«Традиции» политических убийств в США столь же давние (и столь же молодые), как сама эта страна. Привести хотя бы список претендентов на «политические» должности и людей, которые занимали эти должности на всех уровнях американского государства, штатов, округов и городов, и пали жертвою убийств, просто невозможно — для этого потребовалась бы еще одна книга такого же объема. Не составляли исключения и президенты США. Берет свое начало эта «традиция» от Авраама Линкольна, возможно и в самом деле величайшего политического деятеля США.

Линкольн. На 18 месяце своего президентства Авраам Линкольн подписал прокламацию об освобождении рабов; Южная Каролина объявила о своем выходе из федерации, за ней последовали еще десять штатов. Они создали «Конфедеративные штаты Америки», избрали своей столицей Ричмонд, и президентом — Джефферсона Дейвиса. Усилия Линкольна сохранить единство федерации мирным путем не увенчались успехом. Четырехлетняя Гражданская война между Севером и Югом охватила всю страну и отняла более миллиона человеческих жизней. Только 9 апреля 1865 года генерал Ли заявил о капитуляции войск Конфедерации.

…Пять дней спустя, 14 апреля 1865 года, Линкольн вместе с женой и своим другом майором Ратбоном отправился в Вашингтоне в театр Форда. На бенефис известной в то время актрисы давалась пьеса «Наш американский кузен». Зал был уже полон, когда около 9 часов вечера Авраам Линкольн и его спутники вошли в почетную ложу. В театре царило радостное оживление, часто вспыхивали аплодисменты. Время бежало быстро, второй акт близился к концу. Было 22 минуты одиннадцатого. Не проявляя никакой поспешности, по лестнице, ведущей в почетную ложу, поднялся молодой человек. Часовому у двери он показал какой-то пропуск, который тот в полутьме даже не смог прочесть.

— Я должен сообщить президенту важное известие, — сказал молодой человек.

— О’кэй, — ответил часовой, — идите прямо, минуя две двери.

В маленьком фойе перед ложей человек вынул из кармана пистолет, взвел курок и открыл внутреннюю дверь. Джон Уилки Бут медленно вошел в президентскую ложу, сделал три шага вперед, остановился за спиной Линкольна и выстрелил прямо ему в затылок.

Сначала публика подумала, что выстрел прозвучал на сцене по ходу действия, но тут же ее охватил ужас. Бут перегнулся через барьер ложи и с возгласом «Смерть тиранам!» — таков был лозунг южных штатов в Гражданской войне, — спрыгнул в зал и исчез. Раздались крики: «Президент убит!», «Держите убийцу!». Но Бут уже скрылся. Хотя он сломал себе ногу, ему все-таки удалось выбежать из театра, доковылять до стоявшего наготове коня и взобраться в седло. Он двигался на Юг, но далеко не ушел. Конные отряды из федеральной столицы вскоре напали на след убийцы и оцепили сарай, в котором тот скрывался. Бут поджёг сарай. При попытке вытащить его из пламени один из солдат, вопреки приказу взять убийцу президента живым, застрелил его.

Джон Уилки Бут был фанатиком-одиночкой, — так говорит сегодня официальная американская историография. Однако при нем был найден чек на крупную сумму, подписанный Джако-бом Томпсоном, одним из близких сотрудников президента Конфедерации Джефферсона Дейвиса.

Гарфилд. …2 июля 1881 года. В тот день от руки убийцы погиб следующий президент США — Джеймс А. Гарфилд, пробывший на своем посту всего четыре месяца. Его убил один из охотников за должностями, получивший отставку в «системе добычи». Позиция официальной историографии однозначна: убийца-одиночка, психически неуравновешенный молодой человек, мотивы — личная обида и месть. Вполне возможно, что исполнитель не был нанят, не выполнял конкретного задания группировки, заинтересованной в устранении президента. Но мало оснований предполагать, что его обиду тщательно не взрастили — и не подсказали удобный (и обусловленный слабостями и политизированностью Секретной службы того времени) путь к реализации мести. А о наличии «заинтересованности» ясно показывают резкие перемены в политике после устранения рьяно начавшего новый путь Гарфилда.

Еще убийство Линкольна показало, что американские президенты не обладают неприкосновенностью; второе покушение подтвердило, что с табу покончено навсегда.

Мак-Кинли. Через два десятилетия, 6 сентября 1901 года, убийца снова направил оружие на президента — Уильяма МакКинли. Стрелок был эмигрант из Польши, левак-анархист. Действия, возможно и в самом деле «одиночки», то есть не исполнителя в составе четко структурированной организации, вполне вписывались в общий политический климат начала века, когда в США происходили ежегодно несколько сот террористических акций разного масштаба.

Происходили покушения (или попытки покушения) и на последующих президентов и кандидатов, но наиболее резонансной стала охота на представителей клана Кеннеди. Все это, естественно, происходило уже в «эпоху» ФБР, и Бюро принимало активное — и неоднозначно оцениваемое участие в расследовании. Споры об этих преступлениях не стихают и поныне, поэтому уместно рассказать несколько подробнее о самих событиях, об известных действиях и о не всегда доказуемых мотивах действий Бюро.

«Команда семерых». 22 ноября 1963 года. 1036-й день пребывания Джона Фитцджеральда Кеннеди на посту президента Соединенных Штатов Америки. С утра над Далласом нависали грозовые тучи, но к 11 часам дня погода прояснилась. В 11 часов 40 минут в аэропорту Лав Филд на окраине Далласа приземлился личный служебный самолет президента «US Air Force-І». Собственно, поводом для визита служили предстоящие в 1964 году президентские выборы.

В 1960 году кандидат от республиканской партии Ричард Никсон получил в Техасе незначительное большинство голосов, и теперь, накануне новой избирательной кампании, надлежало повысить шансы демократической партии личным выступлением президента. Торжественная встреча по программе должна была состояться в Торговом центре Далласа.

Первоначально предполагалось, что колонна автомашин быстро преодолеет промежуточный участок, минуя центр города. Но видные деятели демократической партии выражали настойчивое желание, чтобы Кеннеди медленно проехал через внутреннюю часть города, дабы его могли увидеть как можно больше избирателей. Президент согласился.

Если ехать от аэропорта через центр Далласа, то после пригорода путь идет сначала по Мейн-стрит, которая прорезает деловые кварталы с востока на запад и вливается в площадь Дили. Затем дорога ныряет под железнодорожный мост, и сразу же за мостом поворот на Стиммонс-Фриуэй, ведущую к Торговому центру. Таков был обычный путь, которым должен был бы следовать и президентский кортеж. Однако колонна, достигнув конца Мейн-стрит, вместо того чтобы двигаться прямо к площади Дили, свернула на Хьюстон-стрит, то есть совершила объезд, но почему — позже никто не смог дать вразумительного объяснения.

Кортеж медленно ехал по Хьюстон-стрит, чтобы вскоре повернуть налево, на Элм-стрит. На этом перекрестке среди других домов возвышалось оранжевое семиэтажное здание, в котором помещался книжный склад «Texas school book depository». Как и повсюду в Далласе, где проезжал в эту пятницу президент, здесь на тротуарах тоже стояла толпа. Прием оказался более дружественным, чем ожидалось.

Колонна автомашин достигла Элм-стрит и теперь медленно двигалась вниз по улице, которая затем уходила в туннель под железнодорожным мостом. Никто из людей, стоявших на улице, не обратил вначале внимания на человека в зеленом комбинезоне, который вдруг вскинул вверх руки, издал пронзительный вопль и стал кататься по земле. Тело его дергалось в судорогах, на губах появилась пена. Это было похоже на приступ эпилепсии. Машина президента подъехала к этому месту. В этот момент на Элм-стрит раздались выстрелы. Раненый Джон Ф. Кеннеди упал на руки сидевшей рядом жены. Следующая пуля пронзила навылет губернатора Коннэли, а третья вновь попала в президента.

Часы на здании «Texas school book depository» показывали 12 часов 43 минуты. Президентская машина помчалась в направлении Парклендского госпиталя.

Губернатор Коннэли был ранен хотя и тяжело, но не опасно для жизни. Спустя 51 минуту после выстрелов на далласской Элм-стрит, в 13 часов 34 минуты, Джон Ф. Кеннеди скончался. Четвертый президент США пал от пули убийц.

Законы требовали, чтобы в случае убийства, невзирая на личность убитого, производилось вскрытие, причем это было в сфере компетенции соответствующего местного суда. Однако недвусмысленное положение закона нарушили и, несмотря на протест судьи, тело президента Кеннеди примерно через два часа после смерти было отправлено на самолете в Вашингтон, а затем в госпиталь Бетесда (штат Мэриленд). Этот госпиталь подчинялся военно-морскому ведомству, и, таким образом, вскрытие оказалось переданным военной инстанции. Судебно-медицинская экспертиза, тоже вопреки законам, была произведена не независимыми судебными врачами, а тремя специально подобранными военными врачами в высоких военно-морских чинах.

Ответственность за все эти незаконные действия ложилась и на Кеннета О'Доннела, шефа «Secret service», которая отвечала за безопасность президента. Кеннеди предварительно послал его в Даллас, чтобы урегулировать детали визита, и в частности определить маршрут в городе. Таким образом, О'Доннел был косвенно виновен в соучастии в убийстве, происшедшем в Далласе, поскольку он принял решающее участие в выборе такого маршрута проезда через город, который противоречил всем правилам безопасности. Кроме того, он не воспрепятствовал объезду. Свое решение о переносе процедуры вскрытия в Бетесде О'Доннел впоследствии оправдывал тем, что хотел избавить миссис Кеннеди от долгого пребывания в городе, где убили ее мужа.

Через две минуты после убийства, в 12 часов 45 минут, полицейское радио Далласа отдало приказ об аресте предполагаемого убийцы президента: «Разыскивается белый мужчина, примерно 30 лет, фигура худощавая, рост 5 футов 10 дюймов, вес 165 фунтов». Радиограмма была повторена в 12 часов 48 минут и в 12 часов 55 минут.

Не прошло и получаса с момента начала розыска, как на 10-й стрит, примерно в шести километрах от места убийства, вновь прогремели выстрелы, и полицейский Дж. Д. Типпит, смертельно раненный, упал на мостовую около своей патрульной машины.

Вновь и вновь передавался приказ о розыске. Наконец в 14 часов 50 минут последовало сообщение, что по подозрению в убийстве президента схвачен 24-летний Ли Харви Освальд.

Генри Уэйд, окружной прокурор Далласа, и Джесс Э. Керри, начальник городской полиции, заявили: «Освальд — коммунист и является орудием международного заговора с целью убийства президента Кеннеди». Не прошло и нескольких часов, как Государственный департамент заявил, что никаких доказательств «международного заговора» не имеется.

Затем из Далласа пришла другая версия: Освальд — одиночка, никаких сообщников у него не было и смертельные выстрелы, общим числом три, он произвел из окна седьмого этажа здания «Texas school book depository».

Два дня спустя после выстрелов в Далласе миллионы телезрителей стали невольными очевидцами нового преступления. Когда Ли Харви Освальда, окруженного здоровенными техасскими полицейскими и агентами ФБР, должны были перевозить из полицейской тюрьмы Далласа в окружную тюрьму, справа из толпы вдруг появилась фигура какого-то мужчины в темном костюме и светлой шляпе. Сделав несколько шагов вперед, этот человек оказался прямо против Освальда, без помех со стороны многочисленных охранников вынул револьвер, и несколько раз выстрелил в Освальда. Тот рухнул прежде, чем убийцу успели схватить. Некоторое время спустя ошеломленные телезрители узнали подробности: Джек Руби, владелец далласского ночного бара «Карусель», убил Освальда из преклонения перед Джекки Кеннеди! Он, мол, хотел пощадить ее чувства, ибо для него была невыносима сама мысль, что обожаемой им Джекки придется выступать на процессе Освальда в качестве свидетельницы.

Быстро возникло сомнение в истинности официальной версии об «убийце-одиночке». Как могло случиться, задавало вопрос множество людей, что человека, которого обвинили в убийстве президента, т. е., возможно, того самого, кто мог бы пролить свет на происшедшее, убрали на глазах всей нации, заставив замолчать навеки? Когда же затем стали известны сведения о личности Джека Руби, его заявление зазвучало просто неправдоподобно. Хозяин подозрительного злачного места, замешанный в сомнительных делишках, мафиози, многие годы работавший на полицию в качестве шпика, — нет, такой человек не мог действовать бескорыстно и самозабвенно даже ради «первой леди» страны!

Линдон Б. Джонсон 29 ноября 1963 года распорядился поручить расследование обстоятельств убийства президента Кеннеди специальной комиссии. Возглавить ее должен был Эрл Уоррен, председатель Верховного суда США.

Уоррен считался человеком незапятнанной репутации, пользовался большим авторитетом и никогда не был замешан в каких-либо скандалах. Желание Джонсона поручить расследование столь уважаемому человеку было понятно.

Еще до начала работы комиссии некоторые журналисты задавали верховному судье вопрос насчет ожидаемых результатов расследования. Эрл Уоррен отвечал коротко и ясно: «Определенные обстоятельства и факты, относящиеся к убийству президента Кеннеди, общественность, из соображений государственной безопасности, сможет узнать только через 75 лет». От дальнейших комментариев Уоррен отказался.

В начале декабря 1963 года комиссия Уоррена — под таким названием она стала известна, — приступила к работе. Кроме председателя, в нее входили еще шесть человек: Хейл Боггс из Алабамы и Джеральд Р. Форд из Мичигана (будущий президент США), сенаторы Ричард Б. Рассел из Джорджии и Джон С. Купер из Кентукки, а также бывший шеф ЦРУ Аллен Даллес и нью-йоркский банкир Джон Макклой. За 10 месяцев комиссия проделала гигантскую работу: были допрошены 552 свидетеля, рассмотрены 3154 доказательства. 44 машинистки перепечатали рукопись объемом свыше 30 тысяч страниц. Со всеми дополнениями и приложениями доклад составил 27 толстых томов. На 888 страницах первого тома давалось обобщенное изложение дела.

Ранним утром 25 сентября 1964 года в канцелярии президента возникла длинная очередь журналистов: им выдавали упомянутый первый том. Через два дня газеты опубликовали доклад комиссии Уоррена в сокращенном виде.

Квинтэссенцию его можно выразить несколькими фразами: убийца президента Кеннеди и полицейского Дж. Д. Типпи-та — Ли Харви Освальд. Джек Руби застрелил Освальда. Освальд и Руби действовали как одиночки. Никто за ними не стоял. Никакого заговора не существовало.

«Доклад комиссии Уоррена» сообщает о множестве эпизодов и цитирует сотни свидетельских показаний. Любой внимательный читатель наталкивается на многочисленные противоречия, которые, при всей своей мозаичности, приводят к выводу, что президент Кеннеди стал жертвой тщательно продуманного, весьма коварно организованного заговора. Освальд же, самое большее, выступал второстепенной фигурой в крупной игре.

Типичным примером таких противоречий явилось само объявление о розыске. Уже через две (!) минуты после смертельных выстрелов, в 12 часов 45 минут, полиция Далласа, как известно, дала описание преступника, указывающее на Освальда, и объявила розыск. «Доклад Уоррена» упоминает этот факт. 80 страницами ранее утверждается, что указание о том, что человек, разыскиваемый по радиограмме, подозревается в убийстве президента, полиция получила самое раннее в 13 часов 12 минут. Но как могла полиция еще за 27 минут до этого объективного подозрения разыскивать Освальда? И откуда она уже через две минуты после того, как раздались смертельные выстрелы, могла знать рост и вес человека, которого некий свидетель видел будто бы с улицы через окно шестого этажа стоящим на коленях, лишь в общих чертах различив лицо и плечи? Да к тому же свидетель этот дал свои показания полиции гораздо позже.

Комиссия отметила, что такие факты относятся ко многим несогласующимся обстоятельствам в деле об убийстве президента. Но многочисленные противоречия комиссия оставила совершенно невыясненными.

В конце сентября 1964 года американская пресса довольно единодушно с одобрением сообщала о внушительной работе, проделанной Эрлом Уорреном и членами его комиссии. Сомнений в отношении доклада первоначально не высказывалось.

После смертельных выстрелов в Далласе первые расследования проводила местная полиция. Однако вскоре дело перешло в ведение ФБР, и большинство материалов, сообщений и описаний для «Доклада Уоррена» поставлял Гувер.

Позже ФБР объявило, что все мыслимые возможности расследования исчерпаны. Это должны были подтвердить цифры: проведено 25 тысяч допросов, в расследовании участвовало 5 тысяч сотрудников ФБР и вспомогательного персонала. О реальных результатах «усилий» ФБР сообщено не было. Однако в печати появились публикации о том, что за несколько дней до покушения Гувер был информирован о его плане, а впоследствии принял все возможные меры для сокрытия истины.

