Некоторое время все молчали, переваривая увиденное. Произошедшее на их глазах не просто поразило, а напрочь перевернуло создавшееся в народе за последние два десятилетия мнение об адмирале. Вся страна знала его как холодного и жёсткого служаку, готового ради своих идеалов и принципов на всё. И смысл его жизни тоже был известен всем от мала до велика – незыблемость и суверенность королевства Сузерд. Правда, сплетники время от времени приплетали сюда и королеву, но ни один не мог предоставить ни малейших доказательств своих домыслов, поэтому злым языкам пришлось замолчать.

У адмирала не было ни жены, ни наложницы, ни детей, в его замке царил холодный и строгий порядок, и все в королевстве, и не только, привыкли считать его бесчувственным сухарём и человеком с каменным сердцем. Не интересующимся ничем, кроме должностных обязанностей и интересов страны.

И когда аборигены увидели невероятно страдающего и стойко переносящего своё горе человека, оказалось, что они не готовы к такому повороту в собственных представлениях и, тем более, не могут так с ходу разобраться в ситуации.

– Чудик, проследи направление и возвращайся, – передал через Шайо приказ отмерший первым Стан и повернулся к отряду: – У кого-нибудь есть догадки? Или предложения?

– Нужно дождаться повелительницу и поговорить с ней. А пока лучше отдохнуть, утром нам придётся перебираться в другое место, это убежище временное, – решительно высказала свою точку зрения старшая моряна, и лучники её поддержали.

И не столько они действительно нуждались в отдыхе, сколько желали получить немного времени, чтобы спокойно разобраться в своих воспоминаниях и переосмыслить те выводы, которые отметались раньше как невозможные.

Клонам пришлось согласиться по другой, более банальной причине: возбуждение, вызванное внезапным бегством, постепенно схлынуло, и они всё чаще зевали, одинаково прикрывая рот ладонями.

Вдоль стен убежища тянулись низкие топчаны, и вскоре беглецы угомонились, даже Тарос, недовольный тем, что Тину клоны решительно устроили рядом с юной моряной, которая ночью обнаружилась в комнате Стана.

– А ты не забыл, кого получишь в подарок за слабость к морянкам? – насмешливо спросил Стана квартерон, когда парни вышли на несколько минут из убежища прогуляться, давая девушкам возможность устроиться.

На реку опускался густой предутренний туман, в котором таял спящий город, но река уже начинала просыпаться. Стан видел издали бледные пятнышки аур вышедших на лов рыбаков и развозящих продукты торговцев. Вдобавок к ним вверх и вниз курсировали лодки с гвардейцами, и было их много больше, чем с вечера. Значит, Бенедли отдал приказ следить за водой попристальнее, додумался, наконец, кто объявил ему негласную войну.

– Нет, – ответил землянин, когда и сам Тарос, и замершие в ожидании ответа лучники уже решили, что их командир отмолчится, – не забыл. Всё время помню и думаю. И знаешь, до чего додумался? Раз они уже есть, мои дети, то какая теперь разница, трое их или пятеро? Или пятнадцать? Да и вообще, теперь чем больше, тем лучше, когда подрастут, дети не будут чувствовать себя одинокими, будут знать про сестёр и братьев. И ещё, моряны объяснили, что мои малыши будут иметь больше способностей, чем рождённые от местных жителей, и мне это как-то… приятно. Вот лет через семь соберу их всех и начну учить чему-нибудь полезному. Да и до того времени не собираюсь от них отказываться, сам буду следить за воспитанием.

Тарос ошарашенно молчал, брат Тины озадачил его едва ли не сильнее, чем жена, а анлезийцы дружно сделали вид, будто не прислушивались к этому краткому разговору. Но когда высокая фигура их нового командира нырнула в проход и исчезла в убежище, Васт вдруг пробормотал, словно про себя:

– А вот я даже не додумался… спросить, сколько лет моим.

Зайл огорчённо проводил взглядом ушедшего в убежище лучника и тяжело вздохнул. Никто из анлезийцев не желал иметь детей-полукровок, считая их появление большим несчастьем. Досадно, если твои дети более слабые и некрасивые, чем ты сам и все сородичи, и потому никогда не смогут жить на Анлезии. Ведь очень обидно ощущать себя хуже остальных. До сих пор Зайл был твердо убеждён в правильности этого рассуждения.

Тарос, повзрослев, начал догадываться об истинной причине, по которой соратники его матери так надолго застряли в южной крепости. Не желали, чтобы потерявший родителей мальчишка почувствовал себя не имеющим родни изгоем. И хотя Пруганд тоже никогда бы не дал сына Яргелли в обиду, они все, не сговариваясь, остались на Сузерде в ожидании, пока Энтарос станет совершенно самостоятельным.

– Зайл, – искоса взглянув на молчаливого лучника, несчастно промямлил квартерон, – я никогда не спрашивал впрямую… анлезийцам и вправду настрого запрещено заводить детей на людских материках?

