Я угрюмо шагала по двору.

На триумфальное шествие победительницы прогулка не походила совершенно. Разве что толпа при виде меня расступалась, но вряд ли это было как-то связано с турниром. Просто никого не вдохновляла перспектива оказаться на пути у хмурой девицы, тащившей в каждой руке по клинку. При этом Крылатый был ещё и без ножен. Как выяснилось, они у него отсутствовали как факт.

Казалось бы, я должна прыгать от радости и упиваться победой. Но упиться хотелось разве что водой, а её поблизости не наблюдалось. Как и Кьяло, который мог бы быстро раздобыть всё, что требуется. И Флая, чтоб подбодрить. И даже Риссы, чтоб забить тишину.

А ещё мужик этот с платком… Я всё-таки вспомнила, где его видела. В Тангаре, когда меня похитили, перепутав с Тьярой. У него ещё был громила-напарник, а руководила этой парочкой какая-то колдунья.

Ну, допустим, это действительно он. И что этот вечный аллергик тут забыл? Опять ищет какую-то жертву? Или я просто обозналась и спешу повесить все грехи на ни в чём не виновного мужика?

Непонимание раздражало. Но больше всего действовало на нервы то, что я понятия не имела, куда делись мои ребята. Потому что прекрасно знала – эта компания вполне может ввязаться без меня в какое-нибудь приключение. Со мной, конечно, тоже может. Но тогда я буду в курсе дела, буду знать, что с ними всё в порядке и перестану, наконец, ощущать эту непонятную тяжесть на душе, и желание порвать на куски первого встречного…

– Марго, – на моё плечо легла чья-то ладонь.

Я резко обернулась, наотмашь рубанув мечом. Клинок со свистом рассёк воздух, легко преодолел сопротивление нескольких чахлых веточек и замер у шеи Флая. Парень нервно сглотнул, переведя взгляд с лезвия на то, что всего пару мгновений назад было аккуратным букетиком. Сейчас в руке Глазастого остались только замусоленные стебельки. Мелкие красные цветочки россыпью валялись под ногами.

– Рехнулась? – спросил Флай.

– Кажется, да, – созналась я, убирая меч и последними словами ругая себя за нервозность. Раньше за мной такого не водилось, чтоб на своих с оружием кидаться.- Где вас всех носит?

– За всех не скажу, но меня уже нигде не носит. Износился. Но всё равно поздравляю с победой! – Парень с галантным поклоном протянул мне пучок обкромсанных веточек. Который я, конечно же, не приняла, потому что обе руки уже были заняты мечами. – Ты чего такая дёрганая?

– Мне это не нравится.

– Что именно?

– Чтоб я знала! – вздохнула я. Но всё-таки попыталась объяснить. – Вообще, всё не нравится. Вся ситуация, и весь сегодняшний день… Предчувствие какое-то нехорошее. И есть охота.

– Вечером будет праздничный ужин, – напомнил Глазастый.

– Да знаю я…

– Ладно, уговорила! Пошли.

– Куда? – опешила я, но Флай уже направился к замку, увлекая меня за собой.

Причём шли мы явно не в жилое крыло, а туда, где располагались учебные залы, библиотека, некоторые подсобные помещения и…

– Кухня! – догадалась я, принюхавшись. – Только никто нас туда не пустит! Там Вальф!

Вальфом звали главного повара, и все кухонные помещения он не без оснований считал своей вотчиной. Среди первогодков особым шиком считалось пробраться на эту вотчину и спереть оттуда что-нибудь вкусненькое. Вот только удавалось это благое дело далеко не всем, потому что повар не просто хозяйничал на кухне – он там жил. То есть дневал, ночевал, ругался с женой, воспитывал поварят из многочисленных детей… По слухам, он даже женился не выходя из своих владений. Потребовал, чтоб священника ему привели "с доставкой на дом". А Понжер не посмел отказать челевовеку, кормящему весь замок.

И вообще, Вальф в Академии считался существом полумифическим. Например, никто и никогда не видел его спящим, или даже дремлющим. А ещё он постоянно что-то жевал. Казалось, его челюсти жили собственной, отдельной от всего остального организма, жизнью. И двигались, двигались, двигались…

– Ничего, Вальфа мы как-нибудь обойдём, – беспечно отмахнулся Флай, почесывая припухший нос. – Думаешь, только Кьяло здесь все тайные ходы изучил?