Свидетельством отношения Гувера к убийству президента Кеннеди служит его поведение в тот день.

На вилле брата президента, министра юстиции Роберта Кеннеди, в Маклине зазвонил телефон.

«Говорит Гувер, — услышал Р. Кеннеди в трубке. — Я должен сообщить вам: на президента совершено покушение.

— Его дела плохи?

— Не знаю. Я позвоню вам, как только узнаю что-нибудь новое».

Немного позже Гувер позвонил опять и без всякого волнения сообщил: «Президент умер».

Шеф ФБР положил трубку, затем вызвал секретаршу, показал на телефонный аппарат прямой связи с министром юстиции и распорядился: «Поставьте эту штуку на прежнее место!»

Журнал «Newsweek» писал: «Буквально через несколько минут после убийства президента Гувер разорвал дипломатические отношения с министерством юстиции. По всем делам отныне он обращался непосредственно в Белый дом. Гувер даже не счел нужным послать Роберту соболезнование в связи с гибелью его брата».

Постепенно вера в доклад комиссии Уоррена рассеивалась.

Еще во время составления доклада верховным судьей и его верными сподвижниками в нью-йоркском издательстве «Marzani and Munsell» вышла книга под названием «Освальд: убийца или козел отпущения?». Автор ее — Иоахим Йостен, американский публицист. «Освальд-стори» разошлась большим тиражом. Уже в начале 1965 года появилось ее второе издание.

Новое разоблачение поступило от Пенна Джонеса, редактора небольшого еженедельника «The Midlothian Mirror». Начиная с 3 июня 1965 года в этом журнале, издававшемся в Мидлосиэне, небольшом городе близ Далласа, печаталась серия статей, опровергавшая «Доклад Уоррена». В статье, опубликованной 3 февраля 1966 года, Джонес приводил результаты произведенного им подсчета: минимум 13 человек, сумевших как-либо заглянуть за кулисы событий в Далласе, уже умерли насильственной или таинственной смертью. «Из этих 13 человек, — констатировал Пенн Джонес, — большинство либо были знакомы с Руби и Освальдом, либо имели случай разговаривать с ними наедине после того, как Руби и Освальд сыграли свою роль». Через несколько лет это число — 13 — почти удвоилось.

…Вечером того дня, когда владелец бара застрелил Освальда, на квартире Руби собрались шестеро мужчин: друг Руби Джордж Сенейтор, два журналиста — Уильям Хантер из «Long Beach Press Telegram» и Джеймс Коус из «Dallas times herald», а также три адвоката — К.А. Дроуби, Том Ховард, который должен был взять на себя защиту Руби, и Джим Мартин, позже ставший советником вдовы Освальда. О чем говорили между собой эти шестеро, осталось неизвестным. Но видимо, это была дьявольская тайна, ибо трое из них вскоре поплатились за нее жизнью.

22 апреля 1964 года вечером, около 23 часов, Хантер сидел в помещении для прессы полицейского участка в Лонг-Бич, ожидая информации о событиях дня, когда вошли два «копа», и один из них выстрелом из револьвера убил журналиста на месте. С расстояния в один метр пуля попала точно в сердце. Первая официальная версия гласила, что один из полицейских по неосторожности уронил свой револьвер, отчего и произошел смертельный выстрел. Но поскольку в протоколе вскрытия констатировалось, что выстрел был произведен под углом сверху, последовала вторая версия: оба полицейских «немного потренировались в стрельбе», а Хантер случайно угодил под выстрел. Никто за такой «недосмотр» наказан не был.

Джеймс Коус утром 21 сентября 1964 года выходил из ванной комнаты, когда какой-то неизвестный, проникший в его квартиру, убил журналиста ударом в сонную артерию. Имя убийцы осталось неизвестным.

Том Ховард, молодой человек цветущего здоровья, в январе 1966 года вдруг «совершенно неожиданно» скончался в Парк-лендском госпитале «от инфаркта». Вскрытие было запрещено властями Далласа.

К жертвам кровавого эпилога принадлежит и Доротти Килгаллен, известная журналистка.

В марте 1964 года суд присяжных в Далласе рассматривал дело Джека Руби. Судья Джо Б. Браун предоставил известной журналистке особую привилегию: ей было разрешено побеседовать с обвиняемым полчаса с глазу на глаз. Впоследствии на страницах прессы Доротти Килгаллен дала понять, что именно она узнала: люди из ФБР обещали защитникам Руби предоставить в их распоряжение ценный материал, «который они без содействия ФБР никогда не смогли бы получить». При этом адвокатам было поставлено одно условие: любыми средствами исключить подозрение, будто между Руби и Освальдом ранее существовали какие-то связи. Журналистка намекнула, что Освальд был агентом ЦРУ. Отныне она стала «посвященным лицом» и сразу же была включена в «черный список» ЦРУ. Однажды пасмурным вечером в ноябре 1965 года Доротти Килгаллен работала в нью-йоркской редакции. Внезапно в доме погас свет. Электромонтеры устранили повреждение, но, когда свет загорелся снова, журналистка лежала в своем кабинете мертвой.

«Скончалась в результате приема слишком большой дозы снотворного», — гласило официальное заключение о смерти.

Вольное или невольное знакомство с Руби и Освальдом для ряда людей тоже имело трагические последствия.

Генри Киллэм знал обоих, поскольку его жена работала в ночном баре Руби, а их общий знакомый жил в том же пансионе, что и Освальд. Каким-то образом Киллэм узнал, что Освальд до 22 ноября 1963 года неоднократно встречался с людьми из ФБР, и необдуманно огласил это. После убийства президента джи-мены несчетное число раз допрашивали Киллэма. Агенты ФБР постоянно появлялись у него в квартире, на работе, поджидали его на улице. Киллэм, избегая преследования, тайно переехал в другой город. В местечке Пенсакола во Флориде, 17 марта 1964 года, Генри Киллэма нашли на улице с перерезанным горлом. В полицейском отчете сказано, что он порезался, выпав из окна.

«Доклад Уоррена» утверждал, что Освальд был также убийцей и полицейского Типпита. А владелец антикварного магазина Рейнольдс, который видел происшедшее на 10-й стрит и сообщил об этом в ФБР, заявил, что хорошо разглядел стрелявшего: это ни в коем случае не Освальд! Показания Рейнольдса были включены в протокол только по его настоянию. Свидетелями убийства Типпита явились еще 12 человек, но, в противоположность Рейнольдсу, они не стали настаивать на протоколировании своих утверждений, а комиссия Уоррена выслушать их показания не пожелала. Поэтому жизнь их и дальше протекала спокойно, в отличие от Рейнольдса. 23 января 1964 года антиквар занимался делами в своем магазине, когда кто-то (полагают, что это был Д. Гарнер) вошел под видом покупателя, вытащил пистолет и выстрелил. Раненный в голову, Рейнольдс упал. Несколько недель он боролся со смертью и чудом выжил. После того, как он вышел из госпиталя, неизвестные попытались похитить его десятилетнюю дочь. Теперь жизнь и безопасность стали Рейнольдсу дороже истины, а потому он от своих прежних показаний отказался, заявив: «В человеке, застрелившем полицейского Типпита, я все-таки узнал Ли Харви Освальда».

Гангстер Дарелл Гарнер был опознан прохожими: видели, как тот вскоре после выстрела вышел из антикварной лавки. Алиби ему обеспечила его подружка Нэнси Джейн Муней, исполнительница стриптиза в баре Джека Руби. Однако на допросе «гёрл» вела себя не очень-то умно. Нэнси дала понять, что, хотя и знает о покушении Гарнера на Рейнольдса, все же может подтвердить его желаемое алиби, если так нужно полиции. И она «подтвердила»: мистер Гарнер провел это время в ее постели. Но болтливые свидетели были опасны, и Нэнси своим неуместно доверительным тоном сама подписала себе смертный приговор. Вечером 1 февраля 1964 года Нэнси поссорилась в своей квартире с одной подружкой. Появившийся полицейский арестовал танцовщицу за «нарушение ночной тишины». На следующее утро в полицейском донесении сообщалось: «Нэнси Джейн Муней после доставки ее в полицейский участок покончила жизнь самоубийством, повесившись».

Жертвами кровавого эпилога убийства президента стали еще несколько девиц из заведения Джека Руби. Одна из них, известная под псевдонимом Роза Шерами, тоже танцовщица, через два дня после убийства Кеннеди рассказала на приеме у врача-психиатра, ему и ассистировавшей медсестре, о своих «предчувствиях», что президента обязательно убьют в Далласе. Однако источник этих «предположений» она не назвала. Когда 4 сентября 1965 года Роза Шерами переходила в Далласе улицу, ее сбил и протащил несколько метров по мостовой тяжелый лимузин. Еще по дороге в больницу она умерла.

Кое-что об убийстве президента должна была знать и другая «стриптиз-гёрл» из бара Руби — Делила Уолл; ее тоже убили.

24 ноября 1963 года, прежде чем выйти из своего дома, чтобы убить Освальда, Руби разговаривал с Карин Беннет Карлин. Вскоре после того, как об этом факте узнали, ночью у дверей бара появился неизвестный, который ждал, когда танцовщица отправится домой. Его выстрелы тяжело ранили Карин Карлин, но все-таки она осталась жива.

Ни один из случаев покушения на танцовщиц из ресторана Руби расследован не был. Все это случайные убийства, утверждала полиция Далласа, вероятно, сведение старых счетов или же акты мести незадачливых любовников. Никаких доказуемых связей с убийством, совершенным Руби, здесь нет.

Миссис Эрлин Робертс была хозяйкой того пансиона в Ок-Клиф (район Далласа), в котором проживал Ли Харви Освальд. Она заявила, что ее съемщик в середине дня 22 ноября 1963 года находился дома. Но согласно «Докладу Уоррена» Освальд в это время был на своей работе в здании «Тексас скул бук дипози-тори», сооружал там, на шестом этаже, из тяжелых коробок стенд для стрельбы и собирал снайперскую винтовку.

Это утверждение тоже относится к числу многочисленных противоречий доклада. Так, в другом его месте констатируется, что почти до самого момента покушения в этом помещении мастера меняли линолеум на полу. И никто из них Освальда не видел! Таким образом, за оставшиеся какие-то десять минут щуплый Освальд должен был составить в штабеля коробки весом по 20 с лишним килограммов каждая и, кроме того, собрать из отдельных частей винтовку с оптическим прицелом. То, что он не мог этого сделать, — совершенно ясно.

Но полностью версия об убийце-одиночке Освальде должна была рухнуть после того, как хозяйка пансиона Робертс показала, что в момент убийства этот человек находился совсем в другом пункте Далласа. И ее показания были не единственными.

Водитель такси Уильям Уэйли показал, что Освальд в тот день, в 12 часов 30 минут, сел в его машину перед пансионом в Ок-Клиф. Поездка продолжалась до 12 часов 45 минут и закончилась у кинотеатра в Норт-Бекли, где Освальд и был впоследствии схвачен.

Показания хозяйки пансиона и водителя такси были тяжелым ударом по версии «Доклада Уоррена». В течение нескольких месяцев агенты ФБР старались «переубедить» обоих свидетелей. Один допрос следовал за другим, но оба они оставались при своих показаниях.

Инцидент был «исчерпан» обычным образом: 18 декабря 1965 года такси Уильяма Уэйли было опрокинуто фронтальным ударом наехавшего на него тяжелого грузовика. Неугодный свидетель погиб на месте. А через три недели, 9 января 1966 года, дотоле совершенно здоровая миссис Робертс скончалась от приступа «сердечной недостаточности», и тоже в Далласе. Виновник «дорожно-транспортного несчастного случая» остался неизвестен, а вскрытие трупа миссис Робертс не было разрешено.

Посредством «несчастного случая на дороге» был в августе 1966 года устранен и еще один, можно сказать коронный, свидетель лживости «Доклада Уоррена».

Во время покушения на Кеннеди оператор по перестановке путевых стрелок Ли Э. Бауэрс сидел на четырехметровой вышке у железнодорожного полотна и мог обозревать оттуда всю местность. Он заметил двух мужчин, что-то делавших на территории огороженной стоянки для полицейских автомашин неподалеку от площади Дили, и напряженно ожидавших приближения кортежа президента. Вынужденный пассивно наблюдать, Бауэрс видел, как один из них прицелился и выстрелил по машине Кеннеди.

Бауэрс подробно сообщил полиции об этих фактах. Затем, как обычно, последовали многочисленные допросы, проводившиеся людьми ФБР, которые пытались убедить свидетеля в том, что он «ошибся». Но Бауэрс держался твердо и не давал сбить себя с толку. 9 августа 1966 года Ли Э. Бауэрса на пустынной улице переехала мчавшаяся с огромной скоростью автомашина. И в данном случае полиция «не смогла» найти злоумышленника.

Постепенно невероятные обстоятельства, убийства и загадочные «несчастные случаи» переполнили чашу терпения одного полицейского офицера — капитана Фрэнка Мартина. Он сказал посторонним лицам, что все эти инциденты связаны с заговором против президента Кеннеди. То же самое он заявил еще два года назад на допросе в комиссии Уоррена, но теперь, летом 1966 года, такие намеки навлекли на него месть заговорщиков. Как и многие другие неугодные свидетели, капитан Мартин внезапно скончался от «сердечной недостаточности».

Затем пришла очередь и самого Джека Руби.

«Теперь Щеголь уже не запоет!» — под таким заголовком информационное агентство «United Press International» сообщило 3 января 1967 года о внезапной смерти Джека Руби.

Смертный приговор, вынесенный Руби на первом процессе в марте 1964 года, как известно, кассировали, и в феврале 1967 года должно было состояться новое слушание дела. Но здоровяк Руби заболел, и 9 декабря 1966 года его перевели из далласской тюрьмы в Портлендский госпиталь, где он через 25 дней умер. Официальный диагноз — рак.

Джек Руби — выходец из Чикаго. В 1946 году он как уполномоченный одной из группировок, вышедшей из «семьи» Аль-Капоне, перебрался в Даллас и купил там ночной бар «Карусель», которому предназначалась роль опорного пункта этой группы в Техасе — укрытия для беглых гангстеров, места торговли наркотиками и «девицами по вызову». Джек Руби действовал по испытанному рецепту. Для обеспечения дела надо было подкупить местного шерифа. Два гангстера, Лабриола по прозвищу Нос иголкой и Пол Джонс, члены новой банды Руби, получили задание вступить в торг, но потерпели неудачу: шериф попался какой-то несговорчивый, и оба они оказались за решеткой. Джонса посадили на 20 лет, а Нос иголкой был убит вскоре после того, как его выпустили на свободу. Неудача постигла и других членов банды Руби. Только сам босс оставался неуязвим, — правда, не без ответных услуг: Руби обязался помогать полиции Далласа и ФБР. Так гангстер дослужился до ранга полицейского шпика, а затем и агента ЦРУ. Кроме того, он имел репутацию человека, который при надобности может найти наемного убийцу, — разумеется, никаких официальных доказательств этого не имелось.

Служащие полиции и ФБР всегда были и оставались друзьями и помощниками Руби, а он платил за это присущим ему образом. «Многие из них бывали у него, как у себя дома, — сообщало упомянутое выше информационное агентство, — бесплатно пили пиво и виски даже после закрытия бара, он предоставлял им бесплатно всякие развлечения и своих стриптиз-гёрлс». А сам Дж. Руби имел за это беспрепятственный доступ в различные полицейские учреждения. Так было и 24 ноября 1963 года.

В заговоре против президента Кеннеди Руби являлся одной из центральных фигур. Подробности стали известны только несколько лет спустя. Застрелив Освальда, он, как сначала казалось, мог надеяться остаться безнаказанным. Репортеры сообщали, в каком хорошем настроении пребывал он в своей камере: с бутылкой виски на столе и постоянной сигарой во рту.

Но вскоре поведение его резко изменилось. Руби заявил, что хочет «все как есть выложить». И заявил он это не кому-нибудь, а самому Эрлу Уоррену, после того как тот лично допрашивал его в далласской тюрьме. Руби просил доставить его в Вашингтон, где он скажет всю правду, а в Техасе он этого сделать, не рискуя жизнью, не может. Уоррен ему отказал.

«Что ж, — сказал Руби, — тогда вы больше меня никогда не увидите».

И в этом опытный гангстер оказался прав: за совсем короткое время «рак» прикончил дотоле вполне здорового человека. Его смерть в начале 1967 года следует рассматривать во взаимосвязи с новым расследованием, которое началось несколькими неделями раньше.

Джим Гаррисон, старший прокурор округа Новый Орлеан (штат Луизиана) начал самостоятельное расследование в октябре 1966 года по рекомендации сенатора от Луизианы Рассела Б. Лонга.