– Не то… чтобы настрого. – Зайл впервые не стал скрывать грусти. – Просто негласное правило. Вроде запрета ходить без одежды. Но вот моряны же ходят… Мы, когда первый раз ступили на эту землю, были просто шокированы. И долго возмущались, когда у кого-то из них не оказывалось с собой паутинки. Только много позже до меня дошло, что эти тряпки моряны таскают с собой ради нас, специально, чтобы не оскорблять наши моральные убеждения. А когда я додумался до этого, то открыл простую истину, да им просто удобнее без одежды, ведь в воде она только мешает. Постепенно я привык даже внимания не обращать на одежду морян и больше не считаю их бесстыдными. А потом появилась Тина… и снова перевернула мои представления о морянах, заставила увидеть их по-другому. С недавнего времени заботы и беды морян предстали передо мной в подлинном виде, без некрасивой оболочки, в которую они прятали свои истинные намерения и поступки… и теперь нужно решать… как относиться дальше к морскому народу.

Смешно вспомнить, ведь ещё полторы декады назад я считал всех, без исключения, морян просто чересчур легкомысленными и любвеобильными женщинами, зарабатывающими себе на украшения продажной любовью. Однако теперь думать так больше не могу… и ты сам знаешь почему. Я видел за эти три дня вблизи больше морян, чем за тридцать последних лет, и не заметил ни в одной даже капли того, что встречал, приходя в бухту наслаждений.

Этот парень, Стан, сумел разобраться во всем намного быстрее нас.

Не знаю почему, или в их мире дети взрослеют быстрее, или получают больше различной информации… да это и не имеет значения. Важно другое, пришло время и нам принимать решения… вот Васт свои, как мне кажется, принял.

Лучник резко смолк, отвернулся и исчез в узком, извилистом коридорчике, закамуфлированном с одной стороны большим валуном, а с другой колючими кустиками, оставив Тароса наедине с его проблемами. Да и ничем он не смог бы помочь, бывают такие ситуации, когда каждый человек должен всё решить для себя сам. Хотя бы ради того, чтобы потом некого было малодушно обвинить в ошибке или неверном совете. Ну а уж правильность решения позже определит жизнь.

Повелительница явилась к тому времени, когда беглецы приступили к позднему завтраку. Откуда взялось свежее молоко, мёд и горячие пирожки с мясом и с рыбой, Тина спрашивать не собиралась, просто с удовольствием откусывала пирожок и запивала молоком.

– Вкусно, – поднимая глаза от пирога, сообщил Костик клонам и заметил, как настороженно стрельнул в сторону входа глазами Стан. – Кто там?

– Это я, – бодро отозвалась мать-моряна и без уже привычной подготовки начала рассказывать новости: – Нашла свидетельницу рождения принца, старая повитуха доживает в приюте Всех Святых. И как ни странно, именно в этот приют каждые три дня ездит на молитву королева. А если любите отгадывать загадки, то могу одну загадать.

– Я заранее знаю ответ, – серьёзно сообщил Стан и сунул Тине пирог: – Вот ещё один с мясом.

Потом поднял глаза на изумлённо приоткрывшую глаза королеву и лукаво усмехнулся:

– Ну, или думаю, что знаю. Говорить?

– Говори. – Повелительница иногда позволяла себе немного развлечься, когда была в особенно хорошем настроении.

– Королева и сейчас там, а ночью в приют приехал адмирал, – уверенно сообщил землянин и полюбовался на круглеющие от изумления глаза моряны. – И думаю, не ошибусь, если предположу, что принц Дагеберт сопровождает мать, а охраняют тот приют самые преданные и проверенные отряды гвардейцев. А вот на вопрос, как мы туда проберёмся, я пока ответа не знаю.

Стан оглянулся на притихших клонов и задумавшихся лучников, поймал восхищённый взгляд подружки и сунул ей в руку надкусанный пирожок.

– Этот с рыбой.

– Меня пока другое волнует, как мы отсюда удерём, – вздохнула Тина, – мне кажется, это был не лучший вариант, спрятаться на самом виду.

– Всё подготовлено, – отмерла моряна, – и лодки уже плывут. Я принесла одежду рыбаков, надевайте и выходите по одному, паутинку мы растянули. Про то, как ты узнал, я пока не спрашиваю, но всё верно… и даже больше, мне сообщили, что сегодня вечером советник Урдежис ле Мунгето тоже собирается помолиться в святом месте.

– Тайное совещание, – констатировал Стан и хитро заухмылялся: – Надеюсь, мы тоже сегодня вечером сможем полюбоваться прекрасными видами природы в окрестностях приюта Всех Святых?

– Как… – удивился Васт и безнадёжно махнул рукой: – Нет, мне никогда не постичь вашу логику. Ведь ты не был в приюте, да и слышишь о нем впервые. Откуда же ты знаешь, что там прекрасные виды?

– Элементарно, Ватсон, – засмеялся Конс, – святые, возможно, и выбрали бы для своего жилища неприглядный пустырь, но королева никогда не захочет поселить в таком месте принцессу. Интереснее другое – откуда ты про него слышал?

– Так это знаменитое место, там, говорят, останавливался последний мастер, посетивший Сузерд. Это было больше полутораста лет назад, но растения, которые расцвели в тот день, растут и цветут поныне. Как и целебный источник, забивший из скалы в том месте, где мастер ткнул пальцем.

– Похоже, маг он был не из последних, – едва слышно буркнула Тина, давно составившая о мастерах собственное мнение, – и теперь я тоже очень хочу там погулять.

– Переодевайтесь, – скомандовала мать-моряна, – именно туда я и собиралась вас отправить.

