Подчиняясь моей воле, секач двинулся с места. Идти обратно своим ходом было не очень удобно из-за сложности трассы, особенно в ботинках на два размера больше. Мешали густая трава, кочки и камни, ветки и стволы поваленных деревьев, трухлявые пни, ямы и прочие «радости», что организаторы пожелали нужным тут устроить для того, чтобы к финишу пришло как можно меньше наездников. Дабы не тратить лишнее время, которое и так словно сквозь пальцы утекало, взгромоздилась кабану на спину. Он был не такой крупный, как тот, которого я выбрала раньше, да и гораздо моложе. Наверное, поэтому подчинить его и управлять им оказалось намного легче. Следовало спешить, пока «представление» не закончилось и не явился тот самый Кхамлэ. Отчего-то чувствовала пятой точкой — лучше бы успеть до его появления. И так неизвестно, сколько потеряла времени, пока готовилась.

У выхода из загона интуиция забила тревогу, и я остановила животное. Контроль над ним требовал много сил, но все же эмпатия и нюх предупредили — кто-то приближается. И, судя по запаху, это некто иной, как тот самый бородатый мужик, что впускал нас выбирать животных. А раз он разгуливает здесь свободно, значит, заодно с культистами и происходящее — вовсе не случайность. Это было задумано с самого начала!

Догадка оказалась неприятной. Но неужели и Кай во всем замешан? Как-то не ожидала получить от теневика такую подставу, а ведь я его почти другом считаю… Или же он сам не знал, чем все обернется? Очень надеюсь, что второе.

Тем временем нужно было что-то срочно решать, бородатому осталось до двери с десяток шагов. Пиши пропало, если он меня увидит. Сердце стучало как безумное, казалось на километр слышно.

Собралась!

Кабан взял резко с места, повинуясь моей воле. Не защищенная барьером дверь от удара слетела с петель. Стараясь слиться со зверем в одно целое, приникла к спине, уткнувшись носом в жесткую пахучую щетину. Мужика снесло с ног. Не знаю, как удалось, но я удержалась. И на мощный направленный ментальный удар тоже сил хватило. Бородач остался лежать на месте — не удивлюсь, если убила.

Паниковать и рефлексировать некогда. Существующие только в сознании секача языки пламени беспощадно лизали копыта, вынуждая несчастное животное нестись во весь опор вперед.

Волки вскочили со своих мест, а их погонщики еще только оборачивались, когда я уже соскочила со спины обезумевшего хряка и откатилась в сторону. Кабан летел прямо на людей, не останавливаясь. Вместо двух культистов он сейчас видел единственный просвет в сплошной стене огня — я до последнего постаралась удержать иллюзию, и стремился к нему, как к заветнейшей из целей. Короткое ругательство, и фанатик взвыл. Одновременно резко и безжалостно, без подготовки я сняла контроль, памятуя, как ярятся в этот момент животные. Так что теперь и остальным будет чем заняться. Если меня никто не заметил, обвинят бородача, неосторожно отворившего дверь загона. Я надеюсь. И даже совесть отчего-то совсем не мучает.

Бесшумно проползла еще немного. Убедившись, что ствол букмекерской конторы хорошо скрывает от собравшихся на поляне, а их взгляды прикованы к бестолково мечущемуся секачу, от которого фанатикам пришлось защищать безвольно застывших пленников, поднялась и, пригнувшись, ринулась к дверному проему маленького и явно выращенного на скорую руку древодома. Надеюсь, мой чемоданчик с деньгами все еще там.

Неожиданно путь преградил один из волков. Он тоже уже не был под контролем, и, кажется, я оказалась сейчас на месте погонщиков, сражавшихся с моим кабаном. Несмотря на то что волк, кровожадно оскалившись, рыкнул и пригнул голову, готовясь к атаке, страха не было. Мои глаза изменились на волчьи чуть раньше, из горла вырвался ответный рык, подкрепленный образом альфы. Зверь, заскулив, попятился и трусливо скрылся в зарослях цветущего олеандра. Уж в обращении с волками у меня нет проблем. Я бы и в зверином обличье не побоялась вызов бросить хоть вожаку стаи.

