Коляска с натянутым над сиденьями полотняным пологом оказалась вполне мирной и обычной на вид. Тина только хмыкнула украдкой, ей почему-то думалось, что их повезут в каком-нибудь мрачном экипаже с зарешеченными окнами. Ехали они с Таросом в ней вдвоём, офицер скакал впереди на панге. Замыкали процессию четверо гвардейцев, наверное, для того, чтобы у пассажиров не возникло даже мысли сбежать по дороге.

Несмотря на всё растущую тревогу, Костик не мог не ухмыльнуться, представив глупца, решившегося на заранее провальную попытку. Сквозь щели неплотно задвинутых занавесок можно было разглядеть в вечерних сумерках толпы гуляющих горожан, высыпавших на улицы в поисках прохлады и развлечений, и почти каждый третий был в одежде цвета морской волны. Присмотревшись, Костик убедился, что весьма необычное на его взгляд облачение, состоящее из длинной туники без рукавов, является местной военной формой.

Дополняли этот наряд увешенные снаряжением и оружием пояса и разноцветные шляпы, а завершали полуботинки с острыми носами и пряжками. У многих воинов за спиной висели луки и топорики.

Мысли Костика с экипировки воинов снова вернулись к моряне, её поведение в последние минуты перед расставанием сильно озадачило землянина. То она требует, чтобы никому не говорили про встречу, то вдруг открывает гвардейцу свое инкогнито и приглашает адмирала на аудиенцию. Повелительница народа, о котором ни один из сухопутных властителей ничего не знал наверняка и не имел никакой возможности заслать шпионов, всё время вела какую-то странную игру, в которой слишком часто меняла правила. Которые сама же перед этим и устанавливала.

– Подъезжаем, – пробормотал вдруг Тарос, резко повернулся к Тине, и не успела она даже охнуть, как оказалась крепко прижата к груди мужа.

Мужчина обнимал её с такой силой, что у девушки не было никакой возможности высвободить руки, а уже в следующий миг губы квартерона впились в её рот жадным, отчаянным поцелуем.

Однако врезать со всей силы носком ботиночка по ноге наглеца Тина всё же сумела и тут же почувствовала, как коляска останавливается. И почти сразу дверца распахнулась.

– Хм… – бесцеремонно фыркнул над ухом девушки голос сопровождающего, – прибыли.

– Да? Уже?! – Землянин успел сообразить, что Тарос неспроста накинулся на него, и горел желанием устроить фиктивному мужу грандиозную головомойку за то, что не предупредил.

Но вовсе не здесь и не сейчас.

Костик с показной неторопливостью высвободился из объятий квартерона, с тайной жалостью глянул на его расцветшее счастливой и глуповатой улыбкой лицо и первым вылез из коляски. Собственный опыт подсказывал, что Таросу понадобится некоторое время, чтобы прийти в себя.

А вот сам Костик ничего, кроме злости и возмущения, во время их первого поцелуя не испытал. Хотя властным и жадным он был только в первую секунду, очень быстро превратившись в запредельно бережный и нежный.

Тина успела сделать по каменным ступеням всего несколько шагов, вслед за важно выступающим офицером, как догнавший квартерон крепко подхватил её под руку. Быстро же он взял себя в руки, ехидно ухмыльнулся про себя Костик, и в тот же момент висок обожгло жаркое дыхание.

– Спасибо.

– За что? – таким же неслышным шёпотом осведомилась девушка.

– Что не убила, – весело ухмыльнулся квартерон.

– Рано радуешься, – пообещала Тина и смолкла, они стояли у входа в мрачноватое здание из тёсаного камня, охраняемое вооружёнными до зубов воинами.

Украдкой оглядывая двор во время короткого путешествия к этим дверям, Костик успел заметить и высокие каменные стены, и часовых на них, и толпу воинов, неприкрыто рассматривающих привезённых пленников. Гостей обычно встречают вовсе не так.

В дом их пропустили безоговорочно, даже пароль, или что тут у них вместо него, не спросили, и по этой мелочи Костику стало понятно, как первоначально ошибался он насчёт статуса доставившего их офицера. Вовсе он не нуб и занимает довольно видное положение… или имеет особые права.

Посыльный и внутри дома двигался очень уверенно, провёл парочку в небольшое помещение и оставил одних. Как похожи в разных мирах методы стоящих у власти интриганов, фыркнул ему вслед Костик. Он ничуть не удивится, если окажется, что из соседней комнаты проделано несколько незаметных дырочек, через которые прекрасно видно и слышно всё происходящее.

