«Точную дату нападения Германии на Советский Союз сообщил в Москву Р.Зорге. Разведке удалось установить основные направления предполагаемых наступлений немецко-фашистских армий». (И0.11 класс, стр. 14)

О войне написано много. Учебник «История Отечества» – не исключение. А давайте мы сами проведем маленькое исследование хотя бы ее начала. Для этого положим перед собой карту Советского Союза, план «Барбаросса», донесения Рихарда Зорге и книгу Г.К. Жукова «Воспоминания и размышления».

Имел ли право Жуков писать о войне? Безусловно, поскольку некоторые поля сражений буквально прополз на животе, определяя, как лучше ударить по врагу, пройдут ли танки. Был при этом ранен.

А имел ли он право делать следующие выводы: «И.В. Сталин поверил этим фальшивым заверениям Гитлера… он переоценил свои возможности, шел дальше по ложному пути… но сталинское руководство ошибочно считало… Сталин строил свои расчеты на сомнительной основе… К сожалению, у Сталина не хватило чувства реальности…»?

Видимо, чтобы такое заявлять, надо располагать всей полнотой разведывательной информации, осмыслить ее.

Как в действительности обстояло дело, тут же читаем у самого Георгия Константиновича:

«Я до сих пор не знаю, что и как докладывал Ф.И. Голиков, и не могу сказать, как он (Сталин) относился к его информации, которую получал лично. По долгу службы я пытался выяснить, почему военному руководству не дается та информация, которая направляется И.В. Сталину и другим членам Политбюро.

Мне ответили: – Таково указание товарища Сталина.

Мы как-то с С.К. Тимошенко рискнули серьезно поговорить с И.В. Сталиным. С присущим ему лаконизмом он ответил:

– То, что вам следует знать, вам будет сообщено.

Я не могу сказать точно, правдиво ли был информирован И.В. Сталин, действительно ли сообщалось ему о дне начала войны».

Интересно получается – «до сих пор не знаю…не могу сказать точно…», а безапелляционные выводы уже сделаны!

Отображение плана «Барбаросса» в нашей литературе не имеет ничего общего с его немецким прообразом. Обычно перед глазами привычно возникают стрелки, утирающиеся в Ленинград, Москву и Киев. В общественном сознании так же прочно укоренилось мнение, что его разработка велась в генеральном штабе сухопутных войск Германии (OKX). Но это не так.

Параллельно с ОКХ работа над планом войны с СССР велась и в штабе верховного главнокомандования вермахта (ОКВ). Первые планировали удар по флангам, от Черного и Балтийского морей, с поворотом к центру, чтобы заставить окруженные в котел советские войска сражаться с перевернутым фронтом. Вторые планировали прорыв в центре, севернее и южнее Пинских болот, с последующим отворотом в стороны вышеуказанных морей, то есть создание и разгром уже двух котлов. «Лишь после выполнения этой неотложной задачи, следует приступить к операциям по взятию Москвы…» Такая медлительность в плане «Барбаросса» явно не устраивала авторов учебника и они желаемое выдали за действительное: Особое значение отводилось захвату Москвы». (ИО, 11 класс,стр.11)

План ОКХ План ОКВ

Первый вариант плана был отвергнут еще в декабре 1940 года, но немцам крайне необходимо было, чтобы наши войска сконцентрировались на флангах, желательно севернее Пинских болот, и попали в ловушку. Для этого они и допустили «утечку секретной информации» по первому варианту фланговых ударов. Вот ее-то добросовестно и добывали наши разведчики.

«…немецкое наступление начнется во второй половине июня. Наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии». (1 июня. Рихард Зорге.)

На поверку оказалось, что в Прибалтике самый слабый фланг. Вы можете не найти в современных публикациях эту фразу из шифровки Зорге. Чтобы выставить Сталина идиотом, ее зачастую изымают.

А давайте подумаем, почему эта ложная информация о направлении удара давалась немцами с относительно правдивыми сроками нападения?

Сам Гальдер, начальник генерального штаба, указывал на то, что «с первых чисел апреля и самое позднее с середины этого месяца скрыть от Советского Союза подготовку Германии к войне станет невозможно». Сроки для них были не так важны, главное, что, поверив им, мы легче бы проглотили «дезу» о направлении удара и попали в котлы.