Я прокрутила в голове все известные мне способы нелегального посещения кухни – начиная от банальных (к сожалению, окна забрали решётками ещё в прошлом году), и кончая экстраординарными (мешки с картошкой теперь проверяют), и решительно выдала:

– Через каминную трубу больше не полезу!

– Так это ты была? Когда у всех потом форму проверяли, остатки сажи искали?

– Ага, – гордо кивнула я.

– А как же ты это всё потом отчищала? Стирала?

– Вот ещё! Во-первых, я не в форме ползала, а в пижаме. А во-вторых, это была пижама Кардинн.

– Тебя в детстве не лупили? – ехидно осведомился парень.

– Грозились. Даже пытались. Но так ни разу и не догнали. А что?

– Да так… пытаюсь придумать способы твоего перевоспитания. А то зачем мне невеста, которая ночами по трубам ползает?

– Я тебе не невеста! – сквозь зубы зарычала я, заключая "жениха" в ласковые объятия двух клинков.

– Да? – наигранно удивился Флай. – А кто тогда?

– Не знаю, – почему-то смутилась я. – Наверное, никто. Так что прекрати эти свои вечные подколки! Сколько раз уже просила.

– И ещё попросишь, проблем-то! – Глазастый осторожно отодвинул один из мечей и выбрался из окружения. А прежде, чем я успела возмутиться, добавил, – Так что, разлюбезное моё "никто", ты есть хочешь? Ели хочешь – то нам туда.

И распахнул передо мной дверь в библиотеку.

Я скептически оглядела ряды книг на полках и несколько кресел вокруг небольшого овального столика в центре комнаты, ковырнула ногой потрёпанный коврик, лежащий на пороге, и нерешительно шагнула внутрь.

Нет, в библиотеке я до этого была не раз. Даже, помнится, просидела тут немало вечеров, читая очерки местных полководцев, и монографии служителей господа о богопротивном происхождении магии. И каждый раз меня сильно отвлекали умопомрачительные ароматы, неизвестно как сюда проникавшие. В коридоре и то пахло гораздо меньше.

– Только не говори мне, что сейчас мы отодвинем какой-нибудь шкаф, а за ним окажется проход прямиком на кухню.

– Почему сразу шкаф? – искренне возмутился Флай. – Стол! Да и двигать его вовсе не обязательно.

С этими словами он заткнул так и не выброшенный пучок веточек за пояс, приподнял край длиной скатерти и нырнул под неё. Я кое-как ухватила оба меча одной рукой и полезла следом.

Под столом было тесно и темно, но Глазастый довольно легко подцепил одну из досок, сдвинул вбок… Конечно же, под ней был лаз. Довольно узкий, но богатырским телосложением мы оба не отличались, так что проблем с застреванием не предвиделось. Напрягало другое:

– Там темно!

– И что? С каких это пор ты боишься темноты?

– Я не боюсь, но… ничего не видно же.

– А на что там смотреть? Тоннель – он и есть тоннель. Даже сворачивать никуда не придётся. Так что ползи давай.

– А ты?

– А я следом.

– А мечи?

– Марго!

– Что?

– Вот именно! Что? Что с тобой сегодня? Возьми себя в руки! Ведёшь себя так, будто тебя несколько раз головой об стенку шарахнули.

Я вздохнула. Не объяснять же, что примерно так я себя и чувствую.

Как ни странно, с появлением Флая ощущение чего-то непонятного и тяжелого только усилилось. Я напряжённо прислушивалась к себе, пытаясь понять, к чему бы это, но всё было бесполезно. Или даже вредно, потому что, погружаясь в себя, я совершенно переставала воспринимать, что твориться вокруг. И чувствовала себя при этом форменной блондинкой.

– Так куда мечи-то девать? Я с ними не поползу.

– Да оставь их прямо тут, проблем-то! А когда обратно полезем – заберёшь.

В тоннеле умопомрачительно пахло разными вкусностями. Даже если бы он разветвлялся, а не шёл прямо, выдерживать направление не составило бы никакого труда – достаточно было просто ориентироваться на запах. При этом ароматерапия подействовала на меня более чем удачно – я наконец-то отвлеклась от туманных предчувствий и начала понимать, что происходит вокруг.