Официально клан Кеннеди отнесся к этому сдержанно, но Гаррисон получил одобрение бостонского кардинала Кашинга, считавшегося другом семьи Кеннеди. Основанный в Новом Орлеане «Комитет совести», в который вошли 50 богатых предпринимателей города, дал субсидии на финансирование этого расследования. Решающим же для Гаррисона была поддержка со стороны видного нью-йоркского адвоката Марка Лейна, который в своей вышедшей в 1966 году книге «Торопливое суждение» подверг «Доклад Уоррена» уничтожающей критике. После убийства Кеннеди Лейн снял фотокопии с протоколов канцелярии окружного прокурора Далласа Уэйда, в которых примечательные факты просто бросались в глаза.

Адвокат Дин Эндрюс из Нового Орлеана показал под присягой: «23 ноября 1963 года в мою контору явился человек, назвавшийся Клемом Бертрандом, и попросил меня, чтобы я взял на себя защиту Ли X. Освальда на предстоящем процессе. Клиент явился ко мне под фальшивым именем, но я знаю: это был коммерсант Клей Л. Шоу, проживающий в Новом Орлеане. Об этом факте я поставил в известность отделение ФБР в Далласе». Дина Эндрюса неоднократно допрашивали агенты ФБР. Заключительный протокол ФБР направило комиссии Уоррена с примечанием, что Эндрюс от своих прежних показаний отказался.

Лейн и Гаррисон попытались установить контакт с Эндрюсом, но лишь узнали, что адвоката настойчиво предостерегали на тот случай, если он снова вздумает заговорить о «Клеме Бертранде» или Клее Л. Шоу. Оказалось, что названный бизнесмен служил в ЦРУ и дослужился до звания майора. После официального ухода на пенсию он занимался в Новом Орлеане коммерцией. Одновременно он продолжал оставаться доверенным лицом ЦРУ.

Окружной прокурор установил ряд деталей заговора против Кеннеди. По его данным, убийство президента было подготовлено в Новом Орлеане еще летом 1963 года. Руководил этой акцией Клей Л. Шоу, действовавший под именем Клема Бертранда. Местом встреч заговорщиков служила квартира бывшего летчика Дэвида Фэрри. К числу заговорщиков принадлежали, в частности, Гордон Новел — владелец бара в Новом Орлеане, Джек Руби, Ли X. Освальд и различные контрреволюционные кубинские эмигранты. Все участники были сотрудниками ЦРУ или же поддерживали контакты с этим учреждением.

17 февраля 1967 года. Газета «New Orleans states — item» сообщила об этом в краткой заметке, не называя каких-либо имен заговорщиков. Тем не менее, заметка возымела действие. Два дня спустя Гаррисон встретился в одном из баров с кубинским «контрас» Серафино Эладио дель Валле. Прокурор попросил идентифицировать человека, запечатленного на одном фотоснимке рядом с Освальдом. Валле опознал в нем главаря кубинских «контрас» Мануэля Гарсиа Гонсалеса.

На другой день оба кубинца-эмигранта исчезли из города. Немного позднее в Майами (Флорида) нашли изуродованный труп Валле; судьба Гонсалеса осталась неизвестной.

Коронным свидетелем прокурора стал Дэвид Фэрри, являвшийся связующим звеном между заговорщиками.

22 февраля 1967 года, спустя пять дней после первой информации в печати, этот человек был найден мертвым у себя в квартире. На осколках винной рюмки в полицейской лаборатории обнаружили цианистый калий.

Частный детектив Джек Мартин, собравший большой материал, на который во многом должно было опереться обвинение, через два дня после смерти Фэрри исчез из Нового Орлеана в неизвестном направлении. «Из соображений моей личной безопасности», — написал он в оставленном объяснении.

Гаррисон обратился в министерство юстиции с просьбой дать ему ознакомиться с секретными материалами. Ему отказали. 2 марта 1967 года новый министр юстиции Рамсей Кларк даже заявил на пресс-конференции в Вашингтоне: «Судя по имеющемуся в ФБР материалу, между Клеем Шоу и убийством президента Кеннеди в Далласе никакой связи не существует».

17 марта 1967 года следственный суд Нового Орлеана на предварительном заседании по делу Клея Л. Шоу установил, что мотивированный обвинительный материал против Шоу достаточен для главного процесса. Немного позже, 22 марта, вынесло свое решение Большое жюри: «Президент Кеннеди пал жертвой заговора. Обвиняемый Клей Л. Шоу участвовал в нем. Следственный материал прокуратуры доказывает эти факты. Таким образом, главное слушание дела должно состояться».

29 марта 1967 года самолет «DC-8» авиакомпании «Дельта Эйрлайнс» при посадке сорвался в пике и упал прямо на Новый Орлеан. Самолет снес несколько домов, повалил ряд деревьев, смел две бензоколонки и разбился от фронтального удара в фасад «Хилтон Инн». Горючее вылилось прямо внутрь отеля, начался пожар. При катастрофе, причины которой так и не определили, погибли 18 человек, в том числе 30-летний пилот Джордж Пьяцца, который до конца 1966 года являлся заместителем Гаррисона в Новом Орлеане. В качестве такового он допрашивал одного из друзей Фэрри, долгое время проживавшего с ним в одной квартире, — летчика Джеймса Льюоллена.

Гаррисон продолжал расследование. На пресс-конференции 26 декабря 1967 года Гаррисон заявил, что за пять дней до 22 ноября 1963 года ФБР уже знало о запланированном покушении. Он сказал, что одному информатору ФБР удалось проникнуть в круг заговорщиков, и этот человек 17 ноября участвовал в совещании, которое состоялось в квартире Фэрри. В тот же день все филиалы ФБР были информированы об этом телеграммой «TWX». Гаррисон предъявил журналистам копию этой телеграммы. Прокурор дал понять, что Гувер тоже знал о предстоящем покушении, но не предпринял ровно ничего, чтобы предупредить или уберечь президента.

«Само собой разумеется, этот сигнал пошел «наверх», то есть к Гуверу, — сказал Гаррисон и затем добавил: — Что именно было сообщено президенту Кеннеди, известно всем».

Это поведение Гувера трудно оправдать даже ссылкой на то, что за два предшествующих года в одном только Техасе президенту Кеннеди 36 раз адресовались угрозы убить его. Ведь совещание у Фэрри в ноябре 1963 года было не простой угрозой, — это был конкретный и тщательно подготовленный план покушения. Сразу же после убийства арестовали 10 подозрительных лиц в Далласе, еще троих — в Новом Орлеане и одного — в Форт-Уэрте. Часть этих лиц принадлежала к группе заговорщиков, но спустя некоторое время их выпустили на свободу. Ни местная полиция, ни ФБР показания их в протокол не включили. Во время допроса Освальда ни одно его высказывание тоже письменно не фиксировалось. Поэтому после 24 ноября 1963 года ни в полиции Далласа, ни в ФБР никаких протоколов допросов не оказалось.

Единственное средство оградить себя от покушений Гаррисон видел в обращении к общественности. О результатах своих расследований он неоднократно сообщал в печати, по радио и телевидению, чтобы не оставаться единственным хранителем тайны, с устранением которого канули бы в воду все концы.

Освальд родился в 1939 году, сначала жил в Нью-Йорке, потом в Новом Орлеане, а семнадцати лет поступил на службу в морскую пехоту. Во время пребывания в этих войсках он был завербован ЦРУ в качестве агента. На военно-морской базе Этсьюджи его готовили для выполнения специальных заданий. Он изучал русский язык и должен был усвоить некоторые основные понятия марксизма. С 1959 года Освальд использовался как агент ЦРУ в Советском Союзе: ему было поручено шпионить и, если удастся, распространять дезинформирующие материалы. В СССР он женился на советской гражданке Марине и в 1962 году вернулся с женой в США. В США Освальд в качестве агента ЦРУ использовался как инструктор в лагере, находившемся в лагуне Понтчартрейн около Нового Орлеана.

Здесь «контрас» готовили покушение на Фиделя Кастро. В этом лагере Освальд познакомился с агентами ЦРУ Руби и Фэрри.

Освальд выдавал себя за «коммуниста» и руководил комитетом «За справедливое отношение к Кубе». Но допускал грубые ошибки: например, в листовках комитета был назван адрес контрреволюционного центра. И когда потребовалась жертва для «большого дела», Освальд оказался подходящим человеком. Ничего не подозревавшего бывшего морского пехотинца стали планомерно готовить на роль козла отпущения.

Миссис Рут Пейн, набожная квакерша, связанная с ЦРУ, в середине октября 1963 года подыскала Освальду работу в «Тек-сас скул бук дипозитори» и сунула ему в руки план города, на котором красным карандашом были отчеркнуты здание склада учебников и часть пути к будущему месту работы. По этим отмеченным красным карандашом улицам и проехал 22 ноября 1963 года президентский кортеж, а карта эта, найденная затем в квартире Освальда, стала «доказательством» его единоличной вины.

В то время, как Ли Харви таскал книги на складе, в Далласе и его окрестностях находился человек, удивительно похожий на него внешне; их можно было легко спутать. Он покупал запасные части для винтовки, и вызвал на стрельбище всеобщее восхищение своей меткостью (попадал в центр мишеней других стрелков). Двойник всюду представлялся: «Освальд, меня зовут Освальд». В одном автосалоне Далласа ему отказали в кредите, и он заявил: «Ну что ж, придется мне вернуться в Россию, чтобы купить себе машину».

Факт с двойником упомянут и в «Докладе Уоррена». Там названо и его имя — Ларри Крейфард. Этот человек, двадцати двух лет от роду, бродяжничал по улицам многих городов США и в середине октября 1963 года был привлечен Руби в качестве вспомогательного лица. Но комиссия Уоррена не сочла уликой заговора поведение двойника Освальда. Напротив, личность Крейфарда должна была считаться доказательством того, что Руби и Освальд якобы не были знакомы друг с другом. Мол, владельца ночного клуба никто и никогда с Освальдом вместе не видел: Руби постоянно имел дело с Крейфардом.

Джек Руби (Рубинштейн), далласский мафиози, работал на клан Мейерсов (а за кланом стоял один из лидеров преступного мира Меир Лански). Рубинштейн — выходец из Чикаго, создатель городского профсоюза мусорщиков, который вскоре влился в насквозь «мафизированный» профсоюз водителей грузовых машин и складских рабочих (лидер — мафиози Джимми Хоффа). В Далласе жил с 1947 года, осуществляя связь между местными мафией и полицией. Руби в полиции знали все — это и позволило ему расстрелять Освальда при большом стечении полицейских и журналистов. Как только было объявлено о поездке Дж. Кеннеди в Даллас, Руби — это доказано, — обзвонил и навестил более десятка известных гангстеров. За несколько дней до убийства Руби подвозил на своей машине некоего человека с винтовкой на виадук (одна из трех точек, откуда, по данным независимых расследований, велся огонь по машине президента). За день до покушения допоздна советовался с братьями Лоуренсом и Элом Мейерсами и Юджином Брейдин-гом, доном Южно-калифорнийской мафии. Наконец, и сам Руби сказал, когда его перевозили из тюрьмы в суд: «Настоящий заговор… и убийство тоже… если бы вы знали факты, то ужаснулись бы…»

Весьма распространены до сего дня версии о непосредственном участии ФБР в убийстве Кеннеди. Но наиболее вероятно другое. ФБР не организовывала и не осуществляла убийство, — но оно, прежде всего в лице Гувера, постаралось истолковать его в наиболее выгодном или хотя бы приемлемом для себя аспекте. Гувер, совершенно несомненно, ненавидел братьев Кеннеди (возможно, и весь «семейный клан» Кеннеди). Есть четкие указания о неприязни между Джозефом Кеннеди и Гувером; в период пребывания на посту министра юстиции в правительстве старшего брата, Роберт Кеннеди предпринял одно из самых серьезных ограничений власти и влияния ФБР — а такое не забывается и не прощается, во всяком случае, не Гувером. «Железный Эдгар» был не одинок — так, его заместитель и ближайший помощник Клайд Толсон однажды в ходе перепалки бросил Роберту Кеннеди: «Надеюсь, кто-нибудь просто пристрелит такую сволочь, как вы!». Но на прямое обвинение ФБР не решались, кажется, и самые прямые его противники. Очень характерно воспоминание Билли Байерса-младшего, сына техасского миллионера. Его отец был дружен с Гувером; интересно, что в день убийства президента Гувер звонил только трижды: министру юстиции, начальнику Секретной службы и Байерсу. В 1964 году, когда Гувер гостил у Байерсов, Билли спросил у директора ФБР: «Вы думаете, что это сделал Ли Харви Освальд?» Гувер выдержал долгую паузу и ответил: «Если бы я сказал вам то, что я знаю в действительности, это могло бы сильно повредить нашей стране. Вся политическая система могла бы прийти в хаос».

Очень велика вероятность того, что весьма и весьма непростые отношения между братьями Кеннеди и ФБР были осложнены личной, более того — интимной мотивацией Гувера. Несомненно, хватало и деловых, и политических причин, особенно в том, что касалось отношений немолодого директора ФБР с молодым, энергичным министром юстиции, нежданным и нежелательным начальником, который обладал исключительной настойчивостью и убежденностью. Это приводило к тому, что практически все, с кем работал Бобби, становились либо преданными его сторонниками, либо непримиримыми противниками. Гувер оказался в числе вторых. Что касается Джона Кеннеди, то наряду с прочими присутствовал и сексуальный мотив. Президент пользовался чрезвычайным успехом у женщин, причем, как вспоминала его доверенный секретарь, «они сами бросались на него». Число интрижек и романов Кеннеди весьма внушительно. В их числе была многолетняя связь с самой знаменитой блондинкой в мире, Мерлин Монро. Плакат с изображением обнаженной Мерлин украшал стену бара в вашингтонском доме Гувера.

Связь Кеннеди с Монро началась еще в пятидесятых и продолжалась и во время первого, и во время второго президентского срока. Встречались они и в пляжном домике, и в отелях, и даже на борту президентского самолета. Из-за барбитуратов, наркотиков и алкоголя нервная система Мерлин все более расшатывалась, и теперь для нее характерны были мгновенные переходы от эйфории к отчаянию. В мае 1962 года президент Кеннеди встретился с Монро в последний раз. Актриса болезненно восприняла разрыв, начала писать письма и звонить, иногда по несколько раз в день, и даже угрожать разоблачениями в прессе. Джон попросил брата поехать к ней в Калифорнию и вразумить красавицу. Роберт поехал, одолжил белый «кадиллак» у У. Саймона, начальника Лос-Анджелесского отделения ФБР, встретился с актрисой — и стал ее любовником. Практически все время о связи Кеннеди—Монро, как, впрочем, о большинстве прочих романов и президента, и министра юстиции Гувер знал. Несмотря на прямые и решительные предупреждения и запреты генерального прокурора, подслушивание, а когда удавалось, то и съемка велись, в частности, в «пляжном домике» и в доме родственника Кеннеди, Питера Лоуфорда. Весьма печально и для Мерлин, и для Кеннеди то, что копия пленок попала в руки Сэма Джанканы, одного из лидеров мафии (ее купил у кого-то из оперативников Джим Хоффа — это имя уже всплывало в разделе). Считать, что подслушивание и наблюдение велись Гувером только для получения компромата на клан Кеннеди, не следует: компрометирующих материалов было и так больше чем достаточно. Представляется, что для стареющего бисексуала звук высокого, известного всей Америке голоса, зовущего любовника в спальню, оказывал особое воздействие. Достаточно точно установлено, что джи-мены оказали несомненную помощь в исключении следов вины или причастности генерального прокурора к трагедии Монро. В частности, ими были изъяты все сведения о последних телефонных звонках Мерлин из «Дженерал Телефон», «потеряна» бумажка с прямым телефоном Кеннеди, найденная копами в постельном белье актрисы, и даже два уникальных негатива из редакции «Глоуб Фотос», на которых были запечатлены вместе Мерлин и братья Кеннеди. Позже, когда отношения с Робертом достигли у Дж. Гувера ледниковой стадии, он сливал кое-какие намеки через верного журналиста Уолтера Уинчелла, но решительных шагов так и не делал.

Реальной мотивации для организации и осуществления мощного заговора у ФБР не было — в отличие от американской мафии, против которой администрация Кеннеди развернула самую эффективную в истории США войну, в отличие от ЦРУ, в котором вто время, вопреки американскому законодательству, действовал специальный контрразведывательный центр, тоже осуществлявший убийства «нежелательных граждан» — американских и иностранных.

