Штабисты меняют планы — Кризис боевого снабжения в странах Антанты и Центральное держав — Зимние операции в Восточной Пруссии и Карпатах — Горлицкое сражение — Операции в Польше и Прибалтике — Свенцянский прорыв — Положение на Западном фронте в 1915 году — Сражения на Ипре, в Шампани и Артуа — Дарданелльская операция — Итальянский фронт в Альпах — Разгром Сербии — Алашкертская операция на Кавказе — Военные действия на море

Крах стратегии молниеносной войны немецкого генштаба — блицкрига — имел куда более важные последствия для Германии и ее союзников, чем для стран Антанты. В те годы над Британской империей по-прежнему не заходило солнце, ее колонии были богаты и многолюдны, а флот его величества, как и раньше, господствовал на бескрайних просторах Мирового океана. Великой колониальной державой продолжала оставаться и Франция. Неисчерпаемые людские, сырьевые и продовольственные ресурсы имела и бескрайняя Россия. Находящиеся в блокаде Центральные державы, напротив, были практически лишены возможности вести внешнюю торговлю, продовольственные запасы Германии были ограниченны и не рассчитаны на продолжительную и упорную войну на два фронта, не хватало Берлину и важнейших стратегических материалов. Поэтому, осознав, что победы на два фронта в войне на истощение им никогда не одержать, немцы решили разбить противника по частям.

В начале 1915 года в столицах европейских держав стали подводить итоги военной кампании 1914 года. Великобритания и Франция, логично полагая, что победа над Германской империей и ее сателлитами возможна лишь при условии достижения абсолютного превосходства над ней, все внимание в наступающем году решили обратить на наращивание собственного военно-экономического потенциала. Именно поэтому в Лондоне и Париже решили перейти к стратегической обороне, предполагая активно действовать только в Восточном Средиземноморье.

По-иному предполагали действовать во второй год войны в России. Там Ставка Верховного главнокомандующего запланировала на 1915 год ведение широких наступательных операций. Первоначальный план, разработанный генерал-квартирмейстером Ставки генералом Ю.Н. Даниловым, предусматривал ведение наступления на северо-западном направлении в сторону Восточной Пруссии с последующим перенесением удара на Берлин, а на юго-западном направлении планировалась оборона.

Подобный план кампании 1915 года вызвал серьезные разногласия в высшем командовании российской действующей армии. Данилова поддержал главнокомандующий Северо-Западного фронта генерал Рузский, который опасался восточнопрусской группировки германских войск, нависавшей над дислоцированными в Польше российскими армиями. Но с резкими возражениями против предложенного плана выступили главнокомандующий Юго-Западного фронта генерал Иванов и его начальник штаба генерал М.В. Алексеев. Они полагали, что в интересах России следует прежде всего разгромить куда более слабую и раздираемую внутренними противоречиями Австро-Венгрию. По их мнению, путь на Берлин лежал не через Восточную Пруссию и Кенигсберг, а через венгерскую равнину и Вену.

К глубокому сожалению, Ставка Верховного главнокомандующего не проявила твердости в своем решении. Был найден компромиссный и, как часто бывает, самый худший вариант: решено было готовить одновременный удар и по Восточной Пруссии, и против Австро-Венгрии. Между тем, такое одновременное наступление по двум расходящимся направлениям ни в коей мере не соответствовало реальным возможностям российской армии. На такое наступление у России не было ни сил, ни средств.

В отличие от Антанты Центральным державам перспектива затягивания войны не сулила никаких выгод. Однако в отношении направления главного удара и способа скорейшего окончания войны в Берлине единогласия не было. По мнению Фалькенгайна, окончательную победу следовало искать не на Востоке, а на Западе Европы. Условия для этого, по его мнению, в 1915 году были самые благоприятные: Великобритания еще не развернула полностью свои силы, а Франция сильно ослабла в первый год войны. Однако командование группы немецких армий на Востоке в лице генералов Гинденбурга и Людендорфа и австро-венгерское командование в лице Конрада настойчиво требовали первоочередного разгрома России. Скорейшая ликвидация Восточного фронта должна была, по их прогнозам, заставить Париж и Лондон пойти на подписание мира, выгодного для Берлина и Вены.

Веские основания для первоочередного удара по Российской империи у германского высшего военного командования действительно имелись. На Восточном фронте еще были возможности для ведения маневренной войны, а потому не требовалось прорывать хорошо подготовленную в инженерном отношении позиционную оборону противника. К тому же сильный удар по России предотвращал вторжение русских армий в Восточную Пруссию и Австро-Венгрию, ее армии находились в 1,5 раза ближе к Берлину, чем французские войска, и создавали реальную угрозу выхода на венгерскую равнину и разгрома Австро-Венгрии.

Германо-австрийский план кампании в окончательной форме был согласован и принят в январе 1915 года. Он предусматривал на Западе активную оборону всего 700-километрового фронта, а на Востоке планировался разгром российской армии и отбрасывание ее как можно дальше в глубь страны. Здесь было решено нанести два мощных удара по сходившимся направлениям с конечной целью окружения значительной части российских войск в «польском котле» и последующего их уничтожения. Успех такой наступательной операции, по оценкам Берлина и Вены, заставил бы Россию капитулировать и подписать сепаратный мир. Соответственно, после победы на Востоке освободившиеся силы Германии и Австро-Венгрии могли быть переброшены на Запад для разгрома французских и британских войск.

1914 год поставил перед воюющими державами новые сложные проблемы. Реальная перспектива затяжной войны выдвинула перед правительствами и генеральными штабами как Антанты, так и Центральных держав такую сложную задачу, как обеспечение действующих армий и новых формирований материально-техническими средствами борьбы.

Небывалые по длительности и напряжению сражения миллионных армий на фронтах протяженностью в тысячи километров потребовали огромного расхода снарядов, винтовок, орудий. Жизнь опрокинула все расчеты мирного времени на размеры военных запасов и сроки их расходования. Россия, например, планировала иметь годовой запас 76-мм снарядов на орудие 1000 штук, а выяснилось, что его можно было израсходовать в течение 16 дней. Франция в битве на Марне ежедневно расходовала 240 тыс. снарядов при расчетной норме мирного времени всего 13 тыс., ей мобилизационных запасов снарядов к 75-мм орудиям хватило до сентября, а запаса винтовок — до ноября 1914 года. В России запас винтовок был исчерпан за два-три месяца войны, а патронов и снарядов — к середине декабря 1914 года.

Штабисты большинства государств фактически не предприняли каких-либо реальных мер к мобилизации промышленности. Поэтому при с каждым днем возраставших расходах в боеприпасах и вооружении и слабом их воспроизводстве к концу 1914 года наметился кризис боевого снабжения, который в той или иной мере охватил все воюющие страны. Так, Франция уже с сентября

1914 года стала испытывать нехватку снарядов, ее промышленность могла удовлетворить лишь 1/15 потребности армии в 75-мм снарядах. В ноябре страна стала ощущать перебои в снабжении винтовками и орудиями. К февралю 1915 года во французской армии не хватало 700 тыс. винтовок и до 1500 75-мм орудий.

Английская армия также переживала снарядный голод. В начале 1915 года на одно орудие британской армии приходилось в день всего от 4 до 10 снарядов — в 6-7 раз меньше предварительных расчетных норм.

Австро-Венгрия и Германия ощущали острую нехватку винтовок, иногда даже пополнения посылались на фронт безоружными. Оружие из тыловых частей стали передавать в действующие войска, а взамен поступали русские и французские трофейные винтовки.

