— Госпожа Эриния, — обратился капитан Сейфуллах к девушке. — Прошла уже неделя, как мы в пути. Надеюсь, ты довольна?

Когда он улыбался, зазубренный шрам расползался по его лицу, и если не знать этого доброго человека, можно было бы испугаться до смерти.

— Все было очень хорошо, капитан, — сказала Эриния, пытаясь придать бодрости своему голосу. — Ты сделал все возможное, чтобы мне было удобно. Я никогда не бывала так далеко от дома и не знаю, чего ожидать, когда мы прибудем в Александрию.

Капитан ласково посмотрел на нее.

— Твой отец все объяснил мне, когда договаривался о твоем переезде. — Он нахмурился. — Прости меня, госпожа Эриния, но я должен сказать, что был очень опечален, когда увидел, что твой отец теряет здоровье. Я не хотел говорить с тобой о Фархаддине, чтобы не огорчать тебя.

Слова капитана усилили боль Эринии. Не зная, что ответить, и не желая продолжать тяжелый разговор, она сказала:

— Мой отец очень тяжело болен. Спасибо, что не забываешь его, капитан.

— Однако, — промолвил он, наблюдая, как ветер раздувает льняной парус, — я обещал Фархаддину, что благополучно доставлю тебя в Александрию, и именно это я и собираюсь сделать. — Он взглянул в сторону клеток с животными. — Кошки, видимо, чувствуют себя неплохо. Хотя черный дьявол выглядит не слишком счастливым.

— Нюкта — моя любимица. Она не привыкла так долго находиться в клетке, да и на корабле никогда не бывала. Сколько еще времени нам потребуется, чтобы доплыть до Александрии, капитан?

— Все зависит от ветра. — Он почесал подбородок. — Я бы сказал, если все пойдет, как сейчас, то три дня. Не знаю, заметила ли ты, что хотя Нил течет на север, ветер дует на юг.

Эриния кивнула.

— Отец говорил мне, что Нил — настоящее чудо и посылает нам множество даров.

— Да. Так оно и есть. — Капитан взглянул на Эринию, отметив, как прекрасна ее кожа. — Должен предостеречь тебя, чтобы сегодня ты оставалась в тени. Хотя небо закрыто облаками, бог солнца Ра посылает на землю лучи, которые могут прожечь тебя до костей.

— Я учту твое предупреждение, — ответила она, так глубоко погрузившись в свои мысли, что едва ли заметила, как капитан отошел от нее, пока не услышала его распоряжения, доносившиеся с другого конца судна.

Около полудня река настолько обмелела, что Эриния могла видеть камни на дне. Матросам пришлось высадиться и на веревках тащить судно вперед. Это была рискованная работа: топкие берега кишели крокодилами. Встречались и другие опасности: в мутной воде резвились гиппопотамы, и случалось, они опрокидывали легкие суда. Вдобавок донимали комары и москиты, стоило только затихнуть ветру, относившему мошкару прочь. Когда наступил вечер, заходящее солнце окрасило небо в багряный цвет. Немного позже поднялся ветер, наполнив паруса, и «Белый коршун», покачиваясь, к всеобщей радости, двинулся вперед.

Почти стемнело, капитан направил судно на мелководье и поставил его на якорь в маленькой речной гавани. Когда наступила полная тьма, Эриния обрадовалась, что у нее есть маленький фонарик. Глядя в едва различимое лицо Абдаль, она спросила:

— Ты была против того, чтобы оставить поместье и отправиться в Александрию?

На мгновение на лице служанки отразился испуг — она не ожидала такого вопроса. Рабыня обязана делать то, что ей приказывают, и никто никогда не спрашивал ее мнения.

— Много лет назад я начала считать поместье своим родным домом. Потом, в один прекрасный день, я поняла, что мой дом всегда будет там, где находишься ты, где бы это ни было. Ты стала для меня дочерью, которой у меня никогда не было.

