Выбравшись из западни наша порядком потасканная компания отнюдь не бросилась врассыпную в поисках вожделенной свободы. Откровенно, сейчас на нее было глубоко плевать, хотелось просто упасть, упасть и не двигать хотя бы пару часов. Я настолько отупел от усталости, что долгое время не в силах был задаться вопросом, к какой цели настолько упорно ведет нас этот здоровенный орк Грым, вместо этого я бездумно перебирал ногами, следуя за тем, кто находит в себе силы идти впереди. Немногие оставшиеся на поверхности орки, оставшиеся на «хозяйстве» и не ломанувшиеся в недра туннелей на помощь своим и постоянно глазеющие в темноту прохода сообразили не ломиться вперед, а взяться за луки дротики. Это было скверно, очень скверно, волей неволей пришлось снова заставлять мозги работать, а тело передвигать конечностями. Перебегая от укрытия к укрытию и завалившись у очередного тюка с барахлом, я подобрал у свежего мертвеца лук и выдернул из груди несколько стрел. Сложнее было с той, что торчала в спине, но нет худа без добра — у меня появилось чем убивать назойливых ублюдков, что мешали бежать.

Только тогда, когда с пущенной мной стрелой в глазнице к предкам отправилась последняя зеленорожая тварь, я сообразил, на что уставились мои разом округлившиеся от понимания глаза. Рабские загоны, долбаные рабские загоны! Десятки закованных в колодки людей, сотни уныло сидящих в железных клетках орочих женщин, стариков и детей. По спине прокатился холодный пот, я невольно сглотнул. Что за звери могли сотворить подобное? Но это как раз последнее, что меня волновало, вопросы морали курили в сторонке, важнее на кой черт проклятый орк притащил всех нас именно к ним?! Я встал как вкопанный не желая делать и шага вперед, прекрасно понимая, что сейчас произойдет, очень скоро люди вновь останутся в меньшинстве. Если минутой ранее мы имели шанс в случае нужды сами перерезать глотки проводникам, то сейчас время перемирия прошло и неизвестно, что будет дальше. Словно почувствовав мою стремительно растущую озадаченность и скрип натягиваемого лука, Грым остановился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Это все, что осталось от племени Грыма и других неугодных племен. Клянусь предками, мы не нападем первыми. — Я кивнул в знак согласия и с легким недоверием расслабил подрагивающие от напряжения руки. Клятва предками нерушима для орка, для них нет ничего важнее и авторитетнее тех, кому они поклоняются, но долбаная паранойя в голос нашептывала мне быть осторожнее.

— Клянусь кланом. — Я все же скрепил договор, прекрасно понимая, что с помощью орков выжить в степи будет легче.

Что было дальше я уже не смотрел, урвав несколько спокойных минут, чтобы поесть и вдоволь напиться, я блаженно растянулся прямо на голой утоптанной сотнями ног земле, хорошенько постарался пусть и не надолго, но вышвырнуть из головы все не радостные мысли. Мир продлен. Даю руку на отсечение, этому орку можно довериться, черт возьми, возможно именно с ним мы и преодолеем большую часть пути, ведь кому как не оркам знать, в какой стороне вольные баронства и мои земли? Кому как не им знать, что поможет нам выжить?

Так что я предпочел не совершать лишних движений, а ждать, когда затянутся раны и невольно наблюдал за действиями обретших свободу заключенных. Вообще-то политика всех орочих племен всегда заключалась в одном — хапнуть много и быстро, так что имея такую возможность, они забирали все, что хотя бы в теории может оказаться полезным, включая животных, в то время как я бы по незнанию предпочел не брать ничего, не считая провизии.

Следующая ночь, шатер вождя и шаманы Грыма.

— Ты не говорил, что был вождем. — Заметил я, с кислой миной потягивая лечебный тонизирующий травяной отвар.

— Ты не ответил, — заметил орк. — Зачем эльфу заботиться о жизнях людей? Зачем светлому эльфу баронство? Зачем тебе мы?

— Просто я там живу… — С моей точки зрения это объясняло абсолютно все: и почему я пекусь о доверивших мне свою судьбу крестьянах и почему буду старательно рвать на части любого, кто без спросу сунется на мои земли. Иными словами это был мой дом, мое имущество, и вполне естественно, что я пекусь о его сохранности. С точки же зрения орка это не объясняло ровным счетом ничего. Грым принадлежал к племени кочевников, что испокон веков только тем и занимались, что грабили, разводили или угоняли скот, собирали целебные травы и плодились, как кролики, при этом никогда подолгу не засиживаясь на одном месте. Так что понятие «владеть землей» было совершенно чуждо свободолюбивому орку, с его точки зрения — вот земля, она простирается настолько далеко насколько хватает глаз, зачем запирать себя на жалком клочке, когда можно идти куда тебе хочется?

