Приключения инопланетянина в России

Чупров Сергей Юрьевич

Проба сил.

 

 

В субботу утром, как и договаривались, ровно в назначенное время я был у Маруськи. Та оглядела меня критическим взглядом и крикнула:

– Петруха! Там в шкафу твой черный в полоску костюм висит. Все равно ты его не носишь, да и мал он тебе. А ему в самый раз будет. Надо переодеть Василия. Не то мои товарки еще сплетни начнут распускать…

Мужа Марьи Петровны – Петра Савельича – я видел и раньше, но мельком. Он приходил домой уже тогда, когда мы заканчивали дневной объем работ и собирались восвояси. Сейчас же представилась возможность познакомиться с ним поближе. Мужиком он был безотказным, словоохотливым и добрым, выполнявшим при Маруське роль персонального водителя, а также разнорабочего.

Ему очень шли коротко подстриженные русые волосы, и небольшие залысины не только не портили его, а, наоборот, придавали какой-то особый колорит. Савельич любил удобную одежду, не требующую ухода, отдавая предпочтение джинсам, свободным свитерам и кроссовкам. И вообще был очень неприхотлив в этом вопросе.

Не успели мы с ним узнать друг друга поближе, как он принялся без умолку говорить о себе. В этом словесном урагане Петр останавливался только для того, чтобы вдохнуть воздуха и перескочить с одной темы на другую. Нельзя сказать, что речь его была не связанной, просто мысли у него неслись с такой скоростью, что угнаться за ними становилось довольно проблематично.

Петра отличала одна слабость – он обожал промочить горло бутылочкой – другой пива. Крепкие напитки Савельич не признавал. Видимо сказывалась его профессия.

– С похмелья баранку не больно покрутишь. Ладно, если в столб угодишь, а то еще хуже… На дороге мелочей не бывает, – любил приговаривать он.

В рабочие дни Петр подрабатывал извозом. А по вечерам любил погулять с собакой, предварительно припрятав в кустах у дороги бутылку своего любимого напитка. Маруська дома без особого повода выпивать ему не позволяла.

Меня удивляло, как могут уживаться вместе столь разные люди. Петр Савельич человеком был очень общительным и легко находил общий язык с любым незнакомцем. Марья Петровна же, наоборот, не жаловала бесполезных разговоров. А если уж и затевала беседу или накрывала на стол, то всегда преследовала строго определенную цель. Она вообще делила своих знакомых на две категории. В первую входили те, кто мог быть ей полезен. С ними она могла и поболтать, и по рюмочке пропустить. Со второй же категорией людей, которые не могли принести конкретную пользу, предпочитала не общаться. Ее отличала страсть к деньгам. Любой разговор она, так или иначе, сводила к тому, как, где и сколько заработать.

Из бесконечной болтовни Петра, этого простодушного увальня, мне стало ясно, что Петровна в молодости была необычайно красива. И он, увидев ее, буквально ослеп, влюбившись по уши. Когда они познакомились, Марусю только назначили заведующей магазином, в котором Петр работал водителем-экспедитором. Детей у них не было. Сначала хотели на ноги встать, а потом не получилось – что-то по женской части. На этой почве Маруська стала выпивать, но не много. Она ведь свое дело решила открыть. А алкоголь и бизнес – вещи, которые совмещать нельзя. Не успеешь и глазом моргнуть, как прогоришь.

Я лишь согласно кивал головой в ответ. Уж мне ли не знать истинную природу дурманящей приманки темных сил…

По дороге до рынка Маруська посетовала на то, что выручка от продаж упала. Сказался уход лоточницы, уволившейся по семейным обстоятельствам. А деньги терять Петровна ух как не хотела! Вот и придумала выход из сложившейся ситуации. Петр должен был взять на себя функции продавца на лотке, а мне отводилась роль разнорабочего: подать, принести, за товаром присмотреть…

За разговорами время до места назначения пролетело незаметно. Рынок располагался на окраине близлежащего городка и представлял собой большую территорию, обнесенную забором из металлических кольев. На въезде красовалась цветная вывеска, на которой огромными буквами была выведена надпись: «Городской рынок».

Вся огромная площадь перед рынком, за исключением центральной дороги, была занята многочисленными торговцами, выкладывавшими свой нехитрый товар прямо на земле, предварительно подстелив картонки и клеенки.

– «Блошиный рынок», – заметив мой удивленный взгляд, услужливо пояснил словоохотливый Петр. – Здесь хоть самого черта найти можно.

Не знаю, что под этим имел в виду Савельич, но товары, предлагавшиеся здесь для продажи, весьма напоминали тот хлам, который в избытке валялся у нас на свалке. Только предметы были отмыты и почищены.

Внешний вид торговцев соответствовал обстановке. Я бы даже сказал, что Потапыч, Базилио, Доктор и Профессор были одеты куда лучше. У меня возникло такое ощущение, будто эти люди пришли сюда скоротать время, пообщаться с такими же бедолагами, как и они сами, и, если повезет, то и заработать немного денег на выпивку.

Мы заехали на охраняемую территорию и, поставив машину на служебной стоянке у административного здания, немного размяли затекшие конечности. По поведению охранников чувствовалось, что Маруська пользуется у них уважением.

– Пойду за места заплачу, – со вздохом произнесла Петровна, вынимая кошелек и явно не желая расставаться с деньгами.

Через пару минут она вышла, держа в руках какие-то бумажки.

– Квитанции на руках, пора и за дело приниматься, – обратилась к нам Маруська.

Они с Петром арендовали два контейнера, в которых хранили товар и нехитрое торговое оборудование. К этим контейнерам, расположенным в конце рынка, мы и направились. Первым делом Петровна удостоверилась, все ли на месте и только потом дала знак к выгрузке. Савельич взял в одну руку мешок со складной палаткой, а в другую – связанные воедино части от складного столика. Маруська прихватила объемистую сумку с какими-то тряпками и клеенкой. Мне же досталась тяжеленная коробка с товаром.

Сначала мы оборудовали лоток Петра, находившийся в конце торговых рядов у противоположного выхода из рынка. Савельич привычными движениями быстро установил палатку, собрал столик и принялся раскладывать товар, после чего я с Петровной направился дальше.

Точка, облюбованная Марьей Петровной, находилась прямо у входа на рынок. Используя свои связи, она строго следила за тем, чтобы никто не покушался на «прикормленный» ею уголок. Для привлечения внимания покупателей все было сделано абсолютно грамотно. Заинтересованный в приобретении нужной ему вещи человек неизбежно пройдет мимо и, если не на одном конце, так на другом, обязательно обратит свой взор на Маруськин товар.

Марья Петровна сразу же принялась обустраивать свое место. Следуя ее указаниям, я расстелил на асфальте картонки, накрыл их кусками ткани и клеенки так, чтобы не мешать проходу. Сама хозяйка в это время расположилась в уголке, образованном кирпичной стеной и забором, прикрытым от постороннего взора листом оцинкованного железа. Достав припрятанные возле торца торгового павильона деревянные ящики, она расставила и накрыла их тканью так, что получился импровизированный столик с пуфиками.

Обозначив торговое место, я направился к Петру, у которого были ключи от контейнеров. Попросив соседку присмотреть за товаром Савельича и прихватив по пути брошенную кем-то тележку, мы принялись нагружать на нее картонные коробки. Первым делом груз был доставлен Маруське, которая подсказывала, откуда и какие коробки доставать.

