Франция, где-то под Парижем, октябрь 2001 года

Этот трехэтажный дом охранялся не хуже, а то и лучше, чем президентский дворец. И на то были причины. Слишком многие желали зла хозяину дома, а среди них было немало и тех, кто готов перейти от слов к делу.

Хозяина дома звали Жан-Мари Ле Пен. Он был лидером ультраправой организации Фронт Националь и своими резкими националистическими высказываниями давно добился того, что его ненавидели не только во Франции, но и далеко за ее пределами. Арабские радикалы, привыкшие решать вопросы с помощью АК74 и пары килограмм взрывчатки, уже не раз пытались закрыть рот неуемному французу. Если бы Ле Пена охраняла полиция или какое-нибудь частное охранное агентство, вряд ли он дожил бы до семидесяти двух лет. Но Ле Пена охраняли профессионалы, работавшие на Армаду. В случае покушения или убийства Армада не остановилась бы ни перед чем, чтобы найти организаторов и заказчиков. Те, кому надо, знали это, равно как и то, что Армаде в подобных случаях плевать, кто заказчик: арабские террористы или американские спецслужбы. Они уничтожат любого, кто посмеет покуситься — не на Ле Пена, а на их репутацию.

Так что Жан-Мари Ле Пен спал спокойно в своем особняке. И так было уже несколько лет, начиная с девяносто шестого года, когда он заключил с Армадой договор.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Погода выдалась на редкость отвратительной. Поздняя осень, деревья уже начали терять пожелтевшую листву, а сегодня с самого утра тучи сгустились, и к обеду пошел противный, моросящий дождь, принесший с собой и туман.

Хорошо, что сегодня не надо было никуда ехать. Весь день Ле Пен проработал в кабинете, прервавшись только на обед и послеобеденную прогулку.

Вечером заехала дочь — посоветоваться насчет некоторых предвыборных вопросов. Осталась на ужин, потом уехала, и старый политик остался один, сидя возле камина с бокалом сухого красного вина и собственными мыслями.

Время уже давно перевалило за полночь, пора было отправляться спать, но Ле Пену не хотелось покидать уютное кресло. Напротив, он подбросил в камин еще одно полено и прикрыл глаза.

Он любил Францию. И считал себя не просто патриотом, а верным сыном, частичкой этой страны, самой свободолюбивой в Европе.

Ему было больно смотреть, во что она превращалась последнее время. Враги, вылезшие со всех сторон, пожирали культуру его родины, изменяли законы, основанные на многовековых традициях, уничтожали уклады и обычаи, которые существовали с самого начала основания страны.

С врагами надо было бороться, но патриотов, подобных Ле Пену, оставалось все меньше и меньше. Люди не хотели хранить память предков, их интересовало не прошлое, а настоящее. Им были нужны деньги, а у врагов как раз деньги были, и очень много. Они сделали свои состояния на черном золоте, и это позволяло им лоббировать законы в любом демократическом обществе. Ну, а если какие-то вопросы деньги не могли решить, в дело шли АК74 и тротил. Шла война, последние годы практически открытая, поэтому количество соратников периодически сокращалось.

Ле Пен не боялся смерти. Как и многие политики его уровня, он боялся только одного — не успеть закончить то, что начал. К счастью, у него была дочь, которая полностью разделяла его взгляды и помогала в борьбе. А так же подрастала внучка, которая пока еще училась в школе, но уже задавала вопросы, на которые не было однозначных

ответов. Она тоже вырастет и, несомненно, сделает правильный выбор.

Не открывая глаз, Ле Пен сделал глоток вина и подумал, что было бы неплохо сейчас съесть кусочек сыра. Но сыр был на кухне, а вставать с кресла не хотелось.

Сейчас, еще несколько минут, а затем встану, подумал Ле Пен, прислушиваясь к треску дров в камине.

Звук, который он услышал, нельзя было спутать ни с чем. Ле Пен прожил в этом доме много лет, к тому же с годами слух у него стал только острее — это был звук открываемой двери.

Дочь уже давно уехала, и домработница ушла. В самом доме только два охранника, но они ни за что не войдут в эту комнату, не предупредив заранее хозяина. Собственно, из окружения Ле Пена нет ни одного человека, кто попытался бы тихо проникнуть в его покои.