Что касается организованной преступности, то здесь можно четко говорить не «вообще», а применительно к конкретным лицам. Глава мафиозного «семейства», один из виднейших гангстеров США Сэм Джанкана (организация Дж. Хоффа входила в его подчинение) выполнял ряд поручений Джона Кеннеди. В основном отношения поддерживались через Джудит Кемпбелл, но были и личные встречи. Историки склоняются к тому, что Джанкана и Розелли привлекались к разработке и осуществлению попыток покушений на Ф. Кастро. Помимо личных интересов (все крупные «семьи» имели долю в собственности, национализированной на Кубе с приходом режима Кастро), Джанкана серьезно рассчитывал на то, что власти избавят его от преследования. Когда президент, узнав (с невольной подачи Гувера) об утечках информации, резко оборвал все контакты, а федеральные службы по указанию министра юстиции Р. Кеннеди сосредоточились на «семействе» Джанканы едва ли не более, чем на всех остальных, Сэм почувствовал себя обманутым и преданным. По законам мафии за это полагалась смерть.

Братьям Кеннеди не хватило не так уж много времени, чтобы всерьез заняться ЦРУ — что обернулось бы не только ломкой карьеры многих высококвалифицированных и высокооплачиваемых руководителей и агентов спецслужбы. Не зря Л.Б. Джонсон сказал (в 1967 году) заместителю директора ФБР К. Делоучу, что «ЦРУ каким-то путем было замешано в заговоре».

Наилучшей интерпретацией убийства Дж. Кеннеди, возможно, с точки зрения Гувера был бы коммунистический заговор, но именно ФБР в ходе операции «Соло» получило самые что ни есть убедительные доказательства непричастности Москвы (или Гаваны) к этому делу, и эта информация была принята, «легитимизирована» правительством США. Остальные версии устраивали меньше, или не устраивали — и вот все влияние Бюро было сосредоточено на отработке и поддержании вывода об убийце-одиночке.

Еще одна попытка

21 января 1969 года, вдень, когда в Вашингтоне вступил в должность новый президент США Ричард Никсон, в Новом Орлеане начинался главный процесс против Клея Л. Шоу.

В тот же день из кабинета Джима Гаррисона пропали важнейшие вещественные доказательства, протоколы, фотографии и обобщающие материалы. Гаррисон немедленно созвал своих ближайших сотрудников. Отсутствовал только Том Бетел. Джим Гаррисон с тремя надежными полицейскими выехал к нему домой, но дверь им никто не открыл. «Копы» вскрыли квартиру. Все шкафы были открыты настежь, в комнатах царил беспорядок, говоривший о поспешном бегстве хозяина. В гостиной, в камине они обнаружили груду пепла и полусгоревшие куски бумаги. Опрос на ближайшей АЗС показал, что Бетел заправлял здесь машину, а затем отправился в направлении Бейтон Роуд-жа. Окружной прокурор распорядился начать розыск Тома Бетела. Следующей ночью он лично участвовал в операции, «прочесал» Бейтон Роудж и другие места, но все было напрасно: Том Бетел исчез.

Позиция Гаррисона из-за пропажи документов сильно пошатнулась. Но были еще козыри, в частности, фильм моряка Запрудера, стоявшего на тротуаре во время проезда президента. Любитель своей 8-миллиметровой кинокамерой зафиксировал события роковых секунд. В частности, кадры кинопленки отчетливо показывали, как Кеннеди первой пулей был ранен в горло и отброшен назад. Журнал «Лайф» купил оригинал фильма за 25 тысяч долларов, ФБР имело только копию. Фильм Запрудера не укладывался в концепцию комиссии Уоррена, и кто-то решил пуститься на простейший трюк: важнейшие кадры поменяли местами и смонтировали в обратной последовательности. Эта фальсификация помогла создать впечатление, будто президент был ранен сзади. Лучшего свидетеля этой фальсификации не найти — им оказался сам Дж. Эдгар Гувер.

В феврале 1969 года Гаррисону удалось показать в зале суда фильм Запрудера с подлинной последовательностью кадров. Это произвело достаточно сильное впечатление. По требованию Гаррисона Национальный архив в Вашингтоне получил распоряжение передать в Новый Орлеан материалы о вскрытии тела Кеннеди. Но в самый последний момент этому помешало правительство США. А затем свидетели, которые прежде, на закрытых допросах во время предварительного следствия, говорили правду, при публичном слушании дела вдруг изменили свои показания. Это определило исход процесса. Присяжные совещались всего 50 минут и вынесли Клею Шоу оправдательный вердикт, сняв с него обвинение в участии в заговоре с целью убийства президента. ЦРУ предприняло новую атаку на Гаррисона. В прессе появились сообщения, будто окружная прокуратура пыталась подкупить «видных официальных лиц». В начале июля 1971 года Джим Гаррисон был отстранен от исполнения своих обязанностей «до выяснения дела», а вскоре арестован полицией штата и посажен в тюрьму Нового Орлеана. Ненадолго. Вскоре вновь приступил к обязанностям окружного прокурора. Но осенью 1972 года Верховный суд США запретил Гаррисону впредь вести в служебном порядке дело об убийстве Кеннеди.

Мотив

У Клея Шоу, как и у Освальда не было никаких личных причин убивать президента Кеннеди. Отставной майор ЦРУ был лишь выдвинутой на первый план фигурой, а нити преступления сходились в руках у тех, кто стоял за его спиной. Каков же был мотив убийства президента, и кому на пользу было это преступление? Джон Ф. Кеннеди происходил из семьи, которая принадлежит к двенадцати богатейшим домам Бостона. Этот «клан из Массачусетса» связан с самой могущественной группой монополий — о ней до сих пор обычно говорят просто: Уолл-стрит. Определяющее влияние в ней имеют такие семьи, как Морганы, Рокфеллеры и Дюпоны. Почти все американские президенты пользовались доверием Уолл-стрита и были его избранниками, в том числе и Кеннеди. Крайне правая техасская группа чувствовала себя обойденной с точки зрения участия в государственных делах и боролась за большее влияние на внутреннюю и внешнюю политику США.

Между Уолл-стритом и почти независимой от него группировкой нефтяных монополий Техаса издавна шла острая конкурентная борьба. Сила техасской группировки зиждилась, прежде всего, на нефти, но также — особенно в последние десятилетия, — и на военной промышленности. К числу наиболее влиятельных представителей данной группировки относился миллиардер Гарольд Л. Хант, которого в свое время считали самым богатым человеком в мире. Его вилла в Далласе была как бы центром господства нефтяных королей. Свой первый видимый успех Гарольд Л. Хант смог отметить в 50-х годах, когда ему удалось продвинуть в Вашингтон на влиятельный пост доверенного человека. Это был не кто иной, как печально известный сенатор Джозеф Маккарти, который, по слухам, даже получал из Далласа указания, кого именно вызвать в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности.

Джон Ф. Кеннеди начал проведение налоговой реформы, которая предусматривала ликвидацию льгот «нефтяникам». В этой налоговой реформе Хант увидел серьезное покушение на прибыли, да еще предпринятое представителем соперничающей группировки. 8 ноября 1963 года президенты трех крупнейших нефтяных концернов имели с Кеннеди беседу с целью не допустить внесения законопроекта в Конгресс. На другой день техасские газеты охарактеризовали результаты этой получасовой аудиенции как «разочаровывающие».

После фиаско авантюры в апреле 1961 года в заливе Кочи-нос и карибского кризиса осенью 1962 года из уст Кеннеди зазвучали призывы к решению проблемы разоружения. Это могло значительно затронуть техасскую монополистическую группу, — в списке подрядчиков Пентагона штат стоял тогда на третьем месте. Именно в Техасе более явно, чем в каком-либо ином месте (за исключением Калифорнии), ход событий определялся военно-промышленным комплексом.

Итак, Кеннеди, пытаясь осуществить намеченные им меры, натолкнулся как в области внутренней, так и внешней политики, на те границы, которые были поставлены ему военно-промышленным комплексом.

Осенью 1961 года журналист Альфред Барк гостил на вилле нефтяного короля. «Другого пути нет, — разглагольствовал Хант. — Чтобы избавиться от изменников, окопавшихся в нашем правительстве, их всех надо перестрелять». С более или менее открытыми призывами к убийству президента в дальнейшем выступала радиостанция «Life line», находившаяся в частном владении Ханта; ее передачи транслировались на всю страну.

Существовала «деловая» связь между Гарольдом Л. Хантом и Джеком Руби, который не раз вербовал по заданию и на деньги миллиардера диверсантов для заброски на Кубу. Вполне вероятно, что Хант финансировал их обучение в лагере ЦРУ Понт-чартрейн и после того, как Кеннеди запретил подобные вещи. Руби выполнял при этом роль связного между нефтяным королем и Клеем Шоу. После 22 ноября 1963 года свидетели говорили о двух встречах сына Ханта, Леймара, с Джеком Руби. В первой встрече 14 ноября (она проходила в задней комнате ночного клуба «Карусель») участвовал и Дж. Д. Типпит. Вероятно, в этом причина того, что Типпит вскоре после покушения на президента был убит. Предположительно, некоторые «стрип-тиз-гёрлс» из заведения Руби тоже знали о существовавших контактах своего босса с Хантом и его сыновьями, за что тоже поплатились жизнью. На вторую встречу Руби, накануне убийства, явился в контору Леймара Ханта. 22 ноября джи-мены посетили виллу Г. Ханта и порекомендовали старому Ханту на некоторое время уехать из Далласа: оставаться в городе ему опасно, его легко могут заподозрить в причастности к убийству, поскольку многие вспомнят о передачах «Life line». Гарольд Хант согласился с ними, и следующей ночью джи-мены отвезли нефтяного короля в Балтимор, где он провел несколько недель. Агенты ФБР охраняли его покой.

…Не прошло и двух недель со дня убийства Джона Ф. Кеннеди, как новый президент Линдон Б. Джонсон заявил, что прежние налоговые привилегии нефтяных концернов остаются неприкосновенными.

Причастен ли Линдон Б. Джонсон к покушению на своего предшественника? Он техасец, из семьи небогатого рабочего, был доверенным лицом группы техасских монополий. Личная дружба связывала его с Гарольдом Л. Хантом. Когда в I960 году на Национальном конвенте в Лос-Анджелесе выдвигался кандидат в президенты от демократической партии, Кеннеди одолел своего самого опасного противника. Нефтяной король, специально прибывший в Лос-Анджелес, был тогда очень недоволен, однако выдвинул затем своего друга Линдона Б. Джонсона на пост «running mate», т. е. кандидата в вице-президенты. Известно высказывание Джонсона, зафиксированное Клер Бут Люс: «…Я полистал учебник истории. Каждый четвертый президент не доживал до конца своих полномочий. Я игрок… и это единственный шанс, который у меня есть».

Уже в 1966 году техасские предприятия в списке Пентагона переместились с третьего на второе место, причем усиление войны во Вьетнаме обеспечивало большие прибыли «оружейникам». При Джонсоне ежегодные военные заказы с 1963 по 1968 год увеличились с пятидесяти пяти до восьмидесяти миллиардов долларов. Бюджет федеральных расходов в пятый год правления Джонсона стал в два раза больше, чем первого года правления Кеннеди. Самые жирные куски доставались Техасу. После убийства Кеннеди политика точь-в-точь приняла то направление, которое требовала от него техасская монопольная группа. Знатоки политической сцены США едины в том, что Линдон Б. Джонсон никогда бы не достиг цели своей жизни — стать президентом США, если бы не произошло убийство Кеннеди.

Были у Джонсона и конкретные мотивы, определяющие время покушения. Как раз в тот период вспыхнул скандал, связанный с его помощником и дружком Бобби Бекером, которого называли «бэби Линдон». Своему прежнему другу «бэби Линдон» как раз в момент, когда Кеннеди произносил президентскую клятву, сказал: «Этот сын проститутки не пробудет на своем посту четыре года, он умрет раньше насильственной смертью». Бекер построил в Вашингтоне и в ближайшем приморском курорте Каллгерл-Ринге центры отдыха, привлекательные услуги которого предоставлялись в распоряжение ценным партнерам бесплатно. К посетителям спроектированного и обустроенного самим Бекером небольшого роскошного борделя принадлежал и «большой Линдон». В начале октября 1963 года Сенат назначил комиссию по изучению «скандала вокруг Бобби Бекера». Изокружения президента стало после этого известно, что он на выборах 1964 года хочет выступить с другим вице-президентом. А когда президент распорядился сделать достоянием гласности случай с Бекером, невзирая наличности, и рассказать «всю правду», карьере Джонсона, казалось, пришел конец. Когда же после убийства Кеннеди он вступил в самую высокую государственную должность, все заботы о самосохранении просто отпали.

Однако сенатор от республиканской партии Джон Д. Уильямс разыскал новые отягчающие факты против Бекера. После этого Джонсон официально признал виновным своего фаворита, а в июне 1965 года сенатская комиссия подтвердила вину «бэби Линдона» и одновременно незапятнанное имя «большого Линдона». Дело дошло до судебного приговора, и Бекер должен был провести несколько лет в тюрьме Льюисбурга. В 1972 году стало известно, что Джонсон предлагал миллион долларов, если Бекер возьмет всю вину на себя. Бывший президент был в это время еще жив, но не предпринял никаких судебных шагов против этого сенсационного утверждения.

Еще тяжелее косвенные улики: Линдон Б. Джонсон в каждой фазе дела об убийстве вел себя так, что его поведение оказывалось в высшей степени подозрительным. Так, губернатор Техаса Коннэли и многие другие предостерегали Кеннеди от посещения Техаса. Но Джонсон переубедил колеблющегося президента совершить туда поездку. «Он преследовал его, пока не получил согласия», — сообщает Уильям Манчестер в книге «Смерть президента», написанной по заказу семьи Кеннеди. Непосредственно после убийства Джонсон пустил в ход все средства, чтобы закрыть дело. Когда Гувер 22 ноября прервал связи с министром юстиции Робертом Кеннеди, новый президент обрел прямое влияние на работу ФБР. Все проходило по заданию и с санкцией президента. Благодаря такому расследованию убийства Джона Ф. Кеннеди, Линдон Б. Джонсон смог устранить все направленные против него подозрения. ФБР ему в этом, как мы убедились, помогало. Но считать, что Джонсон был вдохновителем и организатором заговора, не стоит. Он понимал, как много и прямо, и косвенно указывает на него и, несомненно, переживал из-за этого. Чужая интрига бросила на него сильнейшую тень — куда более густую, чем если бы он и в самом деле все устроил. Джонсон мечтал, Джонсон стремился, Джонсон хотел — но если бы делая, то наверняка куда как осторожнее. Мадлен Браун, близкая подруга «большого Линдона», как-то сказала ему, что циркулируют слухи о причастности преемника к заговору. Реакция Джонсона, по ее словам, была такой: «Он пришел в ярость, буквально взбесился и стал кричать, что за этим стоят американские спецслужбы и нефтепромышленники. Потом он выскочил из комнаты, хлопнув дверью». Джонсон был уверен в наличии заговора, но конкретного очертания и механизма так и не понял. Впрочем, не он один.

Не будет преувеличением сказать, что именно в этот период Бюро вступило в долгую полосу кризиса, когда все профессиональные достижения стали сопровождаться, а затем и перекрываться отрицательными явлениями и чертами. Больше всего это связано, как уже говорилось в самом начале книги, с влиянием личности Дж. Э. Гувера — и с тем, естественно, что он «подстроил» структуру и во многом штат ФБР под себя. Три самых громких дела этого десятилетия — это как бы три этапа кризиса. Во время третьего, «Уотергейта», Гувер умер — некоторые считают, что не своей смертью, — президент США прошел через импичмент, по всей стране прокатилась волна возмущения. Косвенным ее выражением стала деятельность сенатской комиссии Черча, и существенные изменения в работе ФБР.

Начнем по порядку, с дела об убийстве Кинга.

Но сначала напомним еще раз, что забота о технической стороне и криминалистике с первых дней существования организации оставались одной из парадигм Бюро. Средства связи и спецсредства (подслушивания и подглядывания), оперативная киносъемка, аудио и затем видеозапись, оборудование криминалистических лабораторий и оргтехника всегда были «на уровне», порой заметно опережая оснащение, скажем, полиции. Созданный в 1924 году в ФБР отдел идентификации уже в послевоенные годы располагал самой большой в мире «коллекцией» отпечатков пальцев. День за днем отдел собирал все новые и новые отпечатки, и в 1969 году их общее число составляло уже 191 миллион. Ни в одной стране мира дактилоскопирование граждан не приобрело такого размаха, как в США. В большинстве стран, например, отпечатки снимаются у лиц, задержанных или арестованных по подозрению в совершении преступлений. Крупнейшая транснациональная картотека Интерпола содержит отпечатки пальцев практически всех без исключения обвиненных в уголовных преступлениях. В США же дактилоскопирование стало не исключением, а правилом. Отпечатки брались и берутся от самых различных групп лиц. Данные от апреля 1969 года дают представление об их составе. 59 725 869 карточек — правительственные служащие и военнослужащие, 57 226 802 — преступники и подозреваемые, 54 799 222 — претенденты на всевозможные должности в самых различных отраслях, включая военную промышленность, 14 090 672 — иностранцы и военнопленные и, наконец, 5 745 524 карточек предназначены для персональной идентификации лиц, по каким-то причинам попавших в сферу внимания Бюро.