— Хороший мальчик! — шепнула вдогонку и скользнула внутрь, аккуратно притворив за собой дверь.

Когда повернулась, едва не взвизгнула, но вовремя прикрыла рот руками. На полу небольшого помещения, прислонившись к стене, сидел труп, пялясь мертвыми глазами.

— И чего они все на меня таращатся? — едва слышно произнесла вслух, просто чтобы успокоить нервы.

Кажется, доброжелательному букмекеру «вскипятили» мозги, судя по покрасневшим белкам и тонкой бордовой струйке из носа. Здесь обнаружились только сейф, небольшой стол, упавший набок стул и разбросанные повсюду бумаги. Пришлось снова касаться мертвеца, но не зря себя пересиливала — еще не до конца остывшая ладонь помогла отпереть магический замок, и дверь сейфа с тихим щелчком отворилась.

Сейф был набит под завязку разнообразными чемоданами и банковскими суконными мешками с монетами — чеков организаторы не принимали. Похоже, сюда культисты добраться еще не успели. Наверное, тоже ждут Кхамлэ, даже охрану поставили. А значит, стоит убраться побыстрее, пока не нагрянули заинтересованные лица.

И все же я присела на пол — что-то ноги совсем ослабли после короткого, но весьма напряженного пути, а тело начала бить мелкая дрожь. Головная боль, пока еще не сильная, стиснула виски тугим обручем. Что ж, вполне ожидаемые последствия столь длительного применения способностей. Внушение, да еще такому непростому животному, как кабан, — это не с ветки спрыгнуть!

В общем, мне нужна хотя бы малюсенькая передышка, к тому же требуется собраться с мыслями. Как сюда попасть, я хорошо придумала, а вот как сбежать, да еще и незаметно?

Испустив предсмертный визг, кабанчик, похоже, почил геройской смертью, и шум снаружи разом стих, но интуиция подсказала, что там что-то творится. Главное, не повторить его печальную судьбу. Прячась в тени, осторожно приподнялась и выглянула наружу из-за стойки.

— Займитесь драгоценностями, а этих — сюда! — Фанатик с оленьими рогами махнул рукой, указав на самую малочисленную группу пленников, требуя подвести ближе. И снова я вздрогнула, когда безразличные ко всему люди синхронно шагнули вперед, точно единый организм. Двое культистов подошли и встали рядом с оленерогим, остальные бросились выполнять приказ и принялись срывать украшения с женщин. Не стесняясь, их обшаривали с ног до головы, тщательно и не слишком аккуратно.

Один культист, не расстегивая, сдернул с немолодой уже дамы роскошные серьги. Я вздрогнула, но та не шелохнулась и не моргнула, даже когда с разорванных мочек на плечи закапала кровь. Находившийся рядом другой фанатик зло на него рыкнул, снова упомянув Кхамлэ. Провинившийся кивнул и дальше действовал не в пример аккуратнее. Видимо, до появления этого самого загадочного Кхамлэ, которого тут все крепко уважали, причинять вред пленником было запрещено. Вообще, происходящее напоминало хорошо спланированный грабеж. И вряд ли кто из присутствующих здесь сможет кому-то пожаловаться, если, конечно, выживет…

Одного из пленников подвели к оленерогому. Пленный мужчина вдруг точно ожил, чем привлек к себе мое внимание. Немолодой, с благородной сединой на висках, высоким лбом и аккуратно подстриженной клинышком бородкой. Добротно и дорого одетый, как и прочие, кто оказался с ним «в одной компании». Сморщившись, он застонал, сжав руками виски. Затем часто-часто заморгал и вдруг, широко распахнув глаза, испуганно огляделся. Маски большинства культистов прикрывали только верхнюю часть лица, так что я увидела, как один из них нехорошо осклабился, наблюдая за поведением несчастного.