— Похоже, и ты, и мой отец считали себя моими родителями, но никому не известно, чья я дочь, — мрачно заметила Эриния. Заметив страдание на лице Абдаль, она с усилием выдавила улыбку. — Я счастлива, что ты со мной. Я помню твое лицо с раннего детства.

— Моим единственным желанием всегда была забота о тебе!

Эриния снова легла и закрыла глаза. Вскоре ее одолел сон, и она не просыпалась до тех пор, пока не услышала громкие голоса матросов, грузивших на борт провизию.

Капитан Сейфуллах почувствовал огромное облегчение, когда корабль наконец покинул воды Нила и вышел в море. Солнце достигло зенита, стояла страшная жара, потому что ветер стих, и парус его небольшого торгового судна бессильно обвис. Со все возрастающим беспокойством капитан тревожно поглядывал в небо. Лазурное небо отражалось в зеркально сверкающей поверхности Серединного моря, и трудно было различить, где кончается одно и начинается другое. Капитан Сейфуллах ощутил неприятную дрожь в спине и в недобром предчувствии сощурил глаза. Прошлой ночью он оказался свидетелем того, как великое множество звезд падало с небес, — конечно же, это было дурное предзнаменование — великих бедствий следовало ждать со дня на день.

Бывалый капитан наспех произнес молитву, обращаясь к богам с просьбой ниспослать сильный ветер, чтобы он наполнил паруса и помог завершить странствие. Матросы его команды стали раздражительными и вспыльчивыми — без сомнения, из-за того, что на борту находилась прекрасная молодая девушка, а им не разрешалось даже смотреть в ее сторону.

У капитана Сейфуллах была и другая причина для беспокойства. Хотя рыба, которую он вез на продажу, хранилась в бочонках с солью, она начнет портиться, если они не попадут в Александрию уже завтра. От этих горестных раздумий его отвлекла юная пассажирка, которая, перешагнув через большой моток пеньковой веревки, подошла и встала рядом с ним у поручня.

До этого Эриния больше держалась особняком, и капитан знал, что она горюет об отце, который теперь наверняка уже отошел в мир иной. Капитан не мог понять, почему она отправилась в Александрию именно сейчас, но это было не его дело.

Эриния указала в сторону появившегося в отдалении острова Фарос.

— Отец рассказывал мне об этом грандиозном маяке и объяснил, что он служит не только сигнальным огнем, показывающим путь кораблям, но и помогает предсказывать погоду. Поистине чудесный вид, не правда ли? — Поднялся ветер, и девушка наблюдала, как волны перехлестывают через дамбу, соединяющую остров с Александрией. — Нужно его увидеть, чтобы понять, какое это на самом деле великолепное и величественное сооружение.

Капитан попытался взглянуть на знакомый маяк ее глазами. Он так часто его видел, что это сооружение стало для него привычным.

— Маяк не раз помогал мне благополучно вернуться домой, — сказал он.

— Значит, ты живешь в Александрии?

— Большую часть жизни я провожу на Ниле, но когда захожу в порт, то называю своим домом этот город.

— Что ждет нас там? — спросила Эриния. — Я слышала, что на улицах неспокойно, что сторонники и противники молодого царя выясняют отношения где только могут.

— Тш-ш! — предостерег капитан. — Будь осторожна! Никогда не говори о подобных вещах — неизвестно, кто тебя услышит. Тебе могут просто перерезать горло за одно упоминание кого-либо из них в присутствии ненадежного человека.

Эриния нахмурилась, размышляя, почему капитан даже сейчас боится упоминания о царской семье.

— Я запомню это, — сдержанно заметила она, но тут же нерешительно добавила: — Капитан! Могу я попросить тебя об одолжении?

В этот момент она сбросила вуаль, и он увидел прекраснейшую женщину, которую когда-либо встречал. Длинная изящная шея, тонкие черты лица. Она поймала его взгляд, и он не смог отвести глаз. В эту минуту он готов был выполнить любое ее желание.

— Скажи, чего ты хочешь, и ты это получишь!