«Скрываясь, можно перемещаться из штата в штат, — сообщает энциклопедия, — но национальный размах действия этого отдела позволяет идентифицировать схваченного преступника даже самому мелкому полицейскому участку».

В январе 1967 года отдел идентификации отпечатков пальцев был дополнен центром информации о совершенных преступлениях. «Эта компьютерная картотека размещается в вашингтонской штаб-квартире ФБР, дабы сделать столичную и общегосударственную систему надзора комплексной. Центр накапливает данные об украденных автомашинах, похищенном имуществе и обо всех разыскиваемых лицах… Эта актуальная информация центра может быть непосредственно использована любым полицейским офицером при помощи радиосвязи и электронного запроса». Повторяем, это было минимум за десятилетие до того, как подобные системы стали действовать в полицейских службах западноевропейских стран и почти за два десятилетия до «компьютеризации» Интерпола.

Как же странно выглядело при такой мощной технической оснащенности ставшее известным всему миру дело об убийстве Мартина Лютера Кинга!

Странно, если не учитывать «человеческий фактор», то, что любая машина и любая система все-таки лишь инструмент и орудие для выполнения человеческой воли.

…Когда в январе 1967 года в новый компьютер ФБР были заложены первые данные, в них содержался и код некоего Джеймса Эрла Рея. В различных картотеках ФБР он числился еще с 1946 года, сначала — в течение двух лет — как «джи-ай», а с 1948 года, после увольнения из армии ввиду «непригодности к военной службе», — в рубрике профессиональных преступников. В начале 1967 года Рею предстояло отбывать очередное тюремное заключение — на этот раз весьма долгое, 20 лет за вооруженное ограбление.

Это — совершенно объективные данные. Далее — одна из распространенных версий, которая опирается на факты, но содержит и авторские предположения, и некоторые оценочные суждения. Итак, находясь в тюрьме штата Миссури, в Джефферсон-Сити, Рей в первые апрельские дни 1967 года узнал от одного товарища по заключению о сказочном «джобе», который предлагают в Новом Орлеане. Можно заработать несколько десятков тысяч долларов всего за один выстрел!

Эрл Рей решил бежать. Во дворе тюрьмы стоял грузовик, курсировавший между тюремной кондитерской фабрикой и цехом, находившимся вне тюрьмы. Рей, улучив возможность, вскочил в грузовик и залег в кузове между ящиками. Через несколько минут машина выехала за ворота тюрьмы, а еще некоторое время спустя беглецу удалось незаметно покинуть грузовик. Произошло это 23 апреля 1967 года. По непонятным причинам повального розыска объявлено не было, и Рей смог передвигаться без помех. Его путь лежал в Новый Орлеан, где он остановился в роскошном мотеле «Provincial motor».

Обратите внимание на два момента. Что, если бы сокамерник не рассказал о гипотетическом заказе, Рей бы не рванул в побег?

Что, в тюрьме у Рея было достаточно денег, чтобы сразу после побега рвануть из Миссури в Луизиану, и неплохо устроиться в Новом Орлеане?

…Служащие мотеля еще и много месяцев спустя вспоминали о щедром госте, который, по их мнению, располагал большим количеством наличности, а кроме того, встречался с одним видным промышленным боссом города (во всех имеющихся материалах по этому делу имя его не называется). Тысячу долларов новоявленный богач Рей потратил на покупку белого элегантного «форда-мустанга» (изрядно, впрочем, подержанного — новые и в те годы стоили в несколько раз дороже). Несколько месяцев разъезжал он на нем по Мексике, развлекаясь в ночных клубах. Незадолго до Рождества Рей снова появился в Новом Орлеане, затем время от времени наезжал в Голливуд, преодолевая расстояние в 1900 миль между обоими городами. Он часто выступал под именем Эрика Кольта, героя серии весьма популярных в то время в США детективных романов, «крутого» персонажа, несколько схожего по типу с Джеймсом Бондом.

…Недоуменные вопросы очевидны — откуда у Рея деньги и зачем это ему понадобилась самодемонстрация.

6 марта 1968 года Рей, он же Эрик Кольт, явился в полицейское управление города Монтгомери (штат Алабама), чтобы продлить свое удостоверение на право вождения автомобиля. Копы проверили его отпечатки пальцев…

К тому времени в списках разыскиваемых лиц во всех полицейских участках оказались фотографии и описание сбежавшего преступника. Надо было только полистать нетолстую папку с файлами, и опознание не замедлило бы произойти. Точно так же и с отпечатками пальцев. Они были сняты, отсканированы… и не направлены на идентификацию. В течение нескольких секунд мог быть получен ответ на запрос, посланный в компьютерный центр в Вашингтоне, — но для этого надо было запрос направить, а в участке не сделали ровным счетом ничего. Рей получил новые водительские права, поблагодарил и уехал.

Объяснить это просто случайностью легко, но, похоже, неправомерно. Скорее, Рей постарался (сам или с помощью советчика) избежать случайности. Само его обращение за удостоверением легко объяснимо. Водительское удостоверение — основной документ, идентифицирующий личность в США. Просроченное удостоверение могло «выплыть» где угодно — при случайной проверке документов на дороге, в любом мотеле, в гостиницах, банках и т. д., и сообщение об этом пошло бы по официальным каналам, привело бы к немедленной идентификации и аресту — и не было бы никакой возможности его остановить. Визит же в подготовленное полицейское агентство риск случайного провала существенно снижал.

Через несколько дней он оставил свою «визитную карточку» в соседнем штате Джорджия, где за 1200 долларов (человек, уплативший их Рею, остался анонимом) избил студента Элиота Дрокса так, что последнего пришлось отправить в больницу. Имя Дрокса незадолго до того стало довольно известным, так как он резко выступал против местной расистской организации. После избиения студента полиция зафиксировала несколько отпечатков пальцев преступника, но опять на этом все прекратилось…

Недоуменных вопросов становится все больше, не так ли?

Позже выдвигались различные предположения, приводившие к выводу: о том, чтобы Рей в течение нескольких месяцев находился на свободе, позаботились весьма влиятельные круги. Действительно, при таких жестких и точных для всех полицейских органов США служебных инструкциях, полное отсутствие интереса полиции к Рею-Кольту объяснить цепью случайностей было, скажем так, затруднительно.

О том, что это за влиятельные круги, предположить нетрудно: весь анабазис Рея проходил в южных штатах, где и поныне, много десятилетий спустя, сохраняются расистские настроения. Расовой идиллии, столь щедро демонстрируемой Голливудом в последние годы века, в этих краях доселе не наблюдается, хотя изменения в лучшую сторону по сравнению с описываемыми временами, несомненно, есть.

…4 апреля 1968 года около четырех часов дня к владелице маленького отеля на Саут-Мэйн-стрит в Мемфисе (штат Теннесси) явился солидный мужчина в темном костюме, назвавший себя мистером Джоном Уиллардом. Он проделал дальний путь, сказал Уиллард, и ему нужен на день спокойный номер с окнами на юг, на солнечную сторону. Джон Уиллард, он же Рей, получил то, что хотел, и уплатил наперед. Он сам отнес свой багаж в номер, а белый «мустанг» поставил на стоянку у ворот отеля. Из окон номера Рею были видны запущенный двор, поросший кустарником, узкая Мэлберри-стрит, примыкающая к ней стоянка. Примерно в семидесяти метрах располагался мотель «Лоррейн». На фасад выходил длинный балкон. При помощи подзорной трубы постоялец отыскал на втором этаже номер 306. Там находился тот, кто был нужен Джеймсу Рею.

Время у Рея еще было, и он отправился в общую ванную комнату отеля освежиться. Обнаружив, что номер 306 мотеля «Лоррейн» из ванной комнаты виден гораздо лучше, чем из окна его собственного номера, он решил переменить место действия. Рей извлек из багажа винтовку системы «ремингтон» и оптический прицел, незаметно для других гостей отеля перенес их в ванную комнату и заперся там. С этого момента он непрерывно наблюдал за находившимся на расстоянии 70 метров балконом мотеля и ожидал свою жертву, укрепив оптический прицел на винтовке. Все было готово дл» выстрела. В шесть часов вечера дверь в номер 306 мотеля отворилась, и на балкон вышел среднего роста чернокожий мужчина лет сорока. Сделав два шага, он подошел к перилам балкона.

Часы отеля показывали 18 часов 1 минуту, когда прогремел выстрел, и пуля попала в горло человека, стоявшего на балконе мотеля, раздробив шейные позвонки. Вскинув руки, тот навзничь рухнул на цементный пол. Жертвой киллера пал человек, всю свою жизнь проповедовавший ненасильственные действия — лауреат Нобелевской премии мира доктор Мартин Лютер Кинг.

Негритянский пастор к тому времени находился в зените своей популярности; возможно, не слишком преувеличенным было суждение о том, что он стал духовным лидером 25 миллионов афроамериканцев, и имел огромное влияние еще на 10 миллионов пуэрториканцев и мексиканцев.

Сейчас, по прошествии времени, видно достаточно отчетливо, что в тот период сложились все предпосылки для активизации движения за гражданские права; точно так же именно эти годы во всем «цивилизованном» мире отмечены серьезными политическими действиями, вплоть до экстремистских выступлений и баррикадных боев. Проявлением социального и духовного кризиса был всплеск терроризма в США — но об этом подробнее в специальном разделе. Что же касается вопроса «расовой политики», то на фоне серьезнейших экономических успехов и весьма значительного духовного преобразования Америки он оставался непростительно запущенным. Со дня юридической отмены рабства в США прошло уже сто лет, но, как и прежде, цветные граждане страны подвергались дискриминации во всех областях жизни: в школьном и профессиональном обучении, в трудовой сфере, во всех жизненных ситуациях и в политической деятельности.

Во многих местах административно урезались их избирательные права. Кроме того, число безработных среди «цветных» почти вдвое выше, чем среди белых. К этому следует добавить бытовавшие в то время дискриминационные формы расового террора, начиная с раздельных школ, ресторанов или общественных туалетов для белых и «цветных» и кончая несправедливым отношением к «цветным» со стороны судов.

Для того, чтобы добиться осуществления гражданских прав «цветного» населения, Мартин Лютер Кинг проповедовал ненасильственный путь — такова была его вера, но вместе с тем этот путь диктовался и тактическими соображениями. Насильственные действия «цветных» были бы на руку сторонникам расовой сегрегации в южных штатах, призывавшим к физическому уничтожению «цветных». Для них насильственные акции «цветного» населения служили бы желанным предлогом для репрессий. Но при отказе от насилия, при ограничении протеста такими акциями, как массовые походы, бойкот или сидячая забастовка, угнетатели, как заявил Мартин Лютер Кинг незадолго до своей гибели журналу «Лук», не решились бы «убивать среди бела дня безоружных мужчин, женщин и детей».

Первый успех Мартина Лютера Кинга пришел к нему в 1956 году в Монтгомери — столице Алабамы. Предписания для негров в общественном транспорте носили там столь же дискриминационный характер, как и во многих других городах. Бывало и так, что из-за этого «цветных», уже уплативших за проезд, высаживали из автобуса, а кто сопротивлялся, того арестовывали. Летом 1955 года один водитель автобуса, не долго думая, убил высаженного из машины негра, который осмелился потребовать вернуть деньги за проезд. 1 декабря 1955 года негритянка Роза Паркс возвращалась домой после рабочего дня в большом универмаге, расположенном в центре Монтгомери. Она села на заднее место в автобусе, но водитель потребовал, чтобы она уступила место молодому белому парню. Миссис Паркс отказалась — и этим привела лавину в движение. Негритянку отправили в тюрьму. Известие об этом натолкнуло «цветное» население на идею бойкота городских автобусов.

Мартин Лютер Кинг, пастор в Монтгомери, предложил свою церковь для встречи организаторов бойкота и обсуждения необходимых мер. Комитет по проведению бойкота избрал его своим председателем. Решающим для такого выбора был тот факт, что Кинг, новый тогда в городе человек, не имел еще никаких личных врагов. Кинга это избрание несколько поразило: сам того не желая, он вдруг оказался в центре политических событий, его имя сразу стало известно всем и каждому.

Бойкот длился 381 день. Негры устраивали многомильные пешие переходы к своим рабочим местам; «цветные» таксисты возили участников бойкота по автобусному тарифу. В результате официальное решение Верховного суда США прекратило применение правил, относящихся к расовой дискриминации, в автобусах Монтгомери. Бойкот послужил сигналом к началу активной борьбы афроамериканцев за равноправие. Этой акцией Мартин Лютер Кинг вызвал особую ненависть расистов. Уже 30 января 1956 года, на второй месяц бойкота, на веранде его дома взорвалась бомба, только чудом его семья не пострадала.

Период после 1956 года характеризовался крупными, имевшими ненасильственный характер демонстрациями «цветных». Полиция, Национальная гвардия и федеральные войска ответили репрессивными действиями, граничащими с террором. Весь мир облетело в 1957 году название арканзасского городка Литгл-Рок. Здесь на глазах у Национальной гвардии расисты учинили расправу над негритянскими детьми, которые попытались воспользоваться гарантированным Верховным судом США правом учиться в городской школе. В Нэшвилле (штат Теннесси) белые террористы взорвали по той же причине школу. Инциденты такого рода из года в год регулярно повторялись в различных городах южных штатов. Кульминационной точкой репрессий и насильственных действий расистов явился 1963 год. Тем временем на Африканском континенте добились своей независимости народы нескольких десятков освободившихся стран, что послужило для афроамериканцев значительным стимулом в борьбе.

Мартин Лютер Кинг организовал в Бирмингеме (Алабама) крупную демонстрацию, на которую полиция ответила репрессиями. Пастора бросили в тюрьму. Марши протеста были проведены и в других городах, при этом полиция убила 19 негров.

Лишь только Кинг оказался снова на свободе, как в снимаемом им номере мотеля взорвалась бомба. К счастью, в тот момент в помещении никого не было. Как и при первом покушении, злоумышленники оказались «не обнаруженными».

28 августа 1963 года состоялся грандиозный марш на Вашингтон. 250 тысяч «цветных» и белых из всех штатов собрались в столице США, чтобы потребовать равных прав для всех граждан. Мартин Лютер Кинг произнес тогда ставшую знаменитой речь — «…у меня есть мечта…». Заявления Мартина Лютера Кинга становились все острее. Он искал для борьбы за гражданские права новые, более эффективные пути и был в числе активных противников войны во Вьетнаме. Поползли слухи, что на предстоящих в 1968 году президентских выборах Мартин Лютер Кинг намерен выставить свою кандидатуру от недавно основанной партии «За мир и свободу», и что Роберт Кеннеди в случае своего выдвижения на пост президента США собирается назвать имя Кинга в качестве вице-президента.

4 апреля Кинг был убит. Очень многие и в Америке, и во всем мире уверены, что ФБР сыграло свою темную роль и в этом убийстве. Но на самом деле полной уверенности в этом нет. По внешним, первичным началам конспирологии, предположение о «зловещей» роли ФБР кажется весьма убедительным. У руководства Бюро были желания, стремления, почти что мотивы; нечто подобное процветало и в кругу «джи-менов», в большинстве своем — белых с достаточно консервативными убеждениями. Вполне доставало и средств: ФБР — мощный инструмент специальных операций. И все же предположения эти — слишком очевидны; скорее всего, ФБР не принимало непосредственного участия в покушении — именно и прежде всего потому, что это было бы слишком ожидаемо, и при малейшей — почти неизбежной, — утечке информации вызвало бы обратный эффект: вспышку ненависти к нему как к государственному институту, в конечном итоге — нарушение национальной безопасности, на страже которой оно и стоит.

Другое дело, что ФБР могло знать (и почти наверняка знало) о планах какой-то из, увы, достаточно многочисленных группировок, которые решили устранить «черно-красного» пастора. Знать — и не мешать их действиям, а при случае и необходимости, быть может, и «прикрыть» какой-то неловкий ход. Концы в воду джи-мены прятать умеют…

В 1957 году функции ФБР были расширены. Его новая задача формулировалась так: «Обеспечение гражданских прав». Дж. Эдгар Гувер самолично разъяснил ее содержание: «ФБР направило свои усилия на расширение работы по расследованию, дабы обеспечить каждому гражданину возможность свободного осуществления или пользования каким-либо правом или привилегией, гарантированными ему конституцией…» Однако фактически эта работа была, мягко говоря, не в числе приоритетных. Немалую роль играла и личная позиция директора — а известно, что Гувер едва ли испытывал к кому-либо большую личную ненависть, чем к Мартину Лютеру Кингу.