Вот только с этим у орков и случилась проблема, на полторы сотни женщин и две с лишним сотни детей насчитывалось едва ли больше сорока воинов, способных сражаться, а ведь они точно такие же беглецы, как и мы, давно приговоренные и стоящие вне законов степи. Любой достаточно большой род сочтет за благословение предков использовать всех этих женщин по назначению, убив воинов и отправив на мясо всех остальных. Таковы порядки дикарей, если ты слаб, то не достоин уважения предков и обязан умереть, а если слабо племя то его женщины поднимут статус более сильного и удачливого вождя, а те кто может возжелать отомстить не нужны никому и должны умереть.

Не знаю, может это и было вселенской глупостью, но все же я предложил Грыму помощь и место на землях баронства в обмен на силу и удачу его воинов. Мне показалось очень символичным, если эти орки будут продолжать резать глотки другим, в то время, как мои люди будут стоять в стороне. Такое положение дел создаст естественный отбор, где мой клан получит дополнительный шанс еще больше укрепиться на вершине цепи и будет продолжать спокойно наращивать мощь. Это более чем щедрое предложение: еда, сочная трава на пастбищах для скота, права и привилегии, что есть у жителей баронства, безопасность женщин и детей, которые вскоре предоставят мне еще больше воинов, и все это всего лишь в обмен на верную службу. Очень и очень щедрое и одновременно дурно пахнущее предложение, как если посыпать салфетку перцем и предложить вытереть ею зад: вроде бы и хочется комфорта, но страшно за будущее. Да вот только у Грыма не было иного выбора, как вновь окунуться в междоусобную войну, собственно, он «сам» ее начал, когда начал убивать точно таких же орков как он во время побега, все, что изменили мои слова — это безопасность детей и гарантировано сытое брюхо у воинов.

Благодаря боевому азарту, невероятной для человека силе и толстой шкуре орки могут на равных поспорить с гораздо более опытным противником. Там, где люди марают штаны, сдаются и отступают, орки без доспехов и с дерьмовым оружием прут вперед, чтобы слабостью и трусостью не опозорить своих славных и храбрых предков. С этого дня они будут служить мне, осталось только найти слова и убедить в этом остальных… Пока люди и орки не поубивали нахрен друг друга от вековой взаимной любви. Но черт меня побери, это того стоит!

Осталось самую малость — добраться до места, но если учесть, что я, не раз должен был сдохнуть посреди этой проклятой степи, то я просто полон решимости, сил и энергии сделать это в кратчайшие сроки. Только заложу маленький крюк через земли соседних баронств… А все потому, что люди идущие со мной представляют предельно жалкое и отвратительное зрелище: грязные, дурно пахнущие, оборванные, в синяках и ссадинах они принесли бы отличную прибыль гильдии нищих и воров. Самое поганое, что и сам я выглядел не многим лучше. Как-то не так я себе представлял гордого властного дворянина и первородного со свитой, возвращающегося с победоносной войны, к чьему мнению прислушиваешься и которому так и хочется подчиниться. Боюсь, если кто-то увидит меня в подобном виде, его придется навечно заткнуть, если, конечно, я не собираюсь прослыть посмешищем и дать повод для сплетен.

— До племени людей три дня пути. Мы будем ждать тебя здесь, — палец орка ткнул на две ладони левее грубо нарисованной прямо на земле карты, примерно в одном дневном переходе от моих владений. — Пол луны, эльф, у тебя пол луны, чтобы убедить своих людей принять нас, иначе мы уйдем.

— Через пол луны я пришлю вестника, даю слово — с твердой уверенностью в своем решении ответил я, мысленно выбирая достаточно смелого слугу, которого будет не слишком жалко. Мало ли, что может пойти не так и что взбредет в голову оркам.

— Город здесь, — Грым повел руку вперед вдавил рыхлую землю, обозначая место, где я смогу зализать раны и привести себя в надлежащий аристократу вид. Если орк не ошибся, отсюда до границы баронства я буду добираться дней десять неспешной рысью, если, конечно удастся разжиться транспортом.

— Твои женщины будут под защитой моего клана.