— Моя Нюкта — черная кошка — все сильнее беспокоится. Ее нужно выпустить из клетки. — Девушка увидела, как его лицо посуровело, и торопливо бросилась объяснять: — Нюкта совсем ручная и никому не причинит вреда. Ты видел сам, что этих кошек кормят только вареным мясом. Ни одна из них никогда не пробовала сырого мяса и совершенно не стремится найти себе живую жертву. Поэтому Нюкта ни для кого на борту не представляет опасности. — Она просительно улыбнулась капитану. — Даю тебе честное слово!

Его первым побуждением было запретить прогулку кошки, но мольба в прекрасных глазах девушки пробудила в нем игрока.

— Тебе придется держать зверя на цепи, — сказал он, прекрасно понимая, что такая хрупкая женщина не сможет удержать дикое животное, вздумай оно избавиться от пут. — Все время держи его возле себя.

— Благодарю тебя!

Капитан взглянул на матросов, готовившихся к заходу в порт.

— Оставайся там. — Он кивнул в сторону носа. — Предупреждаю: если кошка сорвется с цепи, я прикажу лучнику уложить ее на месте.

Эриния одарила капитана улыбкой, которая заставила его забыть, что он годится ей в дедушки.

— Я же дала слово.

— Ну ладно, — сказал он. — Можешь ее выпустить.

Эриния поспешила к клетке, и когда открыла дверцу, Нюкта взглянула на нее с надеждой. Она замурлыкала и принялась тереться о ногу хозяйки, пока та надевала ей на шею цепь.

— Веди себя хорошо, красавица, — сказала девушка твердым голосом. Она так увлеклась своей любимицей, что не заметила, как из-за острова показались и не снижая скорости двинулись на них десять громадных военных кораблей.

— Ромейский флот! — громко крикнул капитан Сейфуллах. — Они сомнут нас! Беритесь за весла и усерднее гребите, чтобы освободить им путь! — приказал он матросам. — Поторопитесь!

Военные корабли, казалось, появились неизвестно откуда, и Эриния с удивлением наблюдала, как головной корабль нагоняет их.

— Смотри, госпожа! — сказал капитан Сейфуллах, подходя к Эринии так, чтобы оказаться как можно дальше от сервала. — Ромеи все время воюют. Теперь они перенесли свою схватку на наши берега. Нам хватает и своих собственных войн. — Он с гневом посмотрел на ромейские корабли и рявкнул: — Ты только посмотри, как они оттесняют меня к маяку! Мы не успеем войти в порт!

Крепко прижимая к себе Нюкту, Эриния подошла к краю палубы. Она слышала доносившийся с головного корабля ромеев бой барабанов, задававший ритм гребцам. С удивлением взирала она на алое знамя с изображением золотого орла — эмблемы всесильного кесаря, претендовавшего на то, чтобы называться владыкой мира.

Военный корабль гордо рассекал воды, поднимая волну, захлестывающую небольшое торговое судно. Нюкта зашипела, и шерсть на ее шее встала дыбом, когда ромейское судно оказалось совсем близко.

Эриния увидела группу солдат, стоявших у борта и изо всех сил старавшихся привлечь ее внимание. Но она высокомерно вскинула голову — пусть хоть лопнут от крика! Только один человек, стоявший слегка в стороне, невольно привлек ее взгляд. Он был высок и широкоплеч, поверх простой белой туники на солнце сверкали бронзовые латы, снабженные массивными кожаными ремнями. Голову венчал шлем с султаном из алых перьев и алый плащ, волнами ниспадавший с его плеча. Он был так роскошно одет, что Эриния заподозрила, не сам ли великий Цезарь собственной персоной пожаловал на берега земли Кемет. Но когда воин снял шлем, девушка увидела, что он гораздо моложе закаленного в битвах проконсула Рима. Их взгляды встретились. Воин, не смущаясь, смело улыбнулся ей и отвесил глубокий поклон. Не раздумывая, она слегка склонила голову, но тут же отступила назад, когда остальные солдаты разразились приветственными возгласами.

Эриния никогда прежде не видела ромеев и не стремилась увидеть их снова. Но этот единственный человек поразил ее воображение.