(Огни)

Все еще немного в ступоре суматошно окатилась душем. Горячие струи заскользили по телу, прямо как… язык кана. Дрожь пронзила насквозь. Не пресловутые мурашки — вибрировала каждая клетка, запоздало отвечая на грезы о ласках Тарелла.

Прозрение свалилось точно снег на голову, абсолютно несвоевременное, а, главное, шокирующее. Я не знала, хочу ли смыть телесные воспоминания о прикосновениях людоеда, избавиться от ощущения опаляющей влаги на животе, или продлить их…

Ужас! О чем думаю? Нашла тоже время и место!

Огни, дорогая! Приди в себя! Ты в чужом пространстве не ради поисков личного счастья! Что такое радость сближения по сравнению с всепоглощающей пастью смерти? Что такое зыбкий шанс на отношения с мужчиной по сравнению с возможностью опять увидеть, обнять, прижаться к родному существу, подарившему мне жизнь?

Сколько было мужчин в твоей жизни, Огни? А мама одна… и сколько бы лет не миновало, слово «была» к ней по-прежнему нет сил применить.

Мысли о событии, приведшем меня в мир кана, отрезвили, сродни ушату студеной воды. Нет, пожалуй, даже ледяному граду, чувствительно молотящему по темечку. Сладкое томление, смущение, замешательство угасли быстрее костра под беспощадным цунами. Боль оглушила, заставив сжаться, бессмысленно кутаясь в огромное желтое махровое полотенце, сорванное с гвоздика в ванной…

Почему-то отчетливо вспомнилось мамино полупальто… на вешалке… спустя несколько дней после страшного события. Ложась в больницу в последний раз она попросила унести его домой … Зачем? Точно что-то подозревала…

На горло будто удавку накинули, медленно стягивая и одергивая назад. Страдания мириадами щербатых осколков вгрызлись в плоть. Мамино пальто, которое больше никто не наденет… Хранящее тепло любимого человека, платочек в кармане, несколько мелких червонцев… С подвернутыми рукавами, потому, что они казались маме слишком длинными, с крошечным пятнышком у ворота — как-то неудачно ела мороженое…

Капля сорвалась с ресницы. Непонимающе следя за тем, как она расплющивается на полу, обратила внимание на… три куска толстенного кожаного ремня, невдалеке от кровати. Ничего себе! Это ж какую надо иметь силищу, чтобы от одного рывка такой поясище разлетелся на ошметки?!

Глупо, но открытие мгновенно вернуло к действительности, не дав погрязнуть в пучине бесполезной депрессии.

Соберись, Огни! Там, снаружи, сверхи выясняют отношения! Сверхи, от которых зависит успех миссии, выживание на чужой планете! А ты тут квашня-квашней! Рыдать в подушку могла и дома! Это у тебя и там великолепно получалось!

Аккуратно повесив полотенце на спинку стула, поспешно надела свежую пару льняных вещей, таких же, как раньше.

Груду бесформенных тряпиц, оставшихся от прежних рубашки и брюк, сгребла с пола, старательно запихав в квадратное мусорное ведро под ванной. Почему-то жгучий стыд мириадами булавок колол щеки при мысли о том, что … это… кто-то увидит. Даже Индира.

Покопавшись в тумбочке, извлекла нечто вроде кушака, повязала на талии и вышла наружу.

Невдалеке от коттеджа, подбоченившись, возвышался Тарелл. Напротив него, широко расставив ноги — Ал. Справа от обоих лениво облокотился о статую Беарн… Казалось, вербер просто ждал, когда эти двое выяснят отношения, не собираясь вмешиваться. Странно. Я полагала, что медведь первым кинется на людоеда, попытается отомстить за Стеллу…

Однако, Беарн либо очень хорошо себя контролировал, чего прежде за ним не замечала, либо… понимал Тарелла?

Боже… В этом мире столько вещей, не укладывающихся в голове… Неужели со временем есть шанс научиться эмоционально не отторгать творящееся, не поражаться до глубины души…

— Я забираю ее! — прервал ледяной мои измышления.

— Попробуй! — утробным рыком ответил альфа людоедов.

— Канское отродье! — выплюнул немертвый. — Огни — не твоя игрушка. Она моя невеста! Так что заткнись и отдай ее!

— Она не была твоей, значит, тебе не принадлежит! Пошел ты! — кан дополнил фразу очередным витиеватым ругательством.

Не успела глазом моргнуть, забияки бросились друг на друга.

Драка сразу привлекла внимание остальных людоедов. Еще недавно они сновали туда-сюда, занимались своими делами, абсолютно равнодушные к пререканиям Тарелла с ледяным. Теперь же многие остановились, сосредоточившись на поединке вожака с немертвым. Треск холстины — и уже не человек дерется с Алом, а гигантский черный кот… Нечто среднее между тигром и пантерой. Мощнее, крупнее второй, но гораздо изящней, гибче первого. Раньше не доводилось видеть Тарелла в звериной ипостаси. Красота, невероятная грация зверя сочетались с опасностью, фонившей от него за версту.