– А ты?

– А я иду встречать вашу мать, завтра утром она должна быть тут.

– Ма? – Тина вскочила с места, едва не опрокинув молоко, и исподтишка следивший за ней Тарос еле успел подхватить кружку. – Моряна! И ты молчала? Я тоже хочу с тобой, возьмёшь?

Костик умоляюще оглянулся на клонов, он отлично понимал, что двойники не могут хотеть этого меньше, чем он, но ведь ему сейчас её совет нужнее всех?!

– Возьми её, – тихо попросил Стан, – если можешь.

– Не просите… – Повелительница шагнула к Тине и заглянула ей в глаза. – Если мы возьмём тебя, то потеряем лишнее время… целый период, не меньше. А нам сейчас его и так не хватает. Я бы не пошла сама, но у меня больше силы, и тхипп будет плыть к паруснику, не выбираясь на поверхность.

– Ладно, я поняла… – Тина смахнула невольные слезинки и обернулась к морянам. – Ну и что мы должны надевать?

Через полчаса она уже весело хихикала, рассматривая толпу загорелых до черноты личностей в бесформенных, выгоревших на солнце рубахах и банданах. Некоторые «рыбаки» щеголяли кустистыми бровями и усами, других украшали курчавые бороды и носы-картошки.

А рядом с островком в это время плотно села на мель лодка с сезонными тягальщиками, нанятыми старшиной рыбачьей артели только утром. Лодка старшины плавала рядом, удерживаемая на одном месте гребцами, споро махавшими вёслами.

Сам старый рыбак стоял на корме и почём зря материл недоумков, не заметивших предупреждающего о мели маяка.

– Откуда ж мы знали, что это маяк? – беззлобно отвечал один из тягальщиков, видимо старшой, зычным голосом, слышимым на полреки. – Если мы токо сёдни приехали? Как узнали, что у вас работать некому, так и бросили свои поля, тут, небось, больше за сезон отхватим.

Его дружки спрыгнули в воду, которая доходила им в этом месте до колена, стремясь облегчить лодку и столкнуть на стрежень. Сам спорщик торопливо разматывал парус, видимо надеясь с его помощью сорвать лодку с камней.

Одна из патрульных лодок, проходившая мимо, свернула к островку, гвардейцам было приказано разбираться во всех мало-мальски необычных ситуациях, и в тот же момент с низовья донёсся истошный женский крик, явно зовущий на помощь. Гвардейцы немедленно изменили свои намерения и, налегая на весла, погребли в ту сторону.

Неудачливый наёмник от странного крика упустил из рук полотнище паруса, лёгкий порыв ветра выметнул его за борт, накрыл штопаной тканью толкающих лодку рыбаков, упал концом в воду. Поднялась суматоха, минут через пять закончившаяся успешным водружением паруса на место и снятием лодки с мели.

Но даже глава артели, наблюдавший за этой эпопеей со своей посудины, не заметил, в какой момент на месте нанятых им тягальщиков оказались похожие, но чуть более хрупкие парни, а сами новобранцы исчезли бесследно, словно растаяли.

Впрочем, он не особо-то и старался вникать в чужие секреты, за вывод из города лодки с несколькими парнями рыбаку было пообещано три дня щедрого улова самой крупной и ценной рыбы.

Океан встретил лодку довольно ощутимой волной, небо на западе было низким и тёмным, оттуда явно надвигался очередной шторм. Всего через полторы луны на Сузерд должен был прийти сезон дождей, и тогда рыбаки смогут выходить в море далеко не каждый день, как сейчас. Вот и торопились скопить деньжат, чтобы в самые промозглые и неуютные деньки спокойно сидеть у очагов, в которых приветливо теплятся угольки, и медленно, со вкусом, рассказывать притихшим ребятишкам рыбацкие сказки.

Про такие волшебные подарки богини удачи, как сегодняшний. И хотя не всё можно будет произнести вслух, чтобы не дошло до недобрых ушей, однако сказ про то, как лодка, пришедшая на лов позже всех, принесла артели неслыханный улов, станет жемчужиной среди баек. На разные лады рыбаки будут вспоминать, как, обогнув длинный и пустынный, полностью уходящий в непогожие дни под воду мыс, лодка внезапно осела и дошла до остальных странно медленно, влекомая лишь силой поднятого паруса, да ещё чудом. Про то, куда делись наёмные тягальщики, не вспомнит ни глава артели, ни его помощники, да и зачем им вспоминать, если за молчание так щедро заплачено.

Тёмно-зелёными, огромными крабами того сорта, который идёт напрямик на ледники королевского замка, серебристыми отборными тушками белорыбицы, отправляющейся на столы только самых богатых господ, да золотыми жирными карпами, которых с руками оторвут владельцы лучших харчевен.

Но отряд Стана ни крабов, ни рыб так и не увидел, под прикрытием мыса беглецов снял с лодки управляемый моряной тхипп, укутал паутиной и понёс в другую сторону, старательно огибая порт и стоящие в нём корабли.

Одно из этих судов, как раз медленно двигающееся к причалам, кособокое и щедро увешанное разогретыми пузырниками, Стан с Консом узнали сразу, хотя «Быстрая чайка» больше не соответствовала своему названию, теперь ей значительнее подошло бы имя кривоногая утка или косолапый пингвин.