И все же самый острый кризис боевого снабжения имел место в России с ее более отсталой по сравнению с противниками военно-технической базой. В начале 1915 года необходимо было выпускать в месяц 200 тыс. винтовок, 2 тыс. пулеметов, 400 орудий, 200 млн. патронов и 1,5 млн. снарядов. Русская же промышленность ежемесячно давала 30-32 тыс. винтовок, 216 пулеметов, 115-120 орудий, 50 млн. патронов и 403 тыс. снарядов, удовлетворяя, таким образом, потребности армии в среднем на 15-30%. Такое положение весьма неблагоприятно отражалось на боевых действиях войск. Вынужденные меры в виде перевооружения тыловых частей армии и флота устаревшими берданками и австрийским трофейным оружием, что позволило освободить для действующих частей 500 тыс. винтовок, не могли существенно изменить положение.

Для эффективной ликвидации кризиса боевого снабжения требовалась срочная перестройка всего народного хозяйства на военный лад и такая организация военного производства, которая бы удовлетворяла все увеличивающиеся потребности армий в материальных средствах борьбы.

Первой к мобилизации промышленности для обеспечения нужд войны в августе 1914 года приступила Германия, затем Франция — в сентябре, Англия — в октябре 1914 года. Россия в полном объеме начала решать эту задачу лишь с 1915 года.

Обладая наиболее развитой военной индустрией, Германия еще в мирное время предусмотрела ряд мероприятий на случай войны: заготовку сырья и фабрикатов, льготы по призыву квалифицированных рабочих в армию, частичное привлечение гражданской промышленности к военному производству и т.д. Вследствие этого мобилизацию народного хозяйства Германия произвела быстрее других стран. К концу 1914 года свыше 7500 крупных предприятий металлургической, машиностроительной, автомобильной, химической и других отраслей промышленности были переведены на выпуск продукции военного назначения. Например, для производства артиллерийского оружия было использовано 182 завода, а детали к винтовкам изготовлялись на 150 частных заводах. Быстрая перестройка промышленности позволила Германии с начала 1915 года производить ежемесячно 100 тыс. винтовок, 800 пулеметов, 2900 орудийных стволов и до 7,5 млн. снарядов, что обеспечивало в основном потребности армии в этих видах оружия и боеприпасах.

Столь же быстро поставили на военные рельсы свою промышленность и такие развитые в техническом отношении страны, как Франция и Англия. К весне 1915 года во Франции уже работало на войну 25 тыс. различных заводов, фабрик и мастерских, что дало возможность увеличить к середине года в сравнении с августом 1914 года производство винтовок в 31 раз, 75-мм орудий — в 11 раз, снарядов — в 14 раз. Англия подняла с сентября 1914 по апрель 1915 года производство снарядов в 20 раз, ручных гранат — в 40 раз, а патронов — в 80 раз. К снабжению армии были привлечены доминионы и колонии: Канада, Австралия, Новая Зеландия и др. Только Канада ежемесячно производила для Англии в 1915 году до 1,5 млн. различных снарядов. И все же и Англия, и Франция вынуждены были в начале новой кампании сделать крупные заказы боеприпасов и оружия в Америке.

В России процесс мобилизации промышленности затянулся до августа 1915 года. Десятки и сотни средних и мелких частных предприятий в спешном порядке приспосабливались к производству военной продукции. Так, Сормовский машиностроительный завод налаживал производство орудий, Коломенский и Брянский металлургические заводы — снарядов. Иваново-Вознесенская и Никольская Саввы Морозова хлопчатобумажные фабрики занимались обточкой снарядов и изготовлением ручных гранат. Строились новые оружейные, пороховой и патронный казенные заводы. Заново налаживалось производство «траншейной артиллерии» (37-мм орудий), бомбометов и минометов, в которых выявилась большая потребность.

И все же производство военной продукции росло относительно медленно. В сравнении с началом войны к августу 1915 года выпуск винтовок, пулеметов, орудий и снарядов увеличился примерно в 2-2,5 раза, а патронов — в 1,5 раза. Надежды на получение военных заказов из-за границы не оправдались. В 1915 году поступило всего 260 тыс. винтовок, 150 млн. патронов, 1,19 млн. снарядов и 397 орудий, что составляло в винтовках и патронах — 8%, в снарядах — 13% выполнения заказов, а в орудиях и того меньше. Союзники не проявляли особого рвения к тому, чтобы ускорить реализацию заказов. Ставя собственные интересы на первый план, они под различными предлогами оставляли просьбы русского правительства ускорить выполнение военных заказов без особого внимания и усиленно накапливали запасы оружия и снарядов.

Несмотря на крайне сложную ситуацию с вооружением, тем не менее первыми в 1915 году начали наступательные операции именно русские части. В начале года командование Северо-Западного фронта попыталось на своем правом фланге улучшить позиционное положение, но вытеснить немцев из лесного района севернее Инстербурга не удалось.

Здесь российское командование допустило серьезную ошибку, сказавшуюся и на дальнейших событиях. В ходе боев было обнаружено появление новых немецких частей, но такому многозначительному факту в штабе Рузского не придали значения. Не были обнаружены сосредоточение и развертывание на правом фланге русского фронта новой 10-й германской армии генерала Г. фон Эйхгорна.

После начала сражения в Мазурии — Августовской операции именно этой армии сопутствовал наибольший успех. Немцы перешли в наступление 7 февраля и сумели продвинуться вперед, но натолкнулись на стойкость 20-го российского корпуса, сражавшегося в лесах близ Августова. Его полки и дивизии, израсходовав весь запас патронов и снарядов, выходили из окружения в штыковых атаках. Хотя русские к 21 февраля и отошли на новый рубеж обороны, задачи 8-я и 10-я германские армии не выполнили.

Стойко держался и гарнизон российской крепости Осовец, расположенной на левом берегу реки Бобр.

Здесь находилось около пехотной дивизии, 24 полевых и 69 крепостных орудий. Осовец обеспечивал 50-километровый разрыв между 10-й и 12-й российскими армиями, прикрывая одновременно важный железнодорожный узел Белосток. Отразив все атаки противника, гарнизон оставил крепость только в августе 1915 года по приказу командования. Фактически Августовская операция стала точной копией Лодзинской операции с ее двойным охватом, причем главный удар немцы наносили на наиболее слабом участке фронта противника.

Ответом российского командования на германскую активность стало проведение Праснышской наступательной операции силами 1, 12 и 10-й армий в феврале-марте 1915 года. В ходе ее германским войскам пришлось отойти к границам Восточной Пруссии и занять оборону на заранее подготовленных позициях. Общим итогом двух зимних операций на северном участке Восточного фронта стало то, что немцам не удалось охватить российские армии с севера. Но не был выполнен и план русской Ставки по овладению Восточной Пруссией. Тем не менее активные действия наших войск вынудили противника перебросить на Восточный фронт крупные соединения с Западного, что существенно облегчило положение союзников, дало им возможность более эффективно подготовиться к отражению атак германских войск.

Важные события происходили в начале зимы 1915 года и в полосе Юго-Западного фронта, где российское командование готовило новый прорыв вражеской обороны в Карпатах силами 8-й армии. Неприятель, в свою очередь, для предстоящего наступления перебрасывал сюда войска с сербского фронта и с левого берега Вислы — всего около 90 тыс. человек. Таким образом, в полосе от Самбора до румынской границы против двух российских корпусов было сосредоточено до семи с половиной австро-германских.

В январе и феврале в заснеженных Карпатах шли ожесточенные кровопролитные бои, в ходе которых армии генерала Брусилова пришлось очистить предгорья Карпат и отойти к Пруту и Днестру. Вновь сформированная 9-я российская армия пришла на помощь 8-й, и тем самым наступавший неприятель был остановлен.