Великая Мать, хоть бы только не стали зверствовать! Как-то не хочется мне наблюдать за пытками…

Тем временем пленнику милостиво позволили осознать печальное положение. Тот побелел и шумно сглотнул — звериный слух уловил это даже на таком расстоянии.

— В-вы знаете, кто я? — севшим голосом спросил пленник.

— Конечно. — Оленьи рога качнулись.

— Я могу хорошо заплатить за свою жизнь. — Мужчина нервно оглянулся на других пленников, но те оставались одурманенными.

— Не сомневаюсь, — снова согласился фанатик, который, похоже, был тут главным, не считая загадочного Кхамлэ. — Конечно же заплатите. Вот прямо сейчас. Как только деньги будут переданы нашим людям, мы вас отпустим. Только прежде вы подпишете договор, по которому ежемесячно станете отчислять определенную сумму в обмен на безопасность. Приступайте. — Он вежливо указал на стоящий чуть в стороне стол с бумагами, который я раньше не приметила.

— А где гарантии, что вы выполните условия? — Мужчина собрался и даже нашел в себе смелость усмехнуться.

Он явно не доверял культистам.

— Хм… говорите, нужны гарантии? Придется поверить на слово. А чтобы вы не сомневались, дам время подумать. Скажем, пяти минут хватит? После чего я просто вскипячу вам мозги, если откажетесь. Кстати, остальным будет полезно на это взглянуть.

Он разом «разбудил» оставшихся семерых пленников из группы «денежных мешков» и повторил сказанное. Поднявшийся было гвалт тут же унялся, когда одному пригрозили жизнью дочери, другому — беременной жены, которой, к счастью, я не заметила среди присутствующих. Третьему припомнили какие-то прегрешения перед императором, да и остальных нашлось чем припугнуть, будто мало лишить жизни. Умирая, каждый знал бы, что его семья и близкие в опасности. Серьезный аргумент. Все это оленерогий фанатик излагал доброжелательным тоном, называя пленников по именам, половина из которых оказалась даже мне известной, а когда закончил, снова повернулся к первому:

— На вас, лорд Хаммут, у меня ничего нет. К сожалению или к счастью, как посмотреть. Даже странно, что верноподданный императора, одинокий вдовец, у которого в Чаще погиб единственный сын, принимает участие в таком недостойном мероприятии. Готовы?

Седовласый лорд, гневно сверкнув глазами, вздернул подбородок. Не знаю, что придало несчастному храбрости, но ответил он не в пример уверенней, чем до того:

— А это не твое дело, проклятый предатель! — Он произнес такое ругательство, какого мне и слышать не доводилось. — Ничего я не стану подписывать, можешь засунуть себе в зад…

Договорить ему оленерогий не дал. Внезапно сорвавшись на короткий крик, мужчина упал на колени, а затем завалился вперед. Его голова повернулась набок, застывшие зрачки уставились в никуда, что в сочетании с залитыми красным белками выглядело жутко. Хорошо хоть частичная трансформация помогала иначе реагировать на жестокость и притупляла страх.

Остальные богатеи, побледнев, молча потянулись к столу. Да уж…

Решив, что насмотрелась достаточно, чтобы ближайший год мучили кошмары, поняла: нужно действовать немедленно или уносить ноги. Какие есть варианты? Хорошо бы затаиться и дождаться, пока культисты уберутся прочь, только вот вряд ли они чудесным образом забудут про деньги, тем более именно деньги, похоже, и есть их главная цель. Значит, нужно хватать чемодан, пока не поздно, и валить по прямой в заросли, которые начинаются всего-то в паре метров отсюда. Может, Великая Мать будет милостива и мне удастся сбежать незаметно? Потом перекинуться, уйти как можно дальше и быстрее и спрятаться. Хотя нет. Надо найти Райда, ведь у него — моя единственная надежда вернуться.