Пассажиры, жалкой толпой ожидающие прибытия у бортов, были из числа тех, кто не захотел заплатить предприимчивым хозяевам парусников, за приличную цену снимавших желающих с судна-инвалида и доставляющих на берег.

– Лично мне никого не жаль, – вдруг резко сообщил Конс, и лучники покосились на него с изумлением, музыкант казался начинавшим безошибочно различать клонов спутникам более утончённым и деликатным.

– Знаешь, а я тоже как раз про это думал. И вспомнил, ни один не сказал ни слова против, когда капитан так подло с нами расправлялся. – Внимательно разглядывающий толпу пассажиров в поисках недавней подружки Стан решительно отвернулся от «Чайки». – Конечно, таким злопамятным быть нельзя, мама огорчится… но заставить себя их жалеть я почему-то не могу.

– Мать-моряна никогда не наказывает тех, кто просто ошибся или оступился, – внезапно вступила в разговор лежавшая впереди моряна, – а раз рассердилась даже она, значит, эти люди заслужили наказание. Но их жизням ничто не угрожает, до шторма они успеют сойти на берег и укрыться.

– А рыбаки? – забеспокоилась Тина.

– За ними мы присматриваем, – мягко улыбнулась ей моряна, – договор на спасение людей повелительница никогда не отменит.

– И это значит, – задумчиво пробормотал Стан, – что у неё далеко идущие планы… насчёт этих людей… и мне это почему-то нравится.

Тхипп высадил отряд примерно в десятке километров от столицы, точнее сказать никто не мог. Аборигены из числа простых жителей относились к измерению длины дорог довольно равнодушно, всегда называя очень приблизительные цифры, а уж длину побережья и подавно измеряли в периодах. Периодом назывался отрезок времени от рассвета и до того времени, как солнце встанет в зенит, второй тянулся до заката, а третий, самый длинный, включал всё тёмное время суток. Периоды делили на половины, четвертины и осьмушки, меньшие доли считались ненужными. В богатых домах были часы, где осьмушки делились на сороковинки, но пользовались ими крайне редко, в исключительных случаях.

Моряна, привёзшая беглецов, подала им их мешки, показала направление, сообщив о проводнике, который должен их встретить, весело помахала на прощанье и канула в море вместе с питомцем.

– Никто не знает, далеко нам топать? – глядя на вьющуюся между огромными обломками скал тропу, буркнул в никуда Конс и получил немедленный ответ Стана.

– Не очень. Но тропа каменистая и скользкая, советую смотреть под ноги.

– Откуда ты знаешь? – не выдержала Тина, точно уверенная в том, что ничего такого моряна не говорила.

– Когда нужно, я могу расшифровать ощущения всех животных, вплоть до самых маленьких, типа мышек, – нехотя признался клон. – И это чувство всё развивается. Хотя приятным его назвать трудно. А насчёт расстояния – сверху к нам бежит человек… он чем-то огорчён и немного заинтересован… по-моему, он довольно молод… сейчас увидим.

Невысокий парнишка, вылетевший им навстречу из-за огромного обломка камня, казался ничуть не старше клонов, но на его лице блуждало такое лихое и легкомысленное выражение, что Конс пренебрежительно фыркнул себе под нос – школота!

– Не скажи, – задумчиво пробормотал шедший первым Стан и движимый интуицией, достал из-за ворота цепочку с висевшим на ней колечком Витти.

– Скажи, любезный, – словно от усталости прикрыв глаза, спросил он проводника, – ты не видал тут харчевен с вот таким знаком?

– Я не молокосос, – едва бросив взгляд на кольцо, вдруг обиделся проводник, – чтобы держать меня за дурачка. Зачем нужно было ввязывать в это дело торгаша Битса? Можно было сразу обратиться к нам, мы правила знаем и долги помним! Я бы не придумывал небылицы на постоялом дворе, чтобы взять пангов, а сразу привёл хотомар!

– Разве его не засекут стражники и люди адмирала? – настороженно вступил в разговор Васт.

– Делать им нечего, наши хотомары отслеживать, – ухмыльнулся проводник, – они столицу стерегут, там люди как сквозь землю проваливаются…

Он вдруг что-то сообразил, хлопнул себя по губам ладошкой и захихикал.

– Вот, значит, как. Ну, идёмте наверх, панги недалеко стоят, поедем в поместье. До заката отдохнёте, пообедаете, а потом мы вас переправим своими тропами…

– Нет, – отказался Стан, – в поместье отдыхать будем на обратном пути. Нам нужно как можно быстрее пробраться в такое место, откуда видно приют Всех Святых. Пусть даже между ним и нами будет пропасть… это значения не имеет. Лишь бы было видно… ну, вон как ту скалу, похожую на птицу.

– Есть такое местечко, – глаза у парня загорелись, – пойдём напрямик, я все тропы тут знаю. Меня Барри зовут. А можно узнать…

Он замялся и немного зарделся, не зная, как задать вопрос, ответ на который Стан должен был назвать в начале разговора.

– А моего друга зовут Витти, – пришёл ему на помощь землянин, – если тебе, конечно, знакомо это имя.

– Сам Витти?! – Теперь проводник смотрел на Стана почти с обожанием. – Я забыл сказать, там, куда я вас отведу, у нас есть небольшое укрытие, можно даже смело огонь разводить, дым уходит в сторону водопада. А то погода портится.