После 14 октября 1964 года, когда пастору была присуждена Нобелевская премия мира, официальная Америка не скупилась на почести — явно для того, чтобы привлечь его на свою сторону в качестве символической фигуры, демонстрирующей равноправие негров в США. Даже власти его родного города Атланты устроили ему «дружеский» прием. В этой атмосфере официального лицемерия словно разорвавшаяся бомба прозвучало заявление Гувера, сделанное 18 ноября 1964 года: Мартин Лютер Кинг — «самый большой лгун во всей стране».

Поводом для такого заявления послужило заявление негритянского лидера, что ФБР пренебрегает своим долгом зашиты гражданских прав. В частности, только за первое полугодие 1964 года в штате Миссури жертвами поджогов и бомб стали 40 негритянских церквей. О таких и подобных примерах террора против движения за гражданские права сообщала «Нью-Йорк тайме» 6 октября 1964 года. Мартин Лютер Кинг указал на это, — за что и был публично оскорблен Гувером. Неудивительно, что Кинг оказался и в числе тех, за кем, по указанию Гувера, устанавливалась постоянная слежка. Его досье велось ФБР под номером 100 — 46230. Так, в частности, в 1965 году «Международная женская лига за мир и свободу» (основанная в 1915 году пацифистская организация) отмечала 50-летие своего существования. По этому поводу американская секция лиги устроила торжественный банкет в Филадельфии в отеле «Бельвю Стрэдфорд». Мартин Лютер Кинг принял в нем участие и произнес краткую приветственную речь, о которой приставленный к нему агент тут же донес в вашингтонский центр ФБР. Оттуда 70 местным отделениям был разослан циркуляр, датированный 24 сентября 1965 года. Он был озаглавлен «Коммунистическое проникновение в Международную женскую лигу за мир и свободу». Противники ФБР тут же заявили, что единственным основанием для содержащегося в заголовке утверждения послужило участие пастора в банкете; при этом для «критиков» как бы осталось незамеченным, что на самом деле Кинг в мероприятии участвовал не один, а с несколькими своими помощниками — а они-то прямо и непосредственно относились к «проводникам коммунистического проникновения». Именно из-за левого, втом числе и просто коммунистического, и леворадикального окружения пастора без особых затрудне-ний в свое время было получено разрешение министра юстиции на прослушивание телефонов штаб-квартиры. Что же касается прослушивания самого Кинга, то Роберт Кеннеди несколько раз отказывался его дать, и согласился только под сильным давлением.

Как это часто бывает, одни и те же личности в разные периоды истории оцениваются по-разному, вплоть до прямо противоположных суждений. Сейчас очевиден процесс апологетики Мартина Лютера Кинга; тех слов и эпитетов, которыми наградили убиенного пастора на очередной годовщине в канун Миллениума, было бы более чем достаточно как минимум для его досрочной канонизации. Реальный Кинг был, несомненно, гораздо более неоднозначен. Подслушивающие устройства ФБР, начинившие гостиничный номер Кинга, фиксировали слова и действия, не вяжущиеся с обликом христианского проповедника и морализатора, и о посетителях номера священника поползли непристойные слухи. Подстраиваясь под эти слухи, ФБР, как говорили его противники, «начало кампанию клеветы» — это выражалось главным образом в том, что Бюро дало избранным журналистам возможность прослушать магнитофонные записи, демонстрирующие преподобного доктора Кинга в действии. Но, по-видимому, все эти журналисты оказались людьми чопорными и благопристойными профессионалами, не желающими конкурировать в раздувании сенсаций и скандалов; можно не сомневаться, что парой десятилетий спустя из этих записей сделали бы громкую сенсацию, — но в тот момент журналисты решили сдержаться. Возможно, дело было не только в моральной чистоплотности: многие справедливо считали, что Кинг делает в целом полезное дело для Америки…

Несомненно, все, что касается Кинга, привлекало все большее внимание руководства. Дошло до того, что Дж. Эдгар Гувер резко и яростно накинулся на ближайшего заместителя, Уильяма Салливана, который как руководитель операций внутренней контрразведки знал все о Льюисоне, О'Делле (ближайшие сподвижники Кинга, члены подпольного Национального комитета Американской компартии и, по всей вероятности, еще и агенты КГБ), Кинге и о том, что передавали «жучки», и не предпринимал достаточно «эффективных» мер. По приказу Гувера, агенты сменили замок в кабинете Салливана так внезапно, что тот даже не успел очистить стол. Среди бумаг Салливана была копия письма, адресованного Кингу. Вот что писал ему этот достаточно информированный агент ФБР, заместитель директора Центрального управления:

«…Кинг, принимая во внимание вашу низменную душу, я не буду величать вас ни мистером, ни преподобным, ни доктором. А ваша фамилия наводит на мысль о таких королях, как Генрих VIII…

Кинг, загляните себе в душу. Вы же знаете, что насквозь лживы и бесконечно виноваты перед неграми. Белые в этой стране достаточно их обманывали, но я уверен, что сейчас вам нет равных. Вы не священник и знаете это. Повторяю, вы грандиозный мошенник и дьявол, и насквозь грешны. Не может быть, чтобы вы верили в Бога… И совершенно ясно, что у вас вовсе нет моральных принципов.

Кинг, как и всем обманщикам, вам придет конец. Вы могли стать одним из величайших наших лидеров. Но с самого начала вы оказались не лидером, а распутным безумцем. Но игра окончена. Ваши «почетные» звания, ваша Нобелевская премия (она — бесстыдный фарс) и остальные награды вас не спасут. Кинг, повторяю, ваша песенка спета.

Никто не может опровергнуть факты, даже лгун вроде вас… Вам конец… Сатана уже бессилен творить неслыханное зло… Кинг, вам конец.

Американская общественность, все помогавшие вам религиозные организации — протестанты, католики и иудеи, — узнают, что вы дьявол, безумное чудовище. И другие, кто поддерживал вас, тоже. Вам конец.

Кинг, вам осталось только одно. Вы знаете, что. У вас есть 34 дня (число это выбрано по особой причине). Вам конец, но один выход есть. Лучше воспользоваться им прежде, чем ваша мерзкая, болезненная, лживая сущность откроется нации…»

Еще один пакет с компроматом был отправлен на имя жены Кинга, Коретты, которую можно обвинить только в чрезмерной добродетели, и которой никогда не интересовалось ФБР. Содержавшиеся в нем материалы ни одной жене видеть не следует и, несомненно, их собрал и отправил кто-то из ФБР…

Годы спустя, в 1975-м, когда следователи Конгресса задались целью доказать виновность ФБР в нарушении гражданских прав, свет клином сошелся на мнимом преследовании Кинга. Хотя многие операции ФБР осуждали и критиковали, в действительности относительно немногие из них оказались несанкционированными или незаконными; большинство же затронутых сложных юридических вопросов были непонятны публике и не вызвали общественного возмущения. Но преследование священника, который для многих был народным героем — как раз то, что миряне могут понять и осудить…

ФБР включило Кинга в число людей, от которых, как оно заявило несколькими годами ранее, можно якобы ожидать «самых худших преступлений в отношении американского народа». Некоторые улики указывали на то, что ФБР приложило руку к подготовке убийства Мартина Лютера Кинга. Иное объяснение поведению Джеймса Эрла Рея в период между 23 апреля 1967 года и 4 апреля 1968 года дать было предубежденным исследователям сложно, — что понятно, если обращаться к практике доказанных «черных» операций ФБР. Тем более, что начатая после убийства Кинга «погоня за преступником» тоже представляет собой довольно темную главу в истории ФБР. Обратимся к фактам.

Уже через несколько минут после убийства Кинга местная полиция располагала исходными данными для розыска. Свидетели видели, как мужчина в темном костюме выбежал из здания мотеля на Саут-Мэйн-стрит, бросил прямо на улице синий чемодан и винтовку «ремингтон», затем вскочил в белый «форд-мустанг» и скрылся. И тут произошло нечто странное. Лейтенант Брэдшоу хотел преследовать белый «мустанг», но его остановил какой-то молодой человек. Он сказал полицейскому офицеру, что по радио только что сообщили об уже начавшейся погоне за этой автомашиной, а также о перестрелке, но происходит все это, мол, уже в другой части города, находящейся в противоположном направлении. Поэтому Брэдшоу от преследования отказался и даже не спросил у молодого человека документы.

Итак, убийца скрылся. Его имя, как официально сообщалось, вероятно, Джон Уиллард, но факт этот достоверно не установлен; сразу же была озвучена версия, что убийство Мартина Лютера Кинга — дело рук умалишенного одиночки.

Можно было предположить, что благодаря отпечаткам пальцев на брошенных преступником предметах (чемодан и винтовка) подозреваемый злоумышленник по крайней мере сразу же будет идентифицирован ФБР. На это требовалось всего несколько минут, но ФБР сообщило результаты только через две недели: да, сведения о предполагаемом Мемфисском убийце в компьютере есть. Речь идет о многократно судимом Джеймсе Эрле Рее, бежавшем из тюрьмы.

Задержки с идентификацией на самом деле не было. Компьютеры в Вашингтоне сработали своевременно. Задержка была во времени публичного распространения этих сведений — а оно действительно было задержано на две недели. За это время, по официальной версии, ФБР убедилось в безрезультатности поисков собственными силами. Фактически же Рею дали время покинуть страну. Он пересек Соединенные Штаты с юга на север и обосновался в Канаде, в Торонто, когда ФБР высказало предположение, что он бежал в Мексику. Основное свое внимание оно сконцентрировало на южной границе США, хотя основание именно для такого предположения не было верхом следственной прозорливости. У Бюро имелись сведения о том, что Рей ранее выезжал в Мексику — и только. Что эти поездки и другие акты самодемонстрации могут быть самым примитивным ложным следом, могучая следственная организация не смогла расшифровать. Ведь в иерархической структуре всегда принимают те и только те решения, которые угодны верхушке, санкционированы ею…

Как принято, ФБР поставило в известность о розыске Рея и мексиканскую, и канадскую полицию. Но последняя отнеслась к делу серьезнее, чем джи-мены, и стала исходить из самого простого предположения: Рей, если он находится в Канаде, обратится к властям за получением нового паспорта. Канадская полиция продолжала расследование, и установила, что некий Джордж Снейд 6 мая вылетел на пассажирском самолете в Лондон. Зарегистрированным обратным билетом он не воспользовался. Через «Интерпол» соответствующая информация была передана Скотланд-Ярду, который в Лондоне установил, что вышеозначенный Снейд отправился дальше, в Лиссабон. Скотланд-Ярд внес Джорджа Снейда в списки разыскиваемых лиц. Прошел еще месяц. Ранним вечером 9 июня 1968 года в лондонском аэропорту совершил посадку рейсовый пассажирский самолет из Лиссабона. Чиновник на паспортном контроле даже вздрогнул от неожиданности: перед ним лежал канадский паспорт на имя Джорджа Снейда. Чиновник знал, что владелец паспорта находится в розыске.

— Мистер Снейд, — сказал он, — я должен попросить вас пройти еще и таможенный контроль.

— Надеюсь, это продлится недолго, — ответил мнимый канадец, — я хочу еще успеть на ближайший самолет на Брюссель.

— Мы выполняем свой долг. Прошу пройти со мной в помещение для контроля.

Там был подвергнут тщательной проверке каждый предмет из багажа этого пассажира, который проявлял все большее беспокойство. Тем временем чиновник паспортного контроля позвонил в Скотланд-Ярд, и вскоре оттуда в аэропорт прибыл знаменитый суперинтендант Томас Батлер, который в это время использовал предоставленный ему после ухода на пенсию дополнительный год службы для поимки главаря банды, ограбившей почтовый вагон в Чеддингтоне. Предчувствуя сенсационный успех, суперинтендант лично отправился в аэропорт, где прежде всего приказал показать ему паспорт задержанного.

— Мистер Снейд, — сказал затем Батлер, — я арестую вас по подозрению в том, что 4 апреля этого года вы совершили в американском городе Мемфис убийство Мартина Лютера Кинга.

Вскоре было установлено, что Снейд действительно является разыскиваемым Реем. Однако всякую причастность к убийству пастора Кинга Рей отрицал. Через несколько дней после того, как стало известно об аресте Рея, в Лондон прибыл американский адвокат А. Дж. Хэйнс и представился полицейским властям как его защитник.

Артур Дж. Хэйнс был человеком известным, много лет он являлся мэром города Бирмингема в Алабаме, где в 1963 году бросил против демонстрации, возглавлявшейся Мартином Лютером Кингом, полицейских собак. По его указанию пастора тогда посадили в тюрьму. В 1965 году Хэйнс вновь прославился как «добившийся успеха» защитник по уголовным делам, когда обеспечил оправдание трем куклуксклановцам, убившим 39-летнюю Виолу Лиуццо — белую сподвижницу Мартина Лютера Кинга. Стали известны и другие интересные факты об Артуре Дж. Хэйнсе, — например, что он в течение многих лет являлся сотрудником ФБР.

Хэйнс сразу попытался сделать все возможное, чтобы не допустить выдачи Рея властям США. Убийца по его совету продолжал отрицать свою причастность к делу. Однако механизм расследования все же привел Рея в страну, где он совершил преступление.

В журнале «Лайф» не без влияния ФБР был опубликован подробный репортаж, в котором, в частности, говорилось: «Погоня длилась 64 дня, и это была детективная работа высшего класса… Свыше 600 сотрудников канадской полиции, мексиканских и португальских полицейских органов, «Интерпола» и Скотланд-Ярда приняли участие в этой криминалистической погоне, которая проходила на территории пяти стран».

К работе «высшего класса» принадлежал, однако, не только арест преступника, но и ход расследования всех обстоятельств совершенного им преступления. В данном случае он вновь доказал, сколь темным было и должно было остаться это дело по замыслу его организаторов. В начале 1969 года в Мемфисе состоялось весьма странное «слушание дела». Защита предъявила судье Беттлу письменное признание Рея в своей вине. Затем был произнесен приговор: 99 лет тюрьмы. Все «слушание дела» закончилось в течение нескольких минут. В лаконичном обосновании приговора подчеркивалось, что Рей действовал в одиночку, никакого заговора против Мартина Лютера Кинга, а следовательно и закулисных лиц, в данном убийстве не было.

Комментарий «Нью-Йорк тайме»: «Методы этого вновь и вновь откладывавшегося и столь быстро проведенного судебного процесса могут вызвать только возмущение и подозрение. Мы требуем нового слушания дела, иначе мы так никогда и не узнаем правды».

Через три недели после «упрощенного судопроизводства» шансы вскрыть полную правду значительно упали. Судья Беттл, который мог бы при желании установить определенные взаимосвязи, вдруг скончался при таинственных обстоятельствах. Но еще большую сенсацию произвела в начале 1974 года весть о том, что апелляционный суд удовлетворил ходатайство Рея о пересмотре его дела. В сообщении говорилось, что суд принял во внимание приведенное в обоснование ходатайства утверждение осужденного, что в 1969 году он признал себя виновным только под давлением и в результате шантажа. В качестве защитника Рея при «упрощенном судопроизводстве» выступал Перси Формэн. Этот адвокат заставил своего подзащитного в любом случае признать себя виновным и отказаться от какой-либо попытки назвать сообщников. Только тогда, заявил он Рею, можно спасти ему жизнь. Различные газеты в свое время заплатили за репортажи об убийстве Мартина Лютера Кинга гонорары на общую сумму 165 тысяч долларов, часть которых должна была перепасть и самому Рею. Формэн письменно сообщил своему подзащитному, что это станет возможным при условии, если Рей не будет создавать суду «никаких затруднений». Для апелляционной инстанции Рей избрал себе в качестве защитника некоего Ливингстона, который предъявил суду и вымогательские письма своего предшественника. Он заявил, что Рей полон решимости разоблачить закулисных лиц заговора против Кинга и назвать как минимум две фамилии. Кроме того, его подзащитный готов подвергнуться проверке на «детекторе лжи», чтобы доказать, что сам он Кинга не убивал, а являлся лишь подставной фигурой и козлом отпущения. То, что Мартин Лютер Кинг стал жертвой заговора, не подвергалось сомнению и ранее. Однако замеченным 4 апреля 1968 года в мемфисском отеле на Саут-Мэйн-стрит оказался только один Рей. Но пересмотр дела в апелляционном суде вряд ли мог раскрыть правду о заговоре против Мартина Лютера Кинга. Слишком было много таинственных обстоятельств, и слишком могуществен был круглиц, подозреваемых в заговоре и в инспирировании этого убийства. Можно сказать и по-другому: если бы показания Рея могли «вывести» на ФБР — он бы никогда не дал показаний. ФБР, повторим, если и участвовала в этом деле, то в качестве стороннего (пусть и благожелательного) наблюдателя, при удобном случае чуть приобрело лавры в деле сыска — и ничуть не опасалось, что Рей может сказать лишнее. И кстати совсем нельзя не замечать, что в те же годы ФБР активно и достаточно успешно боролось не только со сторонниками равноправия, но и с его противниками. Так, когда в июне 1964 года борцы за гражданские права Джеймс Е. Чаней, Эндрю Гудмен и Майкл Швернер были убиты около Филадельфии, Миссисипи, то после расследования ФБР восемь человек, включая помощника шерифа Сесила Приса и Сэма Холлоуэй Боуерса-младшего, Имперского Мага Белых Рыцарей ККК Миссиссипи, были осуждены и приговорены к тюремному заключению. Хватка ФБР бульдожья. Медгар Эвис, Секретарь Национальной Ассоциации штата Миссисипи по правам цветного населения, был убит из-за своей деятельности по защите гражданских прав. ФБР обвинило и арестовало Байрона ла Беквита за это преступление. Дважды в суде присяжные не утверждали обвинительный вердикт, но джи-мены продолжали настаивать. И вот в декабре 1990 года Большое жюри в третий раз предъявило обвинение, и в 1993 суд признал его виновным.