В стратегическом отношении утрата части ранее захваченной территории в Прикарпатье для русских компенсировалась занятием сильной австро-венгерской крепости Перемышль. 22 марта ее 120-тысячный гарнизон, предварительно разрушив часть крепостных укреплений, сдался. Это стало крупной победой российского оружия. Теперь терялся смысл вражеского наступления в Карпатах с целью деблокады Перемышля. Вскоре боевые действия в Прикарпатье стали фронтальными. Таким образом, во время зимних боев в Карпатах российская Ставка разгадала замысел неприятельского командования и сумела расстроить его планы.

Капитуляция Перемышля и сдача ряда важных перевалов в Карпатах всерьез обеспокоили военное командование Центральных держав — создавалась угроза выхода российских войск на Венгерскую равнину. После этого события было принято решение перебросить с Западного фронта на восток новые германские дивизии и провести большую наступательную операцию. Она вошла в историю как Горлицкая. Удар, по замыслу германского командования, должен был наноситься между Вислой и Карпатами мощной группировкой преимущественно немецких войск с задачей не только отбросить русских от Карпат, но и сокрушить российскую армию.

Противник самым тщательным образом подготовился к операции по прорыву фронта: для удара на главном направлении в предгорье Карпат в районе города Горлице с Западного фронта были сняты четыре корпуса. Их объединили в 11-ю армию под командованием генерала Макензена. В ударную группировку были включены также австро-венгерские части: корпус и дивизия. На участке прорыва шириной в 35 км Центральные державы сосредоточили: штыков и сабель — 126 тыс., орудий легких — 457, орудий тяжелых — 159, пулеметов — 260, минометов — 96. Русские имели здесь 60 тыс. человек, 141 легкое полевое орудие, всего 4 тяжелых орудия, 100 пулеметов, минометов не было совсем. Таким образом, наступавшие германско-австрийские войска обеспечили себе превосходство в живой силе в два с лишним раза, в легкой артиллерии — более чем в 3 раза, в тяжелой артиллерии крупных калибров — в 40 раз, в пулеметах — в 2,5 раза. Именно на превосходство в артиллерии крупных калибров делалась главная ставка в предстоящем «взломе» русского фронта.

Вражеское наступление началось 2 мая 1915 года, а главный удар у Горлице пришелся на позиции 10-го армейского корпуса под командованием генерал-лейтенанта Н.И. Протопопова. Полки его вели бой без общего управления, поскольку огонь тяжелой немецкой артиллерии нарушил телефонную связь. Уже через час после начала атаки в российских пехотных батальонах первого эшелона оборонительной линии осталось не более четверти солдат, которые отчаянно и стойко защищали свои разрушенные окопы. Даже попав в окружение, российские пехотинцы смело вступали в рукопашные схватки, штыками пробиваясь к однополчанам. В битве при Горлице стороны с самого начала несли тяжелые потери в живой силе.

По инициативе командиров российских артиллерийских батарей на прямую наводку выдвигались так называемые «кинжальные взводы». Их орудийные расчеты до последней возможности расстреливали в упор атакующую пехоту противника, а затем, испортив орудия, отходили. Остатки пехотных полков, получив поддержку дивизионных и корпусных резервов, беспрерывно контратаковали вклинившиеся в линию обороны неприятельские группировки.

Огромное огневое превосходство наступающего противника обрекало российские войска на чрезвычайно большие потери. Уже в начале Горлицкой операции в российских фронтовых частях стал сказываться недостаток винтовочных патронов и снарядов для полевой артиллерии. На все запросы главнокомандующий фронта Иванов отвечал: «Ваши требования по размерам неосуществимы».

Горлицкая операция длилась 52 дня, но она стала одной из самых крупных оборонительных операций Первой мировой войны. Ввиду явного превосходства в силе и средствах успех ее оказался на стороне противника. 22 июня австро-германские войска вступили во Львов. После оставления Галиции стратегическое положение российских армий, действовавших севернее, т.е. в Польше, серьезно ухудшилось — теперь противник нависал над ними с трех сторон.

Тем не менее следует подчеркнуть, что в стратегическом отношении германо-австрийское командование задачу не выполнило. Восточный фронт прорван не был, а произошло его «продавливание». Юго-Западный фронт русских не был разгромлен, как планировалось, а лишь совершил стратегический отход. Людендорф признавал в своих мемуарах: «Фронтальное оттеснение русских в Галиции, как оно бы ни было для них чувствительно, не имело решающего значения для войны… К тому же при этих фронтальных боях наши потери являлись немаловажными».

На Восточном фронте к лету 1915 года российские армии по-прежнему действовали в составе двух фронтов: Северо-Западного в составе восьми армий под командованием Алексеева, сменившего 30 марта на этом посту Рузского, и Юго-Западного в составе всего трех армий под командованием Иванова. Противник был также объединен в два фронта: германский Восточный с главнокомандующим генерал-фельдмаршалом Гинденбургом, в который входили пять армий и армейская группа, и австро-венгерский Галицийский. Его главнокомандующим был фельдмаршал эрцгерцог Фридрих, и состоял он из шести армий.

Приглядевшись на карту военных действий Восточного фронта лета 1915 года, можно увидеть, что он представлял из себя дугу. Размер выпуклости фронта в полосе ее хорды от Осовца до Сокаля составлял 300 км, а в глубину, от Брест-Литовска до левого фланга 2-й армии — 200 км. Именно здесь и находилась главная группировка российских армий.

Напрашивалась мысль о том, что «польский мешок» неплохое место для следующей атаки немцев. К тому же верховное командование Центральных держав торопилось с разгромом России: соотношение сил на французском фронте все более очевидно стало складываться явно не в пользу Германии. Поэтому было решено окружить российскую группировку в Польше и нанести ей полное поражение. Общее командование операцией было возложено на генерал-фельдмаршала Макензена.

В июле-августе 1915 года в Польше и в Прибалтике разгорелись оборонительные бои российских армий. Однако первые наступательные операции германских и австро-венгерских войск показали, что о разгроме противостоявших им российских соединений речь идти не могла: если они и отходили, то в полном боевом порядке, нанося сильные контрудары. Однако неприятельское наступление в междуречье Вислы и Буга, а также на берегах Нарева упорно продолжалось, а угроза захвата района Варшавы и левобережья Вислы не исчезала.

В сложной в стратегическом отношении ситуации российская Ставка провела в Седлеце 5 июля совещание с командованием Северо-Западного фронта. Было решено спрямить фронт и отвести армии на линию Ломжа — Верхний Нарев — Брест-Литовск — Ковель. Решение Ставки в той ситуации было единственно верным и полностью отвечало сложившейся стратегической обстановке.

Отвод армий Северо-Западного фронта сопровождался наступлением противника. Между противоборствующими сторонами произошло несколько сражений: Грубешовское, Холмское, Красноставское, Люблинское. Удача была вновь на стороне рейхсвера. Нашим войскам пришлось взорвать укрепления мощной в фортификационном отношении Ивангородской крепости, которая на протяжении многих лет сооружалась специально на случай войны России с Германией. 5 августа немецкие войска вступили в Варшаву.

Выполняя решение Ставки, российские армии отступили на линию выпрямления Восточного фронта и закрепились на ней. «Стратегические Канны» на Восточном фронте Берлин и Вена опять так и не осуществили, хотя стороны и понесли большие потери. Замысел окружения русских армий в «польском мешке» на левобережье Вислы окончился для германского командования неудачей.

И хотя осуществление Наревского удара, который русское командование не сумело отразить, было успехом германских войск, но и в результате его в Риго-Шавельской операции (14 июля — 20 августа 1915 года) командующий немецкой Неманской армией генерал О. фон Белов не смог получить оперативный простор для развертывания дальнейшего наступления. Здесь удачно действовала вновь сформированная 5-я российская армия под командованием генерала Плеве, которая прочно удерживала оборонительный рубеж на Западной Двине у Двинска.