Беспокойство сжало сердце с новой силой, стоило подумать о лорде Эллэ. Где он? Надеюсь, с ним все в порядке? Да ладно, он же воин. В отличие от меня мужик здоровый. Не пропадет. Наверняка он уже давно в курсе, что здесь творится, и связался с отрядом. Да! Точно! У Райда с собой обязательно должен быть амулет связи и все такое. Скоро сюда придут наши и надерут культистам задницы. Успокоив так нервы и совесть, ухватила свой чемоданчик с деньгами, но тут взгляд упал на другой — побольше. Взвесив его в руке, не смогла уже поставить обратно. Тут, навскидку, и на дом, и на обучение мне и братишке хватит. Тяжелый, правда, зараза, но рисковать — так по-крупному. Утащу уж как-нибудь в зубах, когда перекинусь. Перехватив ношу поудобнее, выпрямилась. Вдох-выдох, и снова в душе — ледяное спокойствие, которое обычно помогает действовать.

Дверь распахнулась, прежде чем успела прикоснуться к ручке, проем закрыла широкоплечая фигура оленерогого культиста:

— Хм, Хал Первый Раз? Остроумно! — Он протянул руку и рывком сдернул с моего лица платок.

Долгое мгновение мы смотрели друг на друга. Сквозь глазницы оленьего черепа были видны голубые смеющиеся глаза, а затем виски сдавило не в пример сильнее. Охнув, выронила чемоданчик, и тот громко стукнул о деревянный пол.

Белозубая улыбка культиста стала еще шире.

— Идем. — Он и пальцем меня не коснулся, лишь подвинулся в сторону, пропуская.

Ноги сами шагнули через порог, прежде чем я сумела скинуть наваждение и дала деру. Кажется, культист удивился. Похоже, не ожидал от меня такой прыти. Но едва успела перекинуться, как тело опутали мерцающие сети. Взвизгнув от боли, скорее ментальной, чем физической, рванулась вперед, всеми силами стараясь избавиться, от того, что пыталось завладеть сознанием. Зловещий шепот, мелькающие перед внутренним взором страшные образы… Впивающиеся в беззащитный нос нити световой сети… Мечущиеся, точно лесные бесы, в своих рогатых масках фанатики… Несмотря ни на что, им не сразу удалось со мной совладать.

Зарычала, пытаясь укусить потянувшуюся ко мне руку. Оттолкнув того, кто хотел схватить, перед глазами опять возник оленерогий. Невольно встретила его взгляд, и резкая боль снова прострелила виски, мгновенно сменившись темнотой.

Пришла в себя, одновременно ощутив сотни незнакомых запахов и звуков. Даже ветер как-то по-особому шелестел кронами. Не смолкал ни на мгновение оглушительный стрекот, то и дело глухо вскрикивала какая-то птица, мелодично пели другие, где-то журчала вода.

— Пить! — вместо слова из пересохшего и саднящего горла вырвался хрип.

От боли, что мгновенно стиснула голову, едва снова не погрузилась в пучину беспамятства, и лишь нахлынувшие лавиной воспоминания позволили оставаться в сознании. К счастью, через несколько секунд стало полегче, хотя веки все равно не желали подниматься. Замерла, пытаясь понять, цела ли. Осторожно попробовала пошевелить конечностями. Вроде все на месте, да и голова уже болит не так сильно, скорее, тупо ноет. А вот жажда нестерпимо усилилась.

— Пить! — прозвучало не в пример уверенней.

В губы тут же ткнулась посудина с прохладной и свежей водой, чья-то широкая и теплая ладонь поддержала спину, помогая сесть. Ухватив сосуд обеими руками, принялась жадно, едва не захлебываясь, глотать живительную влагу.

— Поосторожней! Не спеши так.

Невзирая на протест, воду попытались отнять. Вскинувшись, увидела голубые глаза оленерогого культиста. Сейчас, без маски, в обычной одежде, он совершенно не выглядел пугающе. Темноволосый, коротко стриженный, с мужественными чертами лица и легкой щетиной. Симпатичный, гад! Даже красивый.

