Приключения инопланетянина в России

Чупров Сергей Юрьевич

Пролог

 

 

Спасательная капсула стремительно приближалась к поверхности голубой планеты. Система жизнеобеспечения сработала исправно. И когда в двигателе моей научно-исследовательской лодки началась неуправляемая реакция, автоматика оказалась на уровне. Достаточно было нажать на красную кнопку, чтобы оказаться за пределами обреченного корабля. Жаль только, что не удалось прихватить с собой приборы, которые могли бы мне пригодиться в надвигавшейся на меня неизвестности. Но времени совсем не было. Катапультироваться пришлось буквально за секунду. Как был в душевой кабинке, в чем мать родила, так и отправился в путь.

Раздался оглушительный скрежет, удар. В голове как будто что-то взорвалось, и стало черно…

Сколько я провалялся в беспамятстве, никому не известно. Когда сознание ко мне вернулось, и я открыл глаза, то первым делом увидел ослепительный диск солнца, сиявший на небосклоне. Его свет был настолько ярким, что я поневоле зажмурился.

– Очухался? – послышался вдруг хриплый голос.

Я вновь открыл глаза и только тут заметил странного вида мужчину, склонившегося надо мной. Грязные, свалявшиеся волосы на голове смыкались с всклокоченной бородой. Его лицо представляло собой сплошные заросли, оставлявшие не тронутыми только область глазных впадин, из глубины которых на меня взирали мутные, водянисто-серые зрачки.

– Эко как тебя угораздило, – продолжил свою речь незнакомец.

Тут до моего сознания дошло, что я прекрасно понимаю слова этого неряшливо одетого аборигена. Не зря, значит, в свое время мне вшили микрочип-переводчик. Вот уж действительно не знаешь, когда и что может пригодиться! Этот микрочип – единственное, что осталось у меня от достижений нашей цивилизации и что напоминало мне о родной планете, затерявшейся в непостижимых далях космоса.

Я нисколько не преувеличивал. Груда бесформенных и бесполезных обломков – вот все, что осталось от спасательной капсулы. И эти обломки удивительным образом вписались в местный ландшафт, представлявший из себя огромную свалку различных предметов.

К счастью по своему внешнему виду и строению тела я мало чем отличался от типичного представителя здешних обитателей. Единственное отличие заключалось только в слегка голубоватом оттенке моей кожи. Но и эта разница, как было выяснено еще в ходе предыдущих экспедиций на эту планету, быстро исчезала благодаря воздействию радиации местного светила. Практически идеально подходили и воздух, и вода. Видимо этим и объяснялся интерес наших ученых. Здесь все было, как и у нас, только много лет тому назад.

– Что? Кому-то не ко двору пришелся? Надо же, как тебя отделали! Хоть бы одежонку какую оставили. Ироды… – мужчина грязно выругался, смачно сплюнул и погрозил кому-то кулаком. – Надо бы тебе чего-нибудь подобрать. Негоже человеку голому ходить. Чай не обезьяна…

Слышать такие речи от незнакомца, по своему внешнему виду походившего на дикаря, было довольно забавно. Облачен он был в какие-то жуткие обноски. И только игра воображения могла подсказать, что некогда они являли собой вполне приличный костюм. Приличный по местным меркам, конечно.

– Давай знакомиться, – продолжал между тем оборванец. – Меня Потапычем кличут.

«Что за странное имя?» – подумал я.

– Вообще-то меня зовут Михаил. Миша. Можно Мишка, – бородач словно прочел мои мысли. – Вот наши и окрестили меня Потапычем. Но я не обижаюсь. Медведей у нас всегда так называли. Мишка – это ведь медведь. Михайло Потапыч значит. А что, звучит…

С этими словами он протянул мне мозолистую руку. Я машинально протянул свою в ответ.

– А меня Василием, – брякнул я первое, пришедшее на ум, распространенное здесь имя. Не представляться же своим настоящим. Он его и выговорить-то не сможет. Да и не поймет. Еще обидится.

Потапыч помог мне подняться, окинул меня критическим взором, покряхтел в кулак и глубокомысленно произнес:

– Выглядишь ты действительно неважно. Ишь, синюшный весь. Замерз, поди. Хоть и лето, но по утрам прохладно. Ладно. Потопали к нам в «берлогу». Там что-нибудь сообразим.

Так и началась моя новая жизнь. Жизнь на самом дне. На свалке, одним словом.