Воистину, щедрость халифа была велика, а его распоряжения исполнялись молниеносно. В тот же день, когда гость из далекого полуночного Альбиона припал к ногам повелителя цветущей Джетрейи, начались и сборы в дорогу.

Дабы ничего не забыть (ну, или как можно ближе подойти к такому положению дел), Максимус составил длинный список. Однако сколь бы он ни был опытен в походах, визирю приходилось то и дело поправлять своего приятеля.

Ибо не теплыми одеяниями следовало запасаться в избытке, а сосудами с водой и для воды, не только заготавливать впрок мясо или сыр (хотя следовало помнить и о припасах), но проверить, чтобы с собой было достаточно стрел, чтобы и кремней и трутов было более чем в изобилии.

Максимус с благодарностью принимал все советы друга.

— Ты, как всегда, прав, почтенный, ибо странствие на полуночь столь же отличается от странствия на полудень, как сам полудень отличается от полуночи.

Сборы продолжались. Однако Мерабу отец запретил принимать участие в бесчисленных походах по лавкам и лавчонкам. Сила юноши была в знаниях, и ему следовало позаботиться о картах, просмотреть описания и путевые заметки. О да, тут помощь неспящего Алима была поистине неоценимой: не раскрывая книг, не разматывая свитков, мог тот проникнуть в самую суть текста. И потом уже указывал Мерабу, стоит ли выбирать из записок мудрого (или не очень) и опытного (или безумного) путешественника хоть слово.

Быть может, Мераб мог не делать вообще ничего, ведь Алим был рядом. Но в глубине души (о, Аллах всесильный и всевидящий, даже глубже, чем в самых глубоких ее глубинах) юноша опасался, что незримому магу надоест странствие с людьми и он исчезнет в самый ответственный момент.

Вот поэтому Мераб и корпел в богатой библиотеке, рассматривая старинные рукописные карты и выписывая где слово-другое, а где и, скрепя сердце, целые страницы.

Визирь радовался такому усердию сына. Ибо ему с молодости запала в душу простая истина: «Ничто не слишком».

Дни сливались в недели. И вот уже прошел почти месяц, когда за вечерней трапезой Максимус заявил:

— Что ж, друг моей юности, сегодня я в третий раз проверил запасы и списки. Сдается мне, что можно выступить в поход хоть завтра.

— Да будет так, почтеннейший, да будет так. Однако следует все же спросить совета и у нашего мудрого звездочета: подойдет ли для начала похода вечер завтрашнего дня или следует дождаться более благоприятного времени.

— Вечер, мой друг?

— Ну конечно, ибо утром мы будем слушать мудрого Касыма.

— Это значит, что мы выйдем в поход еще позже…

Становилось ясно, что каждый день проволочки начинает беспокоить иноземца. Озабоченно поднял голову и Мераб — не зря же он целый месяц, как школяр, штудировал старинные и древние, старые и новые книги и свитки.

— Наш гость прав, батюшка. Близится время штормов. Не забудь, что страна Кемет, пусть и недалека от нас, но все же отделена водами Полуденного океана. Да, до Либийского Рога всего два дня пути, даже при неблагоприятном ветре. Но куда нас может забросить шторм, ведомо одному лишь Аллаху всесильному и всемилостивому. Быть может, я попытаюсь сам взглянуть в небеса?

— Сын мой, я прошу тебя об этом. А твоего братишку я все же пошлю к почтенному Касыму, дабы он составил гороскоп на ближайшие несколько дней.

Мераб выскользнул на улицу, не доверяя карте семи небесных сфер, которую некогда сам и с большим тщанием нарисовал. Увы, небо было затянуто тучами уже в который раз за этот мгновенно промелькнувший месяц. Более того, крупные капли дождя упали на лицо юноши.

— Да, следует поторопиться, — пробормотал Мераб.

Каково же было его изумление, когда в гостевых покоях, сейчас предоставленных Максимусу, он увидел мудрого Касыма.

— Должно быть, старику интереснее составлять прогнозы, чем наблюдать потоки дождя.

Касым, говоря по секрету, вовсе не был столь уж дряхлым стариком. Хотя Мерабу в его годы почтенный пятидесятилетний мужчина безусловно казался дряхлым старцем, из последних сил влачащим свои последние же дни.

Итак, Касым что-то бормотал едва слышно, ежеминутно тычась длинным носом, похожим на клюв, то в циферблат часов новомодного механизма, способного указывать время суток не только днем, но и ночью, то в карту небесной сферы. Периодически Касым поднимал глаза вверх, пытаясь найти решение на потолке, затянутом тонкой кремовой камкой.

— О великий визирь, — наконец Касым распрямил спину. — Дождь не позволяет составить полную картину. Однако я все же решусь предложить экспедиции почтеннейшего Максимуса не выходить из порта нашей прекрасной столицы ни завтра, ни послезавтра, ни даже, о Аллах всесильный, утром третьего дня.

Максимус покачал головой: он торопился и готов был выйти даже без добрых предзнаменований. Однако следовало помнить и о том, что вместе с ним в плавание, а потом и через пески отправятся другие люди, в том числе и те, кто намерен прислушиваться к советам небес.

— Ты увидел столь дурные предзнаменования, мудрец?

— Сатурн, мой господин… Мне мешает Сатурн. Он никак не войдет в созвездие Весов… А значит, никак не сможет указать верного и короткого пути. Венера опять же…

Мераб тяжело вздохнул. Звездочет Касым, что и говорить, был замечательным ученым. Однако голосу своих звезд он верил больше, чем всему остальному. И уж если Сатурн не вошел в нужное созвездие, то Касым готов был не мыться и не есть, ибо ни еда, ни вода пользы ему не приносили.