Память у нее, надо признать, была отменная. Она прекрасно знала, в каком контейнере и где в нем находятся интересующие ее вещи. Что касается товара, Марью Петровну отличало не только феноменальное знание его расположения, но и бережливость, а также аккуратность. Надо было видеть, как заботливо она упаковывала и укладывала в невзрачные на вид картонные коробки вещи для продажи! То, что могло разбиться или расколоться, завертывалось в смятые газеты. Маруська утверждала, что лучше материала для прокладки изделий из стекла, фарфора или фаянса не найти.

Довольно быстро постеленные на асфальте куски ткани и клеенки заполнились различными предметами. Чего здесь только не было! И изящная фаянсовая посуда, и серебряные столовые приборы, и фигурки из различного металла, а также изделия из фарфора. Последние меня просто потрясли. Особенно статуэтки – просто как живые!

– Нравится? – улыбнулась Петровна, заметив мой восхищенный взгляд. – Эти фигуры из Германии. Мейсен. Прошлый век. А это Франция. Настоящий антиквариат. Товар для людей, разбирающихся в нем. Дорогой, конечно. Ну а там – китайский новодел. Для тех, кто победнее.

– Да, вещицы знатные. Особенно вот эта, – ответил я, указав на фарфоровый экипаж немецкого производства с фигурками лошадей и людей. – Только я товар бы несколько по-другому расположил. Учитывая воздействие цвета. Ведь на решение покупателя по приобретению той или иной вещи более чем на восемьдесят процентов оказывает влияние именно ее цвет. В сочетании с окружающей цветовой гаммой, конечно.

– Гм, – хмыкнула Маруська. – Может быть ты и прав. Только тебе-то откуда это известно?

– Так я же торговлей занимался. Про это я тебе еще при нашей первой встрече говорил. Вот и интересовался…, – пришлось парировать мне. Не рассказывать же ей истинное происхождение моих знаний. Ученые на нашей планете уже давно выявили прямую взаимосвязь цвета и психики людей. – Если разрешишь, я здесь немного поколдую…

Мне пришлось немного повозиться, чтобы переставить часть ее товара. В результате его презентабельность заметно возросла. Маруська не возражала. Еще бы! Речь ведь шла о возможности заработать больше денег.

Когда перестановка закончилась, она только пристально посмотрела на меня. Взгляд у нее был и оценивающим, и изучающим одновременно. Чувствовалось, что в ее голове зреет какая-то мысль. Но виду не подала.

Вообще, как мне пришлось вскоре в этом убедиться, Петровну отличало наличие внутреннего чутья, заменявшего ей научные знания. Например, она «спинным мозгом чуяла» потенциального покупателя, мгновенно определяя праздношатающихся, пришедших просто на товары поглядеть, и человека с серьезными намерениями. На первых она не реагировала и даже не утруждала себя ответами на их вопросы. Маруська просто поворачивалась к ним спиной, не забывая одновременно зорко следить за товаром. Не ровен час стащат чего-нибудь. А вот настоящего покупателя она примечала еще издалека. И как только он оказывался в непосредственной близости, начинала «палить по нему из всех орудий». Интуиция никогда ее не подводила. Сплетенная словесная паутина цепко держала «жертву». В результате деньги из кармана «жертвы» перетекали в карман Марьи Петровны.

Сравнение с паутиной пришло ко мне не случайно. Петровна действительно напоминала паука, раскинувшего сети и спрятавшегося в укромном месте. Только этим укромным местом служил уголок с импровизированным столиком и пуфиками.

На столике стояли стопки и пластмассовые тарелки с нехитрой закуской. Благо проблем с этим не было. По рынку постоянно сновали люди с небольшими тележками, предлагая то кофе, то чай, то бутерброды, то горячие обеды. Водку Маруська с собой не привозила, предпочитая покупать ее в близлежащем магазине, посылая в него гонца по мере надобности. Быть таким гонцом тоже входило в мои обязанности. Бутылки с водкой не выставлялись, а, наоборот, прятались за пустыми коробками из-под товара.

Сходство с паучихой дополнялось ее нарядом. При выезде на рынок Петровна всегда одевалась одинаково: свободного покроя цветастый блузон с открытой шеей, где красовалась массивная золотая цепь, и короткие черные брючки чуть ниже колена, из-под которых выглядывали такие же черные ажурные гольфы. В общем, выглядело это дольно смешно, но Маруська далеко так не считала, а я не стал ее разочаровывать.

В своем уголке Марья Петровна редко пребывала в одиночестве. К ней постоянно подходили какие-то люди. Были среди них и весьма солидные, которых она щедро угощала. Другие обращались к ней с просьбой приобрести у них товар. И если предложение ее устраивало, Маруська назначала свою цену. Естественно себе не в убыток. Расчеты редко производились сразу.

Через пару часов после открытия рынка к Петровне присоединились ее товарки. Такие же торговки, как и она. Оставив свой товар на попечение соседей, они появились почти одновременно. Затем ушли, а потом снова пришли. И так целый день – то приходили, то уходили. Причем с каждым разом время их пребывания у Маруськи увеличивалось.

Началось все вполне безобидно. Вроде бы зашли поздороваться и засвидетельствовать свое почтение. Радушная хозяйка, естественно, предложила пропустить по рюмочке. Слово за слово. За первой стопкой последовала вторая, затем третья. Самое интересное так это то, что Петровну спиртное вроде бы и не брало. Во всяком случае, по ее поведению это было незаметно. А вот ее товарки менялись прямо на глазах.

Особенно воздействие алкоголя проявлялось на Ольге – торговке верхней одеждой. Женщине средних лет, расположенной к полноте, с округлыми миловидными чертами лица и длинными темными волосами. Одевалась она весьма эффектно, служа своеобразной витриной продаваемого ею товара.

Из ее разговоров с Маруськой я понял, что Ольга была не замужем и жила вместе с каким-то иностранцем-фирмачем. Он-то и снабжал ее заграничными вещами. Свое пребывание на рынке она расценивала не как занятие бизнесом, а как возможность побыть на людях, вырваться из замкнутого круга домашних дел. Такие вопросы как продажи и выручка ей были безразличны. Ее не волновала даже возможность потери части товара. Ведь могут и украсть по недогляду. Все равно сожитель ей простит…

Меня удивляла такая самоуверенность. Видимо тому просто негде было жить. И этого человека вполне устраивало, что в рабочие дни Ольга почти не пила, а хлопотала по дому, обстирывая его и готовя ему разносолы. Другого объяснения у меня не было. Кому нужна невменяемая от алкоголя баба? От возлияний у нее даже лицо менялось. Из миловидного превращалось в одутловатое с черными кругами под глазами.

Забавно было наблюдать и за второй Маруськиной товаркой – Людмилой, специализировавшейся на продажах изделий из стекла и хрусталя. Люда была моложе Ольги и являла собой полную ее противоположность. Высокая, со стройной фигурой, с коротко подстриженными светлыми волосами. Облегающий спортивный костюм выгодно подчеркивал ее женские достоинства. А темные очки, задранные на голову, вносили дополнительный шарм. Милин лоток располагался во втором ряду, и от Петровны наблюдать за ним было невозможно. В отличие от Ольги, Люда занималась торговлей серьезно, рассматривая ее как единственный источник зарабатывания денег на жизнь. Поэтому появлялась она у Маруськи гораздо реже. От стопки явно не отказывалась, чтобы не обижать Петровну. Но в тоже время постоянно стремилась перевести разговор в интересующую ее плоскость, чтобы выведать, какие планы у администрации рынка по его развитию, будет ли упраздняться торговля с лотков, а если будет, то куда их могут перевести, и во что это может вылиться с финансовой точки зрения.