Однако показывать хозяевам свою осведомлённость иномирянин не собирался, медленно двинулся в обход, с живым интересом изучая комнату, где ему предстояло дать адмиралу первый бой. Хотя особо рассматривать было нечего, хозяева обставили помещение довольно простенько. Вдоль стен несколько неказистых стульев, посреди стол и кресло для хозяина. На кабинет хозяина эта комнатка не тянула ни по каким параметрам, на гостиную – тем более. Скорее, допросная… или камера предварительного заключения.

– Тина, – Тарос догнал жену возле окна, нежно обнял, и шепнул в самое ушко: – прости?

– Тар, давай поговорим на эту тему, когда вернёмся домой. – Помня о подглядывающих, Костик не стал вырываться и сопротивляться, просто исподтишка двинул квартерона в живот острым локтем.

И вдруг почувствовал знакомый укол предвиденья. Землянин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается дверь и входит одетый во всё чёрное подтянутый мужчина средних лет с неприступно ледяным взглядом бледно-голубых глаз.

Не говоря ни слова и не здороваясь, он прошёл к столу и остановился рядом с ним, пристально разглядывая замершую у окна парочку. На его бесстрастно застывшем лице не промелькнуло даже тени малейшей эмоции, а интуиция Тины просто кричала о том, что он их почти ненавидит.

Вот понять бы ещё за что, незаметно вздохнул землянин, молча ожидая, с чего хозяин замка начнёт допрос.

– Энтарос ле Сизилли? – наконец холодно спросил адмирал.

– Да, ваша милость. – Тарос на миг почтительно склонил голову и тут же гордо выпрямился.

– Старший помощник харифа южной крепости. – Адмирал не спрашивал, а отвечал сам себе. – Почему ты не в форме?

– Я в отпуске, ваша милость, первый раз за четыре года. – Тарос чуть побледнел, но отвечал чётко и спокойно.

– И тебе пожелалось взять отпуск именно в тот момент, когда в стране такое тяжёлое положение, а крепость ослаблена уходом взвода лучников!

– Когда мы уезжали, лучники были на месте, а отправить жену в Дилл без охраны я не мог. На нас и так напали в деревне охотников.

Костик слушал этот разговор и с каждой секундой всё отчётливее понимал, что хотя Тарос и прав, но только отчасти. В военное время законы всегда строже, и у адмирала вполне достаточно прав наказать младшего офицера. А вот лично ему хотя и надоедают нежные взгляды фиктивного мужа, но лучшего охранника пока не найти. И значит, нужно как-то разруливать ситуацию, пока не прозвучали слова, от которых самовластный военачальник не сможет отказаться, чтобы не потерять лицо.

– Простите, что вмешиваюсь, – Тина осторожно высвободилась от рук квартерона, которые он «забыл» убрать с её талии, и шагнула к адмиралу, – но ведь Тарос уехал не самовольно? Ему дал отпуск господин хариф. И отправлять меня в столицу без охраны было бы легкомысленно с его стороны… ведь если бы что-то произошло в дороге, то наказали бы харифа.

– А вы… – слово «вы» адмирал произнёс с едва заметным сарказмом, – очень трогательно печётесь о харифе.

– Вы видите в этом преступление?! – с живой заинтересованностью распахнула глаза Тина. – Как интересно! Ваш офицер тоже намекал, что в вашем мире не принято заботиться о людях, которые сделали для тебя доброе дело. Кстати, моя приёмная мать просила вам передать, что готова предоставить вам аудиенцию, которой вы добивались.

– Кто ваша приёмная мать? – Голос адмирала был по-прежнему холоден, и на его лице не шевельнулся ни один мускул, но Костик даже на миг не усомнился, что это просто хорошо отрепетированная маска и всё он уже знает.

– А разве ваш офицер не доложил? – простодушно изумилась Тина. – Да, мне он сразу показался… непонятливым. Моя приёмная мать – королева морского народа.

– Как такое могло случиться?

– Она меня спасла от смерти, а по законам морского народа такие люди считаются родными.

– Моряны каждый сезон спасают сотни людей и до сих пор никогда никого не усыновляли. – По бесстрастным губам адмирала скользнула едкая усмешка.

– Вот этот вопрос вам лучше обсудить с самой правительницей, я плохо разбираюсь в законах морян, – вежливо улыбнулась девушка, – хотя, могу предположить, дело в том, что я иномирянка, как и они.