И это понимание убило меня наповал.

– Мы опять куда-то лезем!

– Да, а что? – немедленно отозвался откуда-то сзади Флай.

– Просто вдруг осознала… Мы всё время куда-то лезем. Даже тогда, когда вполне можно обойтись без этого.

– Можем повернуть обратно! – с готовностью предложил парень. – И ты ещё пару часов будешь зудеть, что хочешь есть.

– Ну уж нет! Так не интересно! Тем более, я этой дорогой ещё никогда не пользовалась.

А дорога, тем временем, явно подходила к концу. Запахи стали насыщеннее, а воздух – теплее. Или даже горячее. Стенки лаза тоже ощутимо нагрелись, и у меня возникли весьма неприятные мысли, что мы такими темпами сейчас угодим прямиком в разожжённый камин. Но не успела я рассказать о своих подозрениях Флаю, как врезалась лбом в стенку. По туннелю эхом разнеслось гулкое "бамс".

– Всё, добрались! – провозгласил Глазастый, – Теперь посмотри вверх, там должен быть люк.

– И как я его найду, если ничегошеньки не видно?

– На ощупь!

Я слепо поёрзала руками по потолку тоннеля. Деревянная, плотно подогнанная крышка обнаружилась почти сразу же, но открываться не желала.

– Толкай сильнее, – прошипел над ухом Флай. – Или пусти, я сам.

Я с готовностью вжалась в стенку, пропуская парня вперёд.

Несколько минут он упорно пыхтел в кромешной темноте, заехал мне локтём по уху, дважды наступил на ногу… и только после этого робко предложил попробовать вдвоём.

Мне к этому времени уже совершенно расхотелось лезть куда бы то ни было, но бросить всё и повернуть назад было совсем уж неспортивно. Поэтому я кое-как развернулась в узком тоннеле и тоже взялась за крышку.

– Давай!

Совместная попытка удалась – преграда немного приподнялась. В образовавшуюся щель проник лучик света, скользнул по стенке лаза… и тут же погас, словно на крышку что-то навалилось с той стороны.

– Ещё раз!

Я нажала изо всех сил. Глазастый, видимо, тоже, потому что люк наконец-то поддался. Причём крышка откинулась с таким грохотом, будто мы своротили в сторону по меньшей мере посудный шкаф.

– Кажется, сверху что-то стояло, – проборматала я, щурясь от света.

– Скорей уж кто-то, – уточнил Флай, легонько толкая меня в бок.

Я неохотно разлепила глаза… и сразу же об этом пожалела.

Нет, Вальфа в помещении не было. А вот его жена – была!

Госпожа Вальф была дамой во всех отношениях видной. Ростом она могла поспорить с Кьяло, по толщине превосходила даже своего немаленького мужа, а голос её по сладкозвучию походил на пароходный гудок.

И вот сейчас эта роскошная женщина возвышалась над нами, как статуя работы Церетели, выразительно похлопывая скалкой по ладони. А мы смотрели на неё, как завороженные.

– Ну? – вопросила повариха, вдоволь налюбовавшись на наши торчащие из люка физиономии.

– А мы… это… дверью ошиблись! – машинально пробормотала я, пытаясь втиснуться обратно в тоннель. Но узкий проход полностью загородил Глазастый.

– Дверью ошиблись, – кивнула женщина, – А куда же вы направлялись, милые мои?

– Да мы… в общем…

– Мы безумно рады, что судьба привела нас сюда, – перебил меня Флай, – и спешим засвидетельствовать своё почтение достопочтенной госпоже Вальф, чьими усилиями мы вот уже третий год не остаёмся голодными, и искренне наслаждаемся каждым съеденным кусочком и прожитым днём. Больше того, скажу вам по секрету, о великая богиня скалки и сковородки, что мы и живём-то здесь исключительно ради вашей стряпни, и просто не представляем, что будем делать и чем питаться, когда окончим это достойное учебное заведение.

Повариха зависла, пытаясь переварить эту тираду. Я честно пыталась не рассмеяться, но Глазастый пресёк все мои попытки на корню. Видимо произведённого эффекта ему показалось мало, и он решительно вытащил многострадальные мятые веточки.

