Гурам сдержал слово. На следующее утро он устроил Тамару и Виктора в гостиницу «Алтай». Номера оказались вполне приличными: рижская мебель, вместительный стенной шкаф, уютные кресла. Сосед Виктора, пятидесятилетний летчик Куприянов из Воркуты, после ухода Тамары искренне сказал:

– Ну и красавицу ты нашел, парень! Я на Севере таких не видел. Одно слово – царица Тамара. У вас в Тбилиси все такие?

…В Москве у Гурама оказалось множество дел. До позднего вечера он пропадал у знакомых, ездил к кому-то в Подольск и Мытищи. У Тамары и Виктора были свои интересы. Они бродили по городу, ходили в Третьяковку, на выставку русского фарфора, удалось купить билеты в театр. Вечерами, возвращаясь домой, подолгу говорили об увиденном, об Арбенине, которого погубил маскарад жизни, о Каренине, не разглядевшем моральной фальши общества…

Дни летели быстро. Сегодня уже четверг. Тамара и Виктор шли по проспекту Мира. Зажглись фонари, и дома окунулись в бледную синеву. Порывистый ветер нес небольшой снег. Морозило.

– Знаешь, наверное, я сделала глупость. Сказала Виктории Германовне, что ты родственник композитора и что завтра твой день рождения, – и, словно оправдывая свой поступок, Тамара добавила: – А что в этом страшного? Все-таки повод. Не все же ей нас угощать. И потом Гурам тоже сказал…

– Зачем тебе это было нужно? – громче обычного спросил Виктор. – При чем здесь какой-то композитор? И еще несуществующий день рождения! По-моему, неприлично…

Тамара перебила его:

– Не осложняй. Не порть из-за мелочей настроение и мне и себе. Я хотела как лучше. В конце концов, какое это имеет значение?

– Имеет! – голос Виктора сорвался. – Мне бы в голову не пришло собирать в чужом доме чужих людей на выдуманный день рождения.

Они шли молча; не смотря друг на друга. Спорить и доказывать нелепость своего положения Виктору совсем не хотелось. На переходе, пропуская Тамару, увидел ее заплаканные глаза. «Этого еще не хватало», – с унынием подумал он.

– Не обижайся, – улучив момент, когда поблизости никого не было, он поцеловал ее в щеку. – Пусть будет так, как хочешь…

* * *

Знакомые Гурама жили около Белорусского вокзала. Тамара и Виктор не сразу разыскали нужный им дом. Гурам встретил их у подъезда. Спросил сердито:

– Вы что, забыли? Нельзя же так опаздывать… Обдало домашним уютом, теплом, розовым светом фарфоровой люстры. Из комнаты доносились оживленные голоса, звуки стереофонической музыки. Им приветливо улыбнулась Виктория Германовна. Стол был уже накрыт. В низкой вазе – цветы. Виктор понял, что к его шестидесяти рублям Гурам добавил не меньше.

– Знакомьтесь, – торжественно сказал Гурам. – Тамару вы знаете. А это мой друг Виктор – племянник известного композитора, фамилию его дяди называть не будем…

Виктор растерялся от такой рекомендации и хотел было возразить, что дядя его не композитор, а инженер на машиноремонтном заводе, но подскочивший к нему парень в вишневом пуловере крупной вязки уже пожимал руку.

– Лева, – представился он. – Я знаю, кто твой дядя. Похожи. Талантище. Ты тоже из музыкального мира? – с умилением спросил он. – Сыграешь что-нибудь?..

– Оставь его в покое. – Гурам подмигнул Виктору. – Не будем говорить о родословных.

Виктор промолчал.

– Что ж! Лишим себя интересной информации. Прими наши поздравления и общий подарок, – Лева взял с книжной полки золотистый футляр. – Настоящий «Паркер»!

Виктор смутился, Гурам, обняв его за плечи, подвел к креслу. К ним подошла худенькая девица лет двадцати в синих вельветовых брючках.