— А где спасибо? — Фанатик сверкнул ровными белыми зубами, отчего-то напомнив лорда Райда Эллэ, и я еле сдержала рвущийся с языка вопрос.

Нельзя! Вдруг выдам оборотника? Да и вообще, незачем им знать, что я здесь не одна. Хоть какой-то шанс на спасение останется. Может, и «Волчьи тени» уже рядом. Готовятся к нападению, а неосторожным словом все испорчу.

Испугавшись, что культист с помощью своей жуткой магии прочтет мои мысли, опустила глаза. Эмпатией меня не проймешь, проверено, а вот эта магия неизвестно как действует.

Нас обоих отвлекло пронзительное мяуканье дикой кошки, раздавшееся поблизости.

— Ладно, у тебя еще будет шанс меня поблагодарить. — Фанатик подмигнул и поставил на пол глиняный кувшин с влажными потеками на боку. — Пей побольше.

Когда мужчина, пригнувшись, вышел наружу, наконец нормально осмотрелась. Место, где я оказалась, напоминало клетку. Стены и даже дверь были сделаны из толстых, почти с мою руку, бамбуковых стволов — такая и реликта удержит, не то что кого-то вроде меня. Временное пристанище было совсем небольшим — примерно три на три с половиной метра.

Кое-как поднялась и, морщась от накатившей дурноты, обошла клетку по кругу, до боли вглядываясь в темноту между прутьями, насколько позволяло человеческое зрение. Отчего-то инстинктивно боялась применить способности, уже одна мысль об этом вызвала мучительный спазм в моей многострадальной голове, и я решила: позже попробую использовать взгляд зверя, но не сейчас.

Короткий обход утомил. Вернувшись к исходной точке, бессильно опустилась на колени и, утерев выступившую на лбу испарину, приникла к узкому просвету между прутьев.

С этой стороны было заметно светлее. Мне удалось разглядеть костры и темные силуэты прохаживающихся туда-сюда дежурных. Ночь окутала все вокруг бархатным покрывалом, до неузнаваемости изменив очертания, но мне удалось понять: мы на той же самой поляне. Принюхалась, вдумчиво анализируя полученную информацию. Среди прочих знакомых и незнакомых запахов имелся один особенный. Я не могла его определить, но так, без сомнения, пахли все культисты как один. Я отметила это еще когда пыталась вырваться, но не придала значения. Хм… Пленники тоже обнаружились поблизости — они пахли нормально, по-человечески. По-разному.

Подергала дверь клетки. Она была заперта на простой навесной замок, обычный, но весьма надежный. И как его открыть изнутри, я совершенно не представляла. Будь у меня даже ключ, просунуть наружу руку все равно невозможно. Что же делать? Остается только неожиданно напасть на любого, кто сюда войдет, и попытаться сбежать. План не нравился, уж слишком сильно попахивал провалом, но и сидеть тихо в ожидании своей участи было невыносимо.

Решившись, попробовала перестроить зрение на звериное, но после первой же попытки голову пронзило дикой болью, а меня тут же вырвало. О том, чтобы перекинуться, вообще не шло и речи. Умывшись и напившись из кувшина, оставленного заботливым супостатом, устроилась в углу слева от двери, где вошедший меня не сразу заметит. День был долгий, усталость, навалившаяся со страшной силой, настойчиво намекала, что неплохо бы поспать. Может, и голова пройдет? Мысль, как ни странно, показалась здравой, и я не стала сопротивляться.

Спала на удивление крепко. Разбудил звук отпираемого замка, когда свет костров сменился ярким днем. Щурясь, на пороге снова появился голубоглазый культист, но на этот раз входить не стал. Да и хотела бы я посмотреть, как он это сделает со своими ветвистыми рогами, которые вновь напялил.

— Поторапливайся, Кхамлэ ненавидит ждать. И лучше молчи, если не хочешь показательной порки. Он это любит.