В памяти всплыл людоед, спугнутый Алом и Беарном при нашей первой встрече. Сказалось ли особое отношение, или еще что, но тот душегуб запомнился чересчур грубо скроенным, нескладным — переразвитые плечи, тощие по сравнению с ними задние ноги, гипертрофированные челюсти. В Тарелле же все было гармоничным, ладным, совершенным. Каждый изгиб восхищал, околдовывал.

Челюсти кана сомкнулись на руке Ала, и тот отдернул ее с легким вскриком. Угольная кошка толкнула вампира лапами в торс, и, повалив, запрыгнула сверху, вжав в рыхлую землю. Вроде бы Тарелл одолел противника. Но ледяной одновременным толчком рук и ног сбросил с себя оборотня. Кан пролетел несколько метров, приземлившись точно на лапы. С рыком, от которого я вздрогнула, рванул на Ала. Шмякнувшись грудью, оба покатились по мягкой земле, превратившись в клубок тел.

Некоторое время не могла разобрать — кто кого бьет, не успевала поймать движения двух суперскоростных гладиаторов. Для меня они слились воедино — громоздский цветной многоугольник — живую картина Пикассо, увеличенную в разы. Но каны, похоже, отлично различали — что происходит, судя по возгласам: то восхищенным, подбадривающим, то беспокойным, встревоженным.

Близстоящие людоеды постоянно оборачивались ко мне, будто ожидая заметной реакции. Однако, никто не задал ни единого вопроса.

Я же впала в полупрострацию, затерялась в накативших эмоциях.

Дышать вспоминала лишь, когда голова начинала предательски кружиться, ватные ноги едва двигались, пульс скакал, как жеребец, обходящий других на скачках. От бесполезного натужного всматривания в переплетенные руки-ноги сражающихся веки жгло, затылок и шею тюкало.

Драчуны не думали останавливаться, расцеплять хватку. С трудом уловила руки Ала, вцепившиеся в мохнатую шею кана. Укол в сердце, дернувшиеся плечи — опять тело отвечало за меня. Если разум отказывался выбрать сторону, эмоции, инстинкты делали это за него.

Умудрившись заметить, как через несколько минут ладони вампира пропали с горла Тарелла, не сдержала вздоха облегчения. Победный рев людоедов вторил мне.

Альфа канов не должен пострадать — мысль отчаянно билась в голове, в унисон с торканьем под ключицей. Алу серьезных повреждений тоже не желала — ледяной выручил меня, взял под защиту без всяких условий.

Только бы оба остались целехоньки!

Не помню, сколько времени шла стычка. Ноги затекли от натуги, ужасно хотелось сесть прямо тут, на редкую траву. Тарелл же с ледяным прямо-таки склеились, черт их возьми, сравняв с землей уже не один квадратный метр и без того негустой зелени. Не выдержав, подошла к Беарну, невозмутимо следившему за бойней в прежней вальяжной позе. Он вообще шевелился? До ужаса хотелось залезть в голову медведя, а еще лучше в сердце. Почему он не жаждет мести за возлюбленную? Или рассчитывает, что друг как следует покалечит вождя канов? Пока в это не очень верилось — весы поединка качались, но куда чаще в пользу людоеда.

О чем только думаю? Сейчас не это главное!

— Может разнять их уже? — уточнила осторожно.

— Он тебя, правда, спас? — недоверчиво пробурчал вербер, кивая в направлении клубка тел.

— Да, если бы не Тарелл не знаю что было бы, — намеревалась говорить спокойно, безэмоционально, вышло же горячо и порывисто, — Гент отравил меня, собирался куда-то забрать…

— Ал! — от грозного рыка медведя некоторые людоеды заметно напряглись, тревожный гул прошелся по толпе, — Тарелл спас Огни. Ей выбирать. Успокойтесь и ведите себя как цивилизова… как люди, короче.

Что? Надо было только рассказать про лесное приключение? Огни, да тебе учиться и учиться! Столько времени, затаив дыхание, не зная куда себя деть, ждать окончания поединка, когда можно было прекратить все давным-давно!

На реплику медведя, задиры чуть замедлились, но ни один даже головы не повернул в сторону Беарна.

Людоед с размаху ударил Ала по лицу когтистой лапой. Шея ледяного хрустнула, на щеке выступили четыре бордовых полосы. Он на несколько минут замер, словно робот, у которого внезапно сели батарейки. Переживания не сбили меня с ног лишь благодаря все тому же медведю — его полное равнодушие, ясно говорило — травмы друга не настолько страшны, как выглядят.

Тарелл отскочил, стремительно обернувшись громилой со сверкающими зрачками цвета воронова крыла.

Фильмы, романы внушали мне, насколько процесс болезненный, грязный, кровавый. Воображение рисовало ломающиеся кости, выкручивающиеся суставы, крики, стоны, ошметки плоти, шерсти, бог знает чего.

Ничего подобного! Процесс оказался завораживающим, чистым, своего рода волшебным. Морда, лапы, тело кана менялись одновременно, будто в компьютерной обработке, пока людоед не встал с земли абсолютно голым.

