И все-таки мы засветились. К концу первого дня после устроенного шаманом фейерверка в трех направлениях позади мы заметили пыль. Но степь не пустыня, здесь не бывает песчаных бурь, а значит это не что иное, как любопытные зеленые рожи, сбежавшиеся посмотреть на причину и сплясать на костях нарушителей после обильного пира. Но отряд так легко не взять, единственное, чему нас с особым тщанием обучили орки, так это без следа растворяться в степи, вот и посмотрим, насколько хорошо мы усвоили данный урок.

— Айн, — я позвал своего слугу. — Сейчас разбиваемся на десятки и расходимся, в полдень десятки делятся пополам и снова расходятся и так далее. Все трофеи и оружие убитых разделишь между братьями, вы уходите первыми.

— Да, повелитель.

— Это не все. Я не хочу, чтобы ни у кого даже в мыслях не было притащить к моему баронству тот паровоз, что за нашими спинами, для этого есть соседи. Хотя нет, к соседям тоже не стоит, они могут обидеться …

— Приведем их к границам империи, княжеств и эльфийских лесов.

— Схватываешь на лету, — похвалил я Айна за сообразительность. — Если кого-то схватят, причем неважно где, для орков виноваты империя и княжества, для эльфов виноваты орки, для людей все выше перечисленные, главное ни слова про…, ну ты понял. Если в равнины хлынет лавина орков мы не при делах.

— Кхм…, — кашлянул Айн, скрывая улыбку, — будет исполнено, повелитель!

И нечего пялиться на меня такими глазами, основное правило разумных созданий «не гадить там, где живешь», соблюдает любое мало-мальски разумное общество, да и что-то не горю я желанием расхлебывать результаты «славного похода» — выжил и ладно. Удивительно, как быстро перехотелось возвращаться домой принцем на белом коне, стоило только на горизонте замаячить сразу трем стойбищам. Я не трус, не подлец и не политик (хотя последнее все больше синоним), мне банально не нравится перспектива того, что может натворить орда людоедов в землях, где все еще продолжают возводиться укрепления. Рабочим однозначно… не поздоровится.

Ну а пока на меня косо смотрит добрая треть начавших исполнять приказ бойцов, я старательно готовил исконно эльфийские национальные сюрпризы для наших преследователей. Ядовитый плющ для «босяков» и без копытных, кротовые норы для верховых животных, в которых без труда переломает ноги даже орк, стальная трава, по ней не очень-то побегаешь, и это только начало довольно длинного списка, который вынудит преследователей снизить скорость и собрать раненных. Ни одна из этих ловушек не станет смертельной, насколько я помню, испокон веков известно, что самая страшная обуза отряда — раненный товарищ. Об этой грязной изнанке войны не принято говорить, но не зазорно использовать, особенно если речь идет о выживании подчиненных, а в мозгах командира есть хоть капля здравого смысла.

Орки

В большом походном шатре собрались трое вождей одних из самых больших племен тех степных орков, чьи стойбища кочуют в непосредственной близости от границ людских земель. Эти три, без сомнения самых достойных и самых авторитетных вождя собрались не ради веселья, не ради объединения в одну большую орду для набега на земли людей, а чтобы обсудить стратегию совместных действий против нарушителей.

— Догнать! — возбужденно кричал первый.

— Убить! — вторил второй.

— Съесть! — Поскольку последнее не было возможным без первого и второго, подвел итог третий, самый массивный и авторитетный орк ГныхНах.

Как обычно на этом совет племен бы и закончился, ведь это были самые сильные, ловкие и амбициозные особи, словом, делом и битвами доказавшие право приказывать более слабым. Но как не редко случается, недовольных слабых оказалось больше, и в этот раз с их мнением пришлось считаться, что не прибавляло вождям удовольствия.

— Спросим Грыма! — прожевав кусок хорошо прожаренной человечины, заявил вождь ГныхНах

— Спросим Грыма! — поддержали вожди, запивая лучшие куски деликатесного мяса ядреным орочьим пойлом.