Роберт Кеннеди

В одном из произведений Марка Туллия Цицерона впервые был задан вопрос: «Qui Ьопо?» — «Кому на пользу?» Если этот вопрос удавалось выяснить, то, как доказывал опыт Древнего Рима, а также почти двухтысячелетняя история криминалистики, след зачастую вел к убийце или к тем, кто его нанимал. Вопрос этот — одна из важнейших заповедей и современной криминалистики. За период менее пяти лет (22 ноября 1963 года, 4 апреля 1968 года и 5 июня 1968 года) в США были убиты три виднейших в стране человека: президент, лидер движения за гражданские права и претендент на пост президента. И в каждом из этих трех убийств, которые к тому же были связаны между собой, ФБР, полиция и юстиция старательно обходили вопрос: «Qui Ьопо?» Задавались, тщательно изучались и получали ответы тысячи всевозможных вопросов, и только один этот кардинальный криминалистический вопрос так и не был поставлен ими.

Два месяца и один день спустя после убийства Мартина Лютера Кинга жертвой стал сенатор Роберт Кеннеди.

О своих притязаниях на Белый дом, хозяином которого еще был Линдон Джонсон, в 1968 году заявили как Роберт Кеннеди, так и Юджин Маккарти, сенатор от штата Миннесота. «Праймериз» в Калифорнии, назначенные на 4 июня 1968 года, издавна считались решающими. Накануне Роберт Кеннеди заявил, что если он на этих предварительных выборах не победит, то снимет свою кандидатуру. В 23 часа стал известен результат: 46 процентов проголосовали за Р. Кеннеди, 42 процента — за Ю. Маккарти. Тысячи сторонников Роберта Кеннеди праздновали в Лос-Анджелесе победу своего кандидата. Особенно радостная атмосфера царила в отеле «Амбассадор», где помещался избирательный штаб Р. Кеннеди. Когда сенатор вышел в бальный зал, ликованию собравшейся публики не было границ. В краткой речи, неоднократно прерывавшейся аплодисментами, он поблагодарил друзей. «В Чикаго, на Национальный съезд, — воскликнул он, — мы победим там!» Роберт Кеннеди пошел к выходу. Из толпы к нему вдруг подскочил щуплый черноволосый парень и несколько раз выстрелил в сенатора. Две пули, как было установлено позже, попали Кеннеди в голову. Два телохранителя сенатора, атлетически сложенные негры, сразу же схватили убийцу. Стоило большого труда не допустить, чтобы кипящая негодованием толпа тут же не учинила над ним расправу. Телохранителям с трудом удалось пробиться с задержанным убийцей к полицейской автомашине. В полицейском участке убийца изображал из себя бывалого преступника, на вопросы не отвечал и имя свое назвать отказался.

То, что не сделали двумя месяцами ранее в Мемфисе, теперь в Лос-Анджелесе сделали сразу: изображения отпечатков пальцев на орудии убийства были переданы в компьютерный центр штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне. Ответ из Вашингтона тоже пришел сразу: убийцу зовут Сирхан Бишара Сирхан Абу Кхатар; родился в 1944 году в Старом городе в Иерусалиме, в 1957 году переселился в США, последнее время проживал в Пасадене (Калифорния), Говард-стрит, 699.

Одновременно из Вашингтона поступило заявление министерства юстиции: никаких признаков заговора против Роберта Кеннеди нет, а потому убийство — дело рук невменяемого одиночки.

Оружием убийства стал револьвер «джонсон-кадет», модель 55, калибр 5,6. Документы ФБР со всеми подробностями описывают его путь. Некий мистер Альберт Харт купил этот револьвер между 11 и 14 августа 1965 года в Лос-Анджелесе (когда было жестоко подавлено волнение в городском негритянском гетто Уоттс, при этом 34 «цветных» убиты, а 1032 ранены). Харт подарил револьвер своей дочери, некой миссис Уэстлейк, проживающей в Уордэкре, а та — 18-летнему Джорджу Эрхарду в Пасадене; последний продал его коллеге по работе Эйдалу Сирхану, передавшему, в конце концов, в начале 1968 года оружие своему брату Сирхану Бишара Сирхану.

Немного об оружии. С начала века до убийства сенатора Кеннеди от огнестрельного оружия в США погибло около 800 тысяч человек, в том числе около 300 тысяч стали жертвами убийств. Число это превышает количество американских солдат (примерно 500 тысяч), погибших за тот же самый период в войнах и вооруженных конфликтах. За четыре с половиной года, прошедшие между убийством братьев Кеннеди, Конгрессу было представлено в общей сложности 105 законопроектов, направленных на ограничение абсолютной свободы обладания оружием; один из них был внесен лично Робертом Кеннеди. Но все эти законопроекты были отклонены. Могущество и влияние лобби оружейного бизнеса оказались сильнее.

«National rifle assassination», насчитывающая 800 тысячами членов, неофициально является рупором индустрии оружия. Во главе ее стоит «Объединение производителей ручного огнестрельного оружия». Эта организация не скупится на угрозы. Так, один из ее журналов обратился с «предостережением» к 20 конгрессменам, поддержавшим законопроекты об ограничении свободы продажи оружия: «Пока не поздно, вы, предатели, поостерегитесь! А то приклад винтовки размозжит вам череп!»

Но, конечно, и запрет на оружие не предотвратил бы гибели Роберта Кеннеди.

Сирхан Бишара Сирхан

Если бы это преступление произошло в наши дни, то ни у кого бы не возникло никаких сомнений в мотивации и причинах убийства, а само бы оно сразу и однозначно вписалось бы в ряд террористических акций исламистов. Если и шли бы споры, то по поводу того, какая из ветвей «джихада» стоит за всем этим. Не исключено, что по этому поводу в очередной раз «воскрес» бы злодей Усама, и очень обиделись бы на него «Мученики Аль-Кудсы», у которых «основания» для теракта больше. Но тогда, в 1968 году, никто не хотел поверить в очевидное и простое. ФБР, кстати, в своем пресс-релизе особо обращал внимание, что преступление совершено именно 5 июня 1968 года — в первую годовщину захвата израильскими войсками в Иерусалиме Старого города, места рождения Сирхана. Но и само ФБР, и адвокатура на процессе не воспринимали произошедшее как реальный тревожный симптом подъема исламского терроризма, и ограничивались версией о том, что Сирхан убил Роберта Кеннеди в «отместку» за поддержку Израиля. Сирхан, как утверждал, например, один из его адвокатов Эмиль Борман, был раньше большим поклонником Роберта Кеннеди, но затем однажды услышал, что сенатор хочет передать Израилю 50 сверхзвуковых «фантомов». «И тут-то, — восклицал защитник, — Сирхана и взяло за живое! Потеряв всякое представление о реальности, он с тех пор стал подобен лунатику. Из этого состояния он смог выйти только благодаря выстрелам». Защитники стремились внушить, будто Сирхан совершил убийство в состоянии психической невменяемости, чтобы таким образом спасти его от электрического стула. Несмотря на многие противоречия в их версии, им это удалось.

Однако Роберт Кеннеди никакого отношения к тем 50 «фантомам» не имел; распоряжение об их предоставлении Израилю дал президент Джонсон.

Лондонская газета «Evening standard» поместила статью, в которой утверждалось, что Сирхан неоднократно совершал продолжительные поездки на Ближний Восток, причем первую из них непосредственно вскоре после своего переселения в США, чтобы в возрасте 13 лет обвенчаться в ортодоксальной церкви Эс Сальт в иорданской провинции Бальква. Сам по себе факт этот незначителен, так как в то время Сирхан еще был ребенком, но важно то, что он замалчивался или же отрицался. Гораздо важнее были другие поездки, продолжительностью по полгода каждая, которые он совершил в 1964 и 1966 году по четырем арабским государствам, и которые тоже замалчивались.

Представитель государственного департамента Роберт Дж. Макклоски 14 июня 1968 года сделал заявление для печати. «Правительство, — заявил он в частности, — не имеет никаких оснований считать, что Сирхан после своего переезда в страну когда-либо покидал ее вновь даже на короткое время». Официально Сирхан считался бедным, не имеющим средств к существованию, эмигрантом. Спрашивается: откуда же он брал деньги на эти поездки, на дорогостоящие трансатлантические полеты, на проживание в отелях? И почему все эти поездки должны были остаться в тайне? Единственное разумное объяснение: Сирхан выполнял тайную миссию в качестве агента ЦРУ, которое и финансировало его. Поскольку практика секретных служб предусматривает сохранение в тайне персоналий и прошлого агентов, отрицаются даже такие события их личной жизни, как, например, свадебное путешествие. Иорданское правительство выявило множество фактов относительно ближневосточных поездок Сирхана в 1964—1966 годах, и пожелало предоставить эти материалы в распоряжение ФБР. Но ФБР умолчало об этом; даже во время процесса против Сирхана оно не сказало об этих поездках ни слова. Совместная «работа» ФБР, обвинения, судей и защитников шла без помех, — таким образом, ЦРУ могло выйти из игры. В контексте усилий ЦРУ рассматривается и попытка освобождения террориста. В целом аналитики совершенно справедливо указывали, что именно у ЦРУ была наибольшая мотивация устранения сенатора. Те, кто убил Роберта Кеннеди, должны были опасаться возвращения страны к политике его брата Джона. Они считали, что, если не устранить сенатора сейчас, в Белый дом может войти другой представитель того направления, к которому принадлежал покойный президент Кеннеди.

Роберт Кеннеди хорошо осознавал опасность, угрожавшую его жизни. «Между мной и Белым домом — огнестрельное оружие», — сказал он незадолго до 5 июня 1968 года. Но он шел на этот риск, несколько недооценивая жесткую решимость ЦРУ. Официально он неоднократно заявлял, что считает выводы комиссии Уоррена относительно убийства своего брата правильными. С подчеркнутой сдержанностью относился Роберт Кеннеди и к расследованию, предпринятому окружным прокурором Нового Орлеана Гаррисоном. Но есть сведения, что в случае своего избрания Р. Кеннеди хотел начать новое расследование убийства президента. Вероятно, эта откровенность Роберта Кеннеди была слишком преждевременной, ибо никто не мог гарантировать, что информация о ней не достигла ушей ЦРУ, чем и был подан сигнал к новому преступлению, продолжившему длинный кровавый след Далласа. Ведь круги, которые стояли за заговором против Джона Ф. Кеннеди, не могли не быть встревожены двумя моментами в той политике, проводить которую обещал Роберт Кеннеди. Существенной была и позиция военно-промышленного комплекса. ФБР же чрезвычайно охотно обеспечивало дела всемогущей спецслужбы США, и в своих «расследованиях» тщательно обходило классический закон криминалистики: «Qui bono?». Можно предположить, что многолетняя критика ЦРУ была вполне обоснованной. Использование исламского фанатика для совершения теракта в своих интересах — прообраз (или предтеча, или даже «спусковой механизм») многих и многих дальнейших действий ЦРУ, которое, как известно, вскормило не только «контрас» или африканских головорезов, но и талибов, и других мусульманских террористов, которые сейчас столь конкретно угрожают и США, и всему неисламскому миру.

Прежде чем перейти к печально знаменитому «Уотергей-ту», возможно, наиболее показательному для понимания кризиса «гуверовского» ФБР и одновременно показывающего наступление новых времен, вкратце осветим важную тему негритянского радикализма.

«Черные пантеры» и Анджела

6 июня 1966 года неподалеку от Мемфиса был ранен тремя выстрелами негр Джеймс Мередит, четырьмя годами ранее добившийся, по личному распоряжению министра юстиции Роберта Кеннеди, права учиться в Оксфорде (штат Миссисипи). На этот раз он, вернувшись из Нигерии, устраивал шумно разрекламированный пеший поход на Джэксон-Сити.

Карета «скорой помощи» доставила пострадавшего в Мемфис, где врачи установили, что ранения не представляют серьезной опасности. Покушение совершил безработный бухгалтер из Мемфиса, белый фанатик-расист.

Выстрелы в безоружного путника вызвали среди афро-американцев серьезные волнения. Через три недели 15 тысяч человек прошли по улицам Джэксона. Во время демонстрации в Гринвуде Стенли Кармайкл, студенческий лидер, произнес свою знаменитую речь. «Мы призываем негров не ехать сражаться во Вьетнам, а оставаться в стране и сражаться здесь! — сказал он. — Если они бросят одного из нас в тюрьму, мы больше не будем вносить залог, чтобы освободить его. Мы пойдем к тюрьме, и сами освободим арестованного. И повсюду, где негры составляют большинство населения, мы используем любую ситуацию, чтобы захватить политическую власть в свои руки. Чего мы хотим? Власти черных!»

Лозунг «Власть черных!» быстро распространился по всей стране, достигнув и негритянского гетто Окленд около Сан-Франциско, где осенью 1966 года Бобби Сил и Хью Ньютон основали организацию «Черные пантеры». Вначале она имела только цель негритянской самообороны от нападений расистов и полиции. Члены первых групп носили нечто вроде формы: черные кожаные куртки с изображением пантеры на спине, черные брюки, черные береты. Некоторые почти постоянно

имели при себе небрежно перекинутые через плечо автоматы. В этой начальной фазе ФБР официально не придавало «Черным пантерам» особого значения. Но по прошествии нескольких месяцев отношение изменилось, когда газеты Компартии США подвергли критике сектантство «черной элиты» и партия стала стремиться найти общую с «пантерами» платформу для борьбы за гражданские права афро-американцев. С этих пор террористические и радикальные элементы в организации «Черные пантеры» были оттеснены на задний план. Руководящие деятели «пантер» во главе с Бобби Силом заявили, что как расовая дискриминация, так и эксплуатация трудящихся, коренятся в одной и той же капиталистической системе. «Пантеры» включились в борьбу против войны во Вьетнаме. Их программа включала также признание марксизма-ленинизма. И, наконец, «Черные пантеры» провели ряд мер, снискавших широкое признание: бесплатные завтраки для детей из гетто, шаги к введению бесплатной медицинской помощи, борьба против торговли и злоупотреблений наркотиками. Тут уж Гувер объявил «Черных пантер» «внутриполитическим врагом № 1».

В октябре 1967 года в Окленде произошло очередное столкновение полицейского патруля с группой «пантер». Загремели выстрелы: копы открыли огонь, «пантеры» ответили. Хью Ньютон из группы «цветных» был ранен в живот и потерял сознание. Был также ранен и скончался на месте один из полицейских. Когда прибыло полицейское подкрепление, копы опознали в потерявшем сознание негре одного из руководителей «Черных пантер», в результате чего почти обыденный инцидент превратился в политическое событие.

Ньютону было предъявлено обвинение в убийстве полицейского. Первый приговор гласил: 15 лет каторжной тюрьмы. Апелляция была удовлетворена, — после того, как Ньютон уже отсидел почти три года в карцере.

Бобби Сила судили по двум обвинениям. Во время Национального съезда демократической партии, проходившего в августе 1968 года в Чикаго, он организовал демонстрацию против войны во Вьетнаме. Она сопровождалась стычками с полицией и вандализмом. Бобби Сила обвинили в «организации бунта, выходящего за границы штата». В мае 1969 года Сил был в бюро организации «Черные пантеры» в Нью-Хейвене (штат

Коннектикут), когда внедренный в партию некто Джордж Сэмззастрелил одного из членов «Черных пантер». Сила обвинили в подстрекательстве к этому убийству и участию в заговоре. Только в сентябре 1972 года апелляционный суд установил, что данный пункт обвинения несостоятелен.