Сомнений не было: человек, который подходил к нему, был незваным гостем. Сто к одному, что это наемный убийца.

Ле Пен не вскочил с кресла. Гость — профессионал, и охрана, скорее всего, мертва. Набрать номер он не успеет, даже не успеет взять телефон в руки, а разбивать окно и звать на помощь не только бессмысленно, но и глупо.

Что ж, если его время пришло, он встретит смерть достойно и красиво.

Шорох одежды послышался совсем рядом. Гость прошел мимо и тихо сел в кресло, стоявшее напротив. Все это Ле Пен услышал по звукам, и только потом открыл глаза.

Его гостю было на вид около двадцати-двадцати пяти лет. Шея и подбородок были замотаны шарфом, а на глазах — темные очки. Он был европейцем, без сомнения. В руках не было оружия, если, конечно, таковым не являлось надкусанное яблоко.

— Bonjour, — сказал он по-французски, но с небольшим акцентом.

— Здравствуйте, — ответил Ле Пен, отметив, что голос все же предательски дрогнул. — Кто вы?

— Зовите меня Уборщиком, месье Ле Пен, — сказал молодой человек и с хрустом надкусил яблоко. — Просто Уборщик.

— Уборщик… — пожевал слово Ле Пен. — Санитар общества, да?

— Что? О, нет, что вы, — гость улыбнулся. — Я не киллер, если вы об этом. Строго говоря, мое прозвище несколько иное, просто я не достаточно хорошо владею французским… человек, который работает на свалке…

— Мусорщик?

— О, да. Мусорщик, — кивнул гость. — Называйте меня так.

Он снял очки и стал протирать их шарфом. Ле Пену показалось, что у его гостя глаза разного цвета, — один синий, другой зеленый.

— У вас очень холодно в октябре, — пожаловался Мусорщик, возвращая очки на переносицу. — Стекла запотевают.

— Если вы не наемный убийца, тогда кто вы и какого дьявола проникли в мой дом без приглашения?

Мусорщик посмотрел на него с интересом, и снова улыбнулся.

— Знаете, месье Ле Пен, наверное, я буду не первый, кто вам это скажет. Вы очень смелый человек. Я рад, что решил лично побеседовать с вами. Но… перейду к делу. Месье Ле Пен, я представляю интересы организации, которая имеет честь защищать вас и вашу семью.

— Вы из Армады? — удивленно спросил Ле Пен.

— Российское отделение, — Мусорщик слегка наклонил голову.

«Ну, конечно же, из России! — воскликнул про себя Ле Пен. — Как я сразу не догадался по акценту!»

Ле Пен общался с русскими несколько раз. Не сказать, что это была самая плохая нация, скорее наоборот, все, кто ему встречался, были людьми чести, достойными уважения.

— Гхм… — не найдя что сказать, Ле Пен сделал глоток вина, затем, спохватившись, спросил. — Могу предложить что-нибудь выпить?

— Месье Ле Пен… — в голосе Мусорщика прозвучало разочарование. — Вы же не первый год сотрудничаете с нами.

Предложение действительно было глупым — представители Армады никогда не употребляли ни спиртного, ни табака.

— Я из вежливости, — пожал плечами Ле Пен.

— Или же попытка проверить достоверность моих слов, — отметил Мусорщик. — Я из Армады, месье Ле Пен, и у вас будет возможность в этом убедиться. Ладно, все же перейдем к делу. Месье Ле Пен, вам знакомо имя Пьер Беллангер?

Ле Пен задумался. Имя не говорило ему ровным счетом ничего, и он покачал головой.

— Это французский бизнесмен. Компания, которую он возглавляет, занимается Ай-Ти технологиями. В следующем месяце он должен презентовать блогоресурс под названием Скай-Блог. Армада заинтересована в том, чтобы это не произошло в ближайшие полгода.

— Простите… — Ле Пен выглядел растерянным. — Я не совсем понимаю… какое я имею отношение к этим вашим айти-технологиям?

— В компании господина Беллангера работает много французов, которые симпатизируют Национальному Фронту и вам лично. Поэтому Армада рассчитывает на вашу помощь в этом вопросе.

