Кабинет оказался довольно просторной комнатой, мало напоминающей ту, в которой занимался делами сам Хатгерн. Герцог любил чтобы у него всё было под рукой, и книги по всем важным вопросам и карты и отчёты казначея, городских градоначальников, генерала и командиров крепостей и разумеется тайных соглядатаев. И для того, чтобы всё это размещать, пришлось заставить кабинет громоздкими шкафами, конторками, на которых удобно просмотреть нужный документ не возвращаясь к столу и крепкими сундуками с секретными замками.

А здесь не оказалось ни одного сундука или шкафа, мебели вообще было очень мало и подходила она скорее гостиной или приёмной. Диваны и кресла вдоль всех стен, небольшие чайные столики перед ними и занимающий всю середину комнаты роскошный меховой ковёр — картина.

— Проходите, садитесь, — предложил нагард, упорно промолчавший всю дорогу, хотя тень и попыталась, состроив наивное лицо, задать ему несколько пустяковых вопросов.

— Спасибо, — язвительно буркнул Харн вслед уходящему Жессу и подхватив жену под руку, повёл к ближнему дивану.

Гадать, зачем они могли понадобиться хозяину приюта, герцог и не пытался, бесполезно. И спрашивать тень, есть ли у неё какие-то предположения — тоже. Наверняка кто-то сейчас следит за ними или подслушивает. Да и есть ему о чём подумать и кроме этих всемогущих экспериментаторов. В жизни неожиданно открылись такие грани, о каких он никогда и не подозревал и Харн желал спокойно разобраться во всех их достоинствах и недостатках.

Но снова не успел, уже через пять минут дверь распахнулась и в кабинет один за другим вошли Алдер, мастер — тень и тонкий, как тростинка, блондин.

— Вас решено поселить в других покоях, — почти с порога заявил супругам Ганти, испытующе следя за их реакцией.

Но они оба промолчали, с самым невозмутимым видом ожидая, чем объяснят хозяева приюта перемену в собственных планах.

— Покои для герцога дэй Крисдано приготовлены на втором этаже восточной башни, — доложил вошедший вслед за ними Жесс, — а для графини Таэльмины на первом западной.

— Мы должны отправиться туда прямо сейчас? — высокомерно подняв бровь, осведомился Хатгерн, крепче стиснув пальцами правой руки ладошку жены, которую не отпускал ни на миг.

Тонкие пальцы отозвались почти таким же крепким пожатием, и беглая усмешка скользнула по губам герцога, сегодня ему есть за что себя похвалить. Давненько он так точно не предугадывал события и не опережал противника, как сумел четверть часа назад.

— Нет… — задумчиво ответил блондин, с откровенным интересом рассматривая сидящих перед ним людей, — сначала мы хотели задать вам несколько вопросов.

— Ты был прав, милый… — утомлённо положила голову на плечо мужа Таэль, — они всё-таки одичали тут взаперти. Не предложить путникам ни умыться, ни хотя бы стакана воды а сначала бросить в камеру без отхожего места а потом вызвать на допрос могут только истинные гоблины и дикари.

Нагард оскорблённо засопел, лицо Алдера застыло каменной маской, только тонкие ноздри расширились и трепетали, словно у разъярённого дикого жеребца. Безмятежно улыбался лишь блондин, но и в его улыбке поубавилось доброжелательности.

Ганти досадливо поморщился, ученицу сегодня просто несло… как потерявшую управление лодчонку на штормовых волнах. Скосил взгляд на спутников, проверить, насколько точно достал их выпад Мин, и с огорчением признал, Бенфрах был прав. Юная тень действительно оказалась способнее других учеников и достойна посвящения. Как вовремя он успел убедить Селайвена!

— Жесс! Проводи гостей в их комнаты, пусть умываются и переодеваются… — приказал блондин и с едва заметной ехидцей добавил, — мы подождём.

— Идём, милая, — тотчас поднялся со своего места Харн, совершенно не желая замечать эту язвительность или оправдываться перед хозяевами за ядовитый укол жены… или невесты, разве важно? Главное — его Таэль вовсе не из тех девушек, которые не имеют твёрдого мнения и не умеют держать данное слово. — Я тебя провожу.

