Рядом с молниями

Чевельча Николай Степанович

Глава семнадцатая

 

 

1

Уже с неделю по утрам низины затягивает плотный туман — нырни в него — и поплывешь, как в молочном море с творожными берегами.

Старики-лесовики поговаривали: «Теперь жди дождей. Горы слезу пущают». Иными словами, в горах начиналось бурное таяние снегов, а с ними пришли летние грозовые ливни.

В то утро солнце так и не выглянуло. Над Снегирями висели тяжелые тучи, готовые обрушиться на поселок проливным дождем. В кабинете у начальника политотдела сидел Василевский. Он только что пришел от начальника штаба, с которым согласовывал штатный состав нового боевого расчета. Открылась дверь, вошел Климов.

— И это называется лето? — кивнул он на окно. — Путаница в небесной канцелярии.

И тут зазвонил телефон. Смирнов поднял трубку и тут же передал ее Климову.

— Слушаю вас, товарищ Бодров... Все понял.

Климов выпрямился, выражение лица стало строгим и сосредоточенным.

— Товарищи, Главный штаб Ракетных войск объявил нашей части учебно-боевую тревогу. Прошу всех на командный пункт.

На командном пункте части собрались Климов, Василевский, Бодров, подполковники Смирнов, Жулев и другие офицеры штаба. Климов читал документ:

«Привести часть в боевую готовность в связи с предстоящими учениями. Подразделению подполковника Бондарева быть в готовности, произвести учебно-боевой пуск одной стартовой установкой...»

Закончив читать, Климов отдал офицерам необходимые распоряжения, затем обратился к начальнику политотдела:

— Михаил Иванович, вам надлежит, как это предусмотрено планом, с группой офицеров штаба и политотдела выехать к подполковнику Бондареву.

Офицеры стали расходиться. Климов напутствовал Смирнова:

— В пути осторожнее, дороги размыты.

— Понял вас, Владимир Александрович, — ответил начальник политотдела. — Спасибо!

Только Климов сел за свой рабочий стол, снова раздался звонок.

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Докладываю: часть приведена в готовность согласно вашему приказу, подразделение товарища Бондарева задачу выполнит. Спасибо за доверие.

Закончив разговор, Климов попросил соединить его с заместителем главного инженера подполковником Медведевым.

— Борис Иванович, просьба у меня, — сказал Климов. — Или приказ... Надо вам выехать к товарищу Бондареву и еще раз проверить готовность техники. Особенно на комплексе у лейтенанта Федченко. — Немного помолчав, добавил: — Видите ли, какое дело. Я разрешил заступить начальником смены капитану Герасимову, который вернулся с учебы. Мы ему доверяем, но, на всякий случай, будьте, пожалуйста, рядом с ним.

— Понял! Немедленно выезжаю, — ответил Медведев.

Остаток дня прошел в непрерывных вводных, которые командир и штаб старательно и незамедлительно выполняли. В 18.00 был получен приказ готовить подразделения произвести учебный пуск ракет. А несколько минут спустя по громкоговорящей связи раздался встревоженный голос Бондарева:

— Товарищ полковник, докладываю: в районе Глубокой балки, где расположены убежища для личного состава, произошло ЧП.

— Докладывайте спокойно, Альберт Иванович... Что там?

— Оползень, завалены выходы из четвертого, пятого и шестого убежищ. Обстановка очень сложная. Связь с личным составом в этих убежищах прервана. Идет сильный дождь, темнеет. Что делать?

— Кто находится в этих убежищах?

— Группа из батареи Федченко, а также батарея капитана Анищенко.

— Как у них с питанием и водой?

— Все имеется.

— Где начальник политотдела?

Ответа не последовало.

— Алло, вы слышите меня? Чего же молчите? Я спрашиваю вас, где подполковник Смирнов?

— Товарищ полковник, — тихо произнес Бондарев, — подполковник Смирнов в одном из этих убежищ. Он был в ракетной батарее у Федченко и вместе с личным составом выехал в район Глубокой балки. Я просил его остаться на командном пункте, да разве...