Упомянутый Грым гнилозуб был тем редким исключением, когда вождем становился не лучший воин, который мог с легкостью набить рожу любому соплеменнику, доказывая свою правоту, а самый настоящий, хоть и слабый, шаман. Шаман, который не гнушался помимо регулярных плясок с бубном и беседами с духами порубить врага топором. А еще через его толстую орочью лобную кость умные мысли пробивались не в пример чаще, чем у присутствующих в шатре вождей. Даже не смотря на то, что в последние годы стойбище Гнилозуба переживает не лучшие времена и в минувшем набеге лишилось половины воинов, с его мнением продолжали считаться именно из-за мудрых советов.

— Грым советует отступить, таково мнение Грыма. — Но как только смысл последнего слова достиг ушей славного вождя ГныхНаха, он с ревом вскочил на ноги, опрокидывая старательно приготовленные поваром яства.

— Грым слаб! Грым лишился лучших воинов и единственного шамана! — разъяренный, не привыкший, что ему смеют перечить, великий вождь шагнул к своему собеседнику и с силой двинул кулаком в челюсть. — В стойбище Грыма только женщины и дети, нет стада, нет еды, нет воинов, чтобы воевать! Грым слаб!

Покачнувшийся от сильнейшего удара Гнилозуб и без того знал, что у его племени настали тяжелые дни. Зато в нем много женщин, намного больше, чем у любого из здесь присутствующих, а еще больше детей. Не пройдет и пяти лет, как появятся новые воины, родится еще больше детей, которые тоже станут воинами, а подрастающий внук станет Велики шаманом! Скоро племя Грыма воспрянет и тогда ГныхНах пожалеет, что оскорбил его! А еще Грыму надоело, что последние остатки его воинов идут впереди и гибнут ни за что в ловушках мага нарушителей, в то время как воины остальных племен плетутся сзади. И кто из них слаб?!

— Племя Грыма уходит. — Твердо заявил Гнилозуб с вызовом глядя прямо в глаза ударившему его ГныхНаху, показывая, что в нем нет ни капли позорного страха.

— Племя Грыма слабое и никуда не пойдет. — Сопровождавшие его в шатер воины подхватили гордого орка за руки, не давая возможности воспользоваться боевым топором, а уж тем более начать призывать духов. Да и мало какие духи согласятся убивать собственных потомков.

— Мы позаботимся о твоем племени, — заявил один из вождей.

— Разделим женщин между лучшими воинами! — с ухмылкой подтвердил второй, словно действительно оказывал Гнилозубу услугу, а не лишал того не только чести и статуса, но и самого дорогого, что есть в племени — матерей.

— Потомки отомстят! — глухим звериным голосом прорычал Грым, опрокидывая одного из держащих его воинов и выхватывая топор. — Мы отомстим! — можно было разобрать в его рыке, когда топор превращал голову второго держащего его орка в осколки костей, соединенные зеленой кожей и обильно сдобренные кровью и кусками мозга. Грым-Гнилозуб был хорошим воином и неплохим шаманом, если бы его не застали врасплох, он убил бы не меньше троих! Но сзади по затылку подло ударил третий сопровождавший его орк, и он потерял сознание.

— Ублюдки Грыма пойдут первыми, ГныхНах Великий Вождь и бережет своих воинов!

— ГныхНах Великий Вождь! — подтвердили рассудительность и главенство ГныхНаха в этом походе остальные вожди. Благодаря ему, потеряв только одного воина, каждый из них получит треть женщин стойбища Гнилозуба, и им не придется больше плестись, ожидая, когда обнаружат очередные ловушки, с этим справятся пущенные вперед старики и дети. Вождям не нужны внутренние распри потомков Грыма, ГныхНах рассудительный вождь!

P.S.// Убогое средневековье, говорите? Почитайте новости, выгляните в реал — средневековье всегда с нами.

Барон Анст

— Трис, тебе придется уйти, — предупредил я одну настырную особу, которая не могла отказать себе в удовольствии наблюдать, как об мои сюрпризы самоубиваются орки. Единственное, что ее огорчало, так это невозможность собрать трофеи своего господина. Хотя, на то, чьи это трофеи ей было плевать, даже если орк сам свернул себе шею, она все равно не упустит момента осквернить его останки.

— Не могу понять, что они делают? — стоя рядом со мной на холме и вглядываясь вдаль, игнорировала мои слова Трис. — Кажется там дети…, но убивать стариков и детей позорно.