Петровна располагала обширными связями, в том числе и в руководстве рынка. Эти связи являлись гарантом успеха ее бизнеса. Естественно она знала все, что происходит и была вынуждена отвечать, но делала это неохотно. Поэтому Людмила выжидала, пока Маруська не расслабится. Придет, поговорит ни о чем, понаблюдает и назад, к своему лотку.

Меня весьма удивило, что такая женщина, как Марья Петровна, поддерживает дружеские отношения со столь разными людьми, позволяя себе при этом задурманивать голову алкоголем. Но, видимо, у Маруськи был свой расчет, и такое положение вещей ее вполне устраивало. Ведь Петровна просто так ничего не делала.

Часам к трем поток посетителей заметно поредел, и торговцы начали сворачиваться. Сначала я стал помогать Петру. Маруська хотела выжать из отведенного времени максимум возможного и поэтому не спешила убирать товар на своем, наиболее выгодном, торговом месте.

Мы с Савельичем аккуратно упаковали изделия, выставлявшиеся на продажу, в картонные коробки, не забыв переложить их смятыми старыми газетами. Затем сложили палатку и, погрузив все на тележку, которую мне дала Людмила, отвезли наше имущество к контейнеру. Петр поставил коробки, а также мешок с палаткой на строго отведенные для этого места, после чего мы пошли собирать Петровну.

Через час все было убрано и загружено в контейнеры. И только валявшийся повсюду мусор напоминал, что еще совсем недавно здесь шла оживленная торговля. Выросшие, словно из-под земли, дворники принялись наводить порядок и махать метлами, словно заметая за нами следы.

По дороге домой Петр коротко отчитался о проделанной им работе. По лицу Маруськи было видно, что она не совсем довольна его результатами.

– Да, продавец из тебя никудышный, – со вздохом подвела итог Петровна. – Баранку крутить куда лучше получается.

Приехав домой, Петр стал загонять машину в гараж, а мы с Маруськой прошли к ним в дом. Она предложила, было, переночевать у них в гостевом домике, но я под благовидным предлогом отказался. Дескать, ребята ждут обещанных гостинцев.

– Ах, да! – с сожалением воскликнула Марья Петровна и скрылась на пару минут в соседней комнате. Вернувшись, она протянула мне увесистый пакет со словами: – На вот! Держи! Свои обещания выполнять надо. Тут ты прав. Ладно. Завтра утром приходи, как договаривались…

По дороге к выходу меня окликнул Петр:

– Погоди! Я тут с Джеком прогуляться решил, заодно и тебя немного проводим.

Услышав свою кличку, овчарка радостно завиляла хвостом и негромко заскулила, глядя на нас умными глазами.

«Все понимает. Только сказать не может. А преданная какая!» – мне так и захотелось погладить псину по голове.

Савельич пристегнул поводок, и мы не торопясь пошли по направлению к свалке. По пути он нырнул в кусты и спустя мгновение появился вновь с бутылкой пива в руке.

– Хочешь? – Петр протянул мне бутылку.

– Нет. Не хочу, – ответил я и, решив смягчить свой отказ, добавил:– Тут и одному мало.

– Что верно, то верно, – с облегчением ответил тот и сделал большой глоток.

Мне показалось, что Джек с осуждением посмотрел на своего хозяина. Петр отстегнул поводок, предоставив псу полную свободу. Тот по достоинству оценил этот поступок и грациозно зашагал сбоку от нас, изредка отбегая, чтобы, забавно задрав лапу, справить свои собачьи дела.

Петр Савельич почти не обращал внимания на своего питомца. Без умолку болтая, он прерывал свою речь только для того, чтобы промочить горло. Петр начал издалека, рассказывая, как в детстве увлекался машинами, затем вдруг перескочил совершенно на другую тему и принялся за повествование о своем знакомстве с Марьей Петровной. А потом, ни с того ни с сего, вспомнил, как спасал Джека от чумки.

– Когда мы его взяли, – повернул голову в мою сторону Савельич, словно вспомнив обо мне, – он был еще совсем маленьким щенком. Таким забавным. Лапы широченные. Хвостик маленький. Глаза умные. А шустрый какой! Бросишь ему мячик, а он давай его грызть. Энергии хоть отбавляй! А как за палкой бегал! Бывало, я брошу ее подальше, а он стремглав за ней. Если потеряет из виду, то по запаху найдет, возьмет ее в зубы и ко мне. А я ему что-нибудь вкусненькое на ладошке взамен протяну. Как поощрение. Прошло немного времени, смотрю, а Джек какой-то квелый стал. Я ему ключи от машины бросаю, а он почти не реагирует. Что-то явно не так. Я к ветеринару. Он в городе живет…

Далее пошел длинный рассказ о ветеринаре, суть которого сводилась к следующему: Им оказался черно-лиловый негр, сын вождя какого-то племени из Центральной Африки. К нам в страну он приехал давно. На учебу. Женился на местной девушке, которая училась вместе с ним на том же факультете. Животных он любил, а специалистом был отменным. Вот и пошла о нем молва…

– Приезжаю я вечером к Шейху, так звали этого негра, – увлекшись, продолжал Петр. – Звоню в дверь. Тот открыл, а меня чуть кондрашка не хватила. Представляешь, появляется этакий шкаф, семь на восемь, восемь на семь, в белой майке и такого же цвета трусах. Весь черный, аж лоснится. Ну, думаю, все. Глюки начались. Но тот вдруг широко улыбнулся. Страх у меня и прошел. Короче. Рассказал я ему о своей беде. Негр выслушал меня и, попросив подождать в коридоре, скрылся в комнате. Вскоре он вернулся уже одетым и с чемоданчиком в руках, заявив, что готов ехать. При условии, если я довезу его потом до дома.

Тут Петра снова понесло в сторону, и он принялся вдруг говорить об Алле, жене Шейха. О том, какой у них славный сынишка, которому достается от его сверстников за то, что не похож на них. Савельича уносило все дальше и дальше. А мне стало интересно узнать, как проходило лечение собаки. Она, хоть и походила внешне на наших домашних питомцев, но отличия в анатомии возможно имелись.

– Ну и что было с Джеком? – задал я вопрос, когда Савельич на мгновение замолк, чтобы вдохнуть воздуха в легкие.

– С Джеком? – переспросил меня Петр и, возвращая свои мысли в прежнее русло, продолжил: – Ах, да… Так вот…

Не стану утомлять вас, дорогие читатели, излишними здесь подробностями обследования и лечения собаки. Отмечу только, что Джеку пришлось поставить капельницу, а Савельичу ее держать и потчевать в дальнейшем специальными пилюлями.

Так за разговорами мы дошли до конца улицы. Еще немного – и свалка. Но тут в поведении овчарки произошли резкие изменения. Шерсть у нее встала дыбом. Инстинкт есть инстинкт. Стоило Джеку увидеть кошку, как он тут же забыл о необходимости соблюдать приличия и вести себя достойно. Стремглав бросившись за зверьком, разъяренная псина перестала реагировать на команды Петра.

Котяра вскарабкался на ближайшее дерево с быстротой молнии. Забравшись на приличную высоту и почувствовав себя в безопасности, пушистик устроился на толстенном суку и, свесив хвост, с презрением шипя, стал взирать на заходящегося от лая Джека, всем своим видом как бы говоря:

– На-ка! Выкуси!

