Иден расставляла в гостиной тазики и чашки. Сюзанне в конце концов стало так плохо, что родные решили забрать ее к себе. От Иден они решительно отказались, поскольку не желали иметь ничего общего с девочкой, чья мать жила в пещере. Сюзанна ничего не сказала Иден о своих планах. В один прекрасный день она просто взяла и отвезла ее в приют. Впрочем, после первого шока Иден довольно быстро прижилась там. Она уже научилась не привязываться ни к кому и ни к чему, чтобы не испытывать потом ни боли, ни обид.

В приюте она прожила два года. Там ее окружали дети, чьи судьбы были не лучше ее собственной, поэтому им и в голову не приходило дразниться. Но к тому времени у Иден уже выработалась привычка ни с кем не сближаться, так что другие дети довольно быстро оставили ее в покое. В основном она занималась тем, что читала или делала работу по дому. Как-то раз одна монахиня сводила их в кино. Вот тут-то Иден и обрела свою истинную страсть! Она неделями вспоминала увиденный фильм, представляя себя то в одной, то в другой главной роли. По ночам она пробиралась в общую ванну, чтобы порепетировать перед маленьким зеркалом, висевшим над треснутой фарфоровой раковиной. Как-то раз ее застали посреди одной такой сцены: Иден изображала Ингрид Бергман, которая только-только узнала о том, что больна туберкулезом («Колокола Святой Марии»). Иден тогда пришлось долго объяснять, что привело ее в такое плачевное состояние.

На следующий день после того, как ей исполнилось тринадцать, Иден вызвали в кабинет директора. Она всегда боялась сестру Джозеф, крохотную, острую на язык женщину, и к тому времени, когда Иден наконец добралась до кабинета, ее всю трясло. Помимо сестры Джозеф в комнате находилось еще два человека. Стоило им встать, и Иден сразу узнала Лу и Кайла. Сердце ее наполнилось давно забытым чувством радости, которая, впрочем, тут же угасла. Лу и Кайл побудут немножко и снова уедут. Они всегда заезжали в Линч-Холлоу по возвращении из Южной Америки, но никогда не задерживалась там надолго. Не стоило и надеяться, что на этот раз все будет иначе.

– Мне очень жаль, детка, – обнял ее Кайл. – Мы понятия не имели о том, что произошло в доме после смерти твоего деда, а когда узнали, не смогли сразу отыскать тебя. Мы бы ни за что не допустили, чтобы ты оказалась в приюте.

Выходит, на этот раз они здесь не просто проездом. Кайл и правда хочет забрать ее с собой. Однако Иден не спешила радоваться. А вдруг она ошибается? Вдруг через неделю она вновь окажется в приюте?

Сестра Джозеф отвела Кайла в сторону. Иден знала, что директриса рассказывает ему, какая она замкнутая, угрюмая девочка. Иден часто слышала это от самих монахинь. Но Кайл был исполнен решимости. Выйдя из кабинета, он одной рукой обнял Иден, а другой – Лу. «Мы позаботимся о ней», – объявил он сестре Джозеф.

Лишь став взрослой, Иден поняла, чем пожертвовали для нее Лу и Кайл. Они специально не заводили детей, поскольку хотели свободно путешествовать и делать карьеру. Когда в их семье появилась Иден, Кайлу пришлось забыть о поездках. Он устроился преподавателем в Нью-Йоркский университет – все для того, чтобы у Иден был настоящий дом.

Теперь они жили в Нью-Йорке, в одном квартале от Вашингтон-сквер, в Гринвич-Виллидж. Нью-йоркские ребятишки запоем читали книги Кэтрин Свифт, так что поначалу Иден произвела на них должное впечатление. Однако из-за провинциального акцента она очень скоро получила прозвище «деревенщина», и ее вновь стали дразнить и изводить.

Иден научилась терпеть и помалкивать. Кайл и Лу делали для нее все, что было в их силах. Они оплачивали ей уроки танцев, игры на фортепьяно и языковые курсы. Что угодно, лишь бы стереть из нее остатки Линч-Холлоу. Будь у них возможность, они бы купили ей и друзей.