Со стратегической точки зрения выход российских войск из «польского мешка» имел в ходе Первой мировой войны принципиальное значение. Армии, находившиеся в Польше, постоянно ожидали сильных неприятельских ударов на окружение из Восточной Пруссии и Галиции. С точки зрения общего хода противоборства сторон, когда закончился маневренный начальный период войны, было важно найти такой оборонительный рубеж, который можно было удержать возможно меньшим количеством сил.

Оккупация германскими и австро-венгерскими войсками Польши, Галиции, Литвы и Курляндии не привела к разгрому российских армий и к выходу России из войны путем заключения сепаратного мира. Анализ обстановки, сложившейся на Восточном фронте к осени 1915 года, убедил высшее военное командование Германии и Австро-Венгрии в том, что новые крупные наступательные операции здесь вряд ли возможны. Уже осенью кампания на восточноевропейском театре военных действий фактически считалась законченной для обеих сторон.

И все же с политической и геостратегической точки зрения военные успехи стран Центрального блока на Восточном фронте оказали негативное воздействие на международное общественное мнение. Улучшилось внутреннее и внешнее положение главного союзника Германии — казалось, уже агонизирующей Австро-Венгрии: она даже вернула себе Галицию.

После отхода российских армий на новую выпрямленную линию Восточного фронта 16 августа в Волковыске состоялось совещание российского главнокомандования. Его проводил Верховный главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич. На этом совещании были приняты важные решения о плане дальнейших действий: Северо-Западный фронт, огромный по протяженности, сложности решаемых задач и значительного числа армий и корпусов, был разделен на два фронта: Северный и Западный. Командовать ими назначались соответственно генералы Рузский и Алексеев.

Главной задачей Северного фронта стало прикрытие путей к Петрограду из Восточной Пруссии и со стороны Балтики. Вместе с тем войска Северного фронта должны были «стремиться к тому, чтобы при первой возможности перейти в решительное наступление с целью оттеснить противника насколько возможно к западу и лишить его выгодного исходного положения для развития операций в обход правого фланга общего нашего стратегического фронта».

Основной задачей соседнего Западного фронта являлось прикрытие путей врага на Москву. Армиям фронта надлежало прочно удерживать в своих руках линию обороны от Верхнего Нарева до Брест-Литовска включительно.

Самое негативное воздействие на положение на фронте в 1915 году оказала обстановка в российской политической элите и среди высшего военного командования России. Вследствие дворцовых интриг бывший Главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич был высочайшим указом отстранен от должности. В вину Великому князю надуманно ставилось неумение обеспечить твердое стратегическое управление вооруженными силами Российской империи. Он получил назначение императорским наместником на Кавказе и главнокомандующим Кавказской армии. Функции Верховного главнокомандующего 23 августа возложил на себя император Николай II, который имел воинское звание полковника и не был способен осуществлять военно-стратегическую линию России в мировой войне.

В ходе этого конфликта подавляющее большинство членов российского правительства, высшего армейского командования и общественных кругов выступили категорически против такого решения монарха, пытаясь убедить его оставить во главе армии Николая Николаевича. Однако мнение Распутина и царицы Александры Федоровны для государя всея Руси значило больше доводов кадровых военных.

Из-за постоянных переездов Николая II из Могилева, куда была переведена Ставка, в Петроград, а также недостаточного знания вопросов руководства войной и стратегического планирования фактическое командование вооруженными силами было сосредоточено в руках начальника штаба Ставки генерала Алексеева. Прежняя должность Алексеева главнокомандующего Западного фронта была передана генералу Эверту. При этом император, хотя и получал каждый день обстоятельные доклады о ходе военных действий, крайне редко вмешивался в решения своего начальника штаба.

Завершающей крупной операцией 1915 года на Восточном фронте стал Свенцянский прорыв немецких войск, осуществленный с 9 по 19 сентября.

От внимания немецких генералов не ускользнуло то обстоятельство, что стык между новыми фронтами русских — Северным и Западным — прикрывался только двумя кавалерийскими отрядами, высланными от соседних армий этих фронтов. Германское командование решило незамедлительно прорвать фронт в этом месте и осуществить глубокий прорыв в направлении на Минск. Удар в стык двух фронтов наносил германский кавалерийский корпус, усиленный двумя отдельными дивизиями кавалерии и пехотой. Конные заслоны русских были отброшены к флангам их армий, и противник с боем взял железнодорожную станцию Ново-Свенцяны, а 18 сентября вступил в Вильно. Принятыми мерами продвижение 8-й и 10-й германских армий было остановлено, и российские войска отбросили немцев к озерам Свирь и Нарочь. Потеряв значительную территорию, российское командование все же с трудом стабилизировало фронт на линии Западная Двина — Двинск — Вилейка-Барановичи-Пинск.

Последнюю атаку на Юго-Западном фронте наши войска предприняли в декабре. Операция эта была проведена по просьбе союзников с целью отвлечь внимание австро-германцев от Сербии, армия которой вела неравные бои с врагом. Но эта акция российской 7-й армии закончилась неудачей — ее наступление на самом южном участке фронта не получило поддержки соседней 8-й армии. Случилось это по вине командования Юго-Западного фронта, не решившегося на нанесение удара войсками двух армий сразу. К тому же в русских войсках опять-таки самым негативным образом сказалась серьезная нехватка артиллерии и боеприпасов.

Подводя итоги действиям русской армии в ходе кампании 1915 года, следует подчеркнуть, что в целом события этого года на Восточном фронте знаменовали собой крушение плана Центральных держав на вывод России из войны. Успехи, одержанные армиями Германии и Австро-Венгрии в ряде операций, мало изменили общее стратегическое положение обеих коалиций. При этом одной из причин неудач российской армии в этой кампании было то, что ей пришлось вести борьбу с противником, не получая адекватной помощи от союзников по Антанте. Но это обеспечило Великобритании и Франции необходимое время для накопления военных сил и материальных средств.

Военные действия на западноевропейском театре в 1915 году в отличие от бурных событий на Восточном фронте носили совсем иной характер. Там образовался позиционный Западный фронт от побережья бельгийской Фландрии до границы со Швейцарией. Борьба противников приняла здесь характер действий за улучшение оборонительных позиций. На первый план воевавшие стороны выдвинули оборону. Здесь началась затяжная траншейная война.

Французский главнокомандующий Жоффр в инструкциях союзным войскам требовал создания такой прочной позиционной обороны, которая могла бы отразить новые удары противника и вместе с тем обеспечить союзникам возможность перехода к наступательным действиям.

Подобную задачу своим армиям ставило и немецкое командование. Фалькенгайн требовал «укрепления позиций настолько, чтобы их можно было, если потребуется, удерживать долгое время даже небольшими силами против наступления в несколько раз превосходящих сил».Теперь вместо одной линии окопов, как это было в 1914 году, стали появляться две, а то и три. За первой линией обороны в 1-1,5 км воюющие стороны возводили новые оборонительные линии. Траншеи располагались всего в 100-150 метрах друг от друга, а окопы соединялись между собой разветвленной системой ходов сообщений. Под землей строились надежные укрытия для людей. Перед позициями устанавливались густые полосы проволочных заграждений. Построение такой линии обороны на Западном фронте повлекло за собой поиск новых форм прорыва сплошной обороны противника. У воевавших сторон появились новые инструкции для войск, в которых рекомендовались планомерные и методические действия. Теперь прорыв вражеской позиционной обороны, хорошо укрепленной в инженерном отношении, стал невозможен без сильной артиллерийской подготовки из орудий крупных калибров.

В начале февраля 1915 года Германия держала на Западном фронте семь армий и три армейские группы войск в составе 26 пехотных корпусов. В них насчитывалось 94,5 дивизии. Германское высшее командование весной сумело заметно улучшить управление своими силами на западе, отказавшись от промежуточных инстанций в системе командования армиями и армейскими группами. Общая численность немецких войск на Западном фронте достигала 1,9 млн. человек, 4000 легких и 1695 тяжелых артиллерийских орудий.