— Если моя комната достаточно свободна, — немедленно отозвалась тень, — можем поселиться вместе.

— Не можете, — ледяным тоном процедил вампир, — вы не родственники.

— А вас волнует моя репутация? — Со злым изумлением подняла брови Таэльмина, — с какой бы это стати? Никогда не поверю, будто здесь такие строгие правила, или кто-то заботится о целомудрии невинных дев! Да меня всего день назад отдали Ительсу в полное пользование как вещь… или захваченный на вражеской территории трофей.

— Ты — тень, Мин! — Строго окрикнул ученицу Ганти, — и не забывай главных правил ремесла! Никогда не связывать себя никакими узами с подопечными! А магические знаки, какими жрецы узаконили в глазах людей унизительный статус лаэйры, уже исчезли с ваших рук.

— Да, — горько усмехнулась девушка, — я была тенью. Но ты столько раз объявил об этом во всеуслышание, что моё ремесло потеряло всякую ценность. И прежде всего для меня самой. Поэтому я решила от него отказаться… и принять предложение герцога Крисдано стать его законной женой. Обручение уже состоялось и закреплено клятвой.

— Здесь не имеют силы клятвы гоблинов, — глядя на гордо выпрямившуюся девушку, с сочувствующей улыбкой произнёс блондин, — и потому вам придётся жить порознь. Для каждого знатного мужчины, сумевшего перейти через горы, в городе обычно устраивается ярмарка невест и он имеет право выбрать любую понравившуюся девушку. Ну а тень получит особую работу… но об этом мы будем говорить не здесь.

— Мне не нужна ваша ярмарка, — категорично отказался Хатгерн и не думая отпускать Таэльмину. Впрочем, она и сама не делала попыток отстраниться. — Я уже выбрал себе самую лучшую жену и не намерен никому её отдавать. А ритуал лаэйры действительно для неё мелок и как только появится возможность мы проведём главный. Если разумеется у вас тут скрепляют супружество ритуалами, а не меняют женщин каждые полгода как в подгорном посёлке.

— А если не скрепляют? — живо заинтересовался блондин.

— Значит проживём и с теми клятвами, какие уже дали, — мигом огрызнулась тень, — я своему мужу верю.

— Я тебе тоже, — не отстал от неё герцог и нежно поцеловал девушку в висок.

— Но ведь эти клятвы никем не закреплены, — презрительно процедил вампир, — и в глазах людей вы будете блудниками.

— Кроме того, — стоял на своём Ганти, — старшие тени не дают тебе, Таэльмина, разрешения на замужество. И ещё за тобой должок перед гильдией, Бенфрах выдал тебе защитный амулет… мы думаем, именно он помог вам перейти через границу.

— А ведь было время, когда я тебе доверяла, Ганти, — разочарованно усмехнулась тень, — и считала самым честным и порядочным изо всех, кого знала. Но потом поймала на лжи раз, другой… и теперь не верю ни одному слову. Поэтому зря ты меня пугаешь и надеешься будто я гордо брошу к твоим ногам амулет Бенфраха. Ошибаешься. Глупой и наивной графской дочки больше нет. Вы слишком долго гнули и ковали мой характер и теперь я совершенно иной человек. И отлично умею считать собственные долги и обязательства. Потому и заявляю при всех, ни одной медяшки я гильдии не должна.

— Подтверждаю, — снова поцеловав тень, уверенно ухмыльнулся Хатгерн, — если бы ваша гильдия ценила Таэльмину, то никогда бы не позволила Зарвесу отправить её в Тангр в качестве трофея для победителей. Без единого шанса на выбор.

— Просто твоя милость плохо знает возможности теней, — едко ухмыльнулся Ганти, резко побледневший после отповеди ученицы, — если бы она захотела, могла уйти из Тангра в любой момент.

— Думаю, Таэль знала условие договора на контрибуцию, — помолчав минуту, заглянул герцог в глаза жены и по чуть виноватому взгляду понял, что угадал, — вот и не захотела свободы за чужой счет.

— Извини, — тихо вздохнула тень и плотнее прижалась к его плечу, — я и правда прочла… хотя Зар прятал его от меня под секретный замок.