Жизнь в нью-йоркской квартире превратилась для Иден в бесконечное телешоу. Она допоздна засиживалась в гостиной, просматривая старые фильмы, а ночью проскальзывала туда снова, но уже тайком, потому что Кайл не одобрял ее страсти. Как-то раз Иден подслушала разговор между Лу и Кайлом. Она совсем как Кейт, заметил тогда Кайл. Тоже живет жизнью других людей. И эта квартира для нее – все та же пещера.

Пещера. Взгляд Иден вновь упал на тетрадку, лежавшую у нее на коленях. Ей бы очень хотелось вновь заглянуть в пещеру. Вот только вряд ли ей удастся убедить Кайла, чтобы тот открыл наконец вход. Но если бы это и произошло, смогла бы она зайти внутрь? Ей бы пришлось, подумала Иден. Ей просто необходимо было ощутить ту атмосферу, которая окружала ее мать.

Она взяла с коленей тетрадку и принялась читать.

* * *

11 октября 1943 г.

Кайлу исполнилось семнадцать, но ведет он себя так, будто ему уже двадцать пять. Считает себя совершенно взрослым.

Вчера был день его рождения, и Сара Джейн пригласила его на ужин в Винчестер. Когда он вернулся, я сидела в своей пещере. Кайл притащил с собой бутылку виски, хотя, если судить по внешнему виду, он и так успел хлебнуть. Галстук свободно болтался у него на шее, рубашка выбилась из брюк, а волосы прядями свисали на лицо. Пристроившись на скамейке, он накинул на плечи одеяло и попросил меня прочитать ему историю, которую я как раз писала.

– Дай-ка мне для начала виски, – заявила я.

Он уселся рядом со мной на матрасе и передал мне бутылку. Я пила, пока уши у меня не запылали. Мне хотелось побыстрее напиться. Я уже бывала пьяной раза два или три, и мне это даже нравилось: все мои проблемы улетучивались вдруг как по волшебству.

Так мы с ним пили, передавая друг другу бутылку, и Кайл мне нравился даже больше, чем всегда, потому что от обычной его серьезности не осталось и следа.

– Мне нужен твой совет, – заявил он, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд. – Ты должна мне помочь как девушка.

Я в замешательстве глянула на него.

– Понимаешь, – продолжил Кайл, – мы с Сарой Джейн решили заняться любовью. – Он взглянул на меня, чтобы понять, как я на это отреагирую.

Мне хотелось сказать ему, что подобными вещами занимаются только после свадьбы, но я и сама не была в этом так уж уверена. Вдобавок мне не хотелось вкладывать в его голову никаких мыслей насчет женитьбы на Саре Джейн.

– Ну, а я-то чем могу помочь? – поинтересовалась я.

– Видишь ли, я не очень хорошо представляю, что мне делать. То есть в целом представляю, но… – Кайл нервно захихикал, а я смотрела на него в немом изумлении. Никогда не видела, чтобы мой брат вел себя так по-идиотски. Когда он наконец успокоился, я рискнула спросить:

– А как далеко у вас уже зашло?

Мне нравилось, что он такой пьяный и я могу не церемониться с вопросами.

– Только до пояса, – пояснил он с серьезным лицом. Грудь у меня вдруг заболела той странной болью, которую можно было снять только прикосновением.

– Ей этого уже мало, – продолжил Кайл. – Но я не знаю, как мне касаться ее… ниже пояса. Я даже не знаю толком, что там есть.

Я и не ожидала, что он может выпалить такое, даже не покраснев.

– Я к тому, что единственная девочка, которую я видел, это ты. А тебе было тогда лет пять.

Мы с Кайлом имели обыкновение рассматривать друг друга, когда приходили купаться к ручью.

– Ладно, можешь взглянуть сейчас. – Поднявшись с матраса, я принялась расстегивать пуговицы, но Кайл был для этого не настолько пьян. Он как ужаленный вскочил на ноги.

– Не смей, Кейт! – вспыхнул он.

– Ладно, – пожала я плечами. – Тогда я тебе нарисую.