— Зато легко, — заметил я, — это же орки. — Как будто данная фраза хоть что-то могла объяснить.

— Они не успокоятся, пока не уничтожат прикрывающего отход мага и ради этого готовы на все. Пора разделиться, Трис, возможно ты еще сможешь выжить.

— Не говорите так, повелитель, я буду с вами до конца! — с вызовом заявила Трис.

— Ты слишком много болтаешь, — нахмурившись, ответил я. Нет, я только за, если мою спину прикроет опытная наемница, вместе мы выиграем больше времени для остальных, но мне претит, что она прячет за красивыми словами месть за наших погибших.

— Вы всерьез надеетесь, что я пропущу этот бой?

«Бой, или шанс отомстить?» Но вслух ответил совершенно иное.

— Я надеялся, что мне не придется тратить время на твое воскрешение.

Трис проверила, как из ножен выходят мечи, — можете на меня положиться, моя смерть дорого им обойдется.

Я потерял интерес к нашему разговору, раз уж так хочет участвовать — пускай, она знает, чем все закончиться. Орки приближались. Впереди бежали десятка два стариков и несколько подростков, что еще сохранили конечности после ловушек. Многие были ранены, те, кому не повезло больше падали, но бегущие следом не думали сворачивать, ноги воинов, лапы и копыта ездовых животных…, у упавших не оставалось шансов… Дикари с голыми торсами, тупые степные орки.

Мне было неприятно убивать бегущих впереди. Чем ближе они были, тем больше становились похожи на жертвенных овец — ободранные, избитые, безоружные, они производили жалкое впечатление. Видимо, у орков есть своя политика и свои способы с пользой избавляться от неугодных, но первое мое заклинание было направлено отнюдь не на смертников, а за их спины. Если эти смертники кому-то так сильно мешают, может мне они не враги? Простая логика, да и не читается на лицах жертв любови к едущим по их телам воинам.

В момент, когда бегущие почувствовали ветер свободы, в их глазах появилась надежда. Если стоящий впереди маг не убивает их, а сзади ждет смерть, остается бежать и они бежали, рвали жилы, отдавали последние силы, чтобы поддержать бегущего рядом, но двигались вперед. Я руководствовался принципом «враг моего врага» и не торопясь отодвинулся в сторону, пропуская беглецов в стороне от себя. Не думаю, что они решатся остановиться и напасть, ведь кто бы ни победил, их ждет одно — смерть, зато но если выживут… Орки мстящие оркам, что может быть прекраснее? Только ради этого стоит рискнуть. Но что меня действительно беспокоит, это шаманы, вернее их количество, учитывая с каким трудом и потерями мы выбрались в прошлый раз, будет глупо себя ограничивать. При виде всей это живой мчащейся толпы, меня наполнял азарт, впервые я решил развернуться на полную и показать дикарям, кто новый хозяин степи!

Секунда, и мои глаза наполняет первозданная тьма. Вторая, и повинуясь жесту правой руки орк, бегущий с топором, поднимается в воздух, роняя оружие и хватаясь за горло. Секунда — противный хруст дробящихся в пыль позвонков и первая душа отправляется в копилку. С левой руки срываются иглы, пробивающие крепкие орочьи черепа и сразу пять душ устремляются к своему убийце.

Не обращая внимание на потери, орки прут единой толпой, задние давят на передних и у тех не остается выбора, как снова и снова отдать мне свои сущности. Я доволен, опьянен силой, до меня остается меньше сотни метров. Эльф… Эльфа больше нет, на его месте окутанный защитой из тьмы и хаоса стоит готовый ко всему демон! Где же шама… — Не давая возможности закончить мысль, на мир опускается темнота.

* * *

— Что за…? — спросил я сам себя и сделал шаг в пустоте.

— Млять! — выругался я, когда ударился о преграду, — да что за…?

— Трис! — осторожно позвал я, но не дождался ответа. Где я? Что происходит?! Триса?!

— Здесь кто-нибудь есть?! — тишина была мне ответом

— Эй! — тишина… Я продолжил наощупь обходить преграду в поисках выхода, но лишь безуспешно бродил по кругу, ни дверей, ни выступов, только холодные гладкие стены.