Вооруженные силы союзников по Антанте включали девять французских армий и одну группу войск — Лотарингскую — всего 73 пехотные и 10 кавалерийских дивизий. Англичане имели на материке две армии. В каждой из них было по три армейских и по одному кавалерийскому корпусу. Бельгийская армия состояла из шести дивизий, но пополнение ее резервистами исключалось, поскольку почти вся территория страны оказалась оккупированной немцами. Всего на Западном фронте в 111 дивизиях союзников насчитывалось 2,65 млн. человек, более 4000 легких и до 1600 тяжелых орудий. Антанта имела преимущество в силах и в инженерном оборудовании оборонительных позиций на северном участке Западного фронта. На остальных его участках соотношение сил и средств Антанты и Германии было примерно равным.

Оперативный план германского командования на западе в 1915 году сводился к прочному удержанию захваченных территорий Бельгии и Франции, но при этом предусматривалось проведение контрударов и небольших наступательных операций. По инициативе Фалькенгайна на западе был создан сильный резерв из 12 дивизий, а для широкого маневра этими резервными войсками в тылу каждой немецкой армии в полной готовности на ближайших железнодорожных станциях стояли дежурные поезда.

Накапливая силы и материальные средства, союзники во второй военной кампании провели несколько частных наступательных операций, которые должны были усилить линию их фронта перед будущими широкомасштабными наступательными действиями. Военное командование и кабинет министров Великобритании вообще отрицали возможность прорыва германской обороны до полного накопления необходимых резервов и материальных средств ведения войны.

На весну 1915 года союзники запланировали нанесение по германскому выступу двух сильных ударов: в Шампани силами 4-й французской армии удар наносился у Сен-Миеля; в Артуа — силами 10-й французской и 1-й британской армий у Арраса. Одновременно производились отвлекающие частные наступательные операции, по своим целям носившие местный характер. По сути, это были испытания новых методов прорыва сплошной позиционной обороны неприятеля и поиск новых форм наступления.

В операции в Артуа в марте, например, со стороны немцев участвовало 140 тыс. человек, со стороны союзников — около 250 тыс. человек. Прорыв германских укрепленных полевых позиций проводился на узком участке от 7 до 12 км. Пехотные дивизии союзников тоже наступали на небольшом фронте: всего в 1-1,5 км, имея здесь почти двойное превосходство над оборонявшимся противником. Артиллерийская подготовка прорыва неприятельской позиции длилась до 6 суток, причем для ее проведения союзным командованием привлекалось до 70 орудий на километр фронта. Напомним, что в военной кампании 1914 года плотность артиллерии на Западном фронте составляла 15-20 орудий на километр фронта.

Крайне медленно, по 3-4 км в сутки, продвигались вперед в ходе этой операции войска союзников. Окопы, захваченные французами днем, в ходе ночных контратак отбивались немцами. Германское командование успешно применяло свои подвижные резервы. Таким образом, наступательные операции не принесли союзникам ожидаемого успеха.

Это заставило их провести с 20 по 23 марта совещание в Шантийи на уровне военных министров и главнокомандующих французской и британской армий, где решался вопрос о реорганизации союзного командования на Западном фронте и устранении явных разногласий. Но этот злободневный вопрос в Шантийи так и не был позитивно решен — стороны согласились только на более тесную координацию своих военных усилий. Более того, представитель российского командования на совещание приглашен не был.

Германское имперское командование ответило на наступательные операции Антанты в Артуа и в Шампани атакой у Ипра. Впервые за всю историю человечества это наступление велось с применением нового боевого средства — химических отравляющих веществ в виде удушливого газа хлора. Немецкое военное руководство отводило этой операции важное место в плане активной обороны своего Западного фронта и готовилось к ней тщательно и скрытно, что ему вполне удалось.

Немцы и ранее использовали средства химического нападения в виде огнеметов и химических снарядов, но в ограниченных размерах. В Ипрской наступательной операции они впервые применили химическую газобаллонную атаку. Для нее был выбран изгиб в немецкой обороне севернее Ипра, на стыке 2-й британской армии и 20-го французского корпуса. Равнинная местность и северо-западные ветры в этом районе благоприятствовали проведению газовой атаки.

В течение нескольких суток специально созданные для этого подразделения специалистов-химиков в ночное время на фронте в 6 км установили 150 газобаллонных батарей — 6 тыс. баллонов с хлором. 22 апреля в 17 час. с попутным ветром на позиции 5-го британского армейского корпуса начался пуск удушливого газа. За пять минут было выпущено 180 тыс. кг хлора. Желтовато-зеленое облако высотой в человеческий рост двинулось на британские позиции, стало с каждым дуновением ветра проникать в окопы и укрытия для людей. За облаком хлора в сомкнутом строю, с марлевыми повязками на лицах, следовали солдаты и офицеры частей 26-го германского корпуса.

Очевидцы первой в истории войн газовой атаки так описывают ее: «Сначала удивление, потом ужас и, наконец, паника охватила войска, когда первые облака дыма окутали всю местность и заставили людей, задыхаясь, биться в агонии. Те, кто мог двигаться, бежали, пытаясь, большей частью напрасно, обогнать облако хлора, которое неумолимо преследовало их».

Английская «Таймс» так рассказывала о последствиях отравления хлором: «Лица, руки людей были глянцевого серо-черного цвета, рты открыты, глаза покрыты свинцовой глазурью, все вокруг металось, кружилось, борясь за жизнь. Зрелище было пугающим, все эти ужасные почерневшие лица, стенавшие и молящие о помощи… Воздействие газа заключается в заполнении легких водянистой слизистой жидкостью, которая постепенно заполняет все легкие, из-за этого происходит удушение, вследствие чего люди умирали в течение 1 или 2 дней».

Оставленные британцами окопы и артиллерийские позиции без выстрелов занимались немцами. В этой атаке от хлора пострадало 15 тыс. человек, из них 5 тыс. умерло.

Результатом газовой атаки стало то, что полоса шириной в 10 км и в глубину 7 км оказалась практически необороняемой. Воспользовавшись этим, немцы беспрепятственно вышли севернее Ипра к Изерскому каналу. Однако первая газовая атака оказалась плохо подготовленной, поскольку немецкое командование не имело здесь резервов, чтобы развить тактический успех. Командование союзников подтянуло к образовавшемуся разрыву шириной в три с половиной километра британский кавалерийский корпус и четыре пехотные дивизии. Угроза прорыва фронта немцами была тем самым ликвидирована.

Несомненный успех первого применения химического оружия стимулировал его дальнейшее активное применение воюющими сторонами. В том же 1915 году 31 мая на Восточном фронте немцы применили против русских войск еще более высокотоксичное отравляющее вещество под названием «фосген» (полный хлоран-гидрид угольной кислоты). В ходе этой атаки погибло 9 тыс. человек. В дальнейшем обе противоборствующие стороны не раз прибегали к применению нового вида оружия массового поражения.

После неудачных наступательных операций союзников в Артуа и в Шампани у высшего военного командования Германии уже не возникало серьезных опасений за устойчивость своего позиционного фронта на западе, и оно стало смелее перебрасывать значительные силы оттуда на восток. А наличие густой и протяженной сети железных дорог позволяло делать это довольно быстро. Уже к маю 1915 года на русский фронт было переброшено 90 пехотных и 54 кавалерийских полка.