Если подобную дезинформацию германская контрразведка распространяла даже в генеральном штабе и штабе ВМФ Германии, то уж германскому послу в Японии Отто и немецкому атташе в Бангкоке Шолю, от которых питался Зорге, просто входило в служебные обязанности «поощрять всякие фантазии» о сипе немецкой армии. «Указания» ОКВ от 6 сентября 1940 года, содержащие «материалы для разведывательной службы», предписывали разные варианты по дезинформации противника, в том числе «Преувеличивать состояние соединений, особенно танковых». В начале июня Зорге передает, что «на границе сосредоточено от 170 до 190 дивизий. Все они танковые, либо механизированные». (В вермахте на начало войны было 19 танковых и 14 механизированных дивизий). За пять дней до войны Зорге сообщает, что на советско-германской границе удар нанесут лишь численностью в миллион человек, остальные втянутся постепенно. Нет и намека на блицкриг, на направление главного удара. (Спи спокойно, товарищ Сталин!) Немцы же в свой первый удар вложили все силы, оставив в резерве командующих групп лишь 4,5% дивизий от общей численности 4,6 млн. человек.

Мы ни в коей мере не обвиняем разведчиков, не ставим под сомнение их героизм и преданность. Их дело сообщить информацию и ее источник. Все остальное решается в центре.

Из страха или угодливости руководитель Разведуправления Красной Армии Голиков, передавая Сталину информацию разведчиков, квалифицировал ее как дезинформацию.

(ИО, 11 класс, стр.14) Как доказательство приводится заключение Ф.И.Голикова:

«Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо рассматривать как дезинформацию, исходящую из английской и даже, может быть, германской разведки».

Школьники, скорее всего, и не замечают, что Филипп Иванович, светлая голова, абсолютно прав – войны-то весной не было!!! Она началась летом!

Как ни крути, а помог их обмануть и сам… Жуков(!), с осуждением поместивший, даже выделив жирным шрифтом, это заключение Ф.И. Голикова в свои «Воспоминания и размышления». Более того, далее в этой книге еще одна 100%-ная «деза¦. Военно-морской атташе в Берлине капитан первого ранга Воронцов сообщал о том» «…что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят на 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию».

Отмечая «исключительную ценность» этих данных, Жуков обрушивается на адмирала Н.Г. Кузнецова, который «дезинформировал Сталина» по поводу этой информации следующим выводом: «Полагаю, что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы проверить, как на это будет реагировать СССР». Ну а далее у Жукова, как итог, снова безапелляционный вывод:

«И.В. Сталин допустил непоправимую ошибку, доверившись ложным сведениям, которые поступали из соответствующих органов».

И можно было бы согласиться с этим, если бы не один немецкий документ от 11 марта 1941 года. На секретном совещании в ОКВ был принят ряд решений о подготовке войны против СССР. Среди них и следующее:

«Штаб верховного главнокомандования вермахта желает подключить к осуществлению дезинформационной акции русского атташе (Воронцова) в Берлине».

Комментарии, как говорится, излишни. Это еще раз подтверждает, как бережно надо относиться к истории и не спешить с выводами, даже если ты прославленный маршал.

Не выдерживает критики и свидетельство Жукова о том, что накануне войны ему с трудом удалось разбудить Сталина. Молотов утверждает, что в начале третьего часа ночи позвонил немецкий посол граф Шуленберг и сообщил, что ему необходимо вручить важный правительственный документ. Молотов разбудил Сталина и сказал:

«Коба, Шуленберг идет ко мне в наркомат с меморандумом об объявлении войны».

Принять меморандум немедленно означало признать, что Германия напала на нас не внезапно, не по-бандитски, а как того требует международное право – объявила войну и только потом начала вторжение. Сталин приказал принять посла только после того, как военные сообщат о вторжении, сам же сразу поехал в Кремль, вызвав туда членов Политбюро.

Молотов вот как объясняет ошибочность версии Жукова. После того как Сталин уехал в Кремль, Жуков, получив донесение о нападении, позвонил на дачу. Но дежурный, а им, по Жукову, оказался заспанный генерал Власик (Его что, у тумбочки, как «молодого», поставили солдаты охраны?!) не имел права сообщать, что Сталин куда-то уехал. Жуков положил трубку, и ему тут же позвонил Сталин. Жуков, конечно, не спрашивал Генсека, откуда тот звонит, но у него создалось впечатление, что Сталин еще в Кунцево.