Нисколько не смущаясь этого обстоятельства, замер, с ухмылкой превосходства следя за восстановлением ледяного. Спустя несколько минут Ал «включился», чуть приподнявшись на одной руке, другой вправил себе шею. От хруста меня аж передернуло. Вампир осторожно качнул головой вправо, влево, вперед и медленно поднялся на ноги.

— Вообще я думал, мы обсудим гентскую проблему, а не гладиаторские бои учиним, — съязвил Беарн.

Неужели, кроме меня никого не смущает, что Тарелл совершенно обнажен?

— Сначала решим, с кем останется Огни, — выпалил кан, шагнув в мою сторону. Ал повторил его жест — и вот уже два исполина стоят передо мной, сзади Беарн. Сверхтиски, дергаться бесполезно.

Невероятные изумрудные глаза Ала и не менее удивительные густо-синие — Тарелла сверлили, не мигая. Ценой немалых усилий поборола стойкий порыв немедленно зажмуриться, беззвучное давление мешало связно мыслить.

— Я… не знаю, — выдавила из себя и сорвалась на истеричный вопль. — Слушайте, честно, я тут всего двое суток! Ничего не соображаю! Потеряла вещи, документы, ценности. Совершенно запуталась! То нападают, то спасают, то похищают! Может, наконец, кто-то даст мне хотя бы осмотреться? Сориентироваться? А?

— Тебе есть куда пойти? — непривычно тихо поинтересовался Тарелл.

— Нет! — взвилась я. — И объяснять почему не собираюсь! Не сейчас! Не здесь и не перед всем племенем!

Кан обернулся к любопытствующим сородичам, плотным кольцом обступившим нашу четверку. Беззвучно те бросились к оставленным делам.

— За мной, — глава людоедов развернулся к дому.

Дальше холла гостей не повел. Небрежным жестом указал на грубо сколоченный деревянный диван, продолжая возвышаться посреди комнаты. Беарн и Ал тоже не спешили дать ногам отдых. Я медленно обошла сверхов, расположившись в кресле с высоченной спинкой. Тарелл хмыкнул, ледяной покачал головой, на лице вербера ясно читалось одобрение, полуулыбка скривила жесткую линию губ. Мол, так им и по тому же месту.

Наконец, гости поселения все же опустились на диван. Хозяин жилища взял стул, разместившись между мною и друзьями-сверхами.

— Может, оденешься? — нахмурился Ал, глубокая морщина разделила гладкую, почти юношескую переносицу.

Кан ухмыльнулся.

— Смущает? — и закинул ногу на ногу.

— Просто так не ведут себя цивилизованные люди, — не без превосходства в голосе парировал вампир, притворно отряхивая угольные джинсы и серо-голубую футболку, изрядно помятые и раскрашенные буро-зелеными пятнами травяного сока.

Смех вожака людоедов разнесся по комнате:

— Я не человек и не цивилизованный! — похоже, он гордился этим.

Неужто Тарелл всерьез намерен вести беседу голым?

До сего момента почему-то была убеждена — глава поселения оденется, едва переступив порог дома. Считала, людоед красуется перед Алом, ведет себя вызывающе на зло сопернику. Нынче же отчетливо поняла — Тарелл с сородичами относятся к гардеробу совершенно иначе, нежели подобные мне или даже Камулу. Вещи разных фасонов, кроя, брендов для канов не более чем бесполезные, неудобные, сковывающие движения тряпицы. Им комфортно в неглиже, в отличие от обычного смертного, зажатого тисками цивилизации и хорошего воспитания.

Стоило невольно понаблюдать за развалившимся на стуле Тареллом, нахлынуло дикое смущение, какого никогда не испытывала. Неуместные воспоминания атаковали с жуткой силой…

Холмики пресса людоеда рядом с моим лицом… терпкий запах, который так и подмывало опробовать снова… Опаляющие касания, знойный воздух, вырывающийся из груди, будто слепленной маститым скульптором… Кан точно уловил направление моих грез… Жадно заглотил воздух, заерзал на стуле, словно искал более удобное положение. Внушительные изменения тела людоеда выдавали его настроение с головой. К огромному удивлению, Тарелла этот момент абсолютно не стушевал. На несколько мгновений, он будто вообще забыл о гостях, предстоящем разговоре, неотрывно вперившись в меня стремительно чернеющими зрачками.

Боковым зрением отметила, как сжались кулаки Ала, нижняя челюсть предельно выпятилась. Беарн откинулся на спинку дивана, ни один мускул не дрогнул на его лице.

Информационное поле, столько времени скупердяйничавшее на необходимые пояснения, сжалилось. Вербер — бета стаи и посему отлично понимал, что вожак канов не мог отменить, смягчить наказание Стеллы. За пренебрежение обычаями предков, без веской на то причины, племя стало бы чем-то вроде кучки изгоев. Каждый людоед из уважаемых общин получил бы право избить, покалечить, изнасиловать, даже убить любого подданного Тарелла.