Пес встал на задние лапы, опершись передними на ствол дерева, и, задрав морду, громко лаял, словно отвечая:

– Погоди! Только спустись…

Он так и продолжал бы лаять, если бы не Петр. Савельич подошел к Джеку и, пристегнув поводок к строгому ошейнику, оттащил разъяренного пса от дерева.

Мы двинулись дальше, держа собаку на поводке. Овчарка быстро успокоилась, а Петр счел нужным пояснить, что раньше Джек так себя не вел. Это был добродушный щенок, не проявлявший агрессивности по отношению к кошкам. Наоборот, из него так и выпирало добродушие. И любопытство тоже. Он так и норовил познакомиться со всеми, естественно, на свой манер.

– А как собаки знакомятся? – задал вопрос Савельич. И не дожидаясь моей реакции, ответил: – Обнюхивают, суют морду к объекту своего интереса. Все бы ничего. Но однажды кошка не поняла мирных намерений Джека и с шипением оцарапала бедняге нос своими острыми когтями. С тех пор пса как будто подменили. Стоит ему увидеть какого-нибудь котяру, его сразу же клинит. Он готов разорвать любого, за исключением Муськи. Это наша кошка. Они, как ни странно, дружат. Даже иногда спят вместе. Вот ведь как бывает…

\Так за разговорами мы незаметно подошли к началу свалки.

– Джек! Фу! – прервал свой рассказ Петр, резко дергая поводок.– Дальше не пойду. Здесь за собакой только глаз да глаз. Еще отраву какую схапает. Лечи его потом, если не сдохнет… Ладно, мы потопали… До завтра!

– До завтра! – отозвался я, пожимая протянутую мне Савельичем руку.

В «берлоге» вся компания была в сборе. Мои товарищи уже под изрядным хмельком с нетерпением ожидали моего возвращения для продолжения банкета. Выставив на стол принесенное «горючее» и продукты от Маруськи, я, сославшись на недомогание, вышел из насквозь прокуренного вагончика на воздух. Помешав накрытые на ночь картонками ягоды, я уселся на пенек и, уставившись на небо, глубоко задумался.

Подведя итоги сегодняшнего дня, я остался собой доволен. Пожалуй, впервые с момента моего незапланированного появления на этой планете.

«Итак, что мы имеем? – размышлял я. – Мне удалось еще раз удивить Маруську. Причем, в той области, где она считает себя непревзойденным авторитетом. Мои советы по раскладке товара в зависимости от их цвета не остались незамеченными. Хотя виду Петровна и не подала. Завтра надо попробовать себя в качестве продавца, ненавязчиво напросившись помочь Петру. Мужик он, вроде, ничего. Буду развивать с ним отношения. А там посмотрим».

Мои мысли сосредоточились на том, как завтра лучше организовать торговлю. Главное – добиться большей выручки, чем у Савельича. Марья Петровна оценивает людей по той пользе, которую они ей приносят. Это очевидно. И если я хочу в дальнейшем на нее опереться в решении своих задач, то мне необходимо сделать так, чтобы она сама захотела мне помочь, видя в том свою выгоду.

Придя к такому умозаключению, я попытался систематизировать свои знания по торговле. Но не просто в этой области, а именно в том, что касается сбыта товара с лотка. В результате мне удалось сформулировать ряд положений или правил, которые могли помочь в реализации задуманного.

Положение первое. Это умелая выкладка товара с целью максимального привлечения внимания. Мои сегодняшние действия показали, что моих знаний достаточно для решения такой важной задачи. Но одного привлечения внимания мало. Человека надо заинтересовать. И заинтересовать так, чтобы он сам пришел к мысли о необходимости совершить покупку. А для этого есть второе правило.

Не навязывать явно потенциальному покупателю товар или свое мнение. Но и не стоять истуканом, а заметив интерес человека, подвигнуть разговор о нем самом. Потом перевести его на предмет возможной покупки. Причем так, чтобы он согласился, если не явно, то хотя бы в душе, с тем, что без этого предмета ему не обойтись. И только потом сделать предложение. Оставалось надеться, что и с этим мне удастся справиться.

Сформулировав для себя еще несколько моментов, чтобы учесть их в завтрашнем мероприятии и оставшись довольным своими выводами, я отправился спать.

Утром мне не пришлось делать над собой очередное усилие, чтобы не показывать свое истинное отношение к неправильным с моей точки зрения поступкам Потапыча и остальных обитателей вагончика. Сделав утреннюю зарядку и приняв водные процедуры, я почувствовал себя готовым к новым приключениям и в назначенное время уже стоял возле дома Маруськи. Джек, узнав меня, приветливо завилял хвостом. Как все-таки собаки чувствуют истинную сущность людей! Не зря они, как, впрочем, и кошки, кошки в особенности, являются своеобразными контактерами с существами тонкого, не видимого для нас, мира.

Нашим ученым удалось в определенной степени разгадать некоторые загадки Вселенной. В частности, они установили, что помимо различных энергоинформационных сущностей, возникающих и существующих по своим законам, есть еще бесконечное число измерений пространства с бескрайным количеством миров, накладывающихся друг на друга и, составляющих в совокупности единое целое. Человеку, живущему в трехмерном измерении, трудно представить, как выглядят существа из четвертого измерения, не говоря уже о пятом или шестом. А вот домашние питомцы на них реагируют. Есть, конечно, и среди людей отдельные индивидуумы, обладающие сверхспособностями, но таких единицы. К тому же они предпочитают свои паранормальные возможности не афишировать…

– Пришел уже? Отлично! Иди, переодевайся! – увидев меня, воскликнула Марья Петровна.

Вчера, когда мы вернулись с рынка, чтобы не измять и не испачкать костюм, выданный мне Петром, я переоделся в свою старую одежду. Теперь мне предстояла обратная процедура.

Тем временем Савельич выгнал машину из гаража. Мы быстро погрузились и минут через сорок прибыли на место – дорога была на удивление свободной. Торговцы «блошиного рынка» уже заняли облюбованные ими места и неторопливо раскладывали свой нехитрый товар. У меня вдруг возникло ощущение, что я вернулся во вчерашний день. И дальнейшие наши действия это впечатление только усиливали.

Как и вчера, я помог Маруське с выкладкой товара. Потом заявились Ольга с Людмилой, и все пошло своим чередом. Предоставленный самому себе, я некоторое время наблюдал за редкими покупателями. Видимо, в воскресенье основная их масса не спешила за покупками, предпочитая понежиться в постельке.

Улучив момент, когда обе Петровнены товарки ушли проведать свои торговые места, и она осталась на несколько минут в одиночестве, я, как бы невзначай, заметил, что не худо было бы помочь Петру и, в частности, показать и ему, как правильно осуществлять выкладку товара с учетом воздействия цвета на потенциальных покупателей.

– Давай! – с готовностью согласилась Марья Петровна. – Сейчас ты мне здесь все равно не нужен, а там, глядишь, пригодишься.

Получив такое своеобразное благословение, я прямехонько направился к Савельичу. Тот с унылым видом восседал на складном стульчике, тупо уставившись на столик с товаром. Чувствовалась, что мыслями он где-то очень далеко.

– О чем задумался? – прервал я его размышления.