— Как я здесь оказался? — вопрос был риторическим, потому, как вокруг не было никого кроме меня.

Я прекрасно помнил бегущую навстречу орду, как приятно убивать и безнаказанно забирать души… Это наказание? Боги? Шаманы? Я слепо бродил, шаря рукой вдоль барьера, секунды ошеломления и паники прошли, пора выбираться. Первым делом в ход пошел старый добрый металл, который с успехом выбивал из преграды искры и слепил привыкшие к темноте глаза. Но на месте, над которым я старался в поте лица, не осталось и царапины. Если бы это были шаманы, то меч должен был навредить чарам…

Следом в ход пошла магия, для начала простейший светляк, которым следовало воспользоваться сразу, а как конец эксперимента — от стен черного цилиндра, в котором я находился, отражались любые проклятья.

Нужно подумать. Не обнаружив разницы между здесь и там, настолько все было похожим, я сел прямо на том месте, где стоял, облокотившись о стену. Попытался призвать Айна, вернуться в доминион, но к своему ужасу не обнаружил ставшей такой родной силы. Все, что получалось, это в шоке продолжать сидеть на жопе и хлопать глазами — мои возможности, моя сила, моя тьма, все то, что делало меня мной исчезло… Как такое возможно? Возможно ли? Ведь тьма и есть я. Я снова позвал ее, и получил неожиданно слабый отклик, а затем на меня обрушились черные стены темницы, пытаясь пожрать, раздавить, утопить в вязкой темноте своего единственного узника. Я кричал, брыкался, отчаянно пытался выбраться. В ход пошло все, что могло повредить вышедшей из-под контроля силе, пока я, наконец, не понял, — это бесполезно. А после пришло понимание, что я отталкиваю, жгу и разрываю на части кусок самого себя…!

— Глупая-глупая тьма, — истерически и с каким-то облегчением рассмеялся я, — ты это я, мы одно целое! — Я перестал бороться и вобрал в себя такую родную темноту.

Мне давно не было настолько больно и плохо, болела каждая клеточка, каждый сантиметр тела, даже не тела, а того, что пребывало внутри. Я сам едва не убил себя… Эта мысль, как раскаленный гвоздь вошла в мозг, заставляя забыть о чувствах, наплевать на эмоции, меня обманули, запутали… Чертовы орки! Ринувшись вперед, я снова уперся в стену, на этот раз стену божественного света.

— Свет, ну ты и дэбил! История с тьмой тебя ничему не научила?!

На этот раз было иначе, свет не только пытался уничтожить меня, но и первозданную тьму, что меня защищала, это был уже не мой бой, а долгое, безжалостное сражение двух антиподов. Свет обволакивал, выжигал, уничтожал, но тьма была со мной много больше, ее самой было больше и свет стал проигрывать, угасать, поддаваясь сгусткам разъяренной тьмы. Они рвали друг друга, уничтожали, а вместе с ними страдал и умирал я. Меня заживо разрывали на части сошедшие с ума силы, я не выдержал и закричал.

— ХВАТИТ! — заорал я, и стало немного легче, сквозь пелену страданий и боли я увидел свои свет и тьму, они все так же продолжали сражать, но вяло, словно у них отняли единственную причину уничтожить друг друга. Пользуясь моментом, я впитал в себя их обоих и едва не упал на колени, ощутив весь ущерб и раны, что они нанесли себе, мне, нам…

— Свет, тьма. Инь-Янь, — я снова ломанулся к барьеру и уткнулся лбом в неподвижную преграду, — но, не смотря ни на что, нас стабильно окружает хрень.

В этот раз барьер был прозрачным. Нет, я не мог различить образов, но возможность различить хоть что-то, даже это малые изменение в моем узилище дарили надежду. А еще я начал слышать. Это были глухие, малопонятные и неразборчивые звуки, но ясным стало одно — тюрьма не сможет меня удержать! Я снова набросился на барьер, сейчас со мной была тьма, и был свет, пусть нас обманули, стравили, пусть мы измотали друг друга, но вместе по-прежнему остаемся сильны. Так что же за голоса там, снаружи?

Я прислушался…