Не уверена, что права, но не потому ли он так быстро и легко отступился от требования выдать провинившуюся? Тогда, в доме Ала, заметно удивив Беарна. Или я уже ищу оправдание монстру, которому внезапно начала симпатизировать? Необъяснимо, на уровне инстинктов, шестого чувства, непреодолимого разумом…

Тарелл не обращал внимания на реакцию ледяного, на присутствие медведя, весь сосредоточившись на мне… Дум-дум-дум… интересно какой у меня сейчас пульс? Сто тридцать? Сто сорок? Чувствовала себя одновременно скованной и расслабленной, оцепенев от невероятной связи между мной и малознакомым сверхом. Ал дернулся, набычившись, мгновенно переключив меня с почти физического ощущения близости альфы людоедов на неловкость ситуации.

— Тарелл, пожалуйста, оденься, а? — попросила каким-то чужим голосом.

Кан подался чуть вперед, не переставая гипнотизировать. Чудилось — еще мгновение и он спросит: «Разве тебе не нравится?»

— Пожалуйста… — взмолилась я.

— Ладно, — хозяин дома выдохнул так, что очутись рядом груда листков, они, наверняка, разлетелись бы по всей комнате. Махнув рукой, скрылся в коридоре. Спустя минуту вернулся в желтоватых холщевых штанах, разумеется, висящих мешком.

— Теперь можем говорить? — Тарелл испытующе уставился на меня, развел руками и проворно крутанулся на босых стопах, демонстрируясь.

Пришлось кивнуть.

Вернувшись на прежнее место, кан вновь развалился на стуле, сделав жест Беарну — дескать, начинай.

— Уж лучше я, — посерьезнел вербер. — Вы оба забываете, что мы имеем дело с гентами. Ал, как ни крути, их магия из нас четверых не действует только на меня и Тарелла. Огни вырубили в торговом центре, значит, подвластна штучкам мальчиков-одуванчиков и она. Отсюда вывод: либо Огни идет со мной, либо остается тут. Выбор за ней.

Тарелл с Алом, не сговариваясь, обернулись ко мне. Снова ощущала давление на расстоянии. Они не прикасались, не выкручивали руки, не приставляли нож к горлу или пистолет к виску, не требовали немедленного решения. Тем не менее, безумно хотелось спрятаться где-нибудь, зарыться под землю, только бы не отвечать.

— Слушайте, я, правда, не знаю куда податься, — пробормотала расстроено.

— Откуда-то бежишь, что-то ищешь? Зачем-то ведь пришла сюда! — напирал ледяной.

— Мы не спрашиваем, откуда ты, кто такая. Но здесь с какой целью? Просто найти себе место или есть иная причина? — поддержал друга Беарн.

Вроде бы ничего плохого не сделали, не сказали, но нарастало впечатление допроса в гестапо. Мучители не останавливаются, выхода нет, паника отнимает последнее самообладание. Непроизвольно втянула шею в плечи, обхватив себя руками, скрестила стопы в желании закрыться от посторонних увещеваний.

— Чего ты хочешь, Огни? — странно, но последним вопросом Тарелл не добил, напротив, раскрепостил. Его низкий грудной голос, неожиданно открытое выражение лица, а главное тон, напоминающий урчание ластящейся кошки, прогнали страхи прочь. Сглотнула, успокаиваясь.

Пора принимать важное решение. Что делать? Довериться? Еще варианты? Как планирую убедить Морроха? Как вообще пробраться к нему? Эх, была не была! Черт с вами, господа сверхи! Желание по примеру Тарелла махнуть рукой вылилось в похлопывание ладонью по бедру, привлекшее всеобщее внимание.

— Я… — каждое слово давалось с трудом, язык не слушался, немел. — Понимаю, звучит бредово, но я из параллельного мира, — замолкла, оценивая эффект.

Слушатели на минуту почти одинаково застыли. Я словно угодила на выставку восковых фигур, детально воспроизводящих знакомых персонажей. Неуютно, жутковато. Звенящая тишина не сулила ничего хорошего. Непроизвольно сведя колени вместе, руки прижав к телу, точно школьница на экзамене, всматривалась в лица нелюдей, от которых, волею судеб, зависело то, ради чего жила последние несколько лет.

— Я что-то такое подозревал, — первым нарушил молчание Тарелл, ободряюще подмигнув. Второй раз самая обычная фраза кана принесла облегчение, радость, заполнившие душу также быстро, как недавние тревога с беспокойством. Людоед подмигнул опять, едва заметно улыбнулся, — Раз пришла, стало быть, зачем-то… Просто так по мирам не скачут… Говори. Слово вождя канов — я тебе это достану.

Поразительно! Из уст Тарелла поспешное обещание не напоминало браваду. Я верила ему с первого слова, хотя людоед даже не представлял — во что ввязывается.

— Не спешишь? — вклинился Ал, сведя брови на переносице, — Может Огни вообще не нужна твоя помощь? Да и не настолько ты могуч, каким хочешь прослыть, — с каждым словом вампир все больше привставал с дивана, походя на охотника, увидевшего дичь и прицеливающегося в нее.

— В отличие от ледяных, я всегда отвечаю за свои слова! — жилы на шее главы поселения вздулись, щеки втянулись. Он начал подниматься со стула, чуть ссутулившись, явно готовясь к прыжку.