– Да так, – сначала замялся он. Но потом, широко улыбнувшись, явно радуясь моему появлению, простодушно признался: – Как представлю сегодняшний вечерний разговор со своей благоверной, так тошно становится. Продавец-то из меня никудышный. Ты не представляешь, какой разгон Марья мне вчера учинила, когда мы с Джеком вернулись с прогулки. Это она при тебе сдерживалась, но потом выдала по полной. Понимаешь, ну не получается у меня. Выручка мизерная. Доход от такой торговли нулевой. А расходы-то покрывать надо, да и себе на жизнь заработать не мешало бы. И что получается? Даже на пиво не хватает. Вот если водителем где подработать – другое дело. Тут я как рыба в воде. Но стоит только за лоток встать – все. Сливай воду…

– Ладно. Не тужи. Что-нибудь придумаем, – мне почему-то очень захотелось помочь бедняге. – Давай! Показывай! Что тут у нас с товаром?

Успокоив, как мог, Петра, я отошел на пару шагов от лотка, чтобы взглянуть на него глазами покупателя. Затем вернулся и полностью переставил весь товар. Петр Савельич не вмешивался, полностью передав инициативу в мои руки. Минут через двадцать все было готово.

– Да-а-а…, – только и смог произнести Савельич, оценивая результаты моих действий. – Мне так никогда не смочь.

– Захочешь – научишься! На шофера-то выучился? Да еще на какого! Таких, как ты, днем с огнем не сыскать. Вот из меня, например, водитель – никакой…

– Ну, это поправимо, – заметно повеселев, ответил Петр, явно проникаясь ко мне симпатией. – Ты – парень толковый. Сразу видно. Шоферить легко научишься.

Так, обмениваясь любезностями, мы и начали нашу совместную торговлю, испытывая друг к другу все возрастающую симпатию, которая в дальнейшем переросла в крепкую мужскую дружбу.

Для исполнения моего замысла мне необходимо было как можно лучше ознакомиться с товаром. Поэтому я стал задавать Петру разные вопросы, хотя и понимал, что в этом деле от него будет мало проку. Но кое-что выяснить удалось. Помогли также надписи на некоторых изделиях. В общем, примерно через час я подготовился к разговору с покупателями. И они не заставили себя ждать. Провидение явно было на моей стороне.

На какие только ухищрения мне не приходилось идти, чтобы побудить людей сделать покупку. Вот только один пример. К нам подошел одетый с иголочки мужчина средних лет с весьма округлым брюшком. Пробежавшись глазами по разложенному товару, он взял в руки фигурку бронзового средневекового рыцаря, отлитого в полный рост и установленного на мраморном пьедестале. Повертев ее и так и сяк, толстяк уже сделал, было, движение поставить вещицу на свое место.

– Сразу чувствуется вкус у человека, – обращаясь к Петру, заметил я. И, как бы невзначай, добавил: – Такие рыцари только у немецких дворян высокого происхождения в их родовых замках на письменных бюро стояли.

– Правда? – задержав руку, уже более заинтересовано переспросил мужчина.

– Конечно. Видите прикрепленную к мрамору небольшую табличку? Что там написано?

Этим вопросом мне удалось вновь обратить внимание клиента на статуэтку и разбудить его любопытство. Дальше все прошло как по маслу. Переключив разговор на самого покупателя, я выяснил, что тот считает себя потомком древнего рода. После этого мне не составило труда убедить толстяка в том, что перед ним настоящий раритет большой ценности, который в антикварном магазине стоил бы в несколько раз дороже. Заломив сначала немыслимую цену, я тут же значительно сбавил ее, подчеркнув, что делаю это исключительно из уважения к его происхождению. Начался торг, который закончился к нашему обоюдному удовольствию. Мужчина даже поблагодарил меня.

– Ну, ты и даешь! – с восхищением воскликнул Савельич, когда покупатель с довольным видом удалился. – Мастер. Ничего не скажешь. Талант! Ладно. Давай так. Ты тут хозяйничай, а я пока пивком на вечер затарюсь. Ну и Марью навещу. Посмотрю, как она там.

Петр так жалостливо посмотрел на меня, что мне ничего не оставалось, как согласиться. К тому же я рассчитывал, что он, в силу своего характера, не удержится и обязательно расскажет Маруське о моих талантах. Дальнейшее развитие событий показало, что мои расчеты оказались правильными.

Я остался «хозяйничать», а Савельич, сразу же повеселевший, отправился по своим делам. В течение оставшегося торгового дня он наведывался ко мне всего пару-тройку раз. Придет, постоит немного, понаблюдает, как идет торговля, задаст несколько ничего не значащих вопросов, сам же на них ответит, и след простыл.

В одиночку мне было проще работать с покупателями. И я старался изо всех сил. В мои планы ведь входило намерение произвести на Марью Петровну максимально благоприятное впечатление. Она была единственным человеком из моих нынешних знакомых, который реально мог мне помочь выбраться со свалки. В последний раз Петр появился уже тогда, когда пришло время сворачивать лоток и готовить товар к складированию в контейнере. Хитро подмигнув мне, он поведал, что сегодня у нас будет знатная прогулка с Джеком, так как завтра ему за руль не садиться, а, следовательно, можно будет позволить пропустить не одну бутылочку пивка.

Мы быстро свернулись и уже вдвоем направились к Петровне. Я отчитался за выручку и помог собрать оставшийся товар. Мне еще не доводилось видеть Маруську в таком приподнятом настроении. Она быстро пересчитала деньги и, убедившись в правильности моего отчета, внимательно посмотрела на меня.

– Наслышана, наслышана о твоих талантах! Петро мне все уже рассказал. Честно говоря, не верила, что такое возможно для человека, который не имеет богатого личного опыта в продажах.

Всю обратную дорогу домой она шутила и подтрунивала над Савельичем. Тот, в свойственной ему манере, без умолку болтал. Я же, глядя на эту пару, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Как все-таки мало надо человеку для счастья!

Зайдя домой, Марья Петровна первым делом протянула мне видимо заранее собранную сумку с продуктами и «горючим». Затем попросила Петра слазить в погреб за квашеной капустой и огурцами.

– Надо отметить твой дебют на рынке. Сумку поставь! Я ее тебе дала, чтобы потом не забыть. Свое слово держать надо. Не то Потапыч мне всю плешь проест. Но это для него. Ты же давай мой руки и садись за стол. Праздновать будем. Заслужил.

Тут вернулся Петр, неся соленья, и подмигнул мне.

– Мы с Василием потом с Джеком прогуляемся, если не возражаешь,– обратился он к хозяйке дома. Как потом выяснилось, Савельич не только успел слазить в погреб, но и выгрузить пиво из багажника своей машины и даже припрятать его.

Марья Петровна не возражала. Она быстро накрыла на стол. Как по мановению волшебной палочки откуда-то появился холодный шашлык, домашнее сало, запотевший хрустальный графинчик с водкой, красивые стопки с изображением различных животных. Мне достался кабан, а Петровне – заяц. Петру она поставила расписанную забавными картинками керамическую кружку с серебряной крышкой.

– Он у меня водку не пьет. Пиво предпочитает. Вообще я это его пристрастие не поощряю, но сегодня другое дело. Прошу к столу, – Маруська широким жестом пригласила нас присаживаться. – Петруха! Чего сидишь? Наливай, давай! Обмоем сегодняшнюю удачу!