– И в знак искренности моих слов я вручаю вам этот букет, который, конечно же, не идёт ни в какое сравнение с вашей величественной красотой. Но, тем не менее, надеюсь, что он послужит достаточным залогом нашего к вам расположения.

Та гамма чувств, которая отразилась на лице Вальфихи при виде этого веника, описанию не поддаётся. Я мысленно сжалась в комочек, ожидая, что сейчас в нас полетит если не чугунный котёл, то уж ругательный словопоток – это точно. Повариха краснела, бледнела, открывала рот, как выброшенная на берег огромная рыбина… а потом вдруг протянула вперёд свою лапищу, сграбастала "букет" и замерла, глядя на него как на дохлую мышь, извлеченную из кастрюли.

И улыбнулась.

– Вы… это… мне?

– Ага! – радостно осклабился Флай, задним ходом втискиваясь в тоннель. – Ну, пойдём мы, пожалуй. Не хотели вас беспокоить, так уж вышло… Искренне рады были увидеться…

– А ну стоять! – внезапно гаркнула госпожа Вальф, отбрасывая в сторону "залог нашего расположения" и хватая меня за воротник. В следующее мгновение раздался треск крепкой материи, шумный вздох… и повариха выдернула меня из люка и поставила рядом с собой. Флай, повинуясь её суровому взгляду, вылез сам. – Куда это вы собрались? Сейчас ужинать будем!

От еды я, понятное дело, никогда не отказывалась, тем более от дармовой. Вальфиха оказалась неожиданно рачительной хозяйкой и постоянно подкладывала нам на тарелки всё новые и новые вкусности. В какой-то момент я даже подумала, что она специально хочет накормить нас до такого состояния, чтоб мы могли только сидеть и смотреть осоловелыми глазами в потолок. А потом предъявить нарушителей порядка мужу, или сразу Понжеру. Только вот что ректор сделает победительнице турнира Равных? Из академии не выгонит, это точно, а на остальное наплевать.

Флай, видимо, подумал так же, но всё-таки не удержался и спросил:

– Госпожа Вальф, а где ваш муж?

– Муж? – женщина как-то странно дёрнулась и быстро огляделась, словно испугашись, что повар сейчас выйдет из стены и предъявит ей выговор с занесением в личное дело за разговоры с непричастными к великому кулинарному искусству. – Муж готовит всё к вечернему пиру. А сюда он не заходит… и не зайдёт! Тут я хозяйка! Я тут… ладно, не важно. Вы кстати, никуда не торопитесь? А то уже поздно, и как бы вас не начали искать, и…

– Торопимся, торопимся, – заверили мы внезапно засуетившуюся повариху. – Уже уходим. Спасибо, всё было очень вкусно!

– Ребята, вы только не обижайтесь, я вас не выгоняю. Просто так надо. Вы заходите если что. Только лучше днём, хорошо? И… Да куда же опять в свою дыру полезли? Нормальная дверь же есть! Нет, не эта. Вот сюда, да. Осторожно, не споткнитесь!

Предупреждение немножко запоздало. Сытая я не заметила высокого порога и, запнувшись, грохнулась на четвереньки, с размаху вмазавшись ладонями в какой-то белёсый порошок.

– Ой, у вас тут что-то просыпалось.

– Не трогай! – чуть ли не завопила повариха, рывком вздёргивая меня на ноги. И, выдохнув, уже поспокойнее добавила: – Да, я знаю. Не обращай внимания, так надо. Всё, детки, идите, идите. Вам пора уже!

И дверь за нашими спинами с грохотом захлопнулась.

– Это только мне показалось, что она не в себе? – недоумённо спросил Флай, устремляясь вглубь по коридору.

– Да, тараканы у неё в башке однозначно водятся, и немалые, – ответила я, отряхивая ладони от непонятного вещества. – Как думаешь, что это?

– Ну, может, отрава от мышей какая-нибудь? Чтоб в муку не влезли…

– Вот так открыто, по всему порогу? Вряд ли! – Я принюхалась к крупинками и осторожно слизнула одну из них. – Ага, точно. Соль это. Обычная соль.

– А почему на полу?

– Да кто её знает… может, она нежити боится? Есть такое поверье, что они не могут перейти через соляную дорожку.

– А на самом деле? Могут?

– Откуда я знаю. У Риссы спроси, ей виднее.

– Знать бы ещё, где она.