Сейчас фанатик казался собраннее и напряженнее, чем вчера. Не улыбался, не пытался шутить. Его слова вызвали предчувствие надвигающейся беды, даже дурно стало. Прижав руку к солнечному сплетению, перешагнула порог, зажмурившись от яркого утреннего света.

Проснувшийся лагерь звенел голосами. Суетились и переругивались обитатели, снова в масках-черепах, разнося еду пленникам и занимаясь прочими делами. В воздухе витал запах свежей пищи, отчего рот мгновенно наполнился слюной, а в желудке возмущенно заурчало, напоминая, что неплохо бы тоже позавтракать.

— Будешь хорошо себя вести, принесу поесть сразу, как вернемся, — шепнул оленерогий и легонько подтолкнул в спину.

Послушно пошла, радуясь, что делаю это по собственной воле, а не потому, что кто-то давит на мозги. И тут начались странности. На меня смотрели. Каждый культист, мимо которого мы проходили, точно позабыв о собственном занятии, поворачивал вслед голову. Стало даже не по себе. Опасаясь встречаться с кем-либо взглядом, чтобы, не приведи Великая Мать, не выдать мыслей и не рассердить ненароком того самого Кхамлэ, дери его бесы, уставилась под ноги. Старалась совсем ни о чем не думать, смотря на босые ступни, выглядывающие из-под длинного подола, — меня вырядили в какую-то буро-коричневую хламиду, за что, подозреваю, отдельное спасибо заботливому надсмотрщику. Лучше уж так, чем сверкать голым задом перед этими тварями.

Зря боялась не узнать и случайно разгневать Кхамлэ, среди встреченных по пути фанатиков его не оказалось. Спутать модно одетого мужика с тростью и в цилиндре с полуголыми, ряженными в кости, перья и шкуры культистами было попросту невозможно.

Как невозможно было перепутать и то давящее отсутствие жизни, что так напугало в столичной забегаловке, куда меня затащил Глод.

Кхамлэ восседал в обитом коричневой кожей кресле с резными деревянными подлокотниками. И он сам, и кресло, больше напоминающее трон, и белая фарфоровая чашечка с тонкой, изящно изогнутой ручкой, от которой доносился нестерпимый, вызывающий тошноту аромат крепкого кофе, смотрелись посреди южного леса инородно и неуместно.

— Подними голову, дитя, — от надтреснутого скрипучего голоса по спине побежали неприятные мурашки.

Совершенно переменившийся оленерогий грубо ухватил меня за подбородок, помогая выполнить приказ.

— Оставь! — Мужик на троне поморщился, обнажив мелкие зубы.

Если бы не они, его можно было назвать привлекательным, хоть и годился он мне в отцы. Благородная внешность, высокий лоб, зачесанные назад светлые волосы чуть ниже плеч. То ли седые, то ли от природы такие белесые, как у световиков. Он явно был лла’эно, но кто именно, так и не смогла определить.

Подсказала интуиция. Маг крови! Кто же еще?

Тут же почудилось, будто огромный слизень проник прямо в голову. Я инстинктивно закрылась наглухо, исторгая прочь все постороннее, хотя не думала, что смогу еще сильнее. Даже затошнило.

— Она, — величаво кивнув, Кхамлэ тут же про меня забыл, а наваждение пропало.

Оленерогий, ни слова не говоря, ухватил под руку, словно я пыталась сбежать. Повел обратно.

Мне показалось, он спешит так, что, будь его воля, рванул бы скачками.

— Тащить обяза…

Взгляд напоролся на двух культистов, которые несли под руки человека. Ноги пленника волочились по земле, а сам он, похоже, был избит и без сознания. Мой конвоир резко остановился:

— Это еще кто?

— Да вот, ошивался тут поблизости. Наверное, вчера упустили. — Один из фанатиков небрежно ухватил несчастного за волосы, приподнимая голову, и я едва сумела сохранить невозмутимо-безразличное выражение лица, сдержав крик.

Великая Мать, они поймали Райда Эллэ!