Застолье прошло весело. Признаюсь, давно мне не доводилось так вкусно поесть. Савельич все подливал и подливал водку, будто не замечая, что моя стопка оставалась почти нетронутой. Петровна быстро захмелела, видимо сказались ее возлияния с товарками на рынке. Почувствовав это, она, сославшись на усталость, встала из-за стола, и, извинившись, ушла спать, не преминув напомнить мне, чтобы мы завтра с Потапычем не опаздывали.

Я помог Петру убрать со стола и, прихватив сумку с продуктами, присел на крылечке в ожидании, пока тот собирался на прогулку. Через несколько минут он вышел, и мы направились к Джеку. Овчарка, увидев в руках Савельича поводок, весело залаяла и радостно завиляла хвостом. Не успел он наклониться, чтобы поправить ошейник, как она принялась лизать его лицо языком.

Петр Савельич предложил изменить маршрут и прогуляться до соседней улицы.

– Надеюсь, ты не очень спешишь на свалку? Пойдем, я тебе одну полянку покажу, а заодно и поговорим.

Он снова, как и вчера, нырнул в кусты. Но на этот раз появился не с одной бутылкой пива, а с целой сумкой.

– Сегодня никаких возражений. Я угощаю. Попробуй. Это мое любимое. Думаю, тебе понравится, – как всегда скороговоркой выпалил Петр и, не выслушав ответа, дернул Джека за поводок.

Мне не хотелось омрачать наши отношения, которые становились все теснее. Тяжело вздохнув, я повиновался. На вкус пиво оказалось довольно горьким напитком.

«И чего хорошего он в нем находит?» – подумал я, но предусмотрительно промолчал.

Полянка оказалась поросшим травой полем, с двух сторон которого виднелись ворота с натянутой на них сеткой. По бокам этой вытянутой площадки, врытые прямо в землю, стояли деревянные скамейки. Вокруг не было ни души. И только карканье ворон, да бесконечное бормотание Петра нарушали повисшую в воздухе тишину.

– Здесь наши мальчишки в футбол гоняют, – прервал Савельич свое нескончаемое повествование о каких-то тормозных шлангах. Привязав Джека к скамейке, он уселся на нее верхом и жестом пригласил меня сделать то же самое.

– Я хочу с тобой поговорить, – важно произнес Петр.

«А до этого что было? – с тоской подумал я. – Если он считает свой бесконечный монолог молчанием, что же меня ожидает сейчас?»

– Так вот, – начал он, сделав большой глоток, осушив чуть ли не половину бутылки.

Далее Савельич заявил, что ему сделали очень выгодное предложение. Как всегда он начал издалека. Предложение исходило от одного их общего с Маруськой знакомого. Далее последовал подробный рассказ об этом человеке, начиная с его школьной скамьи. Повествование то и дело отклонялось от главной линии, перемежевываясь то описанием супруги, то, ни с того ни сего какой-то машины. В общем, Петр был в своем амплуа. Из его сбивчивого изложения я только понял, что в прошлом их приятель руководил каким-то силовым ведомством. Каким именно уловить было трудно. А сейчас является владельцем крупного бизнеса.

Я устал слушать несвязанный рассказ Савельича и переключился на свои мысли, а когда вновь обратил внимание на его речь, то обнаружил, что он только-только подобрался к самой сути.

– Представляешь! – Петр допил очередную бутылку и с воодушевлением продолжил. – Предстоит поездка на машине к морю. Я, естественно, за рулем. Для этого меня и приглашают. Не сахар, конечно, столько верст отмахать. Но зато, когда мы приедем, мне будет предоставлена полная свобода, за исключением редких выездов на пикник или еще куда. А в остальное время: море, солнце… В общем, делай что хочешь. Все оплачено. Сказка, а не жизнь!

Мечтательно закатив глаза, Савельич откупорил очередную бутылку и продолжил:

– Я и не знал, как к своей благоверной подойти. В прошлые разы, это не первая такая поездка, она не возражала. Марья у меня мировая женщина. Говорит, что мужика надо иногда отпускать на длинном поводке, чтобы побегал, да сил набрался… Джек! Фу! Выплюнь эту гадость!

С этими словами Петр переключился на собаку, но тут же вернулся к главной мысли:

– Так вот. До рынка и обратно супружница моя и на такси доберется. Не впервой. Но загвоздка в том, что наша лоточница уволилась. А для Марьи Петровны потеря в выручке равносильна смерти. Сегодня ты себя показал с наилучшей стороны. Вот мне и пришло в голову попросить тебя подменить меня на лотке. За мной не заржавеет, я добро не забываю, а с Марьей как-нибудь договорюсь. Так что? Лады?

– Подумать надо, – уклончиво ответил я. Но это было сделано для виду. Мне сразу стало понятно, что судьба подбросила тот самый выигрышный лотерейный билет, который выпадает не так уж и часто.

– Да чего тут думать? Соглашайся! – напирал Петр. – Ну, пожалуйста! Не пожалеешь!

– Ладно, – сдался я. – Ты и мертвого уговоришь. Но, смотри! Дал слово – держи…

– Естественно! – радостно воскликнул Савельич. – Ты на меня всегда можешь рассчитывать. А сейчас давай вспрыснем наш уговор.

– Когда уезжаешь?

– В эту среду. Ну, давай за нас, за мужиков!

Мы чокнулись бутылками, допили пиво и отправились в путь. Джек грациозно бежал рядом, будто понимая важность нашей договоренности. На счастье кошек не попалось, и через несколько минут показалась граница свалки. Тепло попрощавшись, каждый из нас пошел своей дорогой. Петр Савельич – домой, а я – в «берлогу». Но что-то подсказывало мне, что скоро этот этап в моей жизни закончится.

На следующей неделе Петр, как и говорил, уехал, а нам с Потапычем пришлось отложить на время работы по возведению фонтанов и заняться колодцем. Прибыла машина с заказанным Маруськой шунгитом.

– Интересно, – задумчиво потеребив бороду, произнес Михаил. Он подошел к деревянному срубу, открыл дверцу домика и заглянул вовнутрь: – А что там на дне?

– Да кто его знает, – откликнулась подошедшая Петровна. – Мы когда участок покупали, колодец уже был. Нам и не к чему. Есть вода и есть. Чего еще-то?

– Колодец надо предварительно почистить. Трудно сказать, что могло в него угодить при прежних хозяевах. Затем шунгит желательно аккуратно уложить, а не просто побросать его в колодец, – я указал на мешки, в которых лежали небольшие черные камни размером от пяти до двенадцати сантиметров. – Вода – основа жизни. Уникальная субстанция, способная записывать и передавать информацию. В том числе и о том, как работать клеткам нашего организма. Если относиться к ней с любовью, то и она не останется без ответа. Отплатит сторицей. Может даже излечить от болезней. Если интересно, как-нибудь расскажу об этом.

– Конечно, интересно, но все-таки поясни, для чего эти камни надо выкладывать, а не просто побросать их в колодец, – попросила Маруська.

– Можно, конечно, и побросать. В таком случае гарантии в том, что шунгит распределится равномерно, не будет. А нам важно добиться, чтобы работала максимально большая площадь его поверхности, на которой будут осаждаться вредные примеси. Все равно для чистки колодца воду придется выкачивать. Грех не воспользоваться такой возможностью. Потом, с периодичностью в несколько лет, желательно производить дозасыпку шунгита для улучшения выполнения им своих задач.

– Он дело говорит, – вмешался Потапыч. – Однако пора и за работу. Лясы потом точить будем.