Для чего такое накрутил Жуков, остается загадкой. Но выходит, что лишь он не проспал начало войны. А почему бы ему не написать о том, как он справился с возложенными на него накануне войны обязанностями по обеспечению войск топливом и связью? Почему директиву о возможном нападении немцев, отданную Сталиным 21 июня в 9 часов вечера, смог передать в войска (да и то не всем) лишь к часу ночи?

Впрочем, давайте поговорим о сроках нападения, проследим динамику рождения и подготовки агрессии Германии против Советского Союза.

22 июля 1940 года Гитлер настаивает начать войну осенью 1940 года.

18 декабря подписанная директива о плане войны «Барбаросса» предусматривает нападение 15 мая.

3 апреля срок нападения перенесен на 4 недели.

30 апреля выяснилось, что железнодорожные возможности не позволяют провести запланированную переброску войск.

30 мая Гитлер заявил, что днем начала операции «Барбаросса» пока остается 22 июня…

Гитлер колеблется, и Сталин делает все возможное, чтобы он еще раз перенес начало агрессии. Известное сообщение ТАСС от 14 июня было специально приурочено к совещанию у Гитлера по «Барбароссе» с докладами командующих группами армий!

Уже одно это говорит, что Сталин давал понять Гитлеру, что следит за каждым его шагом и дипломатическим способом пытается затруднить ему нападение на нашу страну.

Анализируя предвоенную обстановку, конечно же, необходимо учитывать интересы и намерения всех втянутых в войну стран.

Давайте это сделаем и мы.

Германии было выгодно, чтобы на нас напали Япония и Турция. Войну натри фронта мы бы, безусловно, не выдержали. Германии также крайне необходимо было перемирие с Англией. Вспомним прыжок Гесса на «территорию условного противника». Гитлер понимал, что именно этим он по-настоящему обеспечит вступление в войну Японии. А Япония? Ее действия будут в значительной степени зависеть от поведения Англии. Выйдет она из войны – и Япония в связи с усилением ее флота на Тихом океане, вероятнее всего, нападет на СССР, остается Англия в состоянии войны с Германией – Япония нападет на США.

Получается, что для нас на первое место выходит позиция Англии. Если она воюет – у нас один фронт и автоматический союзник Англия, а в перспективе – и тесно связанные с ней США. Если она заключает перемирие, наше поражение становится неизбежным. Но вероятнее всего, что Англия не выйдет из войны, если Германия нападет на СССР. Для нее это будет просто позорно! А если наоборот? А если мы нападем на Германию?

Как видим, судьба нашей страны стала зависеть от, казалось бы, сакраментального вопроса «Кто на кого нападет?». Мы нападать не собирались, но нас могут сделать агрессорами искусственно. Накануне войны с Полыней немцы разгромили собственную радиостанцию, подбросив трупы в польской военной форме, и дали все это запечатлеть корреспондентам. Кто хотел поверить в агрессию Польши, тот поверил. Англичанам будет очень выгодно поверить в нашу агрессию против Германии и с полным правом заявить о нейтралитете.

Следовательно, на месте Сталина надо сделать все возможное, чтобы не попасться на такую провокацию. По сравнению с тем, что поставлено на карту, никакие антипровокационные мероприятия не являются дорогими, никакие сбитые самолеты не компенсируют поражения в войне. Жуков в это время сетовал на категорический запрет ведения воздушной разведки.

И насколько этот вопрос важный, видно даже из попыток Резуна (Суворов) в книгах «День М», «Ледокол» и т.д. даже сейчас, через столько лет, когда уже установлен факт вероломного нападения фашистской Германии, убеждать наев обратном! Почему этот изменник западными спецслужбами ориентирован на это, мы еще скажем.

22 июня весь мир ясно увидел, что Гитлер является агрессором. И в этом величайшая заслуга Сталина.

Вот и давайте решать, что делать. Поднимать войска по тревоге и даже напасть первыми, как это предлагал Жуков? Или поднимать их со многими оговорками и тогда, когда провокация уже не могла осуществиться? Сталин ставил своей целью выиграть войну, Жуков – сражение. К сожалению, Жуков эту разницу не понял даже ко времени написания своей книги.