– Ну… – Я многозначительно пожала плечами. – Кстати, а мы сейчас куда?

– А ты в библиотеке ничего не забыла? – с ехидной улыбкой поинтересовался Глазастый.

– Ой. Клинки! Пошли скорее, пока их кто-нибудь не нашёл.

Но как мы не торопились, нас всё-таки опередили. Дверь была приоткрыта (хотя я точно помнила, что Флай плотно её закрывал) и из помещения доносились неясные звуки. Будто кто-то нарезал по библиотеке круги, стараясь не шуметь. Только вот получалось у него плохо.

Мы озадаченно переглянулись, не решаясь войти.

– Да в конце концов! – Первым не выдержал Глазастый. – Что нам уже, в библиотеку сунуться нельзя? Мы ученики военной академии, или воры в здании Восточного Совета?

Но внутрь он так и не зашёл, предпочтя сначала осторожно заглянуть в щёлочку. Последовавшее за этим глубокомысленное хмыканье развеяло все мои опасения.

– Что там?

– Сама посмотри!

Я с готовностью прильнула к щели.

Пока мы совершали героическую выползку до кухни, на улице наступили сумерки, а в помещении ощутимо потемнело. Свет неизвестный не зажигал, предпочтя блуждать в полумраке, и мне пришлось подождать, чтоб глаза привыкли к темноте. Зато когда я наконец-то поняла, что за книголюб сунулся в библиотеку на ночь глядя, то старательно скопировала флаевское хмыканье. Да, могли бы и догадаться… Не знаю как, но могли бы!

– Здравствуй, таинственный незнакомец! Что делаешь ты в столь поздний час в этом приюте пыльных свитков и гримуаров? – нараспев произнесла я, распахивая дверь.

Вопреки ожиданиям, Кьяло даже не вздрогнул. Только досадливо отмахнулся и продолжил неспешную прогулку по периметру комнаты. А я наконец-то разглядела, что глаза у него закрыты.

– Эй, ты чего? После учёбы лунатиком подрабатываешь? А почему нам не рассказывал?

– Марго, заткнись и отстань. Или иди победу отмечать. А я занят!

Такой подлянки от всегда вежливого и обходительного парня я не ожидала. Флай, видимо, тоже, потому что поспешно вылез вперёд и бросился на берсерка… нет, пока ещё не с кулаками. Но с намереньем душевно поругаться – это точно.

– Ты чего несёшь? Ты как с девушкой разговариваешь? Да если бы не она, ты до сих пор жил бы на улице, грабил прохожих в подворотнях и жрал объедки.

– Ну, объедки я, предположим, никогда не ел, – Кьяло всё-таки остановился и открыл глаза, – А где жить – это уже моё дело. Эх, весь настрой сбили!

– Какой ещё настрой? – влезла я, – А ну выкладывай, что ты тут творишь?

– Да ничего я не творю. Ищу просто.

– Что? Очередной тайный ход? Так он не за шкафами, а под столом.

– При чём тут ход? Риссу я ищу, а она… Что ты сказала?

Повторить я не успела. Да он, видимо, и так всё прекрасно расслышал, потому что тут же метнулся к столу. Замер на мгновение, будто прислушиваясь… и удовлетворённо полез под скатерть. Я едва успела вытащить у него из под ног свои мечи.

– Может, объяснишь всё-таки, куда собрался?

– А куда ход ведёт?

– В одну сторону – кухня, а в другую – подвалы какие-то, – припомнил Флай, – Не знаю, до конца не добирался. Но там всё время вниз, потом даже ступеньки начинаются.

Кьяло вновь завис, переваривая информацию.

– Нет, на кухню мне не надо, – наконец решил он. – Там её нет.

– Нет, – подтвердила я, понимая, что диалог становится всё бессмысленнее, – А откуда ты знаешь, что её там нет?

– Просто я знаю, где она есть. И это не кухня.

– Стоп! – решительно мотнул головой Флай. – Ещё раз, и по порядку, пожалуйста. А то я уже ничего не соображаю.