— Мне уже несколько дней хочется подарить ему что-нибудь очень ценное, — с притворным огорчением признался Харн, — иначе я чувствую себя неблагодарным невежей… Он отдал мне главную ценность, какую имел, а я еще ничего не отправил в ответ.

— По — моему, — холодно обронил вампир, — они думают, будто мы с ними шутим. Или запугиваем.

— Нет, мы так не думаем, — сразу отозвалась тень, — нам кажется, вы пытаетесь нас спровоцировать на какие-то поступки… и подловить на ошибке.

— Очень грязный и подлый способ влияния на людей, — искренне вздохнул герцог, — но что с них взять? Они тысячи лет играют людьми как дети куколками и не в наших силах их остановить. Идём, Мин, ты хотела умыться.

— Стоять, — ровным голосом предложил блондин и сделал к супругам один шаг, — Таэльмину в её комнаты проводит Жесс. А Крисдано ответит нам на несколько вопросов.

— А если я не пойду? — по — детски наивно распахнула глаза тень, но Хатгерн ощущал, как напряглась её гибкая фигурка, словно готовясь к прыжку.

Скосив глаза, он рассмотрел, что и руки невесты уже не скрещены независимо на груди, а незаметно опустились ниже, готовые в любой момент опуститься на рукоятки оружия. И поспешил последовать ее примеру, не особенно стараясь скрывать свои намерения. Вряд ли мастер — тень еще не понял, к чему готовится его бывшая ученица.

— У нас найдётся убедительный довод, — с прежней язвительностью сообщил вампир.

— А мы в этом никогда и не сомневались, — в эту ухмылку герцог постарался вложить все презрение и всю ненависть, вскипавшую в его душе.

— И не обещали не попытаться его опровергнуть, — послала мужу одобрительный взгляд Таэль.

— Мин! — предупреждающе нахмурился Ганти, — ты ведёшь себя неразумно.

— Скажи прямо, как дурочка, — ехидно скривила красивые губки тень, — и вообще можешь не стесняться в выражениях. Ты же сам научил меня пропускать мимо ушей оскорбления тех, кого я зачислила в число своих противников. Или считаю пустым местом.

— Я тебе не враг… — в спокойном голосе Ганти проскользнула горькая нотка, но Хатгерн и не подумал поверить в её искренность. Слишком хорошо умеет мастер — тень изображать разные чувства, и слишком нечисты его методы достижения цели, чтобы растопить хоть на миг ярую неприязнь, вспыхнувшую в душе герцога при первой встрече.

— Ты мне не друг, — непримиримо отрезала герцогиня, — и этим всё сказано.

— Довольно препираться, — светловолосый сделал к супругам ещё шаг и ровно скомандовал, — Таэльмина иди в свою комнату. Отпусти ее, Хатгерн.

Герцог почувствовал, как его руки вмиг расслабились, заскользили вниз, словно зажили собственной жизнью, как отстранилась тень, намереваясь шагнуть прочь. Он напрягся, силясь вернуть себе власть над телом, и в тот же момент проснулись все его амулеты. Мгновенно закололи иголочки герцогского пояса, потяжелел в родовом амулете камень защиты и начал нагреваться браслет. Но преодолеть или снять заклинание блондина это не помогло. И напрасно Харн, сцепив от напряжения зубы, попытался послать мысленный приказ своим пальцам, руки продолжали оставаться чужими. Воля или его магия незнакомца оказалась слишком мощными и жена с каждой секундой становилась от герцога все дальше.

Хотя и она пока не сдалась, с тревогой следивший за лицом тени Харн видел и её сцепленные зубы и выступивший на лбу пот… и все чётче понимал, эта схватка ими уже проиграна. Слишком сильны оказались представители старших рас, чтоб можно было устоять перед ними с помощью нескольких амулетов, этими же существами и зачарованных.

Пальцы тени отчаянно вцепились в ускользающую ладонь мужчины, который несколько дней перед людьми и святыми духами считался её мужем, но так им и не стал. Хотя она к тому и не стремилась.