– Спасибо, – улыбнулся полукровке Стан, – это именно то, что нам нужно. Мы там и заночуем. Вот продуктов бы ещё, деньги у нас есть.

– Какие деньги, – снова обиделся Барри. – Друзья Витти для нас лучшие гости! Я сам всё нужное привезу, не волнуйтесь. А рыбу по пути достанем… у меня там бредень на перекате стоит.

– Чем дольше я его узнаю, – себе под нос сообщил Васт, – тем больше понимаю, почему все правители единогласно приняли закон про три желания. И отчего стараются сразу принять иномирян в свои подданные.

– А я пытаюсь решить, – глубокомысленно изрёк Зайл, – мудро или глупо поступил наш хозяин, велев замуровать проход между мирами?!

Вид со скалы, куда примерно через полтора часа и бессчётное количество спусков в ложбины и подъёмов из них, переправ через ручьи и речушки, Барри привёл отряд, оказался волнующе красивым.

Вокруг, и чуть внизу, раскинулась местность, изобилующая водопадами, разломами и скалами. Где-то выше, на востоке, лежало подгорное озеро, но ни его самого, ни окружающих его гор, видно не было. С востока гигантскую долину ста рек широкой дугой огибали водопады различной ширины и мощи, а посредине торчало несколько десятков устоявших перед напором воды скал. Вернее, их следовало именовать не скалами, а столпами, у всех была ровно, как ножом срезана макушка, и это обстоятельство наводило на мысль о далёком прошлом, когда вода ещё не промыла между столпами гигантских оврагов и расщелин и они были единой равниной. Но теперь каждый столп жил собственной жизнью, некоторые густо заросли кустарником и лианами, а те, которые располагались ближе к водопадам, темнели каменными боками.

Приют Всех Святых находился на одном из самых крупных и высоких столпов, площадь его вершины, по самым скромным подсчётам клонов, была не меньше полусотни гектаров. И всё это пространство утопало в зелени, в которой даже отсюда, с расстояния в несколько сотен метров, можно было угадать усыпанные плодами деревья. Примерно посредине этого сада рвались в небо шпили старинных башен, вокруг них поблёскивали новенькой черепицей крыши домов. Судя по всему этому, приют жил довольно оживлённой и далеко не бедной жизнью.

Стан отправил Чудика на разведку сразу же, едва Барри показал им приют с вершины одного из холмов. С тех пор прошло уже более получаса, отряд добрался до убежища охотников и приступил к обустройству нехитрого быта, а полукровка увёл пангов назад, в посёлок.

Но известий от унса всё не поступало. Командир участия в хозяйственных хлопотах не предпринимал, неподвижно стоял у обрыва, тревожно вслушиваясь в тишину, и вспоминал, все ли возможные ловушки перечислил, наказывая маленькому другу быть предельно осторожным.

И хотя ясно осознавал, что от неожиданностей и случайностей ни унс, ни они сами не застрахованы и пока не знают, какое зло может тут обитать, но вопреки всему горячо верил в удачное возвращение Чудика.

– Стан, – тихо окликнула целительница, и командир тотчас отозвался:

– Я за него.

Парень видел внутренним зрением, как шли к нему Тина с Майкой, и о Шайо, сидевшем у невестки на плече, тоже знал. Но втайне упрямо не желал поверить собственной интуиции. Ведь время ещё есть?

– У меня нехорошее ощущение, нет, пока не опасность… но нужно действовать быстро. Да и Шайо сказал Майке, что волнуется, и просит отправить его в приют. Когда Майка мне это передала, предубеждения не возникло, значит, с Шайо ничего плохого не случится. Отправляй, Стан… время уходит.

– Ладно… – помрачневший командир строго взглянул на унса, – иди. Но сто раз всё проверь… прежде чем действовать… и будь осторожен.

– Шайо будет осторожен, – как-то виновато пообещал разведчик и вспорхнул в обложенное темными, низкими тучами небо.

– Идем, поедим, – потянул клона Костик, – нечего тут без толку столбом стоять… раньше, чем через четверть часа они не вернутся.

– Чёрт, – шагнув в сторону пещерки, пробормотал Стан, – как нам не хватает времени и информации. Не знаю, отчего… но у меня всё крепнет ощущение, что тут не одна проблема… а десяток, не меньше. И ещё я очень хочу посмотреть на этого Ришелье… ну и, конечно, на королеву.

Вблизи пещерка оказалась длинной расщелиной, всё сужающейся по мере продвижения вглубь. В самом узком месте был сооружён из камней нехитрый очаг. Дым из него сквозняком утягивало ещё дальше, и в расщелине было довольно тепло и уютно. Одна из стен, нависающая над пещеркой, была хитроумно дополнена перекрытием из бревён, а пол под ней выровнен и усыпан толстым слоем сухого мха. Значит, Барри не так уж редко тут бывал, и определённо не один, если озаботился обустройством такого надёжного убежища.

– Кто они? – задал вошедшему в укрытие командиру вопрос раскладывающий по мискам куски варёной рыбы Васт и заинтересованно уставился на иномирянина.

– Кто, ОНИ? – не сразу сообразил Конс.

– Он про Барри, – уточнил Зайл, и Стану стало ясно, общество так сильно озадачено его знакомствами, что обойтись без объяснений не удастся.