— А окончание истории Огни интересно только мне? — Беарн очень вовремя вмешался в беседу, грозящую перерасти во второй раунд боя Тарелл-Ал. В глаза бросились закатанные манжеты красно-синей клетчатой рубашки медведя, еще недавно застегнутые на три пуговицы каждая. Неужели готовился разнимать задир? Проследив направление моего взгляда, Беарн кивнул, то ли сподвигая безотлагательно продолжить рассказ, то ли отвечая на немой вопрос.

— Мне… нужен Моррох… вернее услуга от него… — воспользовавшись тем, что вновь стала эпицентром внимания, сообщила я.

Сверхи пораженно переглянулись. Ал с Тареллом ошеломленно плюхнулись на прежние места. Ручищи медведя упали на бедра, рельеф мышц которых отчетливо проступал даже сквозь плотные джинсы того же цвета, что и у друга.

— Чертов неандерталец? — изумленно пророкотал кан. — И что тебе от него нужно? Кровь? Кусок плоти? Часть тела? Быстро? Много?

Альфа людоедов привык действовать! Почему-то этот полузверь, жестокий, необузданный, садистски расправляющийся с провинившимися, все сильнее привлекал. Его прямой взгляд заставлял сердце трепетать, подобно крыльям бабочки, стремглав улетающей от сачка. Одновременно хотелось спрятаться и не отпускать пьянящий зрительный контакт.

Тарелл подался вперед, подперев голову рукой.

Рассказать остальное стоило огромного труда. Слова вертелись на языке, но на меня напал ступор. Чем больше цель путешествия оформлялась в фразы, тем менее реальной представлялась.

Стук в ушах зачастил, ощущение нехватки кислорода заставило приоткрыть рот, жадно глотая воздух, пропитанный пряным ароматом луговых цветов.

Последний раз чувствовала себя так на мамином обследовании, в ужасе ожидая результата, способного перевернуть жизнь с ног на голову.

— Огни, не бойся, говори, мы тебя слушаем, — старался приободрить Ал.

— Да что бы ни было, достанем, не дрейфь, — грубовато поддакнул Тарелл.

— И правда, Моррох, конечно не какой-нибудь обычный ледяной-столетка, но нас много, за Алом братья, за Тареллом целое племя, придумаем что-нибудь с помощью верберов, — добавил Беарн.

— Правда? — уточнила я, не веря собственному счастью. Тепло разлилось в груди, в животе точно что-то расцветало. Едва сдержала желание ребячески запрыгать от восторга. Неужели больше не одна с моим горем? Неужели помогут?

— Любой заказ, — уверенно кивнул кан. — Но части тела Морроха не будут слишком красиво выглядеть.

Его неказистый юмор помог окончательно сбросить сковывавшие опасения.

— Ух… Ладно. Моррох — единственный вампир в известной Вселенной, которому под силу оживить недавно почившего. Вернее, обратить.

— Ну? — подтолкнул Тарелл. — Кого он должен обратить? Как скоро? В какой клан сунуть?

— Понятно, — кивнул Ал, — Я знал, что умирающие и умершие необратимы.

— Неандерталец неандертальцем, а как скрывает возможности! — во все четыре клыка оскалился Беарн. — И?

Чуть ли не речитативом поведала все без утайки. Слова лились рекой, чудилось — малейшая пауза и не хватит духу завершить повествование.

О том, что мама умерла пять лет назад. Существа, вроде меня, способны путешествовать в прошлое, но очень экзотическим способом — уходя в параллельный мир и возвращаясь в свой, в желаемое время.

План был невероятным, безумным, но очень простым.

Откопать маму после похорон и, сделав вампиром, забрать в иную реальность. Разумеется, первое, что заинтересовало сверхов, почему бы не обратить ее раньше, пока на это еще способен иной древний. Хотя бы кто-то из сынов Морроха — с парой таковых Ал столетья назад завел приятельские отношения.

Пришлось поведать, что аджагары не позволят нарушить временную связь. События не должны меняться. Одно дело, допустим, мой уход из родного пространства вместе с мамой — человек может затеряться. Другое — воскрешение. По словам куратора, такое может повлечь искривление ткани Галактики. Перспектива осталась бы малозначащей страшилкой, если бы не сулила безвестную, скорую гибель государствам, народам, а возможно целым планетам. Аджагары уже сталкивались с похожим. Теперь где-то в другой Вселенной ширился «разлом», поглощающий все больше миров. Всего-навсего жители одной планеты сильно повредили свое информационное поле многолетней войной. Увы! Нет ничего разрушительней энергии ненависти, боли, страха, безысходности. Когда же ее годами излучают тысячи, сотни тысяч мыслящих существ, образуются сгустки, повреждающие информационную оболочку, порой вкупе с энергетической. Случается тоже, что происходит с человеком, если частично разрушить его ДНК — организм уничтожает себя сам.

Прародители старались эвакуировать жителей, но куда? В общем, мне разрешено только то, что разрешено. Смогу ли? Мои проблемы.

Завершив монолог, ожидала, что сверхи, привыкшие мыслить первобытными задачами племени, будут долго осмысливать, переваривать информацию, обсасывать детали.

