Почти три недели я безуспешно пыталась дозвониться хоть до кого-нибудь из папки «Маньяки». У Андрея мобильный не отвечал. Григорий трубку снял, но заявил, что очень занят, перезвонит сам позже. Если читать между строк, это означало, что он не перезвонит никогда. Стало быть, из списка его можно было вычеркивать: даже если он имеет какое-то отношение к фотографии, нам этого уже никогда не узнать. Я позвонила Ивану и доложила, что один сорвался. Дружище Жуков не выразил сожаления по этому поводу, заметив, что мы изначально сомневались в причастности Григория к этому делу.

— Если хорошенько проанализировать его рассказ… — вещал Иван. — Жаль, что ты не додумалась записать его на диктофон… Так вот, он тебе рассказал практически все, начиная с подросткового возраста. И заметь, он ни разу не упомянул, что когда-либо выезжал из Москвы в Сибирь. В Израиль — да. Но Прохоровы никак не связаны с Израилем. Так что… вычеркиваем и не паримся.

Я поинтересовалась, как продвигается его расследование. Оказалось, что результаты были столь же скромные. Ивану удалось найти двух Жениных подружек, которые видели, как незадолго до смерти она после очередного показа садилась в машину, и машина эта была не такси. Но, к сожалению, барышни не настолько хорошо разбирались в автомобилях, чтобы сказать, какой марки было транспортное средство. В одном девушки были почти стопроцентно уверены: это был не «мерседес».

— Ну а цвет, цвет они запомнили? — Я в нетерпении била копытом. — Машина — это хорошая зацепка. Можно сразу исключить Александра, у него нет машины.

— Цвет запомнили, — без энтузиазма под-твердил Иван. — Черного цвета была машина.

Я насторожилась:

— Вань, они машину видели днем или вечером?

Оказалось, вечером, часов около одиннадцати. В этом случае машина могла оказаться на поверку и темно-синей, и темно-зеленой, и темно-серой. Однозначно исключался только Григорий с его серебристой «кэмри». Я поспешила обрадовать Ивана, но он совершенно не обрадовался, только отметил, что Григория мы и так исключили, а в отношении остальных я могла бы быть и понастойчивее. Прошел почти месяц, а у меня толком не отработан ни один подозреваемый. Я не стала тыкать пальцем, что и у него успехи не ураганные… Начнешь спорить, слово за слово, не заметишь, как разругаешься вдрызг. Нам сейчас ссориться никак нельзя, мы следствие ведем.

Пришлось клятвенно пообещать, что с завтрашнего дня стану назойливой мухой и в течение недели встречусь хоть с кем-нибудь из подозреваемых.

— Да, — спохватился сразу подобревший Иван. — Не забудь про этого… который в «аське» висит и на контакт не идет, про Илью-2.

Честно говоря, про него-то я как раз и забыла. А зря, по возрасту он вполне подходит.

На следующий день я позвонила Андрею, но его телефон по-прежнему не отвечал. Как-то уж очень медленно продвигается наше расследование. Я успокаивала себя тем, что частным лицам расследовать преступление всегда труднее, чем лицам официальным. Мы не можем эффектным жестом вынуть из кармана удостоверение майора милиции или представиться адвокатом потерпевшей. Мы с трудом можем навести справки об интересующем нас лице (сомневаюсь, что в нашей стране это вообще возможно, институт частных сыщиков пока еще не слишком развит). Если вдруг понадобится проследить за интересующим нас субъектом, мы не сможем «сесть ему на хвост». Один-два раза еще можно отпроситься с работы, а если следить нужно неделю?

Я заглянула в папку с новостями; убийств больше не было. Преступник, столь активно нападавший на женщин в июле месяце, неожиданно свернул свою деятельность. Несмотря на то что мы решили не увязывать маньяковы убийства с нашими случаями, я все равно подумала, что нападения на женщин прекратились аккурат когда Андрей, судя по тому, что его телефон перманентно находился вне зоны действия сети, отбыл куда-то, возможно, что даже за пределы нашей родины. Это или просто совпадение — или убийца, прикончив Петра, решил на время затаиться. Тут я себя мысленно обругала. Если Женю убил маньяк, пусть его ищет милиция, а мы попробуем найти человека, который что-то знает о старой фотографии. Пока не удалось обнаружить связь между ее кавалерами и Верхней Яйвой. То есть, подозреваемых у нас фактически нет. Ни одного. И точка.