– Барри – потомок хумили, – сообщил он, садясь на обрубок ствола и подтаскивая ближе одну из мисок, – я познакомился с маленьким народом на Зании. Они с большими трудностями доставляют торговцам дрифонов, а потом с ещё большими трудностями уносят полученные деньги. Им нельзя ехать ни на хутамах, ни в обозах, слишком много желающих поживиться денежками. И даже отработать перевоз через пролив они сами не могут… морянам не нужно мелкое потомство.

– Но ведь… – недоверчиво поднял взгляд от тарелки хмурый Тарос, – всем известно, что хумили не признают своих полукровок.

– А вот это у них весьма заковыристая проблема, – усмехнулся землянин, – я тоже не сразу разобрался. Да, хумили не берут их на Имрай, там полукровкам не выжить… хотя официальная версия несколько иная. Зато помогают неплохо устроиться на человеческих материках, вы видели хоть одного бедно живущего или скитающегося по дорогам малорослика? Все они на неплохих должностях управляющих, поваров или приказчиков. Ну а самые бесталанные служат простыми слугами в богатых домах, я сам встречал таких у Зорденса. Они всегда сыты, в тепле и довольны жизнью. И все тайно помогают чистокровным родичам, для этого существует целая система знаков и особых заведений, куда может прийти любой имраец и получить помощь. Когда я искал Конса, мне в одном таком месте даже раба тан-габирца всучили в помощники.

– Костя… – на плечо увлёкшегося воспоминаниями землянина тяжело рухнул Шайо, – надо кровь.

– Вот, – без расспросов сунул унсу палец землянин, и тот сразу впился в кожу острыми зубками.

– Но ты же говорил… – поражённо ахнула Тина.

– И не врал… – с лёгкой укоризной глянул на неё клон и снова склонился к Шайо, – они не едят нашу кровь. Берут несколько кубиков только в крайнем случае, когда нужно подлечиться… и раз он попросил, значит, это и есть тот самый случай.

– Но почему… именно человеческая кровь?

– Не человеческая, а лишь кровь иномирян и полукровок. Кровь людей этого мира унсов не лечит, она годится лишь как пища… Чудик недавно это выяснил окончательно. Так уж заложили в них создатели унсов… – Стан снова поднял голову и откровенно взглянул в глаза Васта, – они, кстати, очень похожи на вас. Я сам видел, мангур показывал, как старик с белыми волосами провожает их бороться с той разумной нечистью, которая лезет сюда через их мир. Сами они тоже сражаются… но не очень удачно, так мне почему-то показалось. Тот парень, связной, что принёс пробную партию унсов, больше так и не вернулся… хотя кто-то из мангуров всё время дежурит возле портала.

Анлезийцы разом помрачнели и потеряли интерес к еде, потом Васт резко поднялся и вышел из пещеры.

– Хозяин леса наверняка что-то об этом знает или догадывается, – проводив его сочувствующим взглядом, тихо пробормотал Зайл, – вам я могу сказать правду… хотя вокруг нас много разных баек и легенд, на самом деле, уходя с Анлезии, мы даём только одну клятву, никогда не пользоваться никакими порталами.

– Шайо здоров, – пробормотал унс, отрываясь от пальца командира, и благодарно его лизнул, мгновенно заживляя крохотный прокол. – Чудик передал картинку.

– Давай! – в один голос выдохнули клоны.

Шпили башен и крыши надвинулись на них стремительно, как это бывает только в кино, и не привыкшие к таким эффектам туземцы непроизвольно ахнули. А перед взорами зрителей уже раскинулась заросшая мелкой травкой площадка, наглухо перегороженная с той стороны, где начинался спуск к тропе, внушительной каменной стеной. В стене был прорезан узкий проход, закрытый с наружной стороны сплошной дверцей, а с внутренней – запертой на замок решёткой. В толще стены располагалось помещение для стражников, и выход из него был только в тот самый, узкий и просматриваемый со стороны здания коридорчик.

– Ну, прямо КПП, – с насмешливым восхищением пробормотал Конс, – интересно, от кого они так защищают увечных? Или скрывают?

Картинка сдвинулась в сторону, с необычного ракурса, откуда-то с края крыши, показывая незастеклённые окна-щели, высокое крыльцо и две башни с крошечными балкончиками и бойницами, красноречиво направленными на ограду и крыльцо, над которым темнел скрытый решёткой проход.

– К нападениям подготовились так, будто именно там спрятана корона, – проворчала Тина, – хорошо, что мы не ломанулись напрямик.

– Не было раньше этой стены, я сам был там лет десять назад, – озадаченно пробормотал незаметно вернувшийся Васт, – и дом этот выглядел совсем по-другому.

Картинка снова сменилась, видимо, Чудик перелетел через крышу в сторону центральных построек. Отсюда были видны остальные строения, окружавшие просторную площадь, с торчащим посреди обломком скалы. Из камня била тонкая струйка источника, стекала по подставленному керамическому лотку в выложенный светлым камнем бассейн, чтобы потом, через дыру в верхней его части, уйти неизвестно куда.

– Там, в подвалах первого здания, раньше были сделаны купальни, – комментировал увиденное Васт, – целебную воду грели и предлагали посетителям в ней полежать. А как сейчас – не знаю.