– А зачем вы перешли в наш мир? – Казалось, адмирал забыл про Тароса, хотя Костик мог поклясться, что сейчас он спокойно обдумывает, как пожёстче наказать квартерона.

– Случайно, – тяжёлый вздох Тине не пришлось играть, он вырвался из груди девушки совершенно непроизвольно, – нашла листок с описанием ритуала и решила, будто он открывает дорогу к сокровищам.

Девушка огорчённо махнула рукой, словно стряхивая неприятное воспоминание, и сделала в сторону адмирала еще пару шагов.

– А где Васт, ваш офицер сказал, его задержали? За какую провинность? – Теперь Тина стояла напротив, на расстоянии вытянутой руки и требовательно смотрела адмиралу прямо в глаза.

– Офицер Ливастаэр задержан как оставивший свой пост без разрешения начальства. – Адмирал взирал на Тину с превосходством, как директор на первоклассника.

– Что?! – От этого чудовищного заявления терпение Костика лопнуло разом, как огромный мыльный пузырь. – Чушь какая-то. Они вообще нанимались безо всякого срока, это даже я знаю, и отслужили почти по тридцать лет. Покажите мне ещё таких лохов, которые согласятся за скромное жалованье столько времени сидеть в провинциальном городишке без возможности карьерного роста и особых развлечений?

– Вы плохо осведомлены, все лучники с Анлезии получают двойное жалованье. – Адмирал явно разозлился, но разговаривал так же ровно и холодно, разве слова начал выговаривать чуть медленнее.

– Зато стреляют в три раза быстрее местных, – выпалил Костик, – а еще экономия на продуктах и помещениях. И как бы там ни было, Васт свои деньги честно отработал и заслужил награду, а не наказание.

– У тебя ведь есть три желания… можешь за него попросить, – безразлично бросил адмирал, даже не подозревая, что в этот момент обзавёлся личным врагом.

Вырвав у харифа право получить эти желания в удобное для него время, Костик вовсе не желал с ними расставаться, и всякие поползновения на это право рассматривал как покушение на себя самого. А поскольку такое в последнее время случалось всё чаще, тех, кто хоть намёком проявил намерение лишить его того, что парень привык считать своим тайным сейфом, он мгновенно заносил в разряд недругов.

– Ваше королевство настолько обеднело, что готово шантажировать бедную девушку безопасностью её друзей, лишь бы отобрать у неё законное право на три желания? – тщательно подбирая слова, едко поинтересовался Костик, презрительно глядя адмиралу в лицо.

И ведь понимал он, что этим заявлением вполне может разбудить в аборигене зверя, но и отказать себе в удовольствии не мог. Возле окна что-то расстроенно прошипел Тарос, но Костик даже не оглянулся, сосредоточив всё своё внимание на лице адмирала.

Инвард ле Бенедли вовсе не голословно слыл самым выдержанным и хладнокровным полководцем этого мира, крамольное заявление дерзкой девчонки он выслушал с абсолютно невозмутимым выражением лица. Только чуть сильнее натянулась кожа на скулах, да хищно дёрнулся желвак.

– Как предсказуемо… следовательно, ваши желания вам дороже ваших красавчиков? – Ответный удар был бы сокрушительным, не придись он в пустоту.

– Да ни за что! – Костик внезапно сообразил, что моряна, знавшая адмирала неизмеримо дольше, предвидела и этот его шаг, потому и дала ученице право говорить всё, что вздумается.

И они с Таросом были вовсе не разведчиками, а группой прикрытия, главной задачей которой было как можно дольше потянуть время.

– Тар, – с показным пренебрежением отвернувшись от адмирала, медовым голоском позвала Тина, – принеси мне, пожалуйста, вон тот стул. У этого народа, оказывается, не принято предлагать девушкам сесть… варварские обычаи.

– Вот, – беспрекословно исполнил её приказ квартерон, боявшийся такого сладенького голоска сильнее рыка харифа.

Тина проследила, как снова дрогнула щека хозяина, и грациозно опустилась на сиденье. Что там сказала королева? Адмирал не переносит, когда его шантажируют? А с чего он решил, будто другие такое любят?! Придётся показать на примере… как это противно.

– Ох… как замечательно. Никто не представляет, как трудно девушке, никогда не ездившей ни на каких пангах, отсидеть на спине животного несколько дней. Так вот, по поводу желаний. Тарос, будь добр, объясни мне: иномирянину, попавшему в этот мир, может их отдать правитель любой страны?

– Да, – пока не подозревая, к чему она ведёт, осторожно подтвердил Тарос.