Российское военное командование обратило внимание правительств Великобритании и Франции на этот факт и просило активизировать боевые действия на Западном фронте. Однако эта просьба осталась без ответа. Именно по этому поводу английский премьер Ллойд Джордж написал свое знаменитое признание: «История предъявит счет военному командованию Франции и Англии, которое в своем эгоистическом упрямстве обрекло своих русских товарищей по оружию на гибель, так как Англия и Франция так легко могли спасти русских и таким образом помогли бы лучше всего и себе. Английские и французские генералы не научились понимать того, что победа над немцами в Польше оказала бы большую поддержку Франции и Бельгии, чем незначительное продвижение французов в Шампани или даже захват холма во Фландрии».

Подытоживая итоги военной кампании 1915 года на Западном и Восточном фронтах, следует отметить, что Центральным державам хотя и сопутствовал успех на востоке, который в тот год был основным фронтом (здесь действовало 116 пехотных и 24 кавалерийские дивизии германо-австрийцев, а на западе — 90 немецких), вывести из войны Россию так и не удалось. Перед Берлином и Веной стояла реальная перспектива продолжения войны на два фронта.

Не выполнили свои стратегические планы и союзники по Антанте. Более того, кампания 1915 года выявила явную несогласованность действий высшего военно-политического руководства Антанты.

В 1915 году война активно велась и на периферийных фронтах. На протяжении всего этого года англичане и французы вели военные действия в Дарданелльском проливе, планируя форсировать Дарданеллы и нанести последующий удар по столице Османской империи — Стамбулу. Операция началась, как и было задумано, 19 февраля с обстрела союзным флотом внешних фортов Дарданелл, а генеральная атака была назначена на 18 марта. К успеху, однако, она не привела. Из 16 крупных кораблей, участвовавших в прорыве, 3 были уничтожены и еще 3 надолго вышли из строя. В то же время турецкие форты были разрушены незначительно. В ходе операции англо-французский флот допустил ряд серьезных тактических ошибок, в результате которых так и не смог выполнить поставленных перед ним задач: плохо велась корректировка огня, к борьбе против полевой артиллерии союзники вообще не были подготовлены, недооценили они и минную опасность в проливе — тральщики не справились со своей задачей.

Несмотря на серьезные неудачи, союзники приступили ко второй фазе операции. Теперь планировалась высадка десанта на Галлиполийский полуостров с последующим захватом укреплений противника, что обеспечило бы проход флота в Мраморное море. Утром 25 апреля французские, английские, австралийские и новозеландские части морской пехоты и греческий добровольческий легион — всего 18 тыс. штыков — высадились на полуострове. Начались тяжелые кровопролитные бои, которые усугубились потерей двух британских линкоров. В июле 1915 года союзное командование решило десантировать на полуостров еще несколько дивизий, однако желаемого результата и решительного перелома событий в свою пользу Антанте добиться так и не удалось. Союзники окончательно завязли в Дарданеллах.

После вступления в войну на стороне Антанты Италии образовался новый фронт — Итальянский, проходивший по границе с Австро-Венгрией в Альпах. Высшее военное командование Центрального блока решило применить здесь оборонительный вариант, поскольку основная масса австро-венгерской и германской армий увязла на Восточном фронте. Австро-Венгрия отправила на итальянский фронт 20 дивизий и 155 батарей. Эти войска были сведены в одну армию и две группы — Каринтийскую и Тирольскую. Германия выделила сюда альпийский корпус, состоявший из одной дивизии, и тяжелую артиллерию.

В свою очередь, Италия развернула в Альпах четыре армии в составе 12 корпусов из 35 дивизий, в которых насчитывалось до 870 тыс. солдат, 1500 легких и 200 тяжелых орудий. Итальянская армия уступала противнику в боевой подготовке и в техническом оснащении. Формально ее возглавлял король Виктор Эммануил III, но фактически главнокомандующим был начальник Генерального штаба генерал Л. Кадорна, который не имел опыта командования войсками и не пользовался среди них авторитетом.

Первыми перешли в наступление в ночь на 24 мая 1915 года итальянцы. Они начали его сразу же после объявления войны Австро-Венгрии, полностью не завершив сосредоточения и развертывания войск на границе. Бои развернулись одновременно на реке Изонцо, в Карнийских и Кадорских Альпах, в Трентино. За месяц боев итальянцам удалось только ценой больших потерь захватить плацдарм через Изонцо и важную высоту Монте-Неро.

В конце июня, развернув на фронте в 90 км 19 дивизий и 1200 орудий, они предприняли новое наступление против австрийских войск в районе реки Изонцо. Силы противника составляли 13 дивизий при 700 орудиях. Однако полуторного превосходства итальянцев оказалось недостаточно для прорыва обороны австрийцев.

В середине июля итальянцы продолжили наступление на Изонцо. Теперь в сражении участвовали до 250 тыс. солдат, действовавших против 78 тыс. австрийцев. Однако и трехкратное превосходство в силах не позволило им прорвать оборону противника. Наступление было организовано плохо, отсутствовала должная артиллерийская подготовка. Атакующие понесли большие потери в живой силе.

Осенью 1915 года итальянская армия предприняла третье и четвертое наступления в районе Изонцо. Но, как и первые два, эти сражения не достигли поставленной цели — прорыва позиционной обороны австрийцев. Атаки проводились разрозненно, при слабой поддержке артиллерии, испытывавшей недостаток в боеприпасах. Сказывался и недостаточный уровень профессиональной подготовки командных кадров. Упорные атаки на Изонцо стоили итальянцам огромных потерь: за шесть месяцев войны они составили до 280 тыс. человек, армия лишилась своих лучших кадров, и теперь ее основу составляли вчерашние резервисты, что не могло не сказаться на боеспособности.

Справедливости ради надо отметить, что в 1915 году новый итальянский фронт оказал немалую помощь Антанте, приковав к себе 25 австро-венгерских дивизий, переброшенных из Сербии и Галиции. Итальянское наступление было единственной реальной помощью российским войскам, которая проявилась в снятии с русского фронта первоначально двух, а потом в течение всего летнего периода кампании еще 8-10 австрийских дивизий.

Вступление Болгарии в войну на стороне Центральных держав превратило Тройственный союз в Четверной и изменило стратегическую обстановку на Балканах. Граница Болгарии находилась всего в 80 км от линии железной дороги Белград — Салоники, связывавшей Сербию с Антантой. Упорное сопротивление сербов в 1914 году вынудило Вену обратиться за помощью к своему старшему союзнику. Началась подготовка нового наступления на Белград. Операцию против Сербии австро-германское командование планировало в виде концентрического удара с севера, северо-востока и востока, к ее участию привлекались 10 немецких, 8 австро-венгерских и 11 болгарских дивизий, насчитывавших в общей сложности свыше 500 тыс. человек. Непосредственное командование наступлением осуществлял германский генерал-фельдмаршал Макензен.

Сербская армия насчитывала 12 плохо вооруженных дивизий численностью 250 тыс. человек при 678 орудиях, в том числе 240 тяжелых. При этом войска сербской армии были равномерно развернуты на 650-километровом фронте: против Болгарии располагалась Тимокская группа, столицу обороняла Белградская, а район рек Савы и Дрины — Савская. С Савской группой взаимодействовала черногорская армия численностью в 50 тыс. человек при 135 орудиях. Остальные силы черногорцев прикрывали албанскую границу. При этом единое командование сербской и черногорской армиями отсутствовало. Фактически главное командование осуществлял начальник штаба Верховного главнокомандующего Сербии воевода Р. Путник, а номинально армией руководил принц-регент Александр. Во главе армии Черногории стоял ее король Николай I Негош.

Антанта слишком поздно оказала помощь Сербии и Черногории. Только 5 октября, получив разрешение греческого правительства, союзники стали высаживать в Салониках англо-французский экспедиционный корпус — 20 тыс. человек. Немного позже, в конце ноября, после провала Дарданелльской операции командование союзников приняло решение эвакуировать остатки своих частей с Галлипольского полуострова в Салоники. Эвакуация закончилась 9 февраля 1916 года, а на следующий день Австро-Венгрия и Германия начали наступление против Сербии. Еще через восемь дней к ним присоединилась Болгария. Россия не могла оказать помощь Сербии, поскольку нейтральная Румыния отказалась пропустить ее войска через свою территорию.

