21 марта

Чем больше времени я провожу рядом с Марли, тем лучше себя чувствую. Но я не могу предложить ей весь свой мир, лишь небольшую его часть.

Мои ноги по их собственному желанию движутся к ее квартире. Даже не помню как сюда добрался, но вот он я, стою у ее порога. Сегодня ее не было, и мне не понравилась мысль о том, что она может не вернуться.

Она открывает дверь, и у меня перехватывает дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Я здесь, чтобы помочь тебе решить.

— Хорошо, — шепчет она. — Я решила. Да.

— Марли, ты уверена? — мне нужно, чтобы она была уверена.

Она кивает, проводя языком по своей нижней губе. Она даже не понимает, насколько соблазнительно это движение. И мне так сильно хочется всосать в свой рот ее губу.

Я поднимаю ее, ее ноги инстинктивно обхватывают мою талию, и я стремительно проношусь по коридору. Открываю дверь в спальню, бросаю Марли на кровать и встаю над ней. Ее ноги раскинуты, их длины как раз хватит чтобы обхватить мою талию.

— Хьюстон? Должны ли мы…

Положив палец на ее губы, я останавливаю ее прежде чем она сможет продолжить.

Ее полные губы изгибаются в улыбке, когда я опускаюсь на колени перед кроватью, чтобы заботливо и аккуратно снять с ее ног каждую туфлю, а затем двигаюсь вверх к ее юбке и спускаю ее по длинным ногам Марли.

Она — секс и сладость, все это завернутое в милую небольшую упаковку, и я хочу не спеша ее снять.

Как только она оказывается полностью обнаженной, я отстраняюсь и осматриваю ее тело, прежде чем снять свою одежду. От нее захватывает дух. Какой ее части мне хочется коснуться сначала? Ее губ? Ее груди? Ее киски? Я хочу всю ее, как совершенно безумный душевнобольной, свободный от ограничений своей личной агонии.

Мне нужно освобождение. Матрас прогибается под моим весом, и я оставляю языком след на ее загорелом животе. Ее кожа как шелк.

— Чёрт, ты такая вкусная, — говорю я, помещая лицо в ложбинку между ее грудей.

Вдыхаю аромат ее груди, а затем всасываю один сосок в свой голодный рот, зажимая его между зубами. Она вскрикивает, и я облизываю место укуса. Бедра Марли трутся об меня, и я сажусь, чуть поглаживая свой член, и опять осматриваю ее.

— Ты так прекрасна, — говорю я, садясь над ее полной грудью и провожу между округлостями головкой своего члена. Желание наполняет ее глаза, и она сжимает груди вместе, захватывая мой член в плен. О, черт! Марли наклоняет голову вперед, чтобы лизать головку, когда я начинаю двигаться между ее грудями. Моя голова откидывается назад, а пресс сжимается от усилий, чтобы не кончить ей на лицо. Когда мои яйца становятся тяжелыми от нужды, я тянусь к джинсам и достаю презерватив из кармана.

— Хьюстон, пожалуйста.

Не нужно просить, это произойдет без ее просьбы, и я улыбаюсь, когда вижу, что она не отрываясь смотрит на мой член, пока я раскатываю по нему презерватив.

— Ты этого хочешь? — спрашиваю я, указывая на член в моих руках.

Ее язык двигается по нижней губе, медленно, очень долго. Так чертовски сексуально.

Я прижимаю головку члена к ее входу и улавливаю ошарашенное выражение ее лица. Я хмурюсь, очарованный эмоциями в ее глазах: невинностью, красотой, интеллектом и намеком на веселье, что нахожу неотразимым.

Я должен помнить, это просто трах, ничего больше. В тот момент, когда этот факт полностью укореняется в моем мозгу, я с силой в нее проникаю, и она стонет. Бляяя. Как же давно это было, и она так хорошо ощущается. Узкая. Горячая.

— О Боже, Хьюстон, — стонет она, когда я безжалостно набираю обороты. Каждый толчок более мощный, чем предыдущий. Она цепляется за меня, пока я погружаюсь глубоко в ее киску. Если бы я мог трахнуть ее достаточно сильно, достаточно грубо, то возможно на одну проклятую минуту, я смог бы забыть свое прошлое.

Сжимаю в руках ее каштановые волосы.

Мой темп нарастает, моя скорость зашкаливает. Я чувствую себя, как чертово животное в огне. Она дергается подо мной, когда я трахаю языком ее рот. Боже, на вкус она как вишня со сливками. Меня посещает мысль о том, что я трахаю свою студентку, но ее сразу же отгоняют демоны, находящиеся глубоко внутри.

— Проклятье, ты такая тугая.

— Хьюстон, я кончаю.

— Правильно, детка. Кончи на мой член.

Мой собственный оргазм не за горами, и я хочу продержаться немного дольше.

Никогда не хочу прекращать трахать эту девушку. Видения ее, соблазняющей и дразнящей меня каждый день на уроках, вспыхивают в моей голове, когда я с силой в нее проникаю, очень глубоко.

Ее тело дрожит, когда ее потрясают первые признаки оргазма. Прикрыв глаза, я слегка отстраняюсь, чтобы поймать ее губы когда она стонет. Ее спина выгнута над кроватью, а ее ногти глубоко впились мне в спину, и я точно знаю — она оставила следы.

— Черт, да, — мне это нужно, мой личный порок, избавляющий от боли последних двух лет.

— Хьюстон, о Боже, — стонет она, ее глаза крепко сжимаются.

— Верно, детка, кончи вокруг меня.

В тот момент, когда ее тугая маленькая киска сжимается вокруг моего члена, меня пронзает собственное освобождение. Я не могу это контролировать. Не могу больше его сдерживать. Ее оргазм заставляет взорваться и меня.

Когда мы оба обрушиваемся на кровать, то лежим там некоторое время. Она обвивает меня своими руками, и мой мозг заполняется тьмой, которая там находится.

Она слегка вздыхает от удовольствия, а я пытаюсь расслабиться. Я целую ее в макушку, а затем откатываюсь и встаю, чтобы привести себя в порядок.

Когда возвращаюсь в спальню, она крепко спит. Я долго наблюдаю за тем, как с каждым вздохом поднимается и опадает ее грудь. Прислоняясь к дверному косяку, я скрещиваю руки и жалею, что не могу дать ей то, что она заслуживает.

Счастливую жизнь.

Я не могу быть тем мужчиной, который может сделать ее счастливой.

Это не про меня.