Быть может, если бы Мерабу предстояло в одиночку начинать странствие, он бы прислушался к отчаянному бормотанию почтенного Касыма. Но нынешнее предсказание перепуганного мудреца было равносильно приговору для уважаемого Максимуса, который считал каждую минуту. Да и, говоря откровенно, самому Мерабу уже давно прискучил долгий обряд подготовки; хотелось наконец ступить на палубу корабля или усесться в неуютном седле на спине у унылого и неторопливого нара…

— Прости меня, — с поклоном, как следовало ученику обращаться к учителю, проговорил Мераб, — достойнейший. Разъясни мне, что пугает тебя. О, конечно, кроме Сатурна.

— Мудрый мальчик, — чуть снисходительно начал свою речь Касым. — Сатурн, вне всякого сомнения, пугает меня во сто крат более всех иных аспектов планет. Венера стоит не в лучшем положении, да и Марс, о Аллах, спаси нас грешных и помилуй, заставляет мое сердце биться несколько тревожнее, чем ему следует.

Мераб понял, что Касым просто трусит: он боится составлять гороскоп, чтобы не оказаться крайним в случае неудачи похода.

Юноша длинно и тяжело вздохнул. Он не любил трусов и не понимал их доводов. Однако выставить почтенного и уважаемого звездочета на посмешище он желал еще меньше. И потому, раз-другой согласно кивнув, он опустил глаза в расчеты мудреца.

О да, о Сатурне Касым не произнес ни слова лжи: он действительно был более чем далек от Весов. Как известно, эта планета покровительствует терпеливым и бережливым, организованным и собранным, расчетливым и здравомыслящим, умеющим ценить время и жизнь. Однако Весы, да и любой другой знак, к грядущей цели экспедиции не имели никакого отношения, ибо Максимус собирался отправиться в неизвестное, и менее всего его можно было назвать здравомыслящим или расчетливым.

Мераб опустился на подушки рядом с мудрецом и, не говоря ни слова, начал свои вычисления.

Его не пугали планеты, занявшие ту или иную позицию, ибо не это было самым неприятным… С точки зрения великой астрологии, конечно. Мераб собирался лишь вычислить дни Луны «без курса», ведь ибо именно это больнее всего могло сказаться на дальнейших действиях: начав странствие в такой день, путники рисковали до окончания этого странствия не дожить вовсе. Корабль мог опрокинуть шторм, налетевший неизвестно откуда и исчезнувший затем неведомо куда. На суше их путь мог пересечься с путем кровожадных разбойников. В горах обвал мог завалить камнями наглецов, решивших потревожить нехоженые тропы. Одним словом, весьма плохо было бы для экспедиции двинуться в путь в день Луны «без курса».

Мудрый Касым, стоит отдать ему должное, очень быстро понял, что именно затеял Мераб. Теперь вычисления пошли быстрее. И вот уже картина для любого понимающего стала вполне ясной и, Аллах великий, вовсе не такой пугающей.

— Да, — Касым несколько раз кивнул. — Теперь, о мудрый юноша, я чуть спокойнее могу описать будущее.

Даже визирь, погруженный в размышления, уже готов был вырвать расчеты из рук мудреца. А потому упер взгляд в лицо сына и спросил:

— Звезды закрывают вам путь?

— Нет, — Мераб улыбнулся отцу. — Звезды вовсе не против, чтобы мы отправились в путь. Более того, отец, думаю, им это совершенно все равно, чем бы ни пугал нас мудрый Касым. Однако, думаю, нам следует двинуться в путь в отлив, лучше завтра или через два дня.

— Так завтра или через два дня? — Это подал голос Максимус, который готов был и не завтра, и не при отливе, а прямо сейчас по воде пешком отправиться в странствие.

— И завтра, и через два дня…

— Но почему так, сын?

— Ибо сегодня с полуночи до шестого рассветного часа нас будет ждать Луна «без курса».

Касым кивал, готовый согласиться со всем на свете, ибо не на нем теперь лежала ответственность.

— А это что за дьявольщина такая? — пробормотал Максимус.

— О нет, почтеннейший. Иблис Проклятый к этому никакого касательства не имеет. Это просто небесное явление, замеченное многие сотни лет назад и столь же давно объясненное. Это происходит каждые несколько дней и продолжается от нескольких минут до двух суток.

Лунные периоды «без курса» неблагоприятны для любых начинаний, и их надо по возможности избегать. Начатое дело редко осуществляется так, как было задумано, если вообще доводится до конца. А любые начинания, скорее всего, ни к чему не приведут.

Купленные в этот период товары оказываются испорченными, даже одежда не будет сидеть как следует. Начатый курс лечения будет долгим, а болезнь будет чревата осложнениями, появившиеся идеи окажутся бесплодными. Странствие, в которое вы собираетесь отправиться во время Луны «без курса», продлится долго, но успеха не принесет, а судьбы тех, кто рискнет окунуться в неведомое, и вовсе сотрутся из книги будущего.

— Да, невесело…

— О да, уважаемый, невесело. Однако всего этого избежать более чем просто: надо лишь переждать несколько часов. Вот поэтому лучше будет дождаться окончания этого периода, а произойдет это завтра, сразу после полудня. А отлив поможет нам быстрее выйти в глубокие воды и лечь на курс.

— Пусть так и будет, малыш! — Максимус хлопнул себя по коленям и встал. — Итак, завтра на закате мы отправляемся.

— И да поможет вам Аллах всесильный и всевидящий, — прошептал Касым, обрадованный, что ответственность за принятие решений лежит на чужих плечах, и несколько обиженный тем, что простой и мудрый выход нашел мальчишка, пусть и достаточно разумный, а не он, уважаемый мудрец, в славе которого теперь будут сомневаться все, от мала до велика.