– Как и у нас, есть всё, но не для всех, – едко фыркнул Стан и вдруг скрипнул зубами: – Вот гад!

Картинка заметалась, это Чудик пытался уйти от стрелы слишком приметливого обитателя приюта. Но не успел, судя по каплям крови, которые проступили на попавшей в поле зрения правой лапке животного.

Неожиданно взгляд Чудика сместился правее и выше, и зрители затаили дыхание. На ближайшем карнизе обнаружился непонятно откуда взявшийся кот. Он был именно таким, каких Костик, обожавший всех домашних зверюшек, абсолютно не выносил. Сморщенное и голое, грязно-пятнистое создание с худыми лапами и рахитичным пузом, на которое некрасиво свисали складки кожи, неслышно кралось по карнизу, торопясь полакомиться так сладко пахнущим свежей кровью зверьком.

– Ой, – горестно всхлипнула Майка, – Чудик!

И Чудик, словно мог услышать её слова, принял единственно верное решение. Не ринулся в небо, где его наверняка поджидала вторая стрела, ведь рана не даст сразу набрать высокую скорость, а метнулся в узкую бойницу ближайшей башни.

Мерзкое существо, недостойное называться котом, прыгнуло следом, однако переоценило свои возможности и не долетело до края амбразуры. С истеричным мявом монстр впился в каменные стены когтями и поехал вниз, изо всех сил цепляясь за неровности и продолжая истошно вопить.

– Чего это с ним? – Выглянувшая из окна напротив женщина в скромном платье служанки проводила бесшёрстное чудовище недоумённым взглядом.

– Там была летучая мышь, – недовольно ответил чей-то звонкий голосок, но его хозяина Чудик увидеть уже не смог, трясясь от слабости и холода, унс забился в глубокую щель между камнями и старательно вылизывал кровоточащую рану, – я немного промахнулся, вот Свирт и остался без десерта.

– Гадёныш, – яростно припечатала Тина, – садист малолетний! Ненавижу!

Костик и на самом деле всегда остро ненавидел регочущих лоботрясов, привязывающих к хвостам кошек связки банок и натравливающих откормленных бульдогов на бездомных собак. Но мать ещё в детстве намертво запретила связываться с ними, пояснив свою позицию с хирургической наглядностью. Привела в больницу, где висело распятое на растяжках тело мальчишки лет десяти. Рассказ, как добряк пытался спасти от толпы хорошенького котёнка, которого малолетние изверги собирались подвесить над будкой цепной зверюги, Костик слушал, сцепив кулаки.

– Мне жаль котёнка, – сказала тогда мама, – но этого мальчика, которого помял озверевший пёс, жалко в тысячу раз сильнее. А ещё очень жаль его мать, мы вытаскивали её из тяжелейших сердечных приступов четыре дня подряд, пока хирурги делали сыну операции. И поэтому я тебя прошу, нет, умоляю… если не уверен в результате – не вступай в бесполезную борьбу. Здравомыслящий человек должен уметь верно рассчитывать свои силы и предвидеть итоги собственных поступков… иначе его нельзя считать разумным.

Много позже Костик сообразил, как нелегко дался матери этот разговор, ведь по сути своей она была как раз из тех безрассудных детей, которые готовы броситься под машину, чтобы спасти бездомного щенка. Нелегкая жизнь и преданная любовь к нему, Костику, заставили её научиться сдерживать собственные порывы, но не казнить потом себя за вынужденное благоразумие.

– Мы тоже. – Плечи девушки с двух сторон сжали ободряющим объятием руки клонов, и Стан мягко заглянул в собственные расстроенные глаза. – Но давай придержим эмоции? Мы ведь пока не знаем, кто и зачем вложил в руки мальчишки лук… а мне почему-то показалось, что голос был мальчишечий.

– А мне почему-то показалось… – Васт неуверенно оглянулся на башни приюта, тонущие в тёмных, низко плывущих тучах, подавил вздох и договорил: – что этот голос был похож на голос принца Дагеберта.

Клоны настороженно сверлили лучника одинаковыми ждущими взглядами, Майка вообще превратилась в слух, заинтригованно оглянулись даже Тарос с Зайлом, возившиеся у очага. Однако анлезиец не пожелал больше ничего говорить, уткнувшись в миску с давно остывшим куском рыбы.

– Шайо, что с Чудиком? – вернулся к насущным проблемам Стан, решив, что не станет ничего заранее предполагать и загадывать, как говорила бабушка, хочешь насмешить богов, расскажи им о своих догадках.

– Шайо вылечил Чудика, теперь нужно его кормить, – отрапортовал унс.

– Значит, нужно мясо, чтобы Шайо отнёс? – всполошилась Майка. – А у нас только рыба… мясо кончилось.

– Я могу быстро подстрелить какую-нибудь дичь, – с готовностью поднялся с места Зайл.

– Не нужно, – жестом вернул лучника на место Стан, окинул отряд хмурым взглядом и, приняв окончательное решение, объявил: – Если тот гадёныш… извините, принц, мается бездельем, то будет продолжать присматривать за бойницей, где спрятался Чудик. И вполне сможет засечь Шайо, с ношей унсы летают на порядок медленнее. Тогда мы останемся и без сведений и без связи. Майяна, накорми Шайо рыбой, ему скоро лететь на разведку. А Чудик пусть отлежится в своём убежище и как выдастся безопасный момент, возвращается сюда.