– И если иномирянин не получит эти желания у правителя той страны, куда попал изначально, то имеет право попросить их у любого другого?

– Ну, в принципе – да, – нахмурился квартерон, начиная догадываться, что сейчас его жена выкинет нечто непредсказуемое. – Просто, насколько мне известно, все иномиряне берут сразу… они ведь попадают без денег и вещей.

– Как интересно! – Тина задумчиво постукала пальчиками по подлокотнику. – И весьма подло. Воспользоваться бедственным положением попаданца и в первые же дни обобрать его под благовидным предлогом. Сплошное жульё тут, как я погляжу. Я забыла тебе рассказать, дорогой, хариф тоже пытался выудить у меня желание за то, что я буду охранять стены его крепости с луком в руках. Хорошо хоть моряны меня заранее предупредили. И как оказалось, не зря я не взяла ни одного желания… так и ходила бы в обносках, пока ты мне юбочку не купил.

– Тина, – немедленно расстроился Тарос, – к чему всё ты это вспоминаешь?

– Очень просто, – печально сообщила Тина, – я терпеть не могу, когда меня шантажируют. Просто не выношу… а поскольку я девушка слабая, то у меня есть только один способ пресекать подлые происки шантажистов. Адмирал Инвард ле Бенедли, я официально отказываюсь получать положенные мне исполнения желаний у королевы Сузерда, оставляя за собой право потребовать их у любого другого правителя на свое усмотрение.

Он этого не ожидал. Всего чего угодно, только не такого невозможного заявления, и потому опешил. Всего на один миг, такой короткий, что выражение лица даже не успело смениться, вновь застыв непроницаемой маской. Ещё более железобетонной, чем раньше.

Вот только Тина успела рассмотреть мелькнувшую в голубых глазах обиженную растерянность кошки, у которой из лап вдруг выпорхнула почти задушенная птичка.

– Как вам будет угодно, – ледяным тоном процедил адмирал, – но в таком случае по закону военного времени вы приравниваетесь к подозрительным личностям, находящимся в столице без какого-либо законного основания, и немедленно отправитесь к дознавателям трибунала по обвинению в шпионаже.

– А последнее слово, прежде чем я к ним отправлюсь, мне не положено? – кротко осведомилась Тина, даже не надеясь на положительный ответ.

– Нет! – мстительно прищурившись, холодно объявил адмирал, и его ответ слился с не менее холодным и резким окриком Тароса.

– Протестую! Тина – моя жена и приехала в Дилл по моему настоянию, если приказ харифа больше не считается веской причиной. А я, как офицер армии Сузерда, имею право во время отпуска устроить своей жене прогулку по столичным магазинам, прикупить модных платьев.

Черт побери, изо всех сил стараясь не показывать невольного изумления, восхитился Костик, оказывается, Тарос способен не только обольщать наивных лохушек, но и находить слабые места в распоряжениях начальства!

– Я получил сведения, что ваш брак фиктивен, – с едкой насмешкой парировал заявление квартерона Инвард.

– А про брачные браслеты вы, разумеется, никогда не слышали? И не знаете, что их невозможно обмануть? – Тина бросала обвинения почти наугад, руководствуясь не так собственными наблюдениями, сделанными во время путешествия, сколько интуитивным чутьём, просто вопившим, что именно в последних словах адмирала и кроется главная опасность. – Тарик, иди сюда. Покажем дяде браслетики.

– Конечно, дорогая. – В голосе Тароса звучал отголосок того самого весёлого отчаяния, которое вело сейчас Костика. – Вот.

Две левые руки, мускулистая и хрупкая, затянутые в одинаковые браслеты, более похожие на защитные щитки, чем на ювелирные украшения, протянулись в направлении адмирала. А в следующий момент, подчиняясь всё тому же голосу интуиции, Тина мягко опустила свою ручку на длань квартерона.

И чуть не захлебнулась изумлённым вдохом. Едва соприкоснувшись, браслеты словно ожили. Грозный металл засветился как от случайно упавшего лучика солнца, даже цвет чуть сменил, становясь одновременно светлее и ярче.

– Ну, ещё вопросы будут? – вспомнив, что врага нужно добивать, пока не очухался, ехидно поинтересовалась Тина и покрутила перед лицом застывшего адмирала ручкой с браслетом, испускавшим синеватые блики.

Неизвестно, на какие еще пакости решился бы не привыкший никогда и никому уступать полководец, если бы в дверь не постучали.