Сталин имел полное право на эту дипломатическую игру еще и потому, что колебания Гитлера по поводу нападения на СССР продолжались вплоть до 21 июня! В тот день он пишет своему «другу» Бенито Муссолини:

«Если я Вам, Дуче, лишь сейчас направляю это послание, то только потому, что окончательное решение будет принято сегодня в 7 часов вечера. Я пишу Вам письмо в тот момент, когда длившиеся месяцами тяжелые раздумья, а также нервное ожидание закончились принятием самого трудного в моей жизни решения».

ВОЙНА!!!

Знал ли Сталин о ее приближении, если еще в 1927 году на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) высмеивал Зиновьева: «Кто «толкнул» Зиновьева написать статью о возможности войны теперь, когда война становится неизбежной? (Смех)»?

На оборону шла почти половина бюджета.

Троцкий в том же 1927 году, потерпевший на навязанной им же дискуссии сокрушительное поражение, также знал о приближающейся войне. Именно тогда он выдвинул программный тезис, что брать власть в стране следует, когда враг подойдет на 80 км к столице.

Готовился ли Сталин к войне, если была проведена скрытая мобилизация и уже за десять дней до нее началось минирование мостов и дорог, вывод фронтовых управлений на основные командные пункты?

Готовился ли Сталин к войне, если даже Гальдер 7.04.41 года записал в своем дневнике: «Анализ группировки русских войск заставляет признать, что их группировки вполне позволяют быстро перейти в наступление».

Как-то, собрав своих троих сыновей, Сталин сказал: «Ребята, скоро война, и вы должны стать военными». Яков и Сергеев (приемный сын Сталина) стали артиллеристами, Василий – летчиком. «В первый же день войны Сталин позвонил, чтобы нас немедленно взяли на фронт. И это была единственная привилегия от него, как от отца», – впоследствии напишет один из них.

Для нападения Гитлер выбрал самый длинный день в году. Это как бы символизировало величие и вечность третьего рейха.

Сталин в насмешку Парад Победы проведет 24 июня 1945 года, когда день начнет сокращаться…

Вот как описал состояние Сталина в начале войны придворный историк Волкогонов: «В течение нескольких дней был подавлен и потрясен, находился в глубоком психологическом шоке, почти параличе». Мы разгадали секрет этой фразы. Дело в том, что в своей жизни генерал-пропагандист не командовал ни одним солдатом, но, чтобы вжиться в образ Сталина, представил, что ему предложили командовать ротой. Свое состояние и перенес на вождя, даже не заметив от потрясения, что уже обнародован дежурный журнал приемной Сталина, в котором с 21 июня 1941 года зафиксированы сотни посещений. Принимались десятки важнейших решений, отдавались один за другим приказы и распоряжения. Сталин не только не сложил ни одной из прежних высоких обязанностей (Генерального секретаря ЦК, Председателя СНК), но именно в эти первые, самые страшные дни войны взял на себя новые ответственнейшие обязанности председателя ГКО, члена, а затем и председателя Ставки, Народного комиссара обороны и Верховного Главнокомандующего. 3 июля Сталин произнес мужественную, исполненную веры в победу речь.

Если это шок и паралич, то что такое твердость, энергия и мужество?

Не получилось у нас вначале бить врага малыми силами на его территории. Своих врагов на их территории, в горах Кавказа, удалось бить лишь Ельцину, но опять же силами не малыми…

Может быть, Сталину надо было воспитывать войска в духе пораженчества? Нет! И еще раз нет! Ведь именно об эту несокрушимую веру в Победу, об эти яростные крики: «За Родину! За Сталина!» разбились хваленые армии Гитлера.

Странно получается. Кутузов, сдавший Москву, – герой, а Сталин, ее отстоявший,-негодяй?!

«Если мы примем все это во внимание, то нам не покажется проявлением глупости или недальновидности тот факт, что Сталин не спешил дать отпор врагу до тех пор, пока Гитлеру не удалось, благодаря внезапному нападению, продвинуться далеко в глубь России… Вскоре после начала войны военные обозреватели заявили, что русские разгадали секрет блицкрига. Гитлеру была навязана затяжная война, которую вряд ли могла выдержать экономика Германии».

(Анна Луиза Стронг, «Эра Сталина»)

А наша не только выдержала, но и убедительно доказала свои преимущества. Именно экономикой социализма, а не «завалив немцев трупами», выиграли мы ту войну. Утверждающие последнее, по логике, должны еще и доказать, что Жуков, Рокоссовский, Василевский и другие выдающиеся полководцы – недоумки, не умеющие воевать.