– Я тоже увлекаюсь музыкой, – и она бойко издала гортанные звуки, имитирующие игру духовых инструментов.

Все рассмеялись.

– Гениально! Валя-Джаз показывает свое искусство. Вот что значит самореклама, – воскликнул Лева. – Можешь не волноваться. По конкурсу пройдешь. Плачет по тебе отечественная эстрада.

Заговорили о пустяках. За стол никто не садился, явно кого-то ждали. Вскоре настойчиво прокричала кукушка-звонок. В комнату вошел высокий парень, несколько располневший, с гладким, матовым лицом. Под тонкой кожаной курткой на черном свитере сверкнул медальон. Он приветливо кивнул всем, почтительно приложился к ручке Виктории Германовны, похлопал Гурама по плечу. До Виктора донесся шепот: «Робик пришел».

– Душно у вас, – произнес он и быстрым взглядом обвел собравшихся. У него была неприятная манера разговаривать с видом скучающего скептика. Виктору он не понравился сразу.

Все сели за стол. Виктория Германовна и Валя засуетились, словно сговорившись, стали услужливо подвигать в сторону Робика тарелки.

– Да не беспокойтесь! С закусками мы сами разберемся. Виктор сел рядом с Тамарой. Другим ее соседом был Лева. Он старательно ухаживал за Валентиной, а она кокетливо поводя плечами, явно желала произвести впечатление на Гурама. Зазвонил телефон. Виктория Германовна принесла из коридора аппарат с длинным проводом. Робик взял трубку, слушал недолго, сказав всего одно слово «хорошо» и встал из-за стола.

– К сожалению, должен уехать. Неотложные дела, – остановившись в дверях, он помахал всем рукой. Гурам проводил его до лифта.

– Кто он? – спросил Виктор Тамару.

– Впервые вижу.

– Этот Робик – настоящий босс, – проговорил вкрадчивым голосом невзрачного вида парень и принялся накладывать в тарелку салат.

– Вы не знакомы? – кивнул на него Лева. – Можно сказать, будущий Спиноза. В общем, голова. Пока еще даже не аспирант, но зато преуспевающий студент, – в голосе звучала ирония.

После ухода Робика все словно размагнителись, заговорили непринужденно. Валя-Джаз потребовала музыки. Гурам включил магнитофон. Понеслась чувствительная мелодия, перешедшая в быстрый незнакомый танец.

Валя вытащила из-за стола сопротивляющегося Леву.

– Ну не ломайся! Покажем класс, – она отвела руки назад, щелкнула пальцами, изображая испанку.

Ритмы, сменяемые то низким, то необычайно высоким голосом певицы, заполнили комнату. Валя и Лева вышли на середину комнаты. Они танцевали слаженно. Темп музыки ускорялся. Громче звучал голос певицы. Они танцевали раскованно, легко.

– Ну как? Здорово? – спросила Тамара.

– Здорово. Только Лева смахивает на павиана… А в общем-то стыдно.

– Кому стыдно? Нам?

– Им, – ответил Виктор. Музыка смолкла.

– Дамы отдыхают, мужчины угощают! Разгоряченные танцоры, взяв протянутые бокалы, под крики одобрения с жадностью пили вино.

– Колоссально! – сдержанно проговорила Виктория Германовна. Гурам перебрался к ней поближе и сидел теперь рядом.

Около десяти танцы прекратились. Кто-то предложил сыграть в карты. Со стола убрали посуду. Гурам с Тамарой вышли в коридор.

– Тебе в самом деле нравится Виктор?

Вопрос прозвучал не грубо, но Тамара посмотрела с вызовом:

– А что?

– Ничего. Показалось, что ты и замуж за него не против, – он усмехнулся. – Молодой, незарегистрированный…

– А хотя бы и замуж! Чем не парень? Честный…

– Честный, нечестный. Эти понятия относительные…

Не обижайся. У твоего друга сердечного перспективы маловато. Что он может?