Очевидно, адмирал ждал этого сигнала, а может, просто воспользовался возможностью сбежать, не потеряв лица. Во всяком случае, он сделал вид, будто моментально забыл о существовании дерзких супругов, величественно повернулся к ним спиной и неторопливо вышел, сохраняя царственную осанку.

– Тиночка… – Квартерон поднёс ручку девушки к лицу и нежно прижал к губам.

– Отвали, – сладко улыбаясь, еле слышно прошипел на осмелевшего нахала Костик, – а то убью.

Тарос спорить не стал, отошёл к стене и уселся на первый попавшийся стул. Но мечтательная улыбка, гулявшая по его смазливой роже, бесила Костика гораздо сильнее, чем холодное презрение адмирала, явно считавшего и харифа, и всех лучников скопом любовниками ловкой иномирской девицы.

За окнами давно погасли последние сполохи заката, а в комнату так никто и не пришёл. Даже свечку принесли только после того, как Тарос немножко постучал в дверь. Ногой.

– Вот что делает с нами, мужиками, любовь, ради ласкового слова с самим адмиралом готов схлестнуться! – удручённо бурчал Костик, исподтишка наблюдая за необычайно активизировавшимся квартероном. – Правильно бабушка говорит, для влюблённых, как для пьяных, и море по колено.

И ведь сто раз ему было сказано, не надейся! Нет, упрямо держится за своё право мужа. Забывая про его фиктивность. А тут еще браслеты как сбрендили. Хотя… он уже давно подозревал нечто подобное, да только случая проверить не было. Вот и проверил, поставил эксперимент. И как теперь поступить с результатом или как его толковать – пока ничего логичного в голову не приходит. Одна надежда, клоны скоро приедут. Как дед всегда говорил, призывая сначала советоваться, а потом уже браться за дело, одна голова хорошо, а две лучше! А у него скоро будет в распоряжении целых три головы, и все самые надёжные, потому как – его собственные.

– Тина, если составить стулья, можно будет полежать, ты не устала? – Домовитость и заботливость били из Тароса просто ключом.

– Пока потерплю, – отказалась Тина и тяжело вздохнула, похоже, скоро придётся снова устраивать квартерону промывание мозгов, а она-то так радовалась, что всё стало мирно в их маленьком коллективе.

Дверь распахнулась, когда Костик от скуки и злости придумывал уже десятый вариант язвительной речи, которой собирался поблагодарить приёмную мать за обещание адмиральского ужина. Небольшие бутрики по истечении времени вспоминались совсем крошечными и чрезвычайно вкусными.

– Следуйте за мной, – вежливо и уныло произнёс стоявший в проёме человек в униформе лакея.

Тарос немедленно подхватил Тину под руку и держал так крепко, что она начала волноваться за свою кожу. Но стиснула зубы и стерпела, коридор был довольно хорошо освещён, и шпионы могли сидеть за любой драпировкой или гобеленом.

Минут десять они размеренно топали вслед за лакеем по пустым, гулким залам и мрачным коридорам, поднимались по лестницам и спускались снова.

– Милый, – наконец не выдержала этого бесконечного шествия Тина, – надеюсь, ты не забываешь считать повороты и ступеньки?!

– Мне это не нужно, радость моя, – пользуясь моментом, Тарос склонился к её ушку и нежно прикоснулся губами к виску, – у всех анлезийцев врождённое чувство пространства. Я никогда не заблужусь ни в лесу, ни в чужом городе. Этот переодетый в лакея мечник специально ведёт нас по нежилым помещениям, чтобы избежать встреч с домочадцами и настоящей прислугой. Думаю, его цель – западная башня, она славится тем, что из неё ещё никому не удалось сбежать.

– Как интересно, – Костик решил временно не замечать этих вольностей, в конце концов, сам спровоцировал, – а как ты догадался, что он мечник?

Лакей втянул голову в плечи и засеменил чуть быстрее.

– Это просто, – важно произнёс квартерон, и Костик не удержался, чтобы не добавить:

– Ватсон!

– Что такое ватсон?!

– Ерунда, объясняй дальше.

– Они носят ножны с мечами на ремне через плечо, как твой кошель, а чтобы ремень не натирал шею, подшивают или подкладывают специальный кусочек кожи. Вот и загорает шея неравномерно, посмотри, с правой стороны светлая полоска.

– Молодец, объявляю тебе благодарность за внимательность.

– А награду? – заинтересовался Тарос.

– Вот придём в башню, и получишь. За всё сразу, – сладеньким голосочком пообещал Костик.