Климов резко прервал доклад Бондарева:

— Принимайте меры по спасению личного состава, используйте все свои наличные силы и средства. Через каждый час докладывайте мне лично! — он поднялся со стула и стал ходить по комнате. Немного успокоившись, подошел к столику, снял трубку телефона:

— Соедините меня с полковником Соловьевым.

Через несколько минут в трубке ответили:

— Полковник Соловьев слушает.

— Здравствуйте, товарищ Соловьев! Слышали, что произошло в районе Глубокой балки? Прошу вас немедленно выбросить в этот район строительное подразделение с необходимыми механизмами. Руководителем работ направьте энергичного офицера.

— Понял вас, товарищ полковник, — ответил Соловьев, — немедленно организую работу. На место выезжаю сам. Не беспокойтесь, Владимир Александрович. Людей спасем.

 

2

На командный пункт части продолжали поступать вводные — приказы и распоряжения Главного штаба Ракетных войск стратегического назначения. Климов понимал, какая ответственность лежит на нем за проводимые учения, потому в течение второй половины дня и ночью он дважды говорил с заместителем Главнокомандующего Ракетными войсками. Владимир Федорович упорно напоминал: «Климов, будь особенно внимательным. Сейчас стоит вопрос о боевой готовности всей части, а не одной батареи».

И Климов отвечал твердо:

— Задача будет выполнена!

В успешном исходе учения Климов не сомневался. Все ракетные батареи подготовлены на отлично и хорошо. Практические пуски ракет на полигоне проведены всеми подразделениями только на отлично. Боевое дежурство личный состав несет в строгом соответствии с документами.

Между тем Владимир Александрович ни на минуту не забывал о людях, попавших в беду, то и дело спрашивал:

— Лев Федорович, как идут дела в районе Глубокой балки? Что передает полковник Соловьев?

— Работы идут, но слишком большие завалы. Трудно в основном из-за отсутствия дорог и подходов для инженерно-строительной техники. Лес, крутые подъемы, — докладывал начальник штаба, — да еще дождь. Но Соловьев обещает к утру пробиться.

Зазвонил телефон, Климов поднял трубку. Говорил заместитель Главнокомандующего:

— Вашей части, товарищ Климов, отбой. Военный совет Ракетных войск стратегического назначения объявляет благодарность всему личному составу, принимавшему участие в учениях.

Климов ответил:

— Благодарим Военный совет за столь высокую оценку нашей работы. — Положив трубку, обернулся к начальнику штаба: — Лев Федорович, оставайтесь на командном пункте и дайте необходимые указания в подразделения об окончании учений, сообщите в подразделения оценку Военного совета. Я выеду в район Глубокой балки.

— Владимир Александрович, вы почти двое суток не сомкнули глаз. Соловьев только сообщил, работы часа на два.

— Мне, Лев Федорович, самому необходимо встретить людей, вызволенных из беды.

Всю ночь военные строители расчищали подъездные пути к убежищам. К утру стало ясно, еще несколько усилий и последствия оползня будут ликвидированы.

Стало совсем светло. Из-за леса показалось солнце, обогрело своими первыми лучами людей, всю ночь проработавших под дождем. Полковник Соловьев, укрывшись плащ-накидкой, сидел на бревне. Его знобило, щеки горели нездоровым румянцем. Вчера, когда звонил Климов, он лежал в постели.

Климов поздоровался и растроганно произнес:

— Спасибо вам, товарищ Соловьев! А теперь немедленно в санчасть. Вы же, оказывается, серьезно заболели! Об этом мне доложил начальник медслужбы... Еще раз спасибо!

— Да, да, — произнес Соловьев. — Теперь можно отдохнуть. Люди спасены, Владимир Александрович.

Двери убежищ открылись. Наружу высыпали солдаты, сержанты. Они с удивлением смотрели на группу офицеров, спешивших к ним навстречу. А впереди шагал полковник Климов.

Последним из убежища вышел начальник политотдела.