Берсерк вздохнул и смерил нас взглядом из серии "Всё, сейчас буду открывать очередную военную тайну, и только попробуйте хоть кому-нибудь…". Мы с Глазастым синхронно закивали, пытаясь изобразить на лицах осознание полной серьёзности момента. Судя по постной мине Кьяло, получилось у нас не очень хорошо, но выбирать не приходилось…

Поэтому он помялся для приличия ещё некоторое время, и всё же сообщил трагическим шёпотом:

– Я её чувствую. Риссу. Чувствую, что она где-то заперта и не может выбраться. И это "где-то" находится примерно под библиотекой. Вот я и искал, как туда попасть. А тут вы ворвались, отвлекли, перебили мне всё восприятие…

– То есть мы тебе сказали, где начинается тоннель, и мы же ещё и виноваты? Ты думаешь, это нормально? – огрызнулся Флай.

– Я думаю, что было бы нормально, если бы ты хоть на минутку замолчал, и дал мне сосредоточится. Потому сейчас я её не слышу, а мне нужно подтверждение, что мы движемся в правильном направлении.

– Во-первых, никуда мы пока что никуда не движемся. А во-вторых, почему это "мы"? С каких пор мы стали придатком могущественного и неустрашимого тебя?

– Так, девочки, не ссорьтесь! – вмешалась я. – Флай, тебя никто здесь не держит, можешь уходить. Кьяло, объясни понятнее. Как ты её слышишь? На что это похоже? И почему только ты?

– Ну… – парень задумался, подбирая слова. – Видимо, это отголосок той клятвы, что связала два наших рода. Если я попаду в беду, она почувствует. А если она, то я… Сложно объяснить. Словно у меня в голове играет музыка. Тревожная такая. И чем ближе я подбираюсь к Риссе, тем громче звучит эта музыка. И образы… как будто она в какой-то клетке. И её надо спасать. Так что или вы прекращаете спорить и идёте со мной, или…

– Или спорить не прекращаем, но всё равно идём с тобой, – кивнула я. – Потому что кто же тебя одного отпустит. Мало ли что случится? Тоннель узкий, вдруг застрянешь? Вытаскивать придётся!

Кьяло нерешительно улыбнулся… и вдруг замер, уставившись куда-то за мою спину. Я поспешно обернулась, ещё не до конца понимая, что насторожило парня.

– Дверь, – голос берсерка прозвучал на самой границе слышимости.

– Я закрывал, – немедленно отозвался Флай.

– Внизу.

Я скользнула взглядом в направлении пола. Ага, вот оно! Под дверью была щель, сквозь которую свет из коридора проникал в сумрачную библиотеку. А сейчас эту яркую полоску что-то загородило.

Скрипнула, поворачиваясь, ручка…

Мы не сговариваясь ломанулись под стол. До сих пор не понимаю, каким чудом три человека на такой ограниченной территории умудрились устроиться так, чтоб руки, ноги и головы не торчали наружу. А уж в каких позах мы замерли, боясь пошевелиться – даже описать не возьмусь.

Дверь тем временем всё-таки открылась и сразу же захлопнулась снова. По дощатому полу простучали каблуки.

– Вы уверены, что сюда никто не зайдёт?

– Сегодня? В библиотеку? Не смешите меня, сестра. Это далеко не самое популярное место в замке. – Услышав этот голос, я едва сдержалась, чтоб не взвыть в голос. Хозяина что, магнитом ко мне притягивает? А сестра… Видимо, одна из представителей той самой злополучной инквизиции. Интересно, какие у этой пары могут быть секреты?

– Надеюсь, вы правы. Так о чём же вы хотели со мной поговорить, господин Муллен?

– Я? Мне казалось, это вы меня искали.

– Не искала. Лишь поинтересовалась у многоуважаемого господина Понжера, долго ли вы ещё пробудете в академии. Я не ожидала, что он сразу же перескажет вам наш разговор.

– Он не пересказывал. Просто учтите на будущее, что у стен тоже есть уши, сестра Анелла.

– Не называйте меня так. Хотя бы вы не называйте, – Голос монахини начал подрагивать. Щедрое воображение сразу же подсунуло картинку, как она, едва сдерживая слёзы, хватает начальника внешней стражи за руку. Не утерпев, я приподняла краешек скатерти и попыталась рассмотреть, что же там происходит.

Нет, хватание за руки не состоялось. Маленькая женщина в чёрном предпочитала стоять подальше от Хозяина. И, как по мне, правильно делала. Что же касается слёз – лицо, скрытое капюшоном, давало большой простор для фантазии.