Я постаралась изобразить все как можно точнее. Нарисовала не только снаружи, но и внутри: матку, трубы и все остальное. А еще подробно рассказала о том, что узнала о менструации. Мне хотелось, чтобы он научился с уважением относиться к телу девушки, а не просто использовать его. Пока я рисовала, Кайл сидел, положив голову мне на плечо. Потом я показала ему то место, которого нужно коснуться, чтобы Сара Джейн просто умерла от желания.

Кайл, хмыкнув, заявил, что она и так умирает от желания.

– Это другое, – возразила я. – Попробуй коснуться этого места – так, легонько погладить, – и увидишь, что произойдет. – Я положила карандаш, размышляя о том, какую любезность оказываю сейчас Саре Джейн.

– Откуда ты это знаешь? – поинтересовался Кайл.

– Я сама этим занимаюсь, – объяснила я.

– Правда? Я думал, это делают только мальчики.

Надо сказать, его слова стали для меня откровением, поскольку я и не подозревала, что мальчишки тоже занимаются подобными вещами. Впрочем, если подумать, ничего удивительного в этом нет.

Мы поболтали еще немного, но Кайла стало клонить в сон. Я помогла ему добраться до диванчика, где он и улегся. Потом, подождав, пока он уснет, я легла на свой матрас. Тело у меня просто пылало после нашего разговора, и мне не оставалось ничего другого, как утешить его своими любящими руками.

22 октября 1943 г.

Никогда еще Сара Джейн и Кайл не были так близки. Они почти не замечают окружающих и все время касаются друг друга, будто их связывает какая-то клейкая жидкость.

Одноклассники относятся сейчас ко мне с большим уважением. Думаю, это потому, что я – сестра Кайла, а на него все смотрят снизу вверх. Хотелось бы знать, помог ли ему мой урок анатомии, но я знаю, что Кайл дико смутится, если я спрошу его об этом. Придется подождать, пока он опять напьется.

Вчера мы долго беседовали с мисс Крисп. Я пишу все лучше и лучше, заявила она, а в моих историях много «трогательного и одновременно мудрого».

– Но твои герои выглядят гораздо живее тебя, Кейт, – сказала она. – Ты всегда сидишь, зарывшись носом в книгу. Я далека от мысли, чтобы отговаривать тебя от чтения, но ведь в жизни есть и другие вещи.

– Я по-настоящему счастлива, только когда пишу или читаю, – сказала я.

Она взглянула на меня с недоверием. Признаться, я и сама не так уж уверена в своей правоте, но понимаю, что лишь на такое счастье и могу рассчитывать. Я знаю, у меня никогда не будет лучшей подружки или бойфренда. И детей у меня тоже не будет. Я никогда не побываю в других странах или городах. Единственное место, где я могу свободно дышать, – мой дом и моя пещера.

Вчера Сюзанна брала меня в город покупать одежду. Пока мы примеряли вещи, мне было плохо до тошноты. Казалось, нагнись я чуть ниже, и меня вырвет. Улицы в городе какие-то кривые и запутанные. Когда я брожу по ним, у меня кружится голова. Еще я страшно боялась остаться с Сюзанной наедине, потому что понятия не имела, о чем мне с ней говорить. Раньше я думала, что не умею разговаривать с людьми, потому что они полные тупицы – вроде моих одноклассников. Но теперь-то я понимаю, что дело тут, если честно, во мне.

* * *

После приема у доктора Лу вознамерилась заглянуть в булочную.

– Купим на ужин хлеба, – предложила она.

– Да у нас дома полно хлеба, – возразила Иден. С прошлого вечера и правда оставалось еще с полбуханки.

– Ну ладно, тогда булочек к завтраку. – Лу было не так-то просто сбить с курса. Она катила в своем кресле по тротуару, а Иден изо всех сил старалась поспевать за ней.

За прилавком их встретила круглолицая женщина немыслимой толщины.

– Привет, Лу! – провозгласила она. На фоне бесчисленного количества подбородков рот ее казался крохотным розовым бутоном. Белокурые локоны были подстрижены слишком коротко для такого необъятного лица.

– Что будешь брать?