Помню, как с остальными нишати несколько часов пытала куратора, силясь вникнуть в устройство мироздания, сложить в уме четкую картинку из десятков мозаичных обломков.

Однако вопросы пространственно-временного континуума, равно как и прочие задачки межпланетарного масштаба, собеседников не особенно занимали.

— Стало быть, нужно заставить Морроха обратить твою маму? Предварительно, я так понимаю, сгонять в тот мир и забрать из могилы ее тело. Верно? — Тарелл мастерски раскладывал все по полочкам.

Он и впрямь хороший вожак — умеет слышать главное, за считанные мгновения распланировать действия. Тонкости, не имеющие значения для исхода предприятия, оставляет за бортом. Вероятно, такой подход гораздо эффективней моей извечной привычки разбирать задумку по косточкам, стремясь разжевать малейший нюанс.

— Что-нибудь придумаем, — кивнул Ал.

— Ага, — согласился Беарн. — Теперь на счет гентских проблем…

Уже понадеялась, вопрос о моем проживании временно отложен, но Тарелл вернулся к нему:

— Так ты остаешься?

Деваться некуда. Здесь, как ни крути, я прослыла будущей альфа-самкой. Каждый встречный кан непременно склонял голову в знак подчинения.

Выходит, тут, по крайней мере, безопасно. Настолько, насколько вообще может быть безопасно в этом диковинном мире. Верберов знала плохо, сказать по правде, не знала совсем. Ни разу не заходила к ним в поселение. Как примут там незнакомку неведомого рода-племени?

Поразительно! Насколько же резко изменилось мое отношение к альфе людоедов!

Вчера трусила остаться с ним один на один. Сейчас присутствие Тарелла разве что немного смущало. Воспоминания о том, как он вылизывал меня — абсолютно всю — провоцировали острый приступ стыдливости. Наравне с привычкой кана разгуливать голышом. Огорошило прозрение — я безоговорочно ему доверяла. Больше, чем Алу и Беарну вместе взятым.

Главный людоед определенно не был пай-мальчиком. Убивал, охотился на смертных, изощренно наказывал подданных… Но его действия, запах, правдивость слов Индиры, лучше всяких рекомендаций говорили — Тарелл не причинит мне вреда. Даже взять силой себе не позволит. Откуда такая убежденность? Не знаю. То ли информационное поле щедро делилось сведениями, то ли наши ауры с вождем канов порой ненадолго смыкались пуповиной. Крепкую, постоянную я бы немедленно просекла, но кратковременную отловить подвластно только куда более тренированным нишати. Если так, придется констатировать — Тарелл достучался не только до моего слабого чутья…

Что ж, карты брошены, ставок больше нет!

— Остаюсь тут, если мне дадут нормальную одежду, — выдала серьезно, хотя последним замечанием пыталась разрядить обстановку.

Почти услышала, как Ал стиснул зубы, но противоречить не стал.

— Индира? — канам, наверное, и сотовые не нужны. Рык вождя оглушал, пронзал не хуже ультразвука, окружал. Сестра главы стаи явилась тотчас, даже не запыхавшись.

— У тебя два часа. Выбери Огни одежду, какую она хочет. Не понравится, поедешь еще раз.

Людоедка приблизилась в знакомой позе повиновения.

— Что хочешь?

Я оглядела сверхов. Неудобно обсуждать белье рядом с тремя громилами.

— Мы подождем, — пообещал Тарелл так, будто всеми тут повелевал. Задело подобное обращение друзей-сверхов или же нет, возражать кану на его территории никто не рискнул.

Выйдя в коридор, я шепотом — у оборотней и ледяных слух шикарный — перечислила Индире все, что нужно, не забыв про размеры.

— Хорошо, — кивнула людоедка.

Мы вернулись к мужчинам.

— Все поняла? — спросил Тарелл сестру.

— Да.

— Иди.

— Ой! — когда Индира почти скрылась из виду, вспомнила я.

— Стой! — рыкнул вожак канов.

Людоедка обернулась.

Я подоспела к ней и почти беззвучно попросила купить несколько бактерицидных пластырей. Мозоли окончательно добили — ныли, саднили, не позволяя ни на секунду забыть о себе. Индира кивнула опять и ретировалась.

Следующие полчаса мы обсуждали ситуацию с гентскими принцами, королями, дядями, тетями.

Тарелл жутко не хотел ставить члена племени под удар — лесной народ мог потребовать выдать его, а затем издеваться всеми возможными и невозможными способами. Но иного выхода не было. Только откровенность втянутых существ отводила подозрение от их народов в целом.

Пусть Уорл и Неллех разбираются между собой. Открытым оставался вопрос — где же тело Праллара. Об этом пока никто ничего не слышал. Если власти или полиция сверхов в курсе, то не подают вида. Оборотни с ледяным решили совместно назначить гентам рандеву вечером, в нейтральном квартале, в глубокой убежденности, что там короли уж точно не начнут пользоваться магией. Слишком много свидетелей. Ближе к закату колдовство «мальчиков-одуванчиков» на вампиров действует очень слабо. На ночную же встречу с нежитью, по словам Ала, генты никогда не соглашались.