Все это было настолько неожиданно и даже абсурдно, что какое-то время Ле Пен не знал, как реагировать, и лишь удивленно смотрел на своего гостя.

Он даже подумал, что это какой-то розыгрыш, хотя внутренне понимал: человек, назвавшийся Мусорщиком, настроен вполне серьезно.

— Но я не могу прийти туда и просто сказать, чтобы…

Его слова оборвал стук в дверь, и голос, принадлежащий охраннику.

— Простите, что беспокою, месье Ле Пен, но, возможно, в дом кто-то проник…

Охранник не мог сразу увидеть, что хозяин дома сидит не один, а когда сделал шаг, Мусорщик вдруг вскочил и по-кошачьи прыгнул вперед.

Быстро, невероятно быстро. И прыжок с места на такое расстояние, что любой олимпийский прыгун позавидует.

Глухой удар, сдавленный вскрик, затем что-то тяжелое грохнулось на пол, и вновь наступила тишина.

Через мгновение Мусорщик вернулся к камину. Покачал головой, кивнул в сторону охранника:

— А я надеялся, что сломанный засов в погребе до утра никто не заметит.

— Вы убили его? — слегка дрогнувшим голосом спросил Ле Пен.

— О, нет, конечно же. Только оглушил.

— Он работает на Армаду, — сказал Ле Пен. — Как и вы.

— Нет, — улыбнулся Мусорщик. — В отличие от него я не работаю на Армаду. Я и есть Армада. Понимаете?

Он доел яблоко и швырнул огрызок в камин, подняв облако искр.

Ле Пен терпеть не мог, когда в камин бросали какой-либо мусор, но в этой ситуации справедливо решил воздержаться от замечания.

— Итак, месье Ле Пен, вернемся к нашему разговору. Когда пять лет назад вы обратились за помощью к Армаде, мы помогли вам и помогаем до сих пор. Теперь мы обращаемся к вам за по-

мощью.

— Простите, но все эти пять лет я исправно платил за свою охрану…

— Конечно. Мы тоже готовы оплатить ваши старания, причем, наша плата будет выше. Армада будет платить вам не деньгами, а услугами.

— Какого рода услугами?

— Если я не ошибаюсь, весной во Франции президентские выборы, и вы участвуете в них. Верно?

— Да, это общеизвестно.

— Как вы оцениваете свои шансы?

— Эээ…

— Не продолжайте, всем и так известно: ваши шансы не очень велики.

Мусорщик достал из кармана пиджака еще одно яблоко, откусил его, и продолжил:

— Если вам удастся притормозить открытие Скай-Блога примерно на полгода, Армада гарантирует вам проход во второй тур.

Заявление было настолько самоуверенным, что Ле Пен усмехнулся.

— Почему не сразу президентское кресло?

— Потому что Жак Ширак пока находится на своем месте, месье Ле Пен. Франция на данный момент не готова к той политике, которую вы хотите проводить.

— Вы иностранец, как вы можете рассуждать о том, к чему готова или не готова Франция?

— В моей стране происходит примерно то же самое, что и у вас. Повсюду враги и предатели, с которыми можно бороться, только ликвидировав в языке слово «толерантность». Идет скрытая война, разве не так?

— И какое отношение к этому имеет этот ваш Скай-Блог и французская ай-ти компания?

— Никакого, — Мусорщик усмехнулся. — А, может, самое прямое. Так или иначе, посмотрите на это с другой стороны. Если вы выполните наши условия и пройдете во второй тур, ваши возможности вырастут во много раз, не так ли? Сделайте это не ради Армады, а ради Франции.

Предложение было невероятным.

Второе яблоко было доедено, огрызок отправился вслед за первым.

Мусорщик вскинул руку, посмотрел на часы.

— Мне пора, месье Ле Пен. Боюсь, мы больше не увидимся, поскольку вряд ли я смогу покинуть Россию в ближайшие несколько лет. Подумайте над моим предложением.

Он шагнул к выходу.

Ле Пен бросил вдогонку:

— А что будет, если я откажусь?

— Вы не пройдете во второй тур на выборах, — ответил Мусорщик. — И потеряете свой шанс успеть сделать то, чему посвятили всю жизнь. Это все, чем вы рискуете, месье Ле Пен. Удачи и здоровья вам и вашей семье.