Атака против Сербии была тщательно и всесторонне подготовлена. Начиная с мая 1915 года саперы разведывали места переправ через Дунай и Саву, воздушная разведка вскрывала оборону сербов, расширялась дорожная сеть, оборудовались командно-наблюдательные пункты, подтягивались переправочные средства и подвозились боеприпасы. Войска выдвигались на рубеж развертывания лишь накануне наступления, а почтово-телеграфная связь войск с населением запрещалась. Этими мерами противник сумел обеспечить внезапность переправ западнее и восточнее Белграда, располагая здесь тройным превосходством в силах и средствах — на один километр фронта в районе Белграда сербы имели только полбатальона и полтора орудия. Одновременно с мощной артиллерийской бомбардировкой Белграда, которая стоила жизни 5 тыс. горожан, войска Макензена начали наступательную операцию по захвату сербской столицы.

Воины Сербии мужественно отстаивали свои позиции, противник продвигался вперед по одному-полтора километра в сутки. Но 15-го числа в наступление перешла 300-тысячная болгарская армия, которая перерезала телеграфную и железнодорожную связь сербов с союзным экспедиционным корпусом в Салониках. После этого австро-германские и болгарские войска перешли в наступление по всему фронту, а сербская армия, опасаясь окружения, стала отходить с тяжелыми боями в направлении Адриатики.

В конце ноября сербы ускорили отход в Албанию, нанеся болгарам сильный контрудар близ Ферижовича и тем самым избежав угрозы окружения. Начала отступление и черногорская армия. Сербские войска и огромное число беженцев в условиях зимы двинулись по горным дорогам к морю, неся на себе оружие, боеприпасы, раненых и больных. Полевая артиллерия и обозы были брошены или уничтожены еще в начале многотрудного пути. Потери сербской армии во время отхода к Адриатике достигли 55 тыс. бойцов. Оставшиеся войска численностью до 150 тыс. человек вышли к Адриатическому побережью Албании. Оттуда в начале января 1916 года они были эвакуированы союзниками на греческий остров Корфу и на французскую военно-морскую базу Бизерта в Тунисе.

Весьма активные военные действия в кампанию 1915 года велись и на Кавказском фронте, где Сарыкамышская операция создала благоприятные условия для дальнейших наступательных действий российской Кавказской армии. К началу апреля 1915 года она имела 111 пехотных батальонов, 212 сотен конницы и 364 орудия. Армейский резерв состоял из 28 батальонов, 36 сотен конницы и 64 орудий, располагавшихся в районе КарсаиАлександрополя.

На Кавказе в течение мая-июня российские войска провели наступление в районе озера Ван. Затем последовала Алашкертская операция (9 июля — 3 августа). В ней турки попытались взять реванш за Сарыкамыш, но безуспешно. Попытки перехода российских войск в наступление на сарыкамышском и ольтинском направлениях также не имели успеха из-за недостатков боеприпасов.

Кроме того, во избежание вовлечения Ирана в войну против Антанты Россия ввела на территорию Персии экспедиционный корпус генерала Н.Н. Баратова, который там разоружил прогерманские и протурецкие вооруженные племенные формирования.

Сначала Баратов в Персии действовал совместно с англичанами, но затем британское командование, не желая усиления российского влияния в Иране, отказалось от совместных действий. Опасаясь появления русских в Месопотамии, оно высадило там экспедиционный корпус генерала Дж. Никсона. Его войска двумя колоннами вдоль Тигра и Евфрата повели наступление на Багдад, но продвижение велось медленно, и турецкое командование, подтянув резервы, нанесло своей группировкой войск «Ирак» сильный удар англичанам, которые вынуждены были отступить.

На сирийско-палестинском фронте 20-тысячный турецкий корпус в феврале 1915 года предпринял попытку форсировать Суэцкий канал во время песчаной бури близ Исмаилии. Британским войскам при огневой поддержке флота удалось предотвратить эту попытку. После этого турки больше не пытались перенести боевые действия против англичан в Северную Африку, где ранее они надеялись на поддержку местного мусульманского населения.

Таким образом, итогом кампании 1915 года стали успехи войск Четверного союза на европейских фронтах и в Месопотамии. Рамки войны с вступлением в нее Италии и Болгарии расширились, но это не изменило стратегическую обстановку в Европе. Основная борьба по-прежнему велась на двух важнейших фронтах — Западном и Восточном, где были сосредоточены главные силы противоборствующих сторон.

Все решающие сражения Первой мировой были еще впереди.

В 1915 году противники активно продолжали вести военные действия не только на суше, но и на море.

К началу этого года англичанам удалось практически полностью ликвидировать все немецкие крейсеры, находившиеся в водах Мирового океана: в декабре 1914 года была уничтожена в бою у Фолклендских островов эскадра адмирала М. Шпее — самое большое соединение немцев в зарубежных водах. Еще раньше были потоплены крейсеры «Карлсруэ», «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», «Эмден» и другие, действовавшие в одиночку на просторах Атлантического океана. Последним на Мадагаскаре в августе 1915 года оказался захвачен англичанами крейсер «Кенигсберг», который, впрочем, был с октября 1914 года заперт в устье одной из рек на острове. Последующие появления в Мировом океане немецких крейсеров носили эпизодический характер. Они были, по сути, пропагандистскими авантюристическими операциями, которые не могли нанести ощутимого ущерба морской торговле стран Антанты.

После сражения при Гельголанде и перехода немецкого надводного флота к пассивно-выжидательной тактике в Лондоне решили перенести основной упор на организацию торговой блокады побережья рейха с целью прервать поставку туда стратегического сырья и продовольствия из-за океана. Еще до войны британское адмиралтейство рассматривало блокаду как важнейшее условие победы.

Первоначально было решено перекрыть Северное море между Шетландскими островами и Скандинавией и там досматривать все суда нейтральных стран на предмет доставки контрабандных грузов в страны Центрального блока. А с 29 октября 1914 года контрабандой стало фактически считаться все, в чем был заинтересован рейх — нефть, каучук, медь и прочие виды стратегического сырья, продовольствие. Со 2 сентября, понимая, что он не может справиться с контролем над обширной зоной между Британией и Скандинавией, Лондон объявил все Северное море зоной военных действий. Судам нейтральных стран предлагалось следовать через Ла-Манш и Дуврский пролив, где в южных портах Англии их тщательно обыскивали. Более того, 1 марта 1915 года премьер-министр Великобритании Г. Асквит объявил о решении полностью перекрыть морскую торговлю Германии. Еще через десять дней был принят «акт о репрессалиях», по которому ни одно нейтральное судно не имело права заходить в германские порты либо покидать их.

Сделав ставку на блицкриг, немцы явно недооценили возможных последствий экономической блокады для своей страны. Они не подготовили никаких эффективных мер против действий британского флота. В стране не были разработаны планы мобилизации сельского хозяйства и промышленности на случай войны, не имелось стратегических резервов. Все это создавало предпосылки для успеха блокады Центральных держав. В 1915году, когда центр тяжести военных действий переместился на Восточный фронт, сложились еще более благоприятные условия для усиления блокады Германии.