В 1969 году полиция и агенты ФБР учинили расправу с «пантерами». Были убиты, преимущественно в своих квартирах, 12 функционеров этой партии. В полночь 4 декабря в Чикаго 40 вооруженных сотрудников ФБР окружили один дом и открывали огонь по каждому, кто появлялся у окна или в дверях. Были убиты Фред Хэмптон и Марк Кларк; один из них был председателем «Черных пантер» в Иллинойсе, другой — в Чикаго. Пятеро были ранены. 74 функционера «Черных пантер» получили в общей сложности 2594 года каторжной тюрьмы, а еще 204 человека ожидали приговора. В самой организации «Черные пантеры» произошли глубокие изменения, отчасти от разложения изнутри. ФБР внедрило в эту организацию своих агентов. В 1971 году Гувер заявил, что 10 процентов ее членов — «доверенные лица» ФБР. Среди «пантер» намеренно разжигались недоверие, склоки и взаимные подозрения. В результате действительно произошел развал организации. Нью-Йоркская группировка под руководством писателя Элдриджа Клайвера заняла ультралевую позицию. «Революция сегодня!», «Свобода придет только из дула винтовки!» — таковы были ее лозунги. Спасаясь от репрессий, Клайвер стал действовать из Алжира, а позже, весной 1973 года переселился во Францию. Его приверженцы время от времени получали от него указания относительно «революции». Для финансирования экстремистских акций Клайвер рекомендовал использовать выкуп за насильственно захваченные террористами самолеты.

Хью Ньютон съездил в Пекин и вернулся оттуда приверженцем Мао. Но своеобразным: если до этого Ньютон предполагал опираться на беднейших из бедных, то отныне он стал называть их «отбросами общества». Будущее, заявлял он, связано не с ними, а с «черным капитализмом». Ньютон стал пропагандировать создание фабрик «черных пантер» для выпуска обуви, сумок, предметов одежды и тому подобных вещей. Бобби Сил — единственный из видных деятелей «Черных пантер», кто открыто и с гордостью говорил о своем пролетарском происхождении. Но, находясь в тюрьме, он тоже заявил, что поддерживает только группу Хью Ньютона. Вскоре его выпустили из тюрьмы. Разумеется, они по-прежнему находились под надзором ФБР.

…Официально ФБР приняло на себя дело Анджелы Дэвис 16 августа 1970 года, а несколько дней спустя Дж. Эдгар Гувер объявил большой розыск по всей стране. Во второй раз в истории бюро в список «десяти особо опасных среди разыскиваемых скрывшихся лиц» была включена женщина — «за соучастие в преступном заговоре, захвате заложников и убийстве». После более чем восьми недель розыска, 13 октября, ФБР напало на горячий след: разыскиваемая женщина остановилась в одном мотеле в центре Манхэттэна. Команда агентов ФБР блокировала все выходы из отеля, три джи-мена, предварительно сняв оружие с предохранителя, ворвались в номер 702.

— Руки вверх! — приказал командир группы. — Повернуться спиной и прижать руки к стене!

Один из полицейских обыскал женщину.

— Оружия нет!

Щелкнули наручники, два агента ФБР встали с обеих сторон и отвели женщину в ожидавшую автомашину. Через несколько часов информационные агентства передали сообщение: «Анджела Ивонна Дэвис арестована!»

Анджела Дэвис родилась в 1944 году в Бирмингеме, штат Алабама. Большое впечатление на нее оказало преступление, совершенное в городе. Расисты бросили бомбу в негритянскую церковь, убив четырех девочек-негритянок.

Анджела выросла в обеспеченной семье и с 15-летнего возраста училась в одной из частных школ Нью-Йорка. Окончив ее с отличием, она продолжала образование в Массачусетском университете, а затем в Сорбонне в Париже и в Институте социальных исследований при Университете имени Гёте во Франкфурте-на-Майне. Первоначально Анджела Дэвис специализировалась на романской литературе и языках, но потом стала заниматься философией. Вступила в Компартию США. В 1969 году Анджела Дэвис, пройдя по конкурсу, стала доцентом философии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. По окончании учебного года контракт с Анджелой Дэвис был продлен, но Совет опекунов Калифорнийского университета (в него входил и тогдашний губернатор штата Рональд Рейган), потребовал ее увольнения: «Миссис Дэвис произносила вне университета крамольные речи». В результате Анджелу уволили вторично. В 1970 году А. Дэвис приняла участие в общественной кампании в защите «соледадских братьев». Младший брат Дж. Джексона, Джонатан, стал ее телохранителем — а затем и причиной долгого преследования и судебных разбирательств.

В пятницу 7 августа 1970 года в Сан-Рафаэле, небольшом курортном городе севернее Сан-Франциско, должен был закончиться длительный процесс, который грозил смертью одному обвиняемому, негру. Утром той пятницы Джонатан Джексон одним из первых проник в зал суда и занял удобную позицию. Когда, открывая заседание, судья напомнил о вердикте, вынесенном присяжными, Джонатан вскочил, метнулся вперед, выхватил из сумки револьверы и бросил их обвиняемому и привезенным из тюрьмы в качестве свидетелей неграм. Вооруженные черные узники во главе с Джонатаном, захватив в качестве заложников судью и четверых заседателей, устремились к выходу. В дверях Джонатан Джексон обернулся: «Или через час Джордж Джексон и двое других «соледадских братьев» будут свободны, или мои заложники мертвы!»

Полицейские окружили здание суда и открыли огонь. В перестрелке погибли Джонатан Джексон, двое заключенных, а также судья. В полицейском донесении сообщалось, что револьвер, захваченный на месте преступления в Сан-Рафаэле, зарегистрирован на имя Анджелы Дэвис. Джексону инкриминировалось три преступления: заговор, захват заложников и убийство. По действующим калифорнийским законам ответственным за подобное преступление является не только тот, кто его совершил, но и владелец оружия, с помощью которого оно совершено. Полицейские и судебные власти Калифорнии, а также представители ФБР, заявили: «Анджела Дэвис достала оружие для убийства, и теперь пусть отвечает».

Анджела не стала добровольно отдавать себя в руки юстиции, а скрылась. В течение нескольких недель, вплоть до 13 октября 1970 года, ей удавалось избегать встречи с ФБР.

21 октября губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер уступил требованию Рональда Рейгана и подписал приказ о выдаче Анджелы Дэвис штату Калифорния. В ночь с 21 на 22 декабря 1970 года команда ФБР на самолете доставила арестованную из Нью-Йорка в Сан-Рафаэль.

16 марта 1971 года в Сан-Рафаэле начался предварительный судебный процесс. Параллельно начинался процесс и «со-ледадских братьев». 24 августа должно было начаться новое слушание. Обвинение против Джексона было шатким, все инкриминируемое ему могло быть легко опровергнуто, а потому его оправдание являлось вполне вероятным. Но 21 августа 1971 года в калифорнийской тюрьме Сан-Квентин, расположенной неподалеку от Сан-Рафаэля, Джордж Джексон, один из «соледадских братьев», был «убит при попытке к бегству».

Официальная версия: некий мистер Стефен М. Бингхэм, выдававший себя за адвоката, захотел переговорить с Джорджем Джексоном. Его пропустили в тюрьму Сан-Квентин, и при досмотре охранник «не заметил» кассеты, в которой лежал пистолет. Беседовал Бингхэм с Джексоном за небольшим столом. На какое-то время охранники выходили из помещения, так что Джордж Джексон смог взять пронесенный пистолет и ухитрился спрятать его в волосах. В 14 часов 50 минут Бингхэм расстался с Джорджем Джексоном, а в 14 часов 55 минут тот был уже мертв. За эти пять минут произошло следующее. Тюремщик обнаружил у Джексона пистолет, но Джексон повалил тюремщика, схватил оружие и приказал всем прибежавшим надзирателям лечь на пол, и открыл двери всех камер этажа. Из камер выбежали заключенные, некоторые с зубными щетками, в ручках которых были укреплены бритвенные лезвия. Двум тюремщикам и двум служителям из числа заключенных перерезали горло. Третий охранник получил пулю в лоб. А Джексон выбежал в тюремный двор и попытался перелезть через стену. Часовые на сторожевых вышках открыли огонь, Джексон упал, прополз еще три метра и умер. Официально был проведен безуспешный розыск Бингхэма, который, по мнению специалистов, являлся мелким агентом и сыграл порученную ему роль в убийстве Джексона. Что в действительности произошло в Сан-Квентине, так и осталось тайной ФБР. Но что касается дела Джонатана и Анджелы, здесь не все шло гладко. В октябре 1971 года тайный агент, работавший на ФБР и на полицию штата Калифорния, негр Луис Тэквуд на пресс-конференции разоблачил детали заговора против Анджелы Дэвис. Его завербовали в качестве «информатора» после участия в краже; последнее время он «работал» в одном из комитетов за освобождение Анджелы Дэвис как тайный агент — должен был уничтожить материалы, компрометирующие власти, и организовать «революционные» акции.

Но наибольший интерес представляли, несомненно, факты, свидетельствующие о том, что агенты ФБР летом 1970 года вели слежку за юным Джонатаном Джексоном. Следовательно, они знали, что в тот день, когда он вошел в зал суда в Сан-Рафаэле, при нем было огнестрельное оружие. Однако они ничего не предприняли, чтобы помешать ему, а лишь послали к зданию суда дополнительных снайперов.

В это время защита возбудила ходатайство о том, чтобы процесс против Анджелы Дэвис проводился не в Сан-Рафаэле, а в Сан-Франциско. Судья Ричард Э. Арнасон согласился с этим, и процесс перенесли, — правда, не в Сан-Франциско, а в находящийся южнее город Сан-Хосе. 2 декабря 1971 года Анджелу Дэвис перевели в окружную тюрьму Пало-Альта.

Через два месяца, 31 января 1972 года, долго откладывавшийся процесс, наконец, начался. На «меры безопасности» власти выделили 750 тысяч долларов. Прокурор Альберт Харрис, представитель обвинения, требовал полного сохранения в силе всех пунктов обвинительного акта. После двухнедельного предварительного слушания дела судья Арнасон назначил на 28 февраля главный процесс. За девять дней до этой даты Верховный суд Калифорнии объявил смертную казнь противоречащей конституции. Рейган связал президентские выборы 1972 года с «народным голосованием», в результате которого с 1 января 1974 года смертная казнь в Калифорнии была восстановлена. Но к этому времени Анджела Дэвис была освобождена под залог. Залог — 102 500 долларов, — внес Роджер Макэфи, белый фермер из Фресно, заложивший для этого свое имущество.

На главном процессе прокурор Харрис выставил 104 «свидетеля обвинения». Но перекрестные допросы вызвали серьезные сомнения, действительно ли Джонатан Джексон присвоил себе револьвер Анджелы Дэвис, или оружие было украдено и доставлено на место преступления. Также было установлено, что тщательный обыск в квартире А. Дэвис, которым руководил агент ФБР, одновременно являвшийся и агентом ЦРУ Джеймс Маккорд, был незаконным. Указание о его проведении было дано устно из штаб-квартиры Бюро в Вашингтоне, и подтверждающих документов так и не было представлено. Судья с полным основанием заявил:

— Таким образом, я констатирую, что акция ФБР от 17 августа 1970 года была незаконной и противоречащей Конституции и имела целью неправомочное присвоение собственности обвиняемой.

Защита назвала десять свидетелей, показания которых «сняли» несколько пунктов обвинения. 2 июня 1972 года 12 присяжных удалились на совещание, и вынесли оправдательный вердикт по всем пунктам обвинения.

Очень многое изменилось в США за прошедшие десятилетия в отношении к темнокожим гражданам. То, к чему стремились миллионы, за что боролись тысячи, рисковали жизнями и гибли сотни, не только состоялось, но даже, пользуясь советским пропагандистским глаголом, перевыполнено. Повсеместно «цветные» американцы пользуются равными правами. Более того, самомалейший признак дискриминации по цвету кожу сейчас становится объектом прямо-таки параноидального судебного преследования. Во всех сферах профессиональной деятельности, вплоть до государственной службы, созданы условия и поддерживаются нечто вроде квот для работы и осуществления карьеры небелых американцев. Число «афроамериканцев» — так теперь повсеместно называют в тех случаях, когда совершенно необходимо подчеркнуть цвет кожи, — которые располагают более чем миллионным состоянием и добились преуспеяния в работе, давно перевалила за десятки тысяч. Чего стоит лишь тот факт, что важнейшие посты в нынешней государственной администрации США занимают темнокожие Колин Пауэлл и Кондолиза Райс, а, скажем, Эдди Мёрфи, Вупи Голдберг или Уитни Хьюстон входят в число наиболее популярных и наиболее «дорогих» актеров. Еще десять лет назад, например, тогдашний директор ФБР Луис Фри чуть ли не в первый день после своего утверждения в должности назначил афроамериканца и «латинос» своими заместителями; темнокожие американцы служат агентами или даже руководителями во всех полевых офисах Бюро.

Сосредоточенными и систематическими усилиями американских ученых, общественных и политических деятелей за предыдущие десятилетия создан режим «расовой гармонии», когда всякое предпочтение или даже просто упоминание о расовых различиях уже воспринималось как нечто малоприличное. Кажущаяся нам совершенно невинной фраза, например, из социологического опроса: «Как вы относитесь к тому, что ваша дочь выйдет замуж за негра?», в США просто недопустима (ни одна социологическая служба так не сформулирует вопрос). Если же спросили бы именно так, то независимо оттого, положительный или отрицательный будет ответ, он засвидетельствовал бы «расизм» опрашиваемого.

Громадная перестройка произошла в американском кинематографе и на телевидении. Сейчас просто нет фильма на современную тему, в котором бы в число положительных персонажей не входил один-два афроамериканца. Впрочем, не только «на современную» тему. Уже не столь обязательно — но темнокожие актеры широко задействованы и в кинофантастике, и в киносказках, и в исторических фильмах, и даже — пусть пока в порядке экзотического хода, — в экранизациях классики. Обязательно их присутствие в телевизионных сериалах, «мыльных операх», которые представляют собой профессиональную идеализацию реальности, которая остается внешне в формах самой реальности — то есть это современный вариант легкой беллетристики. С младенчества, повсеместно, на всех уровнях поддерживается своеобразный воспитательный режим, направленный на расовую гармонию; конечно же, это не исключает «белого», как впрочем, и «черного», расизма — но уже как следствия индивидуального выбора, чуть ли не личностной патологии.

И что же, проблемы сняты? Ничуть. Не уменьшается, если не возрастает, іромадная масса темнокожих американцев, которые фактически паразитируют на обществе большинства, включающего и часть их соплеменников. Развитые программы социальной помощи и защиты позволяют уже нескольким поколениям не работать и не стремиться к труду и соответственно прививать своим детям именно такой стиль жизни. Паразитирующая часть темнокожего населения — основной источник распространения наркотиков, уличной преступности, вплоть до преступности организованной. Во всех крупных городах кварталы и целые районы обитания этих элементов существуют и расширяются, распространяются с неуклонностью злокачественных опухолей.

Еще с последних времен Гувера, более всего при Луисе Фри, и позже, при Рональде Миллере, в ФБР служат афроамериканцы, и их число постоянно увеличивается. Вызвано это, прежде всего, объективной профессиональной необходимостью — белым агентам всегда, во всех случаях сложнее устанавливать контакты, и вообще работать с цветным населением; важной стороной деятельности ФБР является также контрразведка, а в числе объектов наблюдения и разработки очень много представителей стран с небелым населением. Кстати, для организации наружки вообще использование афроамериканцев благоприятно. Вторым фактором является общеамериканская установка на расовую гармонию; ФБР здесь не занимает лидирующих позиций, но дискриминации по расовому признаку не проявляется. Здесь есть один интересный фактор. Работа в ФБР предоставляется только после весьма серьезного отбора. Это тесты не только на физическое и умственное развитие, но и на образовательный и культурный уровень, а также на специфические качества, входящие в понятие профессиональной пригодности. Все это в совокупности предполагает такой личностный уровень, при котором «расовые особенности» отбрасываются. Проще говоря, афроамериканец, который признан соответствующим критериям отбора, автоматически обладает таким набором личных качеств, включая дисциплинированность, усидчивость, работоспособность, умение работать в команде, бытовую организованность и умеренность, что… уже не является чем-то противостоящим остальным сотрудникам. Такой, независимо от цвета кожи, подходит для совместной работы и для совершения многолетней карьеры. Так что не стоит удивляться, если через какое-то время агенты с небелым цветом кожи окажутся в самом высшем руководстве ФБР — это уже будут американцы по духу, еще не плоть от плоти, но уже вполне духовная часть носителей «конструктивного» американского менталитета.

К сожалению (или к счастью?), просто жизнь, жизнь общества в целом, вне профессиональных структур, — направленному отбору не поддается. А если поддается, если в обществе или в государстве, особенно в государстве, обладающем чрезмерной властью над гражданами, приобретают силу какие-то группы, диктующие направления преобразований, то почему-то непременно дело идет к беде…