— Земли твоего клана будут под защитой моего племени. — Скрепил устную сделку Грым, а следующим утром ни одного орка в лагере не было. В нем остались только люди, слабые и изможденные многодневным переходом через степь.

Нельзя сказать, что они не получали еды и воды, нет, они получали. Получали ровно столько, что не сдохнуть в пути, ведь взятого на четверых провианта было явно недостаточно, чтобы прокормить две дюжины спасшихся, а потому все они представляли собой неприглядное зрелище. Я, Трис и идущий с нами от самых темниц наемник Стив, именно мы и никто другой заключили с племенем Грыма договор, одобренный духами предков, а потому каждую ночь получали мясо свеже убитого животного. Разделить в засушливой степи питье и еду означает показать свою благосклонность и доверие, орки не скупились делиться едой, это было вообще единственное, чем они могли поделиться. По своему это унизительно зависеть и получать подачки от без того не жирующих дикарей, но я знал, скоро все изменится и уже они станут зависимы, остальные же так и остались для них горсткой презренных чужаков, мясом, которое не сожрали только из уважения к союзнику.

Меж тем люди продолжали с ненавистью сверлить взглядом орков, с непередаваемой брезгливостью плевали в нашу сторону не смотря на растрескавшиеся от жары и жажды губы. Они сбивались в группы, выставляли караулы и называли вытащивших их людей предателями, продавшимся оркам за пищу, а эльфа выродком, как будто это не мы дали им еду и свободу — как же иногда коротка становится память, когда сильны предрассудки. Трис не раз хваталась за нож со страстным желанием пустить всех в расход, но каждый раз я ее останавливал. Опознать в разбитых, испачканных лицах барона-эльфа и его свиту… Не смешить меня, даже если мне дадут самое лучшее зеркало, я не узнаю в этой худой, осунувшейся фигуре с ошейником на шее прежде гордого эльфа, не смогут и они. Позже…, позже будет поздно, но это не повод получить смертельную рану при убийстве идиотов за несколько часов пути до цели, а особо разговорчивых я заткну позже, заткну навсегда. К тому же, их все еще можно использовать, использовать в последний раз.

Заметившие высокие и надежные стены города люди оживились, они бросали на землю практически все, что с таким остервенением тащили с собой столько дней до самого конца, и прибавили ходу. На земле так и остались валяться какие-то тряпки, ремни, разбитая, снятая с трупов обувь и внезапно ставшее таким неподъемным мечи… Одним словом все, что совсем недавно казалось им невообразимо ценным в одночасье превратилось в мусор, никому ненужный придорожный хлам в преддверии города. Мы же наоборот, низа что бы не бросили всю ту гору увязанного в куски кожи оружия, подобная валюта всегда в цене, суметь бы продать. Все больше отставая, мы исчезли, растворились в придорожных кустах и канавах.

— Как думаешь, пройдут без проблем? — поинтересовался Стив, глядя на моих подопытных неблагодарных крысок.

— Хрен его знает, — искренне ответил я. — Могут как пропустить, так и заинтересоваться толпой нищих проходимцев, отбившихся от сотен тысяч орков. Если на воротах зажравшиеся идиоты и их без препятствий пропустят, через пару часов пройдем и мы, ну, а если нет…

— Смотри! — Стив приподнял голову из нашего укрытия и был тут же осажен Трис, — кажется…, их арестовывают?

— Какого?! — не удержался я, глядя, как бравый сержант древком копья сбивает на землю, что-то доказывающих ему людей и резво командует дежурным десятком.

— Ммм… — промычала немая Трис, во все глаза наблюдающая за соскальзывающим с меча и падающим навзничь телом.

— Что за херня? — уточнил я у Стива, вроде как он дольше моего живет бок о бок с людьми этого мира, и уж он-то должен ответить на этот вопрос.

— Не имею ни малейшего понятия, что там творится! — не оправдал возложенных на него надежд наемник, и мы продолжили наблюдать, а посмотреть было на что.

После первой расправы буря возмущений утихла, взамен радости и надежды спины людей вновь согнула усталость, они уже не сопротивлялись, не кричали, не махали руками что-то доказывая. Вместо этого они молча, с почти осязаемой обреченностью сбились в кучу, окруженные стражей, как делали это когда вокруг были кровожадные орки, и словно на эшафот проследовали внутрь стен. Черт, да что же эти идиоты такого наплели, что их начали убивать? — этот вопрос задавал себе не только я, но точно ответить не мог никто.