Для начала мы приготовили длинную толстую веревку, связав воедино несколько буксировочных тросов. Благо у Петра в гараже был запас. Потом подсоединили к водомету – мощному насосу – длинный шланг и протянули его по участку так, чтобы отвод воды максимально использовать для полива клумб и грядок.

Пока откачивалась вода, мы аккуратно сняли со сруба домик, прикрывавший жерло колодца. Потапыч приволок откуда-то длинную лестницу. Затем соорудил мерник глубины, прикрепив к бечевке кирпич в качестве грузила. Когда стало проглядывать дно, мы замерили глубину и осторожно спустили лестницу в колодец, предварительно привязав к ней веревку. Начался самый ответственный этап операции.

Обвязавшись веревкой и держась за цепь колодезного ворота (ворот мы специально оставили), Михаил стал осторожно спускаться, используя выпуклости бревенчатого сруба как опору. Мне же он поручил страховать его наверху. Когда мой напарник ступил на перекладины лестницы, у меня возникло ощущение, что с моих плеч сняли тяжелый груз. Вытерев пот со лба, я с облегчением вздохнул и с любопытством стал наблюдать, что будет дальше.

Некоторое время ничего интересного не происходило. Мы вытащили со дна четыре насквозь проржавевших ведра и прочий хлам, который уронили в колодец нерасторопные хозяева. Между тем уровень воды в нем начал подниматься. Пришлось вновь включать насос.

Джек вылез из своей будки и, улегшись на травке, с интересом взирал за происходящим. Муська, хозяйская кошка, тоже не осталась безучастной. Брезгливо потрогав лапой воду в натекшей большой луже, она быстро ретировалась и устроилась на крыше собачьей конуры. Петровна, опершись локтями на сруб, присматривала за нашими действиями. В общем, все были при деле.

После очистки дна колодца от накопившегося там хлама, наступил второй этап – укладка шунгита. Я спускал на веревке мешки с камнями, а Потапыч равномерно распределял их на глубине. Вскоре работа была закончена, и Михаил стал осторожно подниматься наверх. Сначала по лестнице, а потом, как заправский акробат, по цепи, упираясь ногами в стенки сруба. И все бы ничего, как вдруг случилось непредвиденное.

Штанина брюк Потапыча зацепилась то ли за сучек, то ли еще за что. Михаил и так, и сяк. Никакого результата. Застрял. Тогда он, что есть силы, дернул ногой. А штаны-то были далеко не новыми, да и мокрыми к тому же. Вот нитки и лопнули. Уж не знаю как, только разошлись брюки по всем швам и свалились с ног. Гляжу, а Мишка-то по пояс совсем голый. Начал он пытаться одной рукой подтянуть штаны, да не тут-то было.

Потапыч от стыда совсем голову потерял, а Маруська сверху над ним подшучивает. Дескать, с таким «хозяйством», имея в виду его мужское достоинство, не колодцы чистить, а в пору за пропуском в женскую баню отправляться, подносчиком воды в тазах устраиваться. Джек, глядя на заходящуюся от смеха хозяйку, принялся заливисто лаять, а Муська спрыгнула на землю и, поджав хвост, прижалась к овчарке. Масла в огонь подлила соседка, притаившаяся за забором и с любопытством наблюдавшая за происходящим. Не выдержав, она стала громко вспоминать, какая великолепная в поселке была баня в годы ее молодости.

В довершение всего Маруська, сделав неосторожное движение, нечаянно столкнула с края сруба отрез марли, приготовленной для процеживания воды. Марля полетела вниз и, раскрывшись, накрыла голову Михаила наподобие паранджи. Тут не выдержал и я, захохотав, что было мочи. Потапыч принялся громко материться, вспоминая какую-то «Бенину маму». А тут еще соседские собаки подняли концерт, стараясь перелаять друг друга. Джек, естественно, тоже не остался в стороне. В общем, поднялся такой шум и гвалт, что в пору санитаров вызывать…

Насмеявшись досыта, Марья Петровна сходила домой и принесла Михаилу относительно новые штаны.

– Наденешь, когда вылезешь, – крикнула она Потапычу. – Не буду больше тебя смущать. Вылезай скорее. Замерз-то как! Весь синий стал. Придется тебя самогоном отпаивать, чтобы не заболел.

Услышав волшебное слово «самогон», Михаил перестал материться.

– Вот это другой разговор, – сразу смягчился он и в скором времени выбрался из колодца.

– И надо было мне трусы постирать! Как нарочно получилось! Представляю, как все это выглядело, – поставил точку в данной истории Потапыч и, надев брюки, вдруг сам расхохотался, утирая рукавом набегавшие слезы.

Пока Маруська хлопотала по хозяйству, мы восстановили домик на колодце, убрали инструменты в гараж и смотали поливочный шланг, наведя после работ относительный порядок. Почва оказалась настолько сухой, что вода на участке, выкачанная из колодца, быстро впиталась, будто ее и не было вовсе. Джек вновь залез в конуру, а Муська отправилась по своим кошачьим делам. Жизнь снова вошла в обычную колею.

Не успели мы прибраться, как перед нами вновь возникла Петровна и попросила выгулять собаку, обещав, что приготовит вкусный обед, который по времени правильнее было бы назвать ужином. На чистку колодца ушел целый день. Я взял в руки поводок и подошел к Джеку. Увидев знакомую вещь, овчарка покорно позволила мне снять ее с цепи и пристегнуть поводок к ошейнику.

Прогулка была не очень долгой. Как только собака сделала свои дела, мы вернулись к Маруське. На террасе нас уже ждал накрытый стол. Марья Петровна расстаралась, выставив не только традиционные огурцы с квашеной капустой, но и жареное мясо, аппетитно смотревшееся горкой в обрамлении вареной картошки, выложенной на большом блюде. Для Потапыча была припасена большая бутыль с мутноватой жидкостью.

«Самогон», – догадался я.

Михаилу Петровна приготовила граненый стакан, а для нас вновь поставила стопки с изображением животных. Только на этот раз мне достался олень. Замороженный в холодильнике и запотевший на свежем воздухе графинчик с водкой, покрывшийся своеобразной шубой из инея, органично смотрелся на фоне хрустальной салатницы с солеными грибами, а также тарелок с сыром, колбасой и домашним салом.

– Давайте выпьем за то, чтобы вода в колодце всегда была чистой и полезной, – торжественно произнесла хозяйка дома, разливая по стопкам водку из графина. – Потапыч, а ты за собой сам поухаживай.

Михаил, непривычно смотревшийся в новых брюках и цветастой рубашке с павлинами – подарком от Маруськи – согласно кивнул головой и, налив себе полстакана отвратительно пахнувшей жидкости, принялся рассказывать очередную историю. О том, как он, работая электриком на закрытом военном объекте на берегу высокогорного озера, во время очередного похода за «горючим» к местным аксакалам, чуть было не оказался в когтях снежного барса.

– Потапыч! – прервала его Марья Петровна. – У тебя разговоры только о походах за водкой. Мы тебе после слово дадим.

Оборвав рассказ Михаила, Маруська принялась разливать водку из бутылки, но, заметив его обиженную физиономию, сгладила неловкость:

– Не обижайся. Сейчас лучше выпьем по второй и послушаем умного человека. Василий! Что ты там про воду рассказать хотел?