– Тебе-то что? Вроде бы соболезнование высказываешь? Оставь про это…

– Напрасно сердишься. Я по-свойски. Научись смотреть на жизнь реально. Она ошибок не прощает.

– Странный разговор завел ты, Гурам. К чему бы? – Тамара холодно посмотрела на него.

– Ну что ж! Будем считать, что разговор представлял односторонний интерес, – и как ни в чем не бывало улыбнулся.

В коридор выглянул Лева:

– Общий сбор на верхней палубе. Прошу за стол.

В комнате кто-то притушил люстру и зажег бра. В упокоительном полумраке стало еще уютнее.

– Прямо как в Монте-Карло. – Лева сделал эффектный жест рукой. – Не захочешь – заиграешь. Ну, что? Метнем? – обратился он к Гураму. – Жаль, новой колоды нет.

– Ничего. Я человек без претензий.

– Зато денежный, – в тон добавила Валя.

– Давайте в секу, – предложил Лева. – Ты будешь? – обратился он к Виктору.

– Я не знаю эту игру.

– Это просто. Не преферанс. Как играют в очко, знаешь? А здесь набирай тридцать одно. Только масти пиковая и червонная.

Игра оказалась несложной. Виктору повезло. За полчаса он выиграл почти семьдесят рублей.

– Браво, Виктор, браво! Так по миру нас пустишь. Спасайтесь, кто может! – посмеивался Лева.

– Правильно говоришь. Это же возмутительное безобразие, даю честное слово! Я последнюю ставку делаю, – хмурясь, сказал Гурам и, ловко распушив колоду, передал ее Виктору. – Сдавай, – он небрежно бросил на стол три полсотенных бумажки. – Пан или пропал.

– Ого! Среди нас капиталист, – засмеялась Виктория Германовна. – Сделайте его банкротом, ребята!

– Это мне не угрожает! – и, словно спохватившись, Гурам добавил: – За что вы меня так, Вика? Я-то думал, ко мне с симпатией…

– Думающих всегда ждут великие дела, – ответила она смеясь.

Виктор побаивался делать большую ставку. Он незаметно ощупал тоненькую пачку денег, лежащую в боковом кармане. Мать дала их на покупку пальто. Кто-то остановился за его спиной.

– У тебя хорошая карта, – шепнула Тамара. – Но не зарывайся.

Лева сказал:

– У него духу не хватит…

– Я ставлю на все, – сказал Виктор.

Он набрал тридцать очков. Лева тридцать одно. Перед глазами Виктора все поплыло как в тумане. На какой-то миг его охватило оцепенение.

– Дурак!

– Ты чего?

– Это я о себе!

– Господи! Ты как малый ребенок. Говорила же, – взволнованно прошептала Тамара.

– Не горюй. Не в деньгах счастье. Деньги – дрянь, – утешал Лева. – Проиграл – радуйся. Значит, в любви повезет. Вот меня нынче карта ласкает – значит, жди: дева изменит.

Виктор взял опять карту и опять проиграл, теперь уже сто шестьдесят рублей.

– Тебе хватит играть. Долг потом отдашь, – сказал Лева, тасуя колоду.

– Успокойся, Виктор, – Гурам обнял его за плечи. – Ты сам вошел в игру. А если бы выиграл?..

Закусив губу, Виктор растерянно смотрел перед собой. Денег на покупку пальто матери не осталось. Гурам отвел его в сторону:

– Я тебе одолжу. Уж лучше бы я тебя обыграл, чем этот… философ!

– Все равно! Проигрыш есть проигрыш:

– Ну смотри, – Гурам ладонью хлопнул его по спине. Шел двенадцатый час. Тамара стояла у окна и смотрела на ночную заснеженную улицу. Вид был так себе: два ряда железных гаражей, за ним пустырь. К ней подошел Виктор.

– О чем ты говорила с Гурамом в коридоре?

– Так, пустое.

– Ты меня осуждаешь?