Квартерон намёк понял, но руку Тины не отпустил, видимо решив, что помирать, так с музыкой. А вот переодетый воин покосился на опального офицера с презрительным интересом, и на его лице Костик без труда прочёл язвительный вопрос: чего такого особенного нашёл в этой невзрачной худышке красавчик квартерон? Ведь на него, небось, облизываются все холёные и нарядные знатные дамы.

Вход в башню вёл из угловой двери довольно просторного, но слабо освещённого зала, скудно обставленного деревянными диванчиками и креслами. Лакей внутрь не пошёл, отпер громоздкий замок и отступил в сторону.

– Удачных боёв, – ехидно пожелала ему Тина, проходя мимо, и воин дёрнулся, как от пощёчины.

На Сузерде все воины по статусу относились к людям среднего класса, и изображать лакеев, которые гораздо ниже по положению, считалось неприличным.

В отместку провожатый захлопнул дверь за ними с такой злостью, что мог бы ушибить Тароса, не обладай тот большей, чем человеческая, быстротой реакции.

– Ну и зачем ты его злила? – глядя, как от порыва ветерка гаснут свечи, укоризненно вздохнул квартерон, но Тина не ответила.

Она уже мчалась к ведущей наверх узкой лестнице, на которую падал откуда-то сверху тусклый, колеблющийся свет.

По ступенькам квартерон лез за ней след в след, едва не наступая на подол, а когда они достигли второго этажа, обогнал жену и первым оказался возле распростёртого на низкой лежанке тела.

– Она же говорила… что его бить не будут?! – всхлипнула Тина, почти упав рядом с лучником.

– А его и не били… даже пальцем не тронули, – горько буркнул Тарос, – у дознавателей трибунала более тонкие методы.

– Но он же анлезиец… и офицер?! – Девушка осторожно водила руками вдоль тела камандира, пытаясь понять, отчего он еле дышит.

– Он ушёл из армии и потерял все привилегии, – пояснил квартерон, рассматривая стоящие на столике блюда и бутыли. – Тина, ты не можешь определить, тут всё безвредное?

– Иду… так, вот это и это нормальное… вот тут вроде нормальное, но слишком соленое, вода в кувшине нехорошая… какое-то зелье.

– Понятно. – Тарос решительно убрал в сторону всё, что вызвало хоть малейшее сомнение жены, потом тщательно вымыл один из бокалов и налил в него немного воды.

– Что тебе понятно? – глядя, как квартерон, приподняв командира, осторожно пытается его напоить, потребовала девушка.

– Излюбленный прием дознавателей трибунала. Сажают подозреваемого в жарко натопленной комнате и угощают солёным. А потом дают воду с зельем, ослабляющим внимание.

– Но ведь… – Тина бдительно оглянулась на ведущую к лестнице арку, однако интуиция молчала, – он намного… выносливее? И неужели нельзя было отказаться от еды?

– Не принято… они и сами едят. Но их несколько, всё время меняются…

– Так, пусти-ка меня, попробую немного почистить…

– Не нужно… – Тарос удержал её в стороне, – он сам… утром будет как новенький. Да не волнуйся так, я с ним посижу. Идём, я провожу тебя, умывальня внизу. Потом поешь и ложись спать, спальня выше.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Анлезийцы рассказывали. За последние сто лет Васт не первый тут сидит…

– Ну и что тогда я могу сказать про местных королей и адмиралов, – едко хмыкнула Тина, направляясь к лестнице, – кроме короткого слова – идиоты? Сначала обижают невинных анлезийцев, а как прижмёт, бегут просить помощи у их лесника.

– Ну, мои сородичи не всегда бывают так же невиновны… – героически признал Тарос и виновато отвёл глаза от испытующего взгляда жены, – потому и стараются жить в провинции и в крепостях.

– Понятно, – догадался Костик, – оттуда родителям влюблённых дурёх далековато бегать жаловаться адмиралу.

– Не совсем так, но почти верно, – мрачно буркнул Тарос, – просто тут больше знатных и богатых.

– Ясно, – безучастно кивнул землянин, внезапно почувствовав, как неимоверно устал за этот день, ну просто в хлам, – идём. Свечу не забудь.

Сейчас он ничего предпринимать не станет: ни ругаться, ни разбираться в местных правилах. Просто сделает всё точно так, как советует Тарос, поест и ляжет спать. А вот с утра начнёт изобретать план мести… очень спокойно и хладнокровно, а то сейчас просто неимоверно хочется кого-нибудь прибить.