Но тогда это было её собственным выбором и её личным делом. И Таэльмина могла в любой момент свернуть на другой путь, герцог неоднозначно показал свой интерес к ней и твёрдость своих намерений. А теперь вдруг оказалось, что она не хозяйка ни себе, ни своим намерениям и словам.

И хотя тень ещё не до конца довела свой эксперимент и выяснила далеко не все интересующие её детали местного бытия, совершенно ясно ей было одно. Всем присутствующим в этой комнате, включая нагарда, очень ловко играющего роль лакея, было нестерпимо интересно посмотреть, как долго и упорно они с Харном станут бороться за возможность самим выбирать себе судьбу и жить по собственным принципам.

Но кроме этого тень догадывалась и о другом. Все их экзаменаторы довольно сильные маги и следовательно, могут ощущать магических существ и предметы. Ведь есть же у жрецов, куда в герцогствах зачастую идут одарённые, свои способы и амулеты для проверки подростков на возможность управлять незримой силой?!

Получается, маги уже могли заметить… или почувствовать действие или наличие имеющихся у пленников артефактов. И в таком случае ей нужно сейчас принять непростое решение как поступить… попытаться показать хозяевам силу своей защиты сейчас или отложить демонстрацию на потом?!

Рука Харна снова дёрнулась, без малого разъединив их прикосновение, и тень невольно подняла глаза, взглянуть ему в лицо, на котором уже почти уверенно могла прочесть все тайные и явные чувства. Ну так не даром же этому уменью её учили особенно упорно?!

Боль и отчаянье, ненависть и тревога… как много всего сказали ей стиснутые губы герцога и его прищуренные глаза! И смешанная с беспокойством затаённая нежность, пробудившаяся в этих глазах в тот момент, когда он поймал её взгляд.

Чёткое понимание, за кого именно экспериментаторы намерены взяться вначале, яркой молнией вспыхнуло в мозгу тени в этот краткий миг и Мин сделала выбор. Не станет она долго выматывать компанию людей и нелюдей испытанными методами теней, тем более Ганти знает их не хуже бывшей ученицы и может играть в эту игру почти бесконечно.

Просто выложит одним махом на обозрение хозяев приюта все секреты и посмотрит, какие хитрости заготовлены у них на такой случай. Все равно это когда- то придётся делать, так почему бы не сейчас?

Крохотная иголка, пропитанная драгоценным зельем, на несколько мгновений многократно увеличивающим способности человеческого тела, была вставлена в цепочку её личного амулета с таким расчётом, чтобы исключить всякую вероятность случайного укола. Такое возможно было лишь по собственному желанию, и это самое желание сейчас у Таэльмины появилось. Девушка собрала все силы и, стиснув зубы повернула голову в сторону, торопясь под определённым углом нажать на заветный камушек, пока бывший наставник не догадался об её намерении.

И через секунду поняла, как смешно было с её стороны надеяться, будто Ганти забудет об тех хитростях, каким сам же её и научил. Зато он не знал о тех предосторожностях, придуманных Таэльминой, пока она две недели тряслась по дорогам, увозимая с родины в качестве контрибуции.

Тонкая игла вонзилась в кожу спасительной болью в тот самый миг, когда кошкой прыгнувший к Таэли наставник попытался просунуть между её подбородком и плечом ладонь. Желал ли он сорвать амулет или хотел просто удержать ее от последнего рывка, тень не поняла. Да и понимать не захотела, раз и навсегда окончательно обрубив все мосты между их прежней дружбой.

Сила вскипела в жилах Таэльмины мгновенно, и в следующую секунду Ганти уже летел в угол, снесённый одним движеньем девичьей руки. А тень уже схватила упущенную руку мужа и соединила браслеты.

В этот раз вспышка света была мимолётна как молния и так же ярка. Вампир тотчас отступил, прикрывая ладонью глаза, а блондин неожиданно застонал и сложился почти вдвое, словно кто-то невидимый нанёс ему удар под дых.

Державшее герцога странное оцепенение исчезло, словно наважденье и он немедленно обнял жену за талию и попытался увести отсюда. Не зная, куда пойдёт, лишь бы подальше от этих самоуверенных аборигенов, считающих себя вправе распоряжаться чужими судьбами.