Когда диалог дошел до уточнения времени, в дом заглянул высокий кан. Превосходя ростом даже Беарна, он выглядел несколько сухощавым. Если это слово применимо к людоедам, которые все как один вправе похвастаться телами гладиаторов.

— Что? — спросил альфа.

— Полиция сверхов.

— Веди! — невозмутимо скомандовал Тарелл. — Если беспокоишься, иди в свою комнату, — предложил мне.

Отрицательно мотнула головой:

— Хочу послушать.

— Как хочешь, — пожал плечами людоед. — Веди, — бросил посыльному вторично.

Несколько минут ожидания и в дом зашла… Ната. Да уж! Не предполагала! Судьба буквально сталкивала нас нос к носу.

Теперь она была без напарника, раздражена и одета в прекрасный темно-синий кожаный корсет, подчеркивающий один из самых красивых бюстов, что я видела.

Черные кожаные брюки, как влитые сидели на мускулистых бедрах. Из-под шнуровки корсета выглядывала шелковая синяя блузка с пышными рукавами. Карие глаза с зеленоватыми вкраплениями казались больше и глубже благодаря черно-изумрудной подводке. Розоватые румяна замечательно оттеняли загорелую кожу. Круглое личико в обрамлении темных завитков смотрелось замечательно. Век бы любовалась!

— Нравится корсет? — спросил Тарелл, заметив как разглядываю вновь прибывшую. — Сказать Индире купить?

Почему-то вдруг стало настолько приятно, что с трудом подавила неуместную улыбку, так и просившуюся на лицо. Кан не скользил по соблазнительной фигурке полицейской довольным взглядом, не задерживался на ее великолепной груди.

Поспешно замотала головой — предпочитаю удобство сексапильности.

Альфа людоедов придвинул стул поближе: дескать, я с тобой, не волнуйся.

— Чего надо? — отчеканил в сторону Наты.

— Я знаю, что один из канов твоего племени причастен к смерти Праллара, — без обиняков выпалила она, озираясь. Во взгляде так и читалось: снова здорово, знакомые все лица! Какой сюрприз!

— Докажи! — вожак канов медленно, с чувством потянулся.

— На одежде убитого нашли несколько веществ, — спокойно продолжила полицейская. — Одно из них определенно принадлежит кану в зверином обличье.

— А второе, готов поспорить, напоминает гентский эликсир?

Ната умело скрыла удивление. Впрочем, сверхи есть сверхи. Думаю, оборотни и ледяной поняли все по запаху. Мне подсказала аура полицейской, вспыхнувшая ярко-желтым. Внешне она оставалась абсолютно невозмутимой.

— Я не собираюсь разглашать служебную информацию, — парировала не дрогнувшим голосом.

— Я так понимаю, тело нашли? — вдруг подал голос Ал, — Могу узнать где?

— Эта информация также не подлежит разглашению, — отрезала Ната.

— У Ледлеев, — выпалил вдруг Тарелл.

— Точно-точно! — закивал Беарн, — Этот запах я ни с чем не спутаю. Госпоже служительнице закона надо было помыть голову.

— Причем, потщательней, — добавил Ал. — А то за версту ясно — вчера госпожа полицейская посетила Ледлеев. Только в их поместье растет эта травка.

Ната небрежно пожала плечами, хотя энергооболочка ее вторично почти ослепило меня.

— Ваши догадки меня не интересуют. Расследование ведется секретно, так что любые факты, его касающиеся, останутся тайной.

Молодец, девушка! Так отбиваться перед тремя громилами, чей нюх не хуже суперприборов любой самой великолепно оборудованной лаборатории! Я прямо залюбовалась.

— Так мне брать анализы у всех канов вашего племени или сократим процедуру? — уверенно обратилась гостья к Тареллу. Аура ее загорелась алым — цветом лжи, но миловидное личико отражало лишь умиротворение.

— Есть разрешение? — хозяин дома еще раз лениво потянулся, подмигнув мне.

— Я прошу добровольно помочь следствию. Но если понадобится разрешение, добуду! — резковато отбилась полицейская.

— Вот тогда и приходи, — такими угрозами Тарелла из себя не вывести. — И, пожалуйста, не забудь разрешение Совета вождей канов, подписанного пятью главными альфами. Ты ведь помнишь — оно дается исключительно при наличии неопровержимых доказательств, что убийство совершено именно людоедом? Если же есть подозрение в замешанности иной расы, вам его не получить?

Несколько минут назад Тарелл производил впечатление грубого мужлана, не привыкшего к излишним рассуждениям. Теперь же бросалось в глаза, насколько великолепно он разбирается в нюансах местных законов, более того, умеет разговаривать с представителями власти на их языке.

Ната молчала, уставившись на кана так, словно могла проглотить его с потрохами, не поморщившись. Бордово-лиловые всполохи в ее ауре отражали ярость. Людоед ухмыльнулся.

— Надеюсь, получишь хотя бы четыре подписи Совета вождей, тогда и я подумаю.