– Как уже говорилось, вода – начало всех начал. Без нее ни зарождение жизни, ни ее существование невозможно. Когда планета была еще девственно чистой, всю ее поверхность покрывала вода. Помните, как записано в Библии в Ветхом Завете? – я мысленно поблагодарил наших ученых, предусмотрительно снабдивших нас, членов исследовательских экспедиций, основными знаниями истории и наиболее важных письменных произведений изучаемых планет. – «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою».

Далее я постарался коротко и в доступной для понимания моими сотрапезниками форме изложить свои знания о предмете нашей беседы. Знания, которые люди назвали бы эзотерическими.

Химический состав воды известен давно: это соединение из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Казалось бы, все просто. Но только на первый взгляд. На самом деле – это наиболее загадочная субстанция, свойства которой выходят за рамки человеческого понимания. Она, например, при охлаждении не сжимается, как остальные вещества, а, наоборот, расширяется и в замершем виде становится легче, плавая на своей же поверхности в виде льда.

– Анекдот вспомнил, – ни с того, ни сего воскликнул слегка захмелевший Михаил. – На экзамене по химии профессор задает студенту вопрос: «Что такое аш два о?» А того переклинило. Никак ответить не может. Тогда преподаватель решил придти бедняге на помощь и спрашивает: «Что вы по утрам-то пьете?» Парень оживился и ответил: «Неужели рассол?»

– Потапыч! – остановила зашедшегося от смеха Мишку Марья Петровна. – Опять ты в своем амплуа! Тебя кроме водки ничего не интересует! Между тем человек интересные вещи рассказывает! Не перебивай! Василий! Продолжай, пожалуйста!

– Итак, – произнес я, пытаясь снова ухватить потерянную нить своего повествования. – Лед, как известно, тает даже при минимальных положительных температурах, превращаясь опять в воду. С другой стороны, это самый тугоплавкий материал. Если поместить в раскаленную плавильную печь одинаковое по весу количество металла и льда, то металл расплавится в несколько раз быстрее. Одновременно вода является уникальным растворителем. Она способна растворить любое вещество. Не сразу, конечно, а со временем.

Больше меня не перебивали. Мы отвлекались только на то, чтобы в очередной раз поднять свои бокалы и закусить. А я старался не сбиваться, облекая свой рассказ в относительно стройную форму. Было трудно удерживать свои мысли в нужном русле, но в целом с поставленной задачей мне удалось справиться.

– Парадоксальные свойства воды еще далеко не изучены, – продолжил я. – Известно только, что именно в ней зародилась жизнь на планете. Она способствует заживлению ран и может омолаживать организм человека. Этими знаниями обладали наши предки. Не случайно во многих народных сказках, например, «Иван-царевич и Серый волк», повествуется о том, что убитого злодеями героя возвращали к жизни именно посредством «живой» и «мертвой» воды. Сначала тело омывали «мертвой» водой, которая затягивала раны, а потом – «живой». И человек восставал из мертвых. Это сказки, конечно, но в них заложен глубокий смысл, знания, которые таким образом наши прапрапрадеды хотели передать будущим поколениям.

Заметив живой интерес в глазах Маруськи, я прочитал целую лекцию о воде, в частности, о том, что в природе все предусмотрено. Существует так называемый круговорот воды. Испаряясь с поверхности водоемов и океанов, она охлаждается, ионизируется и конденсируется в атмосфере на большой высоте, а затем выпадает обратно на Землю в виде осадков: дождя или снега. Давно замечено, что дождевая вода щелочная. В первые часы она заряжена отрицательными ионами. Попадая вовнутрь организма, такая вода способствует его оздоровлению и даже омоложению, так как отрицательные ионы нейтрализуют так называемые «свободные радикалы» – главную причину старения и возникновения многих болезней. По сути дела это и есть «живая» вода. К сожалению, свои полезные свойства в обычных условиях она сохраняет не очень долго. К тому же люди, засоряя атмосферу вредными выбросами, уничтожают этот, подаренный им Природой, дар. «Мертвая» же вода, наоборот, заряжена положительными ионами. Это кислотная вода, которая обеззараживает раны и способствует их заживлению. На Земле кое-где встречаются источники с «живой» и «мертвой» водой. В народе их считают чудодейственными.

Но и это еще не все. Вода имеет кристаллическую структуру. Ее кристаллы невооруженным глазом можно увидеть, когда идет снег. Это снежинки. Благодаря такой структуре, она является уникальным носителем информации, которая на ней записывается как на магнитной ленте и передается от одной молекулы к другой.

Вода не только несет в себе информацию, она еще и меняет свою структуру в зависимости от характера этой информации. На злую кристаллы собираются в уродливые формы, а на несущую в себе добро трансформируются в красивые узоры. Теперь понимаете, что происходит с организмом человека, который более чем на 60 процентов состоит из воды, когда он пьет воду с записанной на ней информацией?

А теперь представьте себе, что кто-то или что-то записал на девственно чистой воде, покрывавшей Землю в доисторические времена, конкретную программу сотворения жизни. Результат ее воплощения – все то, что нас окружает.

– Да, это впечатляет, – задумчиво произнесла Петровна, когда я закончил свое повествование.

– А мне уже доводилось слышать подобное, – в свою очередь отозвался Потапыч. – Однажды игумен одного из здешних монастырей прослышал про меня. Или прихожанин какой рассказал, или еще кто. Точно не знаю. Только им срочно сварщик понадобился, ну и вообще человек, который в железе толк понимает. Вот и уговорил он меня к ним в обитель трудником податься. Жил я там как у Христа за пазухой. Трапезничали мы, правда, по монастырским канонам, но еды вкусной всегда было вдоволь, да и медовухой нас святые отцы угощали. Курить вот только не разрешали. Там, в монастыре, монахи много историй о чудотворной воде рассказывали. А пару раз мне даже исцелившихся видеть довелось.

– Василий! – осторожно поинтересовалась Марья Петровна. – Ты, как видно, в данном вопросе хорошо разбираешься. А нельзя ли на этом заработать?

– Подумать надо, – уклончиво ответил я. – А откуда в поселке люди питьевую воду берут?

– В основном из колодцев. Водопроводную воду пить-то невозможно. Мы ее в технических нуждах используем. Ну, а кто побогаче – тот в магазине покупает.

– Да…, – в раздумье протянул я. – А рядом свалка. Представляю, что из нее в грунтовые воды попадает…

– Вот, вот! – подхватила Маруська.

– В принципе технически задача решаема. Но нужна еще реклама. Причем не совсем обычная. Вот если бы слух пошел, что у тебя на участке источник чудотворный есть, и люди сами бы к тебе с соответствующей просьбой обратились, тогда другое дело. В общем, вопрос проработать надо.

– Вот и раскинь мозгами, что и как. Мне потом скажешь. Ну, и я тоже подумаю.

Мы стали собираться в путь-дорогу. За разговорами и тостами время пролетело незаметно.

– Ребята! – неожиданно обратилась к нам Петровна. – У меня к вам просьба большая будет. Василий, как ты смотришь на то, чтобы у меня в гостевом домике ночевать остаться? Страшно одной на хозяйстве-то. Петр, когда еще вернется. Да и с Джеком гулять надо. Я смотрю, вы с ним подружились. Потапыч, надеюсь, ты не против? Все равно завтра с утра приходить.

– Да мне-то что? – добродушно ответил Михаил, подхватывая сумку с гостинцами Маруськи. – Пусть сам решает. Не маленький…

Отказываться в такой ситуации было неудобно. Я остался. И с этого момента наметился новый этап в моей жизни.