– Шесть булочек, – ответила Лу. – Три с черникой и три с отрубями.

Женщина потянулась за булочками, но тут взгляд ее упал на Иден. Она резко выпрямилась.

– Да это, должно быть, дочка Кейт! Иден Райли, так ведь?

– Да, – улыбнулась в ответ Иден.

– Дочка Кейт, совсем взрослая, – рассмеялась женщина. – Просто копия мамы. И такая же хорошенькая, как в кино.

Лу украдкой подмигнула Иден.

– Иден, это Сара Джейн Миллер, давняя подруга твоей матери.

– И твоего дядюшки Кайла, – добавила Сара Джейн.

Иден едва не охнула, и Лу быстро сжала ее руку, чтобы помочь справиться с эмоциями.

– Рада знакомству. – Иден потянулась через прилавок, и Сара Джейн пожала ее ладонь своей мясистой рукой.

Они немного поболтали, пока Сара Джейн упаковывала булочки в бумажный пакет. Затем Иден придержала для тетушки дверь. Лу, едва очутившись на улице, неудержимо расхохоталась.

– Знаешь, что говорит мне Кайл всякий раз, когда видит ее? «Если бы не ты, Лу, все это могло бы быть моим».

Иден внимательно взглянула на нее:

– Вы точно знаете, на каком месте в дневнике я нахожусь?

Лу кивнула в ответ.

– Тебя это раздражает?

– Даже не знаю. Такое чувство, что все то время, пока я знакомлюсь с матерью, за мной тоже пристально наблюдают.

– Как она тебе, кстати?

– Я стала понимать, что изоляция была для нее во многом вынужденной. Она просто боялась людей, боялась покинуть Линч-Холлоу.

– Тут ты права. Ужас, который Кейт испытывала перед внешним миром, просто парализовал ее. Страхи мешали ей жить куда больше, чем мне эта больная нога.

Иден легонько коснулась тетушкиного плеча.

– Ты так здорово справляешься, Лу. Для меня это большое утешение.

Та в ответ похлопала ее по руке:

– Все в порядке, детка. Ты зря за меня переживаешь.

Когда они отправились домой, атмосфера в машине уже не была такой напряженной. Быть может, помогла маленькая хитрость Лу, так удачно познакомившей Иден с Сарой Джейн. А может, все дело было в том, что покалеченная нога Лу перестала быть для них запретной темой. В любом случае Иден осмелела настолько, что спросила у тетушки, какого та мнения о Бене.

– Бен, – понимающе улыбнулась Лу. – Я всегда ценила его больше остальных учеников Кайла. Ты же знаешь, он много путешествовал с нами по Южной Америке. В настоящее время, как я понимаю, вопрос заключается в том, что ты о нем думаешь?

– Даже не знаю. Сначала Кайл говорит, что хотел бы видеть меня с кем-то, кто не имеет никакого отношения к Голливуду. Потом он сажает меня в яму с симпатичным парнем и заявляет: «Но вот от этого тебе лучше держаться подальше».

Лу рассмеялась.

– В принципе, он прав. Бену нужно привести в порядок собственную жизнь, прежде чем тащить в нее кого-то еще. Но это не мешает ему оставаться на редкость симпатичным парнем. – Она уверенно свернула на дорогу, ведущую в Линч-Холлоу. – Как-то раз мы ужинали втроем в маленьком ресторанчике. Было это, если не ошибаюсь, где-то в Эквадоре. Наш столик стоял рядом с большим стеклянным баком, в котором держали живых омаров. Все они, должно быть, успели смириться с судьбой, а потому вяло реагировали на происходящее. И только один из них все время двигался, все время теребил своих собратьев. Было видно, что он не желает сдаваться. Когда ужин закончился, Бен купил этого омара. Он думал, что такой боец не должен закончить, как остальные, – в тарелке супа. Нам пришлось проехать лишние тридцать миль, чтобы Бен мог выпустить его в океан.

Иден в изумлении смотрела на тетушку.

– В жизни не слышала истории глупее.

– Если ты и правда так думаешь, – с улыбкой заметила Лу, – то этот парень точно не для тебя.