– И как же мне вас называть? Может, стоит сначала решить, кто вы сейчас? Как вы считаете?

– Я… А кем бы вы хотели, чтоб я была? Я давно забыла себя, и уже не знаю, как снять маску.

– Нет, так мы ничего не решим, – вздохнул Муллен, падая в кресло. – Садитесь, сестра. Садитесь и объясняйте, зачем вы приехали.

– Хотела посмотреть на вас. И на неё.

– Посмотрели?

– Да.

– Ну так уезжайте.

– Я не могу. В том, что у вас тут происходит… в смерти этих девушек явно замешана магия. И мой долг служителя Господа – найти преступившего закон и передать его в руки правосудия.

– Ну так ищи и передавай. Только объясни, за какими бесами ты тут изображаешь оплот нравственности и безгрешности? Я ведь не святой, могу и сорваться.

– Лан Муллен, – голова монахини дёрнулась, словно от пощёчины, – у вас действительно нет сердца.

– Нет, – спокойно согласился Хозяин. – И я даже знаю, кто в этом виноват.

– Ах так? Скотина ты неблагодарная! Сволочь двуличная!

Ого! А вот таких слов я от инквизиторши не ожидала. Муллен, кажется, тоже. По крайней мере, на его лице отразилось искреннее удивление. Пока он боролся со столь несвойственной ему эмоцией, женщина уже успела выскочить в коридор, не забыв громогласно хлопнуть дверью.

– Вот кто из нас двуличная сволочь, я бы ещё подумал, – мрачно сообщил в пустоту начальник внешней стражи Тангара, вставая с кресла. – Дура психованная.

И, пнув по ходу движения пару шкафов, Хозяин тоже покинул библиотеку.

– И что это было? – поинтересовалась я, едва его шаги затихли в конце коридора.

– Тебе виднее, – хмыкнул Флай, разминая затёкшие от неудобной позы конечности, – Твой же опекун.

– Теоретически – мой. Но он же никогда ничего не рассказывает!

– Значит, считает, что тебе это не надо.

– Он то считает, да! Хоть бы раз моим мнением поинтересовался!

– Хватит, – одёрнул меня Кьяло. – Мы Риссу искать идём?

– Нет, не идём, – буркнула я. И, насладившись растерянностью на лице берсерка, уточнила, – Ползём.

Этот лаз был намного длиннее того, что вёл на кухню. Длиннее, но просторнее. Спустя несколько минут в нём уже можно было стоять в полный рост (правда, только мне), а стены раздались в стороны настолько, что я доставала от одной до другой только разведя руки. К сожалению, в нашем случае такая ширина коридора только мешала, потому что шагали мы в кромешной темноте.

– Вот идём мы тут, как слепые котята, вдоль стеночки, а вдруг с другой стороны какое-нибудь ответвление пропустим? – проворчала я.

– Можно выстроиться в шеренгу, и касаться обеих стен одновременно, – посоветовал Кьяло.

– Или просто один справа, другой слева… – поддержал его Флай.

– Ага, а третий – посередине, и за всё запинается.

– Зачем запинается? Третий – держит факел.

– Какой ещё фа-а-а… – Посередине и немного впереди шла как раз я, в очередной раз пытаясь измерить ширину тоннеля. При этом я так увлеклась, стараясь дотянуться руками до стен, что о ногах совершенно забыла. Спохватилась только ощутив под каблуком пустоту, вместо ставшего уже привычным каменного пола. И тут же ухнула куда-то вниз.

Летела не долго, но громко.

– Марго? Ты жива? – тихо и с некоторой опаской вопросил сверху Глазастый, как только я наконец-то соизволила замолчать.

– Не дождётесь! – отозвалась я, ощупывая себя на предмет синяков и ссадин. – Кстати, тут лестница. В семь ступенек.

– Когда это ты умудрилась их сосчитать?

– Когда-когда… Падала и считала. Они у меня, можно сказать, впечатались… в память.

– Ну, если в память… – усмехнулся парень. – Факел нашла?

– Нашла. – Я как раз пыталась понять, на что такое деревянное я приземлилась. Но раз говорят, что факел – значит факел. – А ты откуда знаешь, что он тут есть?

– Так я его туда и уронил. Когда исследовал всё. Он когда грохнулся – погас, а я плюнул и обратно вернулся. Говорил же, что до лестницы доходил.