И всё же Шайо вылетел в разведку не порожняком. На его шейке, в кошеле, наскоро сшитом Майкой из обрывка слишком длинного ей рукава рубахи, болтался выуженный Тиной из её запасов крохотный флакончик.

– Всего-то миллиграмм пятнадцать, – уговаривала клона целительница, – он сильно скорость не убавит. Зато стопроцентная гарантия. У меня Жано чудеса циркового жанра показывал, чтобы хоть каплю выпросить.

При воспоминании о питомце Тина украдкой вздохнула, лезть в лодку, да ещё и красться до неё по воде мохнатый плут категорически отказался. Моряны заверили, что охранять убежище останется по меньшей мере две сестры, они и накормят котяру и переправят в безопасное место, когда стемнеет.

– А не проколемся мы на твоём зелье? – уже почти сдавшись, недовольно бурчал Стан. – Не знаешь, из-за каких мелочей горели великие планы?

– Оно вовсе не моё и распространено здесь, как у нас валерьянка, – авторитетно объяснила Тина, показывая Шайо, как открыть флакон и что делать с зельем. – Здесь такое имеет в кошеле каждая знахарка. А в приюте должно быть у всех, кто общается с постояльцами, поэтому подумать на нас никто не сможет. Да и не воняет оно так сильно, как земная валерьянка, кроме кошек, никто и не почувствует.

Услышав заявление ученицы, Васт насмешливо хмыкнул, но Стан решил не обращать внимания на эту ухмылку, по его подсчётам, теперь анлезийцев к приюту не должны и близко подпускать.

Отряд расположился на отдых с тем нехитрым комфортом, какой могли дать брошенные на мох одеяла, прихваченные с пангов. Время, как обычно в ожидании, казалось, застыло на месте, заставляя невольно припоминать те случаи, когда драгоценные минутки протекают между пальцев стайкой юрких мальков, снующих на мелководье. Разговор не клеился, настроение у всех было тревожным, и строить пустые предположения не хотелось никому.

Прошла, казалось, вечность, побрызгала дождиком и улетела дальше самая тёмная и низкая туча, заставив лучников опустить со стороны входа не замеченные землянами просмолённые холсты, намотанные на шесты, прежде чем тревожное ожидание было разбавлено небольшим происшествием.

– Это Барри, – успокаивающе мотнул головой Стан, когда неподалёку послышался лёгкий топот и Васт первым вопросительно поднял взгляд на командира.

– Я привёз вам еду и ещё одеял, – оживлённо рассказывал полукровка, протискивая в расщелину корзины и мешки, – а если вы задержитесь тут надолго, приведу и кухарку, горячего сварить.

– Не нужно кухарку, Барри, с нами две девушки, – вежливо отказался Стан, догадавшись, наконец, что потомок хумили даже не заподозрил женщин в загримированных под рыбаков Тине и Майке.

– Где? – и в самом деле не сразу поверил полукровка, зато смутился почти до слез, когда Майка одним движением стянула с головы бандану и выпустила на свободу тяжёлую косу. – Но я же не знал… и ничего сладкого не прихватил…

– А при чём тут сладкое? – Голова командира была занята совершенно другими проблемами, и он не сразу уловил связь между такими бесстрашными спутницами, как Майка с Тиной, и какими-то сладостями.

– Ну как же… – Барри и сам еле заметно облизнулся, словно увидел кусок халвы. – Все девушки любят сладкое. Я вечером обязательно принесу.

– Вот что значит – знаток женских душ! – с нарочитой печалью вздохнул Костик, внезапно обнаружив возможность немного поднять спутникам настроение. – Как только услышал про девушек, сразу забеспокоился, чем бы их порадовать! А эти… друзья и братья, только и кормят бедняжек полусырой рыбой да сухарями.

– Ты только скажи, – рассмотрев получше Тину, подсолнухом расцвёл полукровка, – какие любишь кушанья, для такой красавицы – всё привезу! Фрукты, мёд, засахаренные орешки, пирожные… только назови!

– Вай, какой кавалер, – уже еле сдерживаясь от хохота, умилился Костик, – стоит отдать тебе моего мужа на стажировку, пусть поучится, как за девушками ухаживать нужно!

– А у тебя муж есть? – так явственно огорчился бесхитростный Барри, что заухмылялся весь отряд.

Кроме квартерона, в чьей ауре Стан рассмотрел отсветы обиды и угрызений совести и тайком ухмыльнулся. Наверняка Тарос корил себя за недогадливость, ведь можно было прихватить в убежище каких-нибудь сладостей. И даже не подозревал, что сначала нужно спросить мнение Тины. Костик всегда обожал чипсы и жареные орехи и терпеть не мог халву и мёд, и клоны его вкусам не изменили.

– И у этой девушки – тоже, – заметив, как заинтересованный взгляд хумили переместился на Майку, твердо предупредил Конс, – причём он не любит, когда его жене дарят сладости. Он их сам ей дарит, поэтому всё привезённое сдашь мне.

– Если оно будет, – остудил шутников Стан. – Барри пока никуда не едет. Посмотрим на новости, возможно, нам понадобится хотомар – не гонять же человека по этим горкам лишний раз?