Британское командование сделало теперь упор на сокращение перевозок из нейтральных стран в рейх. В Берлине решили ответить на это усилением подводной войны. В результате жесткой политики Великобритании с конца января 1915 года расстановка сил в военной верхушке Германии стала меняться в пользу сторонников решительных действий. В Берлине также сочли, что в данных обстоятельствах целесообразней войну на море превратить, прежде всего, в борьбу против торговых, а не военных судов противника. Важным фактором в перемене позиции адмиралтейства стало мнение о том, что нараставшие с каждым днем поставки зерна из Аргентины в Англию существенно укрепляли жизнеспособность последней. При этом реакция нейтралов уже не принималась в расчет. Более того, по мнению высокопоставленных немецких флотских офицеров, решительные действия Германии непременно должны были оттолкнуть их от попыток любой торговли с Лондоном.

В декларации кайзера Вильгельма от 4 февраля 1915 года, в свою очередь, все воды вокруг Британских островов объявлялись зоной войны, где через две недели будут уничтожаться все вражеские торговые суда без гарантий спасения их экипажей и пассажиров. Официально подводная война объявлялась направленной исключительно против судов Антанты, а потому и получила название «ограниченной». В связи с тем, что британские суда часто использовали флаги других государств, нейтральные страны были предупреждены об опасности плавания в этих водах. Вильгельм, впрочем, заявил о готовности снять блокаду сразу же после того, как это сделает в отношении Германии Лондон.

Решение о начале «ограниченной»» подводной войны базировалось на неверной информации, представленной канцлеру относительно реакции на этот шаг немцев со стороны нейтральных стран, прежде всего США. По этим данным выходило, что сильного противодействия с их стороны опасаться не следует, осложнений между Берлином и Вашингтоном не будет, а на уступки можно пойти после того, как план вступит в силу.

Американцы на действия Берлина прореагировали весьма бурно. Уже 12 февраля, т.е. до начала блокады, посол в Берлине Дж. Джерард передал имперскому министру иностранных дел Г. фон Ягову ноту своего правительства. В ней создавшаяся ситуация была оценена как «прискорбная». Там же было подчеркнуто, что «правительство Соединенных Штатов будет вынуждено призвать имперское германское правительство к строгой ответственности за подобные акты своих военно-морских властей и предпримет любые необходимые шаги для защиты жизни американцев, их собственности и обеспечения американским гражданам полного удовлетворения их признанных прав на морях».

С этих пор проблема способов и методов ведения подводной войны приняла для немцев скорее политический, а не военный характер. Еще через неделю об опасности резкого ухудшения отношений с США из-за объявленной Берлином подводной войны предупредил посол Германии в Вашингтоне граф И. Берншторф. В Берлине стало очевидным, что жесткие меры имеют шанс спровоцировать разрыв с государствами, еще сохранявшими нейтралитет. Но решили не отступать.

Противоречия между Белым домом и Берлином в связи с отношением к подводной войне обрели новый ракурс с 28 марта 1915 года, когда немцами был потоплен британский пароход «Фалаба», на борту которого находился один американский гражданин. Этот случай было решено свести к единичному инциденту и оставить без последствий.

Однако в начале мая 1915 года произошло событие, значительно обострившее американо-германские отношения и впервые за время войны поставившее в реальную плоскость вопрос о присоединении Соединенных Штатов к Антанте. 7 мая немецкой подводной лодкой было потоплено британское пассажирское судно «Лузитания». Погибло почти 1200 человек, 115 из которых были американскими подданными. Потопление «Лузитании» вызвало бурю негодования в Соединенных Штатах. Практически все средства массовой информации развернули мощную антигерманскую кампанию. «Дело «Лузитании» вызвало здесь, бесспорно, неслыханное возбуждение и развязало чрезвычайно враждебные Германии настроения. Это возбуждение распространяется не только на биржевые круги, которые вследствие этого случая понесли материальные потери, но особенно на большую часть публики», — сообщал немецкий консул в Нью-Йорке.

Май 1915 года был крайне неблагоприятным временем для конфликта Германии с нейтральными странами. Вступление Италии в войну на стороне Антанты заставило Берлин и Вену уделять особое внимание ситуации на Балканах с тем, чтобы заполучить в союзники Болгарию и предотвратить присоединение к Антанте Румынии. В условиях вступления в войну США и то, и другое сделать было практически невозможно. К началу августа под давлением аргументов противников жесткой линии и поддерживающего их канцлера Т. Бетман-Гольвега Вильгельм все больше стал склоняться в пользу временного прекращения подводной войны и переговоров с Америкой о «свободе морей».

Точку в этой затянувшейся дискуссии поставил случай с британским пассажирским пароходом «Арабик», на борту которого находилось трое американцев. Он был потоплен немецкой торпедой 19 августа. Эта подводная атака произошла в нарушение приказа кайзера командирам субмарин от 6 июня, запрещавшего торпедировать пассажирские суда. Однако приказ этот был секретным, и в Вашингтоне о нем не знали. Реакция там была крайне негативной. «В первые 48 часов после получения сообщения о случае с «Арабиком» настроения здесь такие же плохие, как и в день гибели «Лузитании». Я чувствую, что вновь нахожусь во враждебной стране», — сообщал Берншторф.

Уже 26 августа, еще до возвращения на базу подводной лодки U-24, отправившей на дно «Арабик», в замке Плес состоялось совещание ведущих политических, военных и морских лидеров Германии. На этом совещании рейхсканцлер посчитал необходимым дать указание командирам подлодок ни в коем случае не топить пассажирских пароходов, не предупредив их и не дав команде и пассажирам возможности спастись. Канцлер Бетман-Гольвег также предложил попросить Соединенные Штаты оказать воздействие на Британию в смысле возвращения ее к принципам Лондонской декларации 1909 года, запрещавшей морскую блокаду военных противников. Против такой позиции активно выступило военно-морское лобби — А. Тирпиц и начальник морского Генштаба Г. Бахман. Тем не менее Вильгельм стал на сторону более осторожного канцлера, и подводная война с того момента была значительно ослаблена.

В 1915 году военно-морским стратегам и политикам противоборствовавших стран окончательно стало очевидным, что борьба за моря теперь в большей степени определяется тем, что происходит в глубине океанской пучины, а не на ее поверхности. Все операции того года надводных флотов Антанты и Центральных держав носили локальный характер, не говоря уже о том, что они никогда не были предметом ожесточенных дипломатических дискуссий в столицах европейских и американских государств.

24 января 1915 года в Северном море у Доггер-банки произошло первое сражение, в котором с обеих сторон участвовали линейные крейсеры. Используя свое превосходство в силе, англичане смогли потопить броненосный крейсер противника «Блюхер,,, но большего добиться им не удалось. Этот бой выявил превосходство немецких крейсеров в бронировании и живучести, а моряки имперского флота показали более высокую, чем англичане, тактическую и огневую подготовку. Тем не менее, учитывая гибель «Блюхера», Вильгельм посчитал, что его флот еще не готов к генеральному сражению, и вновь запретил крупным судам выходить без его особого распоряжения больше, чем на 100 миль из Гельголандской бухты.

На других морских театрах военные действия в 1915 году носили локальный характер. На Балтике наиболее примечательным событием стал бой российских и немецких кораблей у острова Готланд 2 июля. Успех здесь сопутствовал россиянам. Стычки между флотами двух стран происходили и в Рижском заливе. Балтийский флот России в кампанию 1915 года выполнил поставленные перед ним задачи. Немцы не были допущены в Финский и Ботнический заливы, а в Рижском заливе им так и не удалось установить свое господство. Надо отметить, что боевые действия на Балтике с российской стороны велись очень осторожно, с большой оглядкой на позицию Швеции, т. к. многие политики в Санкт-Петербурге опасались вовлечения Стокгольма в войну на стороне Германии в случае слишком активных действий флота.

В Черном море российские моряки, не понеся никаких потерь, потопили 1 легкий турецкий крейсер, 3 эскадренных миноносца, 4 канонерские лодки, 1 минный заградитель. На минах подорвались немецкие крейсеры «Бреслау» и «Берк».

Моряки стран-противниц продолжали готовиться к решающим баталиям.