Тамара посмотрела на него с досадой:

– Что хотел доказать? И кому? Вздорно до глупости. Нельзя вести себя так безрассудно. Будь у меня право, я бы…

– Что?

– Выпорола бы, как маленького.

– Оказывается и ты не прочь помахать кнутом, – попытался защититься шуткой Виктор.

– В твои годы нужно быть серьезнее. Поедем домой, товарищ неудачник.

– Побудем немного, – сказал Виктор. – Подумают – проиграл и сбежал.

Белозубо улыбаясь, Гурам встал, подошел к магнитофону и, быстро прогнав пленку, отыскал понравившуюся ему песенку.

– А ты приятные мелодии выбираешь. У тебя хороший вкус, – проговорила Виктория Германовна.

– Обычный профессионализм, – ответил Гурам. – А вкус?.. Я как и все. Люблю красивое. Вот вы, например, такое чудо редко встретишь! – сказал открыто, и получилось серьезно. – А все это, – он кивнул на кассеты, – игра и треп, который можно размножить десять, сто, тысячу раз. Вы такая одна!

…Была уже ночь. Полная серая луна висела над крышами домов. В золотистом отсвете фонарей улицы казались игрушечно расцвеченными. Тамара шагала неторопливо, прижавшись к плечу Виктора. Она казалось ему сейчас особенно красивой. Виктор неожиданно ощутил странное, тревожное чувство. Вспомнился Робик, который поначалу равнодушно, а потом с интересом поглядывал на Тамару. И Гурам, что-то нашептывающий ей в коридоре. Уклончивый ответ Тамары он тоже истолковал по-своему.

– Как тебе эта компания? – спросила она.

– Трудно сказать. Но первые впечатления не очень. Симпатичные, но какие-то неопределенные…

– Наверное, ты прав, – Тамара усмехнулась.

– Ты чего?

– Да так! – отозвалась она. – Мне показалось, что они сами мало знакомы друг с другом. Знаешь, почему так решила? Они говорили обо всем и ни о чем. Как на смотрины пришли. Словно приглядывались друг к другу. И все так вежливо: пожалуйста, спасибо, извините… Мне кажется, у них какой-то общий интерес. Ради чего они собрались? Попить, поесть?.. И разойтись? Ты понимаешь меня?

– Понимаю. – Виктор поддал ногой льдышку, и она, закрутившись, полетела в снег. Он помолчал, а спустя минуту, будто встревоженный догадкой, сказал: – Я бы смотрел проще. По-моему, это мы для них непонятны. Поэтому и разговоры у них – обо всем и ни о чем. Приглядывались к нам. Ждали, что о себе расскажем.

– Нас узнать хотели, а себя скрывали. Я правильно поняла?

– Да. Только зачем это им? Мы пришли и ушли, скоро уедем. Мы с ними в жизни больше и не встретимся…

– А ты им понравился…

– Мне бы хотелось понравиться тебе, а не этим чужакам. И чтоб ты это поняла!

Реакция Тамары была совершенно непредвиденной.

– Ты любишь только себя. Все, что сказал, это одни слова. Ты думаешь, я ничего не понимаю? Я уже давно заметила, что ты мне не веришь! – воскликнула она запальчиво.

– Я тебе поверил с первого взгляда, – прямо ответил Виктор и тут же смутился этого невольного признания.

– Ты мне не веришь, – повторила Тамара с каким-то детским упрямством.

– С чего ты взяла? – все больше недоумевал Виктор, не понимая резкой перемены в ее настроении.

– Тебе все время кажется, что я с тобой неискренна…

– Это неправда! – обиделся Виктор.

– Ты уверен, что это неправда? – вдруг мягко спросила она.

– Да!.. Да!.. Да!

И тогда Тамара взяла его под руку, пожала локоть, будто благодаря за то, что он разрешил ее сомнения, и улыбнулась.

По скользким, влажным ступеням они спустились в метро. Сели в сверкающий стеклом и никелем пустой вагон. Он мчался по тоннелю так, словно хотел как можно быстрее увезти их в другой конец города.