Аннигиляция?

Шеф-робот превратится в статую?

Или просто умрет?

А остался ли он вообще жив после сегодняшней катавасии? Уж так плохо выглядел!

Славик вернулся в свою комнату, плюхнулся на диван. Ох! Мысли в голове кружились в карусели, ни за одну не ухватишься.

В коридоре послышался громкий папин голос:

— Опять "странное ограбление"! И снова инкассаторы! Что-то слишком часто они стали падать в обморок!

Славик выскочил в коридор.

— Та же картина, — рассказывал папа, сунув голову в спальню — Идет, несет мешок с деньгами. Вдруг бац — упал. И — мешок испарился. Другие инкассаторы вертят головами, пистолеты наготове — никого вокруг. Только зеваки рты пораскрывали…

Значит, шеф жив-здоров. И невидяйка действует по-старому. В чем же тогда фокус со щелчками? Может, он неправильно их посчитал? Ведь была такая спешка…

Только этого не хватало Славику. И так в голове кавардак. Да, наверно, неправильно посчитал щелчки, и невидяйка действует в прежнем режиме. И ничего не изменилось. И шеф-робот скоро пришлет братков и потребует молстар. Он ему, старику, необходим. И придется распрощаться и с молстаром. Куда денешься от банды?! Останется только снолуч. Валить им всех братков подряд? Как Сталлоне или Шварценеггер? Бандюги найдут другие способы подобраться. Хоть в школу не ходи. А родители? А Кубик?..

Питя, где ты? Где ты, Питя?..

Сон пришел так неожиданно, что Славик не успел раздеться. Он привалился было к подушке, чтобы удобнее было думать, и тут же уснул. Потом, сквозь сон, услышал негромкие голоса папы и мамы, которые его разували и раздевали, но что они говорили, он, конечно, не разобрал.

Утром, во время завтрака, в то время, когда сын жевал бутерброд, мама допытывалась:

— Что за слово ты бормотал ночью? Какой-то снолуч… И что за шеф-робот? Откуда взялись еще и невидимки? Это все твоя Кукурбита! Вот что такое другие планеты для землян! Может, ты сегодня останешься дома?

Славик не ответил ни на один вопрос.

— У него два последних школьных дня, — подал голос папа, который до сих пор не вмешивался в мамин допрос, — пусть пойдет. Я его отвезу и привезу. Он там отвлечется.

— Я позвоню в школу и спрошу, как дела, — решила мама. — Попытаюсь поговорить с Еленой Матвеевной. Но чтоб ты проводил его до самых дверей. И у дверей же и встретил. Если он останется дома, наверняка будет звонить Кубику. А в школе, слава богу, собираются нормальные люди. Относительно, конечно. И я отпрошусь, наверно, с работы и буду дома к обеду.

Папина голова была под самой притолокой. Он ею кивал.

— До самых дверей…

Славик запивал бутерброд кофе с молоком и думал, что мама отрезала сейчас последнюю возможность как-то размотать клубок.

— Ты посмотри, какой он стал бледный! — с трудом доходили до него мамины слова. — Честное слово, я прямо не знаю, что мне с ним делать! Прямо не знаю!..

Самым нормальным человеком в школе был Стас. Он и понимал Славика с полуслова, и все в нем примечал.

— С тобой будто чирик приключился, — сказал он, чуть увидев друга. — Ты чего такой вставленный? Глюкануло тебя с твоими гринами? Давай толкай телегу.

Славик не знал, с чего начать — так все сегодня перепуталось в его голове.

— А что я тебе в последний раз рассказывал?

— Про живца. Клюнули они?

Славику пришлось вспоминать "про живца".

— Стопудово, — наконец ответил он. — Клюнули…

Рассказывая про ресторанный эпизод, Славик забывал иногда, о ком говорит — то ли о героях мультика, то ли о себе. Стас это заметил.

— Ты, братиша, зашился, я вижу. Тебе на Канары пора, отдыхать. А то еще день-два, и ты совсем уедешь. Глючишь, братиша, глючишь…