– Говорил, – согласилась я, наколдовывая огонь.

Факел загорелся без проблем. Темнота покорно отступила, затаившись в углах и нишах длинного извилистого коридора.

– Ну что? Пошли дальше? – Глазастый лихо спрыгнул вниз, проигнорировав ступеньки, и тут же скривился. – Вот ведь мракобесие!

– Нога болит? – вспомнила я.

– Нет, – геройски соврал парень, пытаясь незаметно помассировать коленку. Я тактично сделала вид, что полностью поглощена изучением стены.

***

Арая бушевала. Долго, громко и старательно.

Властительница Запределья металась из одного конца кабинета в другой, швыряла об пол мраморные статуэтки, срывала со стен картины именитых живописцев, топтала книги. Хотелось орать и ругаться, но нужных слов не находилось, а тоскливо выть на одной ноте не позволяло положение. Всё же королева, а не базарная торговка.

Мальчишка смирно сидел в кресле.

Он, может, и хотел бы оказаться сейчас подальше отсюда, да только выбора не было. Паршивец был так плотно связан заклинаниями по рукам и ногам, что даже пошевелиться не мог. О кляпе, конечно же магическом, олла тоже позаботилась. Единственное, что она не смогла – это предугадать развитие событий.

Когда, в какой момент всё пошло наперекосяк? То, что сопливая малявка умудрилась каким-то образом отбиться от этого горе-некроманта – это одна проблема. Но ведь она же…

– Повтори ещё раз. Она ударила тебя точно в сердце, так?

Мальчишка молчал. Королева досадливо поморщилась, и прищёлкнула пальцами, снимая чары.

– Ну?

– Да, она ударила меня в сердце.

– А потом?

– А потом я умер, – Олег картинно пожал плечами. – Так что, как не прискорбно это звучит, но дальнейшие события были скрыты от меня тёмной пеленой небытия.

– Прекрати паясничать! – прокричала Арая.

– А вы прекратите орать. И вообще, сколько можно повторять одно и тоже? С утра тут сидим.

– Это ты сидишь!

– А вам кто мешает?

У этого нахала ещё хватало наглости издеваться!

Конечно, ему легко говорить. Он же не знает, что натворил. Однако надо как-то исправлять ситуацию. И чем скорее – тем лучше.

– Сегодня же ночью пойдёшь и довершишь начатое.

– Не пойду.

– Что? – королева подумала, что ослышалась. – Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, что говорю. Я не хочу никуда идти, я не хочу никого убивать. И умирать самому мне тоже не очень-то понравилось. Поэтому можете искать себе другую марионетку.

– Да ты понимаешь, что говоришь? Ты забыл, что сейчас твоя жизнь зависит только от меня? И жизнь твоей матери, между прочим, тоже. Тебе её не жалко? – Властительница Запределья остановилась напротив кресла и посмотрела на негодника сверху вниз. Мальчишка поймал её взгляд и улыбнулся краешком губ.

– Жалко. Только вы ей ничего не сделаете. И мне тоже.

– Это ещё почему? – растерялась королева.

– Я вам нужен, ваше величество. Уж не знаю, почему именно я, но то, что нужен – факт. Иначе не стали бы вы со мной церемониться. А значит, вы будете меня холить, лелеять и кормить пряниками до тех пор, пока я не соглашусь выполнить ваши условия. А соглашусь я только в том случае, если вы объясните мне, зачем это надо. Желательно, подробно и правдоподобно. Это во-первых. А во-вторых… что касается матери… – В чёрных глазах мелькнули льдистые искры, – Если ты, селёдка драная, хоть что-то ей сделаешь, то никакого "во-первых" не будет. Я просто тебя убью. И в этот раз у меня получится.

– Ах ты, паршивец! – Арая замахнулась, чтобы дать мерзавцу пощёчину, но в последний момент передумала и опустила руку.

Мальчишка был прав. Прав во всём, от начала и до конца.

И что с ним теперь делать? Убить – нельзя, отпустить – невозможно, а заставить делать то, что надо не получается. Впрочем…

Королева поспешно отвернулась, чтобы Олег не заметил скользнувшей по губам улыбки. Нет, она не будет его заставлять, не будет намекать и подсказывать. Он всё сделает сам. Всё – сам.