«В Совете вождей Тарелл третий»- вспомнились слова Индиры. Хитрец!

— Слушайте, — предложила гостья, — Я знаю — не кан виновен в происшествии. По крайней мере, не он главный зачинщик. Кроме того, у меня лежит дело о нападении ваших на трассе. Парня растерзали, девушка выжила, обратилась в полицию. Толком ничего сказать не смогла. Но если копать глубже… гипноз, всякие иные штучки. С другой стороны, учитывая, что она не в силах описать внешность нападавших, лишь твердит о черных кошках, спустить все на тормозах — вопрос техники. Может это и вовсе были животные… Всем известно — поедание людей запрещено и карается строжайшим образом. Да и от канофобов у психологов в последнее время отбоя нет. Если поможете распутать этот клубок, найти тех, кто подкинул Ледлеям тело, похлопочу о том, чтобы людоеда, причастного к гибели Праллара, отдали на суд вождю.

— Это другое дело, — кивнул глава поселения, — Мы подумаем, обсудим. Дай сутки.

Упоминание об охоте на человека не вызвало у Тарелла ни единой эмоции. Он не просто выглядел спокойным и даже ленивым, напоминая льва, оглядывающего добычу. Поле кана иллюстрировало полное безразличие к новости. Местная стая непричастна? Или… о втором варианте думать не хотелось.

Я не какая-нибудь девочка-одуванчик и отчетливо понимала, что сама природа вынудила ночных оборотней питаться человечиной. Они делали это не ради удовольствия, не ради гурманства, а из жизненной необходимости. Для канов поедание смертных не равноценно даже, скажем, рыбе или мясу на столе человека. Вегетарианцы не всегда хорошо заканчивали, но жили достаточно долго. Людоеды без естественной дичи умирали — быстро и мучительно. По сравнению с этим, даже постепенный паралич вампиров, обходящихся без крови несколько лет, ерунда. Ледяные просто лишались возможности двигаться, но не погибали.

Да, нынче существуют клоны и теоретически каны питаются ими. Но было бы глупо, если бы Тарелл рыдал над добычей, самой матушкой-природой определенной ему в жертву. Однако, то, сколь небрежно он отнесся завуалированным обвинениям Наты, заставило поежиться. На подсознательном уровне мысль, что на молодого парня охотились, точно на оленя, коробила.

Удивительные мы существа, люди. Убиваем ради мяса, шерсти, меха, кости, рогов, бивней, перечислять можно бесконечно. Да что там, даже ради простого азарта, чучела дома, красивой шкурки на полу… Но столкнувшись с хищником, для которого мы — естественная пища, осуждаем, словно за отвратительное кощунство. Пусть я не совсем человек, но чувствую в точности так же. Убеждена, многие согласились бы, назвали канов отродьем, потребовали истребить, стереть с лица планеты. Инстинкты заставили бы их, как и меня, содрогаться от ужаса при мысли о ловле Тареллом смертного. Но в чем он виноват, если вдуматься, отбросив предрассудки? В том, что вселенная сотворила канов полузверями с конкретным рационом?

В мозгу все перепуталось, про чувства вообще не говорю.

— Не больше суток! — вернул меня с небес на землю оклик Наты. — Время не терпит.

— Да понял я, что Ледлеев прижали за яйца! — довольно ухмыльнулся Тарелл. — Завтра пришлю гонца с ответом.

— Я так понимаю, беспроводной связью не пользуетесь? — уточнила заметно повеселевшая гостья. Она нравилась мне все больше и больше. Во время наезда амбалов, ни секунды не тушевалась, вела себя абсолютно буднично. Одна против троих, чьи уникальные способности давали неоспоримые преимущества. Теперь же, когда понимание достигнуто, позволила себе съязвить, выплеснув эмоции.

Тарелл без предупреждения отвернулся от полицейской, давая понять, что разговор исчерпан. Все-таки он хамоват. Даже со служителями закона. Зря. Девушка на работе.

— Я не поняла, Вальдор теперь не ходит без невесты? — вдруг Ната сосредоточилась на мне. Аура полицейской пропиталась оранжевым — цветом любопытства. Пора испытывать гордость за собственную расу. Девушка видела больше сверхов, чем листьев на деревьях, но меня сочла из ряда вон выходящей.

Однако, излишний интерес представителей властей — риск сломать планы.

Тарелл нахмурился, иссиня-черные локоны вздыбились. Впервые полицейской удалось вывести его из равновесия.

Ал едва заметно дернулся, губы сжались, желваки заходили с удвоенной силой.

— Ситуация изменилась, — произнес вампир неуверенно. — Огни решила подумать.

— В гостях у канов? — Ната подмигнула мне, хитро улыбнувшись, демонстрируя немного мелкие, но идеально ровные белоснежные зубы.

— Именно так! — встрял Тарелл. — Если это все, покиньте нашу территорию.

— Любопытно у вас тут, — хмыкнула полицейская, скрываясь за дверью. Последнее слово все-таки осталось за ней. Какая же девушка! Любо дорого посмотреть!

Из тех, что коня